Несвободные

Спускаясь на планере за заметившим исчезновение Рейзора, а после и спрыгнувшим с дракона алхимиком, Кайа и Дилюк ещё в воздухе понимают, что летят прямиком на небольшой островок, а не в воду. – Альбедо, что это всё значит? – строго спрашивает капитан сразу после приземления, подходя к алхимику, высматривающему нечто вдали. – Рейзор что-то учуял и спрыгнул. Я решил довериться его чутью, но, очевидно, мы слегка промахнулись и потерялись. – Тогда нам стоит выбираться отсюда и искать его. Нельзя разделяться на незнакомой территории, – осторожничает винодел, незаметно вставая стеной между Кайей и Альбедо. – Я бы хотел для начала зарисовать ландшафт. Это поможет нам, а так же сыграет роль в дальнейших лабораторных исследованиях. Дилюк недовольно слушает алхимика, которому, впрочем, не нужно его согласие. – Конечно. А мы воспользуемся этим временем, чтобы найти что-нибудь интересное или полезное, – поддерживает инициативу капитан, хватаясь за предплечье Дилюка и уводя его. – Мы будем неподалёку. Разделяться сейчас – действительно плохая идея, поэтому двое парней уходят на разведку так, чтобы Альбедо был в их поле зрения, но не слышимости. Кайа идёт впереди, с любопытством рассматривая местную флору: пальмы и тропические растения. Не переставая идти и не разворачивая головы, он начинает разговор: – Эй, Дилюк. Ты сегодня какой-то странный. – В чём же проявляется моя странность? – Ну как же? – капитан останавливается и разворачивается на пятках, слегка вильнув бёдрами. – Венти призвал настоящего Ужаса бури, побалакав на лире парочку нот, а ты и бровью не повёл. Действительно промах. Дилюк молчит в ответ, а Кайа делает некоторые выводы, натянуто улыбаясь, словно ничего только что не говорил. – Впрочем, это уже не столь важно, главное – мы на месте. Ну, с чего начнём поиски таинственного адресанта? – Сперва надо найти Рейзора. Он лишь мальчишка, мы не можем оставить его одного. – Ты сегодня особенно внимателен к другим, – замечает Кайа. – Хотя в твоей хватке я и ощутил нотки жадности, но ты всё равно довольно мил. – Жадность? Неужели? – Так и есть! – наигранно восклицает капитан. – Не удивлюсь, если остались следы. Кайа начинает расстёгивать корсет своих штанов с целью продемонстрировать отметины. – Что ты делаешь? – от возмущения Дилюк почти срывается на шёпот. – Ну как же? Показываю тебе последствия твоей пылкой любви на своём теле, – улыбается Альберих, не прекращая возиться с застёжками. Он хоть понимает, насколько двусмысленно это звучит? Наверняка да. – Я верю тебе на слово. Прекрати. – Ох, – вздыхает капитан. – Сегодня утром мне показалось, что ты не против взглянуть на моё тело, или я ошибаюсь? Сбываются худшие опасения Дилюка – Кайа припоминает ему утренний инцидент. Что ж, есть и плюсы в том, что этот разговор нагрянул так скоро, ведь Рагнивндр понимает, что откладывать его бессмысленно, поэтому сосредотачивается на том, чтобы не потерять бдительность во время диалога. – Ты громко собирался, вот я и проснулся. – Ага, – Альберих опирается спиной на рядом стоящую пальму, складывая руки на груди. – А подглядывал зачем? – Просто наблюдал. – Дилюк, – Кайа подходит ближе, опуская руку к поясу Рагнвиндра, на что тот резко реагирует, чуть ли не отпрыгивая от капитана. Кайа продолжает попытки и, как оказывается, целью его является Глаз Бога. Он поглаживает большим пальцем блестящий камень. – Возможно ты не знал, но твой Глаз Бога светится ярче, когда ты испытываешь сильные эмоции. Понимаю, что с прищуренными глазами и взглядом, сосредоточенным на чём-то, а точнее на ком-то, было трудно разглядеть яркий алый свет, но я-то всё прекрасно видел. Это крах. У Дилюка нет оправданий, нет ни единой мысли в голове, как объяснить свои действия. А может придумывать ничего и не нужно?... – Глупо отрицать тот факт, что за три года ты изменился. Мне просто стало любопытно. Да и все эти ссадины после Хребта выглядят нездорово, – Дилюк внимательно следит за тем, как рыцарь опускает Пиро Глаз Бога из рук, рассматривая лицо винодела, и ищет в