Страсть и исповедь в Лос-Анджелесе

Шли дни. Я со временем привыкал к своему новому статусу — «любовник». Стал тем, кого всей душой ненавидел. Тем, кто, по-моему мнению, разрушил брак с лучшей женщиной в моей жизни. Должно быть, это участь любого плохого бывшего мужа — винить всех подряд в своих неудачах, а после и самому рано или поздно стать чьим-то любовником. Справедливости ради, я никогда не изменял. Никогда не смотрел на других женщин, у меня даже не было флирта или интрижек на стороне. Я считал, что именно моя жена самая красивая женщина на свете, и что смысл моей жизни — ни в чём ей не отказывать. Я мог бы смотреть на ситуацию трезво, но не в моей ситуации. Да и в трезвости говорить не приходится… Я очень много пью. Виноват любовник моей жены. Моего мнения не изменить.

***

Утром я заехал в редакцию. Что за шоу? Настоящая истерика. Я думал, что редактор вцепится мне в горло, настолько она была в ярости. Прошло несколько дней. Заметку об аресте серийного убийцы проституток я так и не написал. Совесть не позволила. Хотя… не уверен. Я редко ссылался на совесть. Моя работа подразумевает её отсутствие. С момента, как я переехал сюда, стал работать меньше и менее эффективно. Наверное повлияла смена обстановки. И людей. И занятий тоже. Какой бульварный сюжет «Трудоголик и проститут». Как в тех попсовых историях про любовь. Мэтт ворвался в мою жизнь без приглашения. Сразу же пошатнул неприкасаемый столп в ней — работу.

***

Шли недели. Мы с Мэттом иногда встречались, снимали номер или занимались этим дома. В основном у меня. Он был великолепен! Я готов повторять это всё то время, что я проводил с ним, и ещё долго после. Он был невероятно нежным и обходительным, но в то же время страстным и раскрепощённым. Точно самый искусный порноактер на свете. Я связался с проститутом, мне стоило этого ожидать. Он был очень хорош! Даже с моим неумением вести, я наслаждался процессом. Наши встречи становились чаще и с каждым разом в них было всё меньше слов. Щелчок дверного замка… Шуршание ткани… Стена… Стол… Диван. Царапины на моей спине не успевали заживать, а на его плечах и груди не было живого места. Наконец я смог отключать мозги и наслаждаться лишь тем, что диктовало тело. Я поил его самым дорогим шампанским, которое мог найти. Что-то стало с нами. Не хорошее, не плохое. Что-то ярко ощутимое и одновременно неуловимое. Я думал, что моя жизнь изменилась в лучшую сторону. Это было ошибкой. «Всё хорошо, детка, просто продолжай…» — он улыбался, но его глаза тухли. Мэтт стал меня терпеть. Что произошло? Я понятия не имею. Всё было как обычно, я не заметил никаких изменений в обстоятельствах. Но Мэтт стал приходить то реже, то слишком часто (несколько раз в день). Я пытался подступиться и спросить, что не так, но он лишь глупо улыбался и хлопал ресницами. Не ответит. Он всё прекрасно понимает, просто не хочет отвечать. Проще притвориться идиотом, чем объяснить. В этом ведь нет ничего особенного. Но если бы ему что-то не нравилось, он сразу сказал бы мне. Он делал это раньше и я не знаю, что стало с ним сейчас. Неужели это то, чего я боялся? «Просто мой график изменчив. Ты зря переживаешь, всё хорошо» Да чёрта с два я поверю!

***

— Сегодня я напьюсь, — заключил Мэтт, после очередного совместного утра. Он вальяжно потянулся, прежде чем повернуться к зеркалу и поправить макияж. — Хочешь насыщенно провести выходные? — спросил я одеваясь. — Если бы выходные. Заберёшь меня? — Во сколько и где? — Я буду в «Найт-лайф» сегодня. Часов в двенадцать, завтра тоже работаю с утра. Буду в хлам. — Всё нормально, я заберу тебя. Будешь похмеляться? — Не волнуйся, милый. У меня ещё будет на это много времени, — он задорно рассмеялся. — Я же не алкоголик. Я культурно выпиваю. Куль-тур-но. Я мягко улыбнулся ему. Мэтт подошёл, и обвив мою шею одной рукой, поцеловал меня. Я не возражал. Это был мимолетный поцелуй, но раньше я бы непременно оттолкнул его, а потом раз за разом переживал это, чувствуя себя грязно. Сейчас это начало моего утра. Поцелуй мужчины, бывшего ранее воплощением безрассудства и грязи для меня. Я обнял его за талию. Это длилось секунд десять. Мэтт наклонился к моему уху, приятно целуя шею. Было щекотно и я уткнулся носом в его плечо. Спустя ещё секунд десять он отстранился. — А ты… Работаешь весь день на своей поганой работе сверхурочно? — Как точно. — Уверен, что в состоянии забрать меня? — Всё нормально, я приеду. Пятница — можно никуда не торопиться. Мэтт вновь улыбнулся. Не сказав больше ни слова, он поцеловал меня в щёку и выпорхнул за дверь. Пора бы мне тоже выезжать. Я забыл на кухне ключи. Зашёл, чтобы забрать и на несколько секунд остановился у окна. Смотрел, как Мэтт садится в чью-то машину, приветливо помахав кому-то на пассажирском. Ревность. Гнилая и вечно мешающая. Я не имею права ревновать его. Я знал на что шёл. Я догадывался. Мы неплохо поговорили утром, если это можно считать разговором. Я пребывал в очень хорошем расположении духа и одновременно в какой-то необъяснимой тревоге. Офис встретил меня привычной картиной. Привычной секретаршей за стойкой регистрации. Как она удивительно похожа на Мэтта… Тоже тёмненькая, с безумной причёской и ярким макияжем. Так же жеманно флиртующая и выглядящая как богиня с обложки эротического журнала. Однажды я так и не смог переспать с ней. Наверное, если бы не моя фантастическая неудача, я бы не был сейчас с Мэттом. Спасибо, Кенни! Она безучастно подозвала меня и вручила папку с макулатурой. — Они хотят вас уволить, — равнодушно сказала Кенни. — Я разберусь с этим. Не волнуйся, — изобразил я спокойствие, хотя внутри меня всё оборвалось в этот момент. Вот откуда тревога… Не мудрено, что они хотят меня уволить. Учитывая мою фантастическую нерасторопность и требовательность руководителя. Я шёл вдоль коридора, а в моей голове лишь шум и какофония мыслей, со временем переходящих чуть ли не в звук. Я остановился посреди коридора. В висках застучало. Нет, не может же мне стать плохо прямо здесь. Я попытался успокоиться, но выходило паршиво. Мне нужно было присесть и отдышаться, но поблизости не было ни одного стула или дивана. Как назло! В глазах начало плыть… Я поймал себя на немой истерике. Держи себя в руках, размазня! Ты же мужчина. Вдох-выдох… Я смог поднять голову и в эту же секунду чуть не отпрыгнул в сторону. Передо мной (точно в дурном сне) расплылось лицо редактора. Очки сползли на кончик её носа. Я был так взволнован, что мог разглядеть каждую пору на нём. Я сделал шаг назад. — Мистер Бейли, — поприветствовала меня она. Я потупился на неё с секунду, а затем быстро кивнул. — У вас был разговор ко мне? — спросил я неуверенно, хотя всеми силами пытался изобразить невозмутимость. Она ответила положительно: — Ко мне в кабинет. Сейчас подойду. Ушла. Оставив за собой приторный запах духов. Я почувствовал, как заслезились от него глаза. Чертова аллергия. Нервно сглотнув, я поплёлся в кабинет. Осев там, я почувствовал настоящий страх. В голове всё перемешалось. Мысли путались, и я не мог разобраться, что к чему. Я думал о том, как мне поступить, и не знал, на что решиться. Поговорить с ней? Молить о пощаде? Объяснить ситуацию? Что я ей скажу?! Обстановка в кабинете была гнетущей. Несмотря на то, что я сидел там в абсолютном одиночестве, мне казалось, что за мной кто-то наблюдает. Что-то неуловимое заставляло меня нервничать. Возможно, страх неизвестности. Я снова почувствовал себя мальчишкой. Мне снова… А в общем, возраст не имеет значения, можно взять любой период моей жизни. Мне снова шесть, одиннадцать, пятнадцать, двадцать, а я сижу перед отцом и слушаю его нотации о том, как я в очередной раз облажался. Ненавижу это слово. Оно будто «дворовое», но это действительно так. Я облажался. И теперь как стыдливый подросток пытаюсь замять вину. Мне за тридцать, а ничего в моей жизни не меняется. Она вошла. Я вздрогнул. Редактор села за стол, и сложив пальцы «домиком», посмотрела на меня из-под толстой оправы очков. В горле встал ком. От её духов болело в висках. — Ну? — спросила она с иронией в голосе. — Эм… Я хотел бы выслушать претензии. — А ты сам как думаешь? Родительская уловка. Сознайся, что называется, сам. — Я хочу узнать, что конкретно вас не устраивает. Вуд вздохнула, напряжённо поднялась и развернулась к окну. Я терпеливо ждал вердикта. — Эрн, где былой настрой? Не того я ожидаю от человека с несколькими высшими. Не с твоими мозгами и заслугами вести себя так безответственно. — Да, извините. Думаю, вы правы. — Конечно, я права, — она развернулась. — Ты, несомненно, ценишь свое место здесь? — Конечно. — Конечно… — повторила Вуд. — Что-то изменилось в тебе. В нехорошую сторону. Согласен? Ты расслабился. — Да… Да, я понимаю. Я согласен. — Я рада, что ты такой осознанный, но лучше тебе применить твоё понимание на практике. Понимаешь меня, Бейли? Я кивнул. Я почти не слышал её, голос был будто в вакууме и еле улавливался смысл слов. Смотрел то в сторону, то вниз, боясь поймать её взгляд. Я покинул кабинет, чувствуя, как из-под ног уходит земля и ещё долго смотрел в одну точку, пытаясь осознать себя здесь и сейчас. Нужно браться за ум. Я слишком увлекся своей новой жизнью и расслабился. Пора вернуться в строй. Я поспешил в офис, заняться своими прямыми обязанностями. Опять работаю на своей поганой работе сверхурочно. На столе меня ждала груда бумажной работы. Я выдохнул. Сделал себе кофе и принялся за дело. Я очень не люблю открытые залы. Офисные такие залы, где ты у всех на виду. Я люблю работать один, в уединении и спокойствии. Там, где мне не нужно следить за выражением своего лица во время работы. Люблю работать дома. Можно перед телевизором. Он излучает синеватый свет, на столе лампа, на мне халат и у меня столько кофе, сколько я смогу в себя влить. Главное, что никто не посмотрит на меня косо. Когда я разбираюсь с работой, ложусь на диван и погружаюсь в телевизор. Беру пульт и начинаю беспорядочно листать каналы. Мне абсолютно всё равно что смотреть, просто это такой способ стимулировать мозг. А здесь не так… Бумага. Стол. Лампа. Одна несчастная кружка кофе. Я взглянул на календарь. Июнь. Скоро мне исполнится тридцать три. Ненавижу Дни рождения. Чем старше ты становишься, тем бессмысленнее кажется перспектива праздновать. Вы поздравляете меня, чтобы утешить? Я старею…

***

День шёл так медленно, что я уже стал подумывать о покупке новых часов. Офис опустел, я сидел в нём один, сражаясь с остатками макулатуры. Наконец, с ней было покончено. Я собрал свои бумаги, чтобы начать новую партию дома, вымыл кружку, выключил лампу и лениво поплёлся прочь к машине. У меня час на дорогу, как раз успею к двенадцати забрать Мэтта из клуба. Может даже успею заправиться. Настроение немного улучшилось и я включил радио. Играла какая-то песня, которую я слышал впервые, но мотив был на редкость заедающим, и с каждым куплетом она казалась мне всё более и более знакомой. Дорога прошла мирно. Летние ночи я любил, но не когда я в кровати. Терпеть не могу жару, а сейчас было неплохо. Ночной ветерок обдувал машину, приятная песня играла в магнитоле, а я ехал по-вечернему Лос-Анджелесу и думал о том, как приеду домой, включу вентилятор и лягу спать под звуки ночи. Показалась парковка клуба. Я занял место и принялся ждать. Из клуба слышалась громкая музыка, на входе стояли люди и курили, громко болтая. Никогда не видел такой жизни в полной мере. Клубы, бары, громкая музыка, табак, бессонные ночи, встречи с друзьями. Взглянув на часы увидел, что уже половина первого. Всё ещё не вышел? Если я пойду туда, то должно быть, просто потеряюсь или привлеку ненужное внимание. С другой стороны, а вдруг он уже уехал и не предупредил меня и я простою здесь всю ночь. А если я так подумаю и уеду, а он будет ждать меня? Я решительно вышел из машины и уже чуть менее решительно направился ко входу. О мой Бог! Зачем я сюда полез? Как только я попал внутрь, тут же закружилась голова. Всюду было накурено, ослеплял яркий свет и глушила музыка. Я будто попал в какие-то экстремальные условия для себя. Найти здесь Мэтта стало миссией сродни покорению Эвереста. Я принялся осматриваться. В местном бедламе очень сложно было хоть что-то разглядеть. Решил попросить помощи. Подошёл к более менее приличному на вид мужчине и сквозь повсеместный шум описал ему Мэтта. Он часто переспрашивал, в конце концов мне пришлось чуть ли не на пальцах объяснять ему, кого я ищу. Недоумевая он показал в сторону на чью-то фигуру. Я как мог, поблагодарил его и побрёл к ней. По пышной копне волос я узнал Мэтта и уже скоро настиг его. Коснулся его плеча, прежде чем понял, что обознался… Я извинился и растерянно огляделся. Что же делать? Вдруг внезапно кто-то уверенно взял меня за плечо и как-то по-дружески приобнял. Я вновь принял скрытую в дыму и свете фигуру за Мэтта, но это был не он. Высокий, статный мужчина, на вид чуть моложе меня, с симпатичными чертами и несколько хищным прищуром. — Кого-то потерял? — спросил он громко. Голос у него отдавал басом. Я выбрался из его хватки, отряхнулся и пояснил ему зачем я здесь. — Мэтт? Он в туалет отошёл. Минут, может, пять назад… А зачем он тебе? — Ну, он попросил забрать его. Я его сосед. — Забрать? Почему он никого не попросил? Меня, например? Я Тони, будем знакомы! Мы с ним друзья давние. Ты? — Эрнст, — представился я и тут же осёкся. Тони… Вот это я попал! Как мир порой тесен. «Сутенёр. Он вроде как мой парень, но вроде как и спонсор. У нас всё сложно…» — Нам по пути просто, — ответил я колеблясь. Он будто улавливает моё волнение. — Ну, ты можешь ехать, я его заберу. Что-то во мне вдруг отозвалось… — Я подожду и предупрежу его, что я уехал. — Всё нормально, я скажу ему. — Я бы хотел лично, — ответил я, глядя Тони прямо в глаза. Он напряжённо смотрел на меня, затем надменно усмехнулся и закурил. Я отошёл на шаг назад, и он извинился. — Так значит, — он выпустил дым. — Ты его сосед? — Да. Мы живём буквально на одной площадке. За стеной. — Вы друзья? — Нет, — ответил я. — Просто соседи. Тони учтиво кивнул. — Угостить тебя выпивкой? — спросил Тони, облокачиваясь на близь стоящий стол. — Спасибо, я за рулем. — Я вызову тебе такси. Очень уж у тебя усталый вид. — У меня ещё много работы, спасибо, не стоит. Он пожал плечами. Затем ехидно улыбнулся и пододвинулся ближе ко мне. Отстраниться в эту же секунду было бы не прилично, потому я остался на месте. — Эрнст, — он обаятельно и чётко проговорил моё имя. — Можно нескромный вопрос между нами? — Смотря какой… — Личный. Слушай, Эрнст, вопрос такой: ты с ним уже кувыркался? — Что, прости? — Ты его трахал? Мэтта. — Нет, — сердито ответил я. — Я женат. Я заметил, как взгляд Тони перескочил мне на правую руку. Я нахмурился. — Не ношу. Жмёт. Он рассмеялся. — Ну, если появится возможность, не упусти её. Можешь мне заранее тогда позвонить, договоримся. Я тебе номерок сейчас… — он полез в карман. — Извини, не понимаю, — осадил его я. — Мэтт — первоклассный кадр. Ещё и недорого. Если захочешь… — Я, пожалуй, откажусь. Предпочитаю женщин. — Ты просто не был с Мэттом, Эрнст! После него никакие женщины больше не смогут тебя унять. Мне пытаются продать моего же любовника. Забавно-презабавно. Я вновь отказался. — У него проблемы с финансами сейчас. Помогаю ему устроиться как могу. — Проблемы? Поэтому он живёт в одном из самых дорогих районов города? — О, так ты не в курсе? Его бывший… Один из них, обещал его куда-то устроить, но обанкротился. Вот идиот. Он снял Мэтту квартиру в холмах, оплатил первые месяцы, а потом пропал с радаров. — Почему он просто не переедет в квартиру дешевле? — Ну, знаешь… У него нет денег. Всю зарплату он тратит на расчёт долгов и оплату жилья. Если он решит переехать, то просто окажется на улице. Я бы помог ему, но он отказывается постоянно. Вот недоумок. — Какая печальная история, — отстранённо сказал я. — Да, есть такое. Эй, а я нигде тебя не мог видеть? Ты где работаешь? — Я журналист. Тони будто просиял. — Эрнст… Журналист… Бейли? Я кивнул. Надо было соврать. — О, так я тебя знаю, ёлки-палки! Читал твои заметки в вашей газете. Мне про тебя ещё товарищ рассказывал. Дага Элмо знаешь? — Режиссёр? — настороженно спросил я. Тони активно закивал. — Говорил, что видел Эрнста Бейли на показе у Ли, месяц назад или около того. Беднягу сейчас судят за что-то. — За что? — прикинулся я несведущим. — Да хрен его знает. Он человек видный. Это же Голливуд. Светская жизнь полна скандалов и сплетен, сам понимаешь. — Понимаю… — глупо кивнул я. Идиот этот Тони. Хотя, может и нет. Мы оба нагло врём в лицо друг другу, оба прекрасно осознаем, что врём и, что нам врут. Но прикидываемся дураками, ведём беседу, считай, ни о чём, глупо улыбаясь и кивая. Тони продолжал смолить бесконечную сигарету. — Что-то он задерживается… — задумчиво сказал я. — Да ладно. Это ж клубный туалет. Зацепился с кем-нибудь языками и стоит треплется. А может и не языками. Слушай, я тебе номерок всё-таки дам. И его, и свой. Мы с ним команда, так что… Он буквально сунул мне в карман две визитки. Я вздохнул и согласился, лишь бы он отстал. Мне нужно как-то от него сбежать. Тогда я подождал, пока он отвлечётся и попытался слиться с толпой. Интересно, где здесь всё же уборная? В конечном итоге я нашёл её, путём проб и ошибок. В туалете было тише, чем в зале, и я смог позволить себе спокойно вздохнуть. Да, здесь всё ещё грязно и накурено, но хотя бы не орёт музыка. Я поднял взгляд. Сгорбившись над раковиной стояла знакомая фигура. — Мэтт, — окликнул его я, но он не ответил. Я подошёл ближе, мягко коснувшись его плеча, предположив, что ему плохо. Он медленно повернулся ко мне. Я вздрогнул от его вида. Он был как смерть бледен, а его некогда яркие глаза сейчас были будто стеклянными и зрачки даже не двигались. — Всё хорошо? Ты как? Он снова не ответил, лишь медленно и тяжело дышал. Я на всякий случай взял его за плечи. Бегло осмотрел его с головы до ног и тут меня настигло осознание. Мэтт немного дёргался, а я смог разглядеть следы инъекций. Его серое лицо исказила какая-то боль. Я понял, что происходит, но понятия не имел, что делать. Мэтт медленно приблизился ко мне, положил голову мне на плечо и некрепко сжал в руках мою рубашку. Я положил руку ему на спину, как бы успокаивая. — Всё, — негромко сказал он и я запаниковал.