Скажи мне правду

Арсений поставил перед Антоном чашку чая. Мальчик тут же схватил её, сжимая в покрасневших пальцах. –Замерз?- поинтересовался мужчина. –Ага. На улице дубак. Мужчина кивнул и перевел взгляд за окно. Там уже который час валил снег. А температура всё опускалась и опускалась. Казалось ещё чуть-чуть и в Москве наступит ледниковый период. –Не люблю зиму,- поделился психолог,- а ты? –Да, мне как-то всё равно. Хотя, снег я люблю. Вы никогда не думали что хруст снега – это звук, с которым ломается позвоночник у снежинок? Арсений удивлённо уставился на мальчика. А тот сидел напротив и довольно улыбался. –Чего вы на меня так смотрите? –Да вот думаю, не написать ли тебе в диагнозе "шизофрения" –Не имеете права. Такой диагноз может поставить только психиатр. –Все ты знаешь. Арсений вздохнул и отвернулся от окна. –Ладно. Надоел мне этот холод. Давай поговорим о чем-нибудь более приятном. О лете, например. –Мы серьезно сейчас будем пиздеть о погоде? –Не матерись. –А почему это вам можно материться, а мне нет? –Потому что я взрослый. К тому же, в своём кабинете я не матерюсь. –Но ведь это вполне нормальное выражение эмоций!- воскликнул Антон,- и гораздо понятнее! –Я полностью с тобой согласен. Но, Антон, ты очень криво переводишь тему. –Ничего я не перевожу. Мальчик нахмурился. Он сидел слегка сгорбившись, прижимая к груди чашку с чаем. И поглядывал на Арсения обиженным взглядом. На воробья похож. Мужчина улыбнулся этой своей мысли. –Мы серьёзно будем говорить о погоде? Не будете пытаться копаться в моей душе? Не попросите откровения? –Нет, хочу говорить о погоде. Мужчина внимательно наблюдал за поведением Антона. Пока мальчик выглядел более менее обычно. Просто слегка удивлен. Ничего больше. –Тебе нравится лето?- спросил психолог. –Да не очень. Хотя раньше нравилось. –И почему перестало? Мальчик бросил на Арсения взгляд. Слегка загнанный, и, возможно, напуганный. Возможно, Антон надеялся что психолог прекратит эти разговоры. Но Арсений спокойно ждал ответа. –Вырос, наверное,- пожал плечами Антон,- ну, тип, раньше мне лето нравилось потому что это каникулы, отдых. Сейчас это не вызывает особой радости. –И как ты провёл это лето? Антон бросил на Арсения злой взгляд и закусил губу. Мужчина старался не показывать, насколько ему важны ответы на эти вопросы. Он расслабленно откинулся на спинку кресла и пил кофе. –Как и всегда. Гулял с друзьями. А вы? –Хм... Ну, в основном работал, но взял месяц отпуска, съездил в Турцию, к морю. А ты ездил куда-нибудь? –Да нет. –Что, совсем? Даже куда-нибудь за город, на дачу? С друзьями, может быть? Антон опустил взгляд в пол и быстро-быстро замотал головой. А потом тяжело вздохнул. Большим пальцем руки он потирал свою ладонь, отставив чашку с чаем в сторону. –А Дима с Серёжей куда-нибудь ездили?- слегка перевел тему Арсений, заметив что мальчик очень напряжён. –Да. Забавно получилось, они оба ездили на свою родину. Дима в Грецию, а Серёжа в Турцию. Ну, вернее, это я считаю что Турция его родина. –И чем же ты занимался, пока твоих друзей не было? –Вы думаете я кроме них ни с кем не общаюсь?! Антон бросил на мужчину ещё один взгляд и осекся. К горлу вдруг подкатил комок. Лучше бы не общался. Лучше бы заперся в комнате и не вылезал из неё. Лучше бы было связаться с компанией каких-нибудь гопников и грабить бабушек. Всё что угодно лучше, чем ТАКОЙ друг. –И вообще, это что за допрос, Арсений Сергеевич?!