нём намёк на ложь. Альберих искренне улыбается, не найдя искомого, но в то же время на его лице проскальзывает мгновенное разочарование и отчаяние. – Что более важно… Ты сказал, что любишь меня. Немного неточная формулировка и Дилюк прикусывает губу спустя секунду после осознания этого. Он уже перебирает в голове миллиарды вариантов оправдания, но они оказывается не нужны. – Верно, – согласно кивает капитан. – И… что это значит? – сердце предательски громко и быстро стучит, чего Дилюк сам от себя не мог ожидать. Он боится? Нет, он взволнован. – Что я люблю тебя, разве нет? – Кайа совершенно не стесняется слов, которые произносит. – Люблю, Дилюк. Я готов повторить это ещё хоть тысячи раз. – Мы не говорили о наших чувствах друг к другу с детства, когда признания в любви были невинны и наивны, но сейчас… мы взрослые. – Это что-то меняет? – Это может поменять смысл, который вкладываешь в три простых слова. Кайа согласно кивает, отстраняясь от Дилюка и застёгивая одежду. – Верно, но не ты ли говорил, что нам нужно обсудить это попозже? В общем, сейчас не место и не время, думаю, нам нужно возвращаться к Альбедо. Я не вижу его. Дилюк негодует: даже в такой интимный момент Кайа думает об Альбедо, переводя тему разговора с их чувств на алхимика, да ещё так нелепо. Это… раздражает, но Альберих уходит быстрее, чем мастер успевает остановить его. Остаётся только идти следом.

✧ ✧ ✧

На пляже от Альбедо остались только следы на песке. – Надо же, – задумчиво бормочет рыцарь. – Мы были так заняты друг другом, что не заметили его уход. – Тут остались Гео кристаллы от реакции с Гидро, – сообщает Дилюк, присев на колено у воды. – Он ушёл с помощью своего элементального навыка прямиком на тот остров впереди, судя по кристаллам. – Твоё счастье, что у тебя есть я, – гордо заявляет Кайа, выпуская Крио энергию вперёд, замораживая воду ледяной дорожкой. – Мы догоним его и все вместе найдём Рейзора. Вперёд. Капитан медленно ступает по не тонкому, но по аномально трескающемуся льду. Он смутно догадывается, в чём причина. – Что случилось? – с опаской интересуется Дилюк, заметив неторопливые шаги Кайи впереди. – Кажется, Пиро ослабляет лёд. – Я думал, твоя элементальная энергия безупречна, – с усмешкой замечает Рагнвиндр. – Так и есть, но твой Глаз Бога… – Кайа взглядом намекает виноделу, куда стоит обратить внимание, и Дилюк смотрит на свой пояс. О, Архонты... – Он безостановочно сияет то ярче, то чуть тусклее с того самого момента, как я разделся. Почти разделся. Только Кайа заканчивает мысль, как сильные потоки Пиро пропитывают мастера ещё больше, окончательно растопив ледяной мост под ногами. Оба падают в солёную воду, и Рагнвиндр всплывает первый, быстро вертя головой туда-сюда в поисках Кайи. Голова Альбериха мелькает над водной гладью чуть позже, а секунды спустя капитан заливается счастливым и искренним смехом, едва удерживаясь на поверхности воды. – О, Барбатос! Дилюк, видел бы ты себя! – Рагнвиндр понимает, что является причиной смеха капитана становится его шевелюра, налипшая мокрыми прядями на лицо. – Помолчи, – грозно, как ему кажется, отвечает винодел, но Кайа начинает смеяться лишь громче: серьёзно воспринимать Дилюка с такой причёской выше его сил. – Нам нужно быстрее плыть к берегу. Оба гребут к суше, пока не оказываются на почти белоснежном песке. Кайа устало плюхается, раскинув руки и ноги в разные стороны, пока Дилюк снимает верхнюю одежду с целью хоть как-то отжать. Он пытается придумать их дальнейший план действий, но как назло в голову ничего не приходит то ли от усталости, то ли ещё от чего. – Переходим к плану «Б», – спустя минут пять, когда Дилюк остаётся в одной рубашке, спасительно оповещает капитан. – А он у тебя есть? – в голосе Дилюка рыцарь различает явную издёвку, но он знает, что в ней нет злобы. Кайа поднимает торс и принимает задумчивую позу. Дилюк стоит где-то позади, развешивая сюртук так, чтобы под палящим солнцем он высох как можно скорее. – Мы будем ждать помощь. – Исключено. – А что ты предлагаешь? – Альберих разворачивается к мастеру, который продолжает возиться с одеждой. – Плыть? Тут далековато, если ты не заметил. – Попытаться пройти по твоему мосту ещё раз. – Ну уж нет, я голосую за отдых. Альбедо не глупый, он про нас не забудет, да и Итер с компанией где-то на этом архипелаге. Расслабься, Дилюк, и ложись рядом, – Кайа опускается обратно на песок, сложив руки за головой и блаженно прикрыв глаз. – Ничего другого от Ордо Фавониус я не ожидал, – ворчит Рагнвиндр, не смирившись с ленью рыцаря. Он не привык ждать помощь, он привык оказывать её. Внезапно проснувшийся старший брат внутри вопит о том, что нельзя оставаться здесь надолго, поэтому он всеми силами пытается переубедить Кайю. – Да и твой Альбедо наверняка за нами уже не вернётся, иначе зачем ему вообще было убегать? – Мой? Ого. Мы, конечно, коллеги, но не до такой же степени. Дилюк предпочитает промолчать, чтобы не вестись на провокации. Он заканчивает с сюртуком и жилетом, подогревая их Пиро элементом, чтобы высохли скорее, но всё же опасается использовать силу на максимум, ведь любая внезапная выходка Кайи может вновь вывести его из равновесия и он утратит контроль, спалив одежду. Несколько минут они проводят в полном молчании, слушая лишь шум волн. Дилюк большой любитель обдумывать произошедшие события и дилогии уже после того, как они заканчиваются, именно поэтому все его мысли заняты Кайей. Что-то подозрительное он уследил в твёрдом намерении капитана остаться на месте и ждать помощь. После того, как они свалились в солёную воду, бинты Кайи насквозь ей пропитались, потемнели и стали ещё заметнее. Наверняка свежие раны противно щипало, или вода попала в глаз. Наверняка те шрамы нещадно ноют, требуют перевязки или нанесения мази, но Кайа умело игнорирует их. Рагнвиндр уже давно догадывается, что Кайа плохо себя чувствует, он нескончаемо ищет причину такого состояния некогда младшего брата. Но если Кайе плохо или тяжело, не лучше ли наоборот найти помощь как можно скорее? Винодел прекрасно понимает, что проще будет спросить прямо, а не додумывать, но он так же прекрасно понимает, что Кайа вряд ли будет с ним откровенным. Возможно, эту причину он в очередной раз придумал, как оправдание собственной трусости выразить беспокойство прямо. Дилюк успевает почти высушить одежду, поэтому подходит к лежащему капитану, закрывая обогревающие его лучи солнца. Альберих сонно открывает глаз, смотря прямо на возвышающегося над ним винодела, на лицо которого грозно падает тень. – Что на этот раз? – недовольство в Кайе растёт с каждой секундой. Он искренне хотел насладиться внезапным отпуском, даже спихнул обязанности на Лизу, чтобы быть спокойным за город, но одна очень вредная грозовая тучка хочет разрушить его идиллию. А если бы она была чуть внимательнее и смелее, то расположилась бы рядом, приняв приглашение, и всем бы было хорошо. – Я закончил. – Сказал же, что не пойду. – Нет, мы идём. Прямо сейчас, – ставит перед фактом Дилюк, давая понять, что ответ «нет» его не устроит. Кайа поднимается, отряхивая от песка почти высохшую одежду – тонкие ткани его наряда быстро высушились на солнце и лёгком ветерке. Да и рядом с Дилюком любая влага, кажется, испаряется за секунды, особенно когда он так напряжён. – Я же сказал, что мой мост бесполезен, а плыть я не собираюсь. – Мы пойдём по мосту. Я спокоен, он не будет таять. Пошли. Дилюк идёт в сторону воды, но не слышит шагов позади. Развернувшись он понимает, что Кайа стоит на месте. Злость от собственной беспомощности охватывает винодела. Никчёмный, не способен помочь даже собственному брату. Дилюк решительно возвращается обратно к капитану, чтобы ещё раз объяснить для глупого рыцаря, что нельзя сидеть на месте, пока они не замечают вдали приближающееся маленькое судно. Приключения на архипелаге Золотого Яблока оказываются весьма занимательными. Открывшаяся в конце тайна загадочных писем, конечно, слегка расстраивает Дилюка, но отчасти ему становится легче, ведь угроза городу, о которой говорилось в письме – выдумка необычайно странной колдуньи.

✧ ✧ ✧

Вечером последнего дня большая команда разбредается каждая по своим делам. Где-то вдалеке слышатся взрывы бомб Кли, которая вместе с Рейзором под строгим присмотром магистра глушит рыбу; Альбедо ушёл самый первый, наверняка найдя какое-то укромное место и зарисовывая необычные пейзажи архипелага; Итер и Паймон отправились искать Раковины эха, параллельно по прихоти маленького летающего существа разыскивая сокровища. Каждый нашёл занятие по душе. Дилюк бесцельно бредёт по берегу, наблюдая за тем, как солнечный диск медленно прячется за линию горизонта. Это их последняя ночь на архипелаге, завтра, к счастью, всё вернётся на круги своя. Или к сожалению? И как всё так обернулось? На пляже, казалось, полностью усыпанным ракушками, прислонившись к коряге спиной, винодел решает проводить солнце. Он не вслушивается в окружающие звуки, лишь раздающиеся где-то в отдалении взрывы привлекают его внимание, но после двух-трёх громких хлопков Дилюк привыкает и игнорирует их. Прохладный ветерок настигает винодела, подбирая прядь волос. Он слишком холодный даже для этого времени суток, словно спустился с вершины заснеженной горы. Рагнвиндр слышит приближающиеся медленные шаги справа, и сразу понимает, кто является причиной морозного ветерка. Кайа садится недалеко от него, перебирая в руках найденные на берегу камушки, ритмично постукивая ими в руке. Дилюк не шевелится, делая вид, что ему безразлично происходящее, но на самом деле внимательно слушает каждый шорох, исходящий от капитана. – Дилюк, у тебя на всё найдётся собственное мнение, – произносит капитан, вставая с песка и снимая ботинки. – Вот скажи, сейчас лучше поохотиться на морских птиц или пойти собирать ракушки? – …Что ты хочешь этим сказать? – Дилюк открывает глаза, наблюдая за Альберихом, который медленно погружает ступни в холодную воду. – Ой, нельзя ли поласковее? – наиграно обижается Кайа. – Неужто тебе охота сидеть без дела? Мы могли бы заняться чем-нибудь интересным. Я подумал, было бы славно пособирать ракушки. Последний раз мы с тобой этим занимались, когда были детьми. Капитан окунает в воду руки, шаря по дну. Дилюк непроизвольно улыбается, наблюдая за таким заинтересованным очередной глупостью Кайей. Прямо как в детстве. – Не думал, что ты ещё помнишь о тех временах... хм, – Рагнвиндр искренне удивляется воспоминаниям Кайи. Он считал, что единственный вспоминает те беззаботные деньки, те совместные игры и шалости, а Кайа давно выкинул эти воспоминания из головы за ненадобностью. Рыцарь в победном жесте поднимает руку, держа в ней что-то, что Дилюк не может определить с первого взгляда. – Посмотри, это Раковина эха, –  детская радость искрится в его глазу, –  такие же Итер находил по всему архипелагу. Кажется, эта ничего еще не записала. Дилюк заинтересованно наблюдает за капитаном, медленно выходящим на берег и направляющимся в его сторону. – Что ты задумал? – Сейчас увидишь, – хитро улыбается Альберих, натягивая сапоги прямо на мокрые ноги. Он подходит к виноделу, держа в ладошках раковину, и садится на мягкий песок вплотную к Дилюку. Радостно смеётся своей задумке, наблюдая за недоумением брата, а потом подносит Раковину эха поближе к своему лицу и с улыбкой в голосе громко проговаривает: – Дилюк! Я хочу, чтобы ты знал, что я очень люблю и ценю тебя! После этого он вручает раковину Дилюку, вложив в его руки. Рагнвиндр не отводит взгляд от переливающегося всеми оттенками синевы глаза капитана, радостному от того, что его задумка прошла успешно. – Что ты... – Это тебе. В последние годы я не могу обнять тебя, как раньше, ведь ты постоянно отталкиваешь меня, но если тебе будет одиноко и тяжело, просто послушай эту раковину. Я никогда не откажусь от своих слов, сказанных ей. – Кайа… Дилюк не знает, что он должен сказать, но он твёрдо уверен в том, что бездействовать не может. – Только не расплачься прямо здесь, молю. Не порть такой момент, – улыбается Альберих, отворачиваясь в сторону заката. Он понимает, что если ещё хоть на секунду задержится взглядом на брате – не сможет сдержать слёз. Нет, плакать не стыдно, просто Кайе не хочется, чтобы его поняли неправильно. – Вот так ты решил мне тысячи раз сказать о своей любви? – догадывается Дилюк. – Возможно. – Но… почему сам не скажешь? – Дилюк сжимает раковину крепче и слегка наклоняется, пытаясь заглянуть в не спрятанный под повязкой глаз Кайи. – А ты этого хочешь? – Альберих глубоко вдыхает, на пару секунд задержав дыхание, после чего смотрит на Дилюка. Набирается смелости. – Я… – вот он, момент, который решит, как и ради чего они оба будут жить дальше. Так волнительно Дилюку не было давно, он не может успокоить бушующее сердце, не может не покраснеть, ощутив приятное и в то же время волнующее тепло в груди, разливающееся по всему телу и медленно уходящее вниз. – О, Архонты, у тебя такое лицо, будто я тебя здесь пытаю. Лучше не отвечай, не хочу, чтобы ты говорил это под напором. – С тобой невыносимо вести диалог. – Неужели на Дилюка снизошло озарение? – лукаво улыбается капитан. – С опозданием, конечно, но уже неплохо. Какое-то время они сидят в тишине, негласно договорившись проводить последние лучи солнца молча. Взрывы Кли затихают, первые звёзды всё ярче блестят на закатном небосводе, а Кайа и Дилюк всё так же недвижимо сидят, лишь слегка прильнув друг к другу поближе из-за вечерней прохлады. – Что ты делал на Драконьем хребте? – Хм? – вопросительно приподнимает бровь Кайа, разворачивая голову к Дилюку и только сейчас осознавая, как близко они сидят. – Ты сам сказал, что был все эти дни на Хребте. Что ты там делал? – Дилюк отрывается от лицезрения уже меркнущих танцующих лучей солнца на водной глади, ответно смотря на Кайю. – Шатался там и тут, собирал разные камушки, разорил парочку лагерей Похитителей сокровищ и Фатуи, – без энтузиазма перечисляет капитан кавалерии. – На этом всё. – Два дня в одиночку бродил по заснеженным горам, где большинство врагов имеют родственную твоему Глазу Бога стихию? – Это успокаивает нервы, – отшучивается Альберих, но спустя секунду его зрачок расширяется: он понимает, что столь нейтральный в обычном общении ответ в данном случае звучит крайне двусмысленно. – Ну то есть я не хотел сказать, что мне было необходимо успокоиться, просто… Кайа замолкает, понимая, что дальнейшие оправдания бессмысленны, ведь лицо Дилюка об этом красноречиво говорит. – Я должен извиниться. Мне не следовало столь резко отвечать тебе в библиотеке. Кайа не находит в себе силы произнести ни звука. Он знает, что Дилюк говорит это от чистого сердца, и ему так хочется ответить в своей привычной шутливой манере, но ком встаёт в горле. – Ты был прав насчёт нашего прошлого, – Дилюк накрывает смуглую ладонь своей, прижимаясь к Кайе плечом. – Я вспылил на ровном месте и только благодаря Архонтам феникс не смог проявить себя. Мне страшно представить, что случилось бы, если бы не Царица… – Царица здесь не при чём, Дилюк, – Кайа отвечает на прикосновение и разворачивается к Рагнвиндру всем телом. – Знаешь, вспоминая твой Рассвет той ночью, могу сказать, что он был невероятно горячим. Он словно испарял всю мою кровь. Дилюк открывает рот, чтобы, Кайа уверен, извиниться, но он своевременно прерывает брата, прикрыв ему ладонью лицо. – Горячим настолько, что, казалось, сжигал сам себя. Феникс приближался, и я действительно думал, что он сожжёт меня дотла, но по мере того, как его жар возрастал, сам он становился меньше. У тебя не было намерения убить меня, Дилюк, я в это верю. Я в этом уверен. Твой гнев настолько опасен, насколько и кратковременен. Руки винодела охватывает едва заметная тряска. Все эти годы он винил себя, но смог признаться в этом лишь когда понял, что волнуется за глупого братца, когда тот шатался там и тут на Хребте. Вина грызла его душу медленно, но верно, и сгрызла бы всё рано или поздно, если бы не этот разговор с Барбатосом. Кайа так искренен в своих чувствах, и Дилюк сам того не осознавая, пытается походить на него. Но он понимает, что Кайа лжёт. Рассвет не давал осечек и всегда уничтожал любого, на кого был направлен. В тот вечер он действительно пытался убить брата, пусть и пожалел об этом в тот же миг, как выпустил феникса. Этому нет прощения, но глупый Альберих почему-то прощает… Дилюк убирает ладонь Кайи от своего лица и выжидает какое-то время, прежде чем извиниться. Да, ему стало легче, но это не отменяет произошедшего. – Твой шрам… – Рагнвиндр переводит взгляд вниз на бок Кайи, изредка поглядывая на повязку. – Ах, да ерунда, – отмахивается тот. – Он ведь болит, я прав? Я видел его утром. Я знаю, какие последствия оставляет мой Глаз Бога, Кайа, не отнекивайся. – Ну хорошо-хорошо, только обещай не винить себя, ладно? – лишь увидев на лице намёк на согласие, Кайа продолжает. – Да, иногда он ноет, но не более. Я о нём даже не думаю. «Врёшь»

«Вру, но ложь во благо

никто не отменял».

«Скажи мне правду»

«Разве что её часть…»

– Признаться, однако ж, мне не хотелось бы получить ещё один такой. Весьма неприятный опыт, братец, но тут уж ничего не попишешь. Кайа знает, что этого Дилюку сейчас достаточно. Идеально, чтобы он не загружал себя обвинениями, но и удовлетворился ответом. Хотя бы ненадолго. А Рагнвиндр тем временем кивает. Отрывает свой алый взгляд от шрама, скрытого за лёгкой шёлковой рубашкой. Хочет обнять брата, но отчего-то боится даже прикасаться к нему. Кое-что до сих пор не даёт Дилюку покоя. – Я виноват, что оставил тебя. И я… хочу исправить свою ошибку. Понимаю, что простить меня трудно. Как раньше уже не будет, Кайа, – шепчет рядом с ухом винодел, перебирая в ладони чужие тонкие пальцы. – Но я готов создать что-то новое… Кайа оказывается смелее Рагнвиндра и даёт волю чувствам. Он заключает брата в объятия, роняя того на песок, а сам располагается головой на широкой и такой родной груди. Ползёт чуть выше, не поднимая лица. Медленно. Он намеренно с нажимом ведёт бедром по чужому паху? Наконец, Кайа доползает до неприкрытой шеи, опаляя её своим на редкость горячим дыханием. – Кайа, – почти неслышно зовёт Дилюк, растерявшийся от того, что прикосновения брата начали вызывать чуть более колющий, но до румянца приятный отклик в груди. Альберих овладевает его телом, он ощущается одновременно везде, на каждом сантиметре тела, но ярче всего на его касания отзывается то, о чём Дилюк сейчас категорически не хочет думать. – Я никогда… слышишь? Никогда не винил тебя в том, что произошло. Если кто и виноват, то…  – шёпот Кайи слышен как сквозь толщу воды. Он ползёт руками по алым волосам, выискивая среди прядей ленту. Капитан находит шёлковую ткань и медленно тянет её, зарываясь пальцами в волосы, хаотично перебирая их. – …Боги, решившие, что посмеяться над двумя глупцами будет забавно. Дилюк утопает в приятных прикосновениях. Он готов плыть по течению, следовать желанию тела, отключив мозг. На горизонте замыленным взглядом Рагнвиндр замечает чёрное пятно, почти не различимое в темноте. Оно становится всё больше и больше, пока не вырывает Дилюка из неги, вернув в сознание. Рагнвиндр резко поднимает торс, удерживая Кайю так, чтобы тот не свалился, всё ещё прижимая его к себе. Капитан кавалерии отстраняется от Дилюка, недовольно заглядывая в его лицо. Поймав взгляд Рагнвиндра, который тот тут же переводит на приближающийся к берегу объект, Кайа делает то же самое. – Это волноход, – догадывается Дилюк, говоря это хриплым от происходящего несколько секунд назад. – Итер вернулся. Кроме него здесь некому в такой час изучать острова, – Кайа медленно поднимается на ноги, приводя одежду в порядок. Он подтягивает штаны, заглаживает назад волосы. Дилюк запоздало следует его примеру, снимая с коряги сюртук, успев натянуть его перед тем, как из волнохода появляется худенькая фигура Путешественника и парящая рядом Паймон. Итер сходит на берег, с энтузиазмом направляясь в сторону Дилюка и Кайи, заметив их. Он лишь слегка замедляет шаг, рассмотрев их чуть ближе. – Вы что, драли... – но волнующий Путешественника вопрос утопает в звонком, почти детском голосе лучшего гида во всём Тейвате. – Кайа и мастер Дилюк! Мы не ожидали встретить хоть кого-то в такой час! – верещит Паймон, обгоняя Итера и подлетая к парням. – Да вот, решили прогуляться, – подаёт голос Альберих, приветственно улыбаясь, слегка кашляет, приводя голос в порядок. – Как прошли поиски сокровищ? – У-у-у-у, – тянет маленькое летающее существо, разводя руками в стороны. – Мы узнали о кораблекрушении, о мистической аномалии с туманом, а ещё нашли много-много ракушек и моры! Итер, наконец, доходит до компании, серьезно оглядывая Дилюка с ног до головы, что приводит винодела в смущение. – Простите, мы, наверное, помешали, – с искренним раскаяньем произносит Почётный рыцарь. – Нет-нет, всё в полном порядке. Просто решили с Дилюком последовать вашему примеру и найти пиратские сокровища, но, как видите, безуспешно. Это позор для меня, внука великого пирата! Однако я рад, что хотя бы вы смогли повеселиться, – улыбка не сходит с лица капитана. – Мастер Дилюк какой-то молчаливый. Что-то случилось? – интересуется Паймон, с прищуром и пальчиком у подбородка смотря на Рагнвиндра и не понимая, что в нём изменилось. Итер слегка толкает маленькое летающее существо локтем, намекая, что ей стоит помолчать. – Всё в порядке, просто немного устал, – отвечает винодел. Он как никогда рад тому, что ночь настолько тёмная, что способна скрыть его красноречиво румяное лицо. – Поиски сокровищ с сэром Кайей – сплошная головная боль. – Верно-верно! Кайа очень болтливый и много-много врёт, с ним нужно быть внимательным, – машет ручкой Паймон из стороны в сторону с умным видом. Дилюк едва сдерживает улыбку, глядя на ошарашенное от её слов лицо капитана. – Паймон… – Итер толкает спутницу чуть сильнее, на что та тихо охает, но замолкает. Ненадолго. – Кстати, мы наловили рыбы, пойдёмте к остальным. Вкусный ужин в компании друзей сразу же вернёт все твои силы, Дилюк – воодушевлённо рассказывает Паймон, заливаясь слюной от одной мысли о жареной рыбе. – Верно, – наконец, встревает молчаливый Путешественник. – Лети и собери вместе пока Альбедо и остальных, а мы догоним. Летающее существо быстро удаляется в сторону соседнего острова в лагерь, который разбила компания, и ликует голодное «Ура!» по пути. Когда её фигурка полностью скрывается из вида за прибрежными камнями, Итер виноватым взглядом смотрит на Кайю, а потом на Дилюка. Потом вновь возвращаясь на Кайю и ловит его на редкость раздражённую ухмылочку. – Простите нас. – Тебе не за что извиняться, – пожимает плечами Дилюк, отвечая за них двоих. Он уверен, что Кайа не держит обиду на Итера и малышку Паймон. Ну разве что совсем чуть-чуть огорчён, что их прервали, но это мелочи. Кайа начинает неторопливо ходить туда-сюда, и Итер чувствует пристальные взгляды, которые он бросает в их сторону. Почётный рыцарь скоро понимает, что Альберих, скорей, сосредоточивает внимание на виноделе, поэтому и сам бегло, но внимательно, оглядывает стоящего перед ним. Наконец, он замечает, что не так. – Тебе идут распущенные волосы, – делает комплимент Путешественник, на что Дилюк почти испуганно широко открывает глаза, поняв, что кое-что потерял. Кайа начинает смеяться громче обычного, и сейчас его смех как никогда искренен. – Ого, господи Дилюк! Вам стоит быть осторожней, не пристало аристократу являться людям в таком виде, – издевается он. Рагнвиндр осматривает небольшое углубление в песке – место, где они с Кайей устроили внезапные страстные примирительные нежности. Он не совсем ясно помнит, но уверен, что лента для волос должна быть где-то там, однако не находит её. Альберих бесшумно подходит к виноделу, останавливает его и плавно поворачивает спиной к себе. Он аккуратно собирает волнистые волосы на затылке, и закрепляет хвост. – Мог бы и сказать, что она у тебя, – ворчит Дилюк. – Наблюдать за твоим растерянным взглядом – редкое, оттого и великое удовольствие, – Кайа и продолжает собирать волосы. Его прикосновения отдаются где-то в пояснице, растекаясь по телу мурашками. Так приятно. Хочется прямо здесь лечь на песке, устроив голову на коленях Кайи, поддаваясь ласкам его прохладных ловких пальцев. Наконец, рыцарь завязывает ленту и отходит от винодела, любуясь проделанной работой, чем вырывает Дилюка из грёз. Рагнвиндр ощупывает хвост, и его брови слегка изгибаются в удивлении. – Слишком высоко. – В детстве ты часто делал высокий хвост. Брось, Дилюк, оставь так хотя бы на вечерок. Песок шуршит позади, и в этот миг капитан и винодел вспоминают, что они здесь не одни. – Я всегда хотел спросить вас двоих, – нерешительно подаёт голос Итер. – Вы можете не отвечать, я пойму, но… в городе ходят редкие слухи, о вас… Вы правда братья? Кайа смотрит на Дилюка с нотками страха. Он безмолвно умоляет его ответить, на что Рагнвиндр тяжело вздыхает, понимая, что сказанное им может многое изменить. – Эти слухи правдивы, – скромно отвечает Дилюк, не желая вдаваться в детали. – Ого, – по лицу Итера парни понимают, что тот расслабляется и отпускает свою тревогу. – Я рад за вас. Путешественник удаляется в сторону волнохода, чтобы забрать улов для сегодняшнего ужина, а по возвращении его настрой разительно отличается. Рагнвиндр берёт у путешественника часть сеток с рыбой, а Кайа хватает некоторые овощи, которые ребята насобирали на островах. Они неторопливо идут в сторону, куда несколько минут назад улетела Паймон, но Итер вновь решает вернуться к разговору: – А что… что между вами случилось? – Итер, – обречённо начинает Рагнвиндр, пытаясь подобрать как можно более деликатные слова, чтобы объяснить, что они не хотят об этом говорить. – Да ничего особенного, не бери в голову. Братья и сёстры часто ссорятся, верно? – встревает Кайа, спасая положение. – На самом деле, семейные узы – единственное, что есть… – Итер запинается, – …точнее было у меня. Раньше я жил ради Люмин, а она ради меня, но сейчас я нашёл много друзей, и она, думаю, тоже… Мы научились жить самостоятельно и это немного пугает. Дилюк читает на лице Кайи сочувствие: переживания Итера ему близки. – Ну-ну, гони прочь подобные мысли! Семью ничто и никогда не сможет разрушить. Всё у вас с сестрёнкой будет хорошо, вот увидишь, – капитан ободряюще приобнимает Путешественника, слегка растрёпывая его волосы. – Странно слышать это от тебя, Кайа, – колко замечает Итер. – Вы с Дилюком не особо ладите, как погляжу. – Хэй! – наигранно обижаются в ответ. – Между прочим, это мы только на людях общаемся формально и делаем вид, что незнакомы, верно, Дилюк? Рагнвиндр идёт чуть позади, и когда ловит хитрый взгляд капитана, тяжело выдыхает, прикрыв глаза. – Не слушай его, Итер, – Дилюк равняется с ними и пара золотых глаз впивается в него, как, в прочем, и один темно-синий. – Если тебе действительно нужна поддержка по поводу общения с родственниками, то лучше попросить её у Джинн и Барбары. У нас с Кайей всё… сложно, боюсь, мы не сможем тебе полноценно помочь, ведь и сами не можем разобраться в отношениях. – Но вы уже мне помогли, – улыбается Почётный рыцарь. – Мы ведь не один раз путешествовали такой компанией, и я часто наблюдал за вами… Что бы между вами не случилось в прошлом, я вижу, как вы спокойно доверяете свои жизни друг другу в бою. Эти неосознанные действия говорят о ваших чувствах лучше любых слов. Ваша связь меня вдохновляет. Винодел сжимает губы. Слова Итера донельзя правдивы, от того они и бьют по больному. Дилюк запутался. – Ого, – вздыхает Кайа, – ты весьма красноречив, юный рыцарь. Даже моё холодное сердечко дрогнуло от твоих слов. Спасибо. – Я сохраню наш разговор в тайне. Я понимаю, что это слишком личное. – Спасибо, Итер. За слова и за… понимание, – мысли Дилюка всё ещё заполненные чем-то другим, поэтому он реагирует с опозданием. – Между прочим, – наконец, отрывается от Путешественника капитан кавалерии, – кто распустил слухи о нас с Дилюком? Ребята из Ордена никогда бы не стали таким заниматься, а горожане... слишком уважают нашего мастера Дилюка. – Ох, – Итер краснеет и пытается придумать, что ответить, пока синий глаз словно смотрит в душу. – Ну, эм… Кайа лукаво улыбается, а Дилюк делает вид, что ему неинтересно, однако навостряет уши и в глубине души надеется, что Итер расколется. К его глубокому сожалению, они доходят до лагеря, где навстречу им вприпрыжку мчится Рейзор, радостно ликуя от предстоящего ужина. Кавалерист кривится от детского: «Братик Кайа! » — разнёсшегося по всему архипелагу со стороны Кли, бегущей за Рейзором. Лишь на короткую секунду, но достаточно долгую, чтобы спутники заметили. Одному Дилюку ведома причина.