- нервы сдавали, Антон перешёл почти на крик,- вы меня как будто в чем-то подозреваете?! Какая вам разница чем я в июне занимался?! Вас это вообще ебать не должно. –Тише, Антош, тише. Я тебя ни в чём не подозреваю. Обычный диалог. –Нихуя он не выглядит как обычный. Лето было давно, сейчас грёбаный декабрь! Пора забить хер на то что было летом! Всё у меня охуенно было летом, понятно?! –Я понял, ангел, понял. Успокойся, пожалуйста. Если ты не хочешь, мы не будем об этом говорить. Антон сделал тяжёлый вдох и откинулся на спинку дивана. Вся его злость куда-то пропала от этого ласкового 'ангел'. Арсений уже не раз так его называл и от этого простого прозвища всё внутри замирало. Почему-то очень хотелось смеяться. Антон поджал губы и посмотрел на слегка взволнованного психолога. Ну вот, он опять на него накричал. Это единственный человек в твоей жизни, который готов тебя выслушать, так хули ты орёшь, Антон?! –Простите, я не хотел. У меня бывает иногда,- почти прошептал Антон. –Ничего, я всё понимаю. –И прекратите называть меня ангелом. –Почему?- Арсений наклонил голову в сторону, словно не понимая, о чём речь. –Ну... Это странно. И даже как-то непрофессионально, вам не кажется? К тому же это ну... Блин, вы же сами всё понимаете! –Нет, не понимаю. Объяснишь? Антон было открыл рот, но не нашёл что сказать. Мальчик тихо простонал и закрыл лицо руками. –Тебе не нравится когда я тебя так называю? В голосе мужчины слышался смех. И Антон прямо видел перед собой эти смеющиеся голубые глаза, с лёгкими морщинками. А ещё мальчик прекрасно понимал, что психолог видел, как он покраснел. –Вот видишь. Значит будешь ангелом. Антон резко поднял голову. Арсений поднёс кружку к губам, но она уже давно была пуста. Просто нужно было как-то скрыть свою довольную улыбку. –Ладно,- прокашлявшись произнес он,- раз ты не хочешь разговаривать, давай пройдёшь пару тестов. –О, охеренно. –Не матерись. Арсений смотрел на светлую макушку, склонившуюся над листами. Мальчик периодически поднимал зелёные глаза и комментировал вопросы. Но психолог его почти не слушал. Теперь он точно был уверен. Летом что-то произошло, и Антон очень пытается это скрыть. В июне кто-то навсегда отобрал у этого ангела его крылья.

***

Антон залез в теплый салон машины. Он уже часа три провёл на морозе и безумно замёрз. Плотно захлопнув дверь мальчик сразу же потянулся к печке. Только после этого Антон удосужился поздороваться с психологом. Арсений кивнул ему в ответ и мягко тронулся. –Вам не кажется что это капец как странно?- спросил Антон. –Что именно? –Ну, то что вы, мой психолог, зовёте меня в театр, причём на премьеру, запрещаете мне вернуть деньги за мой билет. Больше на свидание похоже. –Я же уже объяснял. Мои друзья отказались идти. –Придумайте получше. Это оправдание очень неправдоподобно. –Мне было скучно. –Вы могли пойти один. Не подходит. –Ну, тогда пусть будет свидание,- легко согласился Арсений. Антон тут же поднял на мужчину удивленный взгляд. Психолог спокойно вёл машину, слегка покачивая головой в такт музыке. –Вы сейчас серьёзно? В ответ тишина и широкая улыбка на лице Арсения. –Я иногда не понимаю когда вы шутите, а когда нет,- пробурчал пацан. –Антон, давай договоримся. За стенами моего кабинета ты обращаешься ко мне на ты. А то я себя совсем дедом чувствую. –Ты и есть дед,- довольно улыбнулся мальчик, перенимая правила игры. –Иди нахрен. –Вместе пойдём. Они молчали ещё минут пять. Арсений внимательно смотрел на дорогу, Антон на него. В голубых глазах отражался свет уличных фонарей. Красиво. Мальчик с удивлением отметил, что цвет глаз психолога менялся в зависимости от его настроения. В них мог бушевать океан, сгущаться грозовые тучи, светлеть, как во время рассвета, небо. А иногда, как сейчас, глаза мужчины отражали чужой свет. И тогда они становились в тысячу раз ярче, светились миллионом огней. Кто-то бы заявил, что глаза Арсения – океан, и был бы прав. Но Антону они напоминали Луну. Такую же загадочную и далёкую, но в то же время родную, способную осветить темноту. Мужчина заметил пристальный взгляд на себе и повернулся к Антону. –Сколько тебе лет?- вдруг спросил мальчик. –30. Блин, реально дед. Антон тихо засмеялся. Психолог довольно кивнул самому себе. –Я никогда не был на свидании,- спустя ещё минуту задумчиво сказал мальчик. –Боже, ты всё ещё про это думаешь? –Просто это странно. А ещё... Ну, реально же. Мне 18 скоро, а я даже на свидания не ходил. Да у меня даже отношений не было! Всю молодость просрал. –Не переживай. Возможно, тебе удалось избежать главной ошибки своей молодости. Как минимум, не светишь милым личиком на программе «Беременна в 16»,- Антон хихикнул,- а почему не было, если не секрет? –Да никто особо не нравился. Антон наблюдал за пролетающими мимо фонарями. В машине было тепло. Приятно пахло Арсением. Антону запах одеколона мужчины сначала не очень нравился – слишком резкий, сразу отпечатывался в голове. А потом привык и запах этот стал среди тысячи узнавать, даже учуял в нем приятные ягодные оттенки. Недавно даже услышал его на улице и завертел головой, невольно вспоминая психолога. Ему вообще всё, связанное с этим человеком стало нравиться. С ним хотелось говорить и говорить, всю душу раскрыть и не бояться что после этого тебя бросят. Не бояться, что распотрошат душу, разорвут на части и оставят одного разгребать весь этот бардак. Антон Арсению начал доверять и это пугало, в равной степени и радуя. –Вернее, один человек мне нравился. Всё было хорошо, но я не то чтобы прям надеялся на отношения или взаимность. Но просто находится рядом было классно. Этот человек такой крутой был. Добрый. Он мне целый новый мир показал. Это, знаешь, когда кажется что ради любви можно горы свернуть. Когда доверяешь. Мужчина внимательно посмотрел на мальчика. Он мечтательно улыбался, погрузившись в воспоминания. Жёлтый свет отбрасывал на его лицо тени. А глаза блестели какой-то светлой печалью. С лица в один миг пропала вся та серьезность, но ненадолго. Мальчик усмехнулся и опустил взгляд в пол. Провёл рукой по волосам, слегка задержав пальцы на шее. –Такая любовь и ломает больше всего. Потому что не ждёшь подвоха. Не веришь, что человек которому всего себя доверил, может причинить такую боль. В это просто не хочется верить,- Антон запнулся, нервно теребя край куртки,- проще уже никому не доверять, чем так. Это вообще не самая лучшая идея кому-то доверять. Потом всё равно останешься сам разбирать свою гору проблем. А тот человек может навалить ещё. –Доверие – это всегда риск, Антон. Любовь тоже риск. И иногда, чтобы отыскать своё счастье, нужно рискнуть. Да, возможно провалишься в пропасть. А возможно упадешь в чьи-то любящие руки. –Я не то чтобы верю в любовь,- скривился мальчик,- это же просто выброс гормонов, эндорфина там. Просто химические реакции, которые толкают на продолжение рода. –Если, как ты говоришь, любовь, просто выброс эндорфинов, то почему после этого так больно? –Ты только что процитировал Коржа? –Может быть. Но я говорю не об этом. Да, возможно, сначала это просто гормоны. Но находясь в эйфории влюбленности, люди могут вырастить нечто большее. Со временем страсть проходит. Но на её место приходит взаимопонимание, доверие, ответственность. И именно на этих чувствах строится любовь. –А если ничего этого не выросло? –Значит и любви не было. Всё просто. Антон внимательно взглянул на мужчину. –И как ты считаешь, на чём основываются хорошие отношения? –На доверии. Но только с обеих сторон. Над отношениями вообще должны работать только двое. Иначе это пустая трата времени. –А ты нашёл человека, которому можно так сильно довериться? Мужчина убрал руки с руля и внимательно посмотрел на Антона. Мальчик смотрел на него полным доверия взглядом. Он сам не до конца понимал, почему ему так важно услышать ответ на этот вопрос, просто что-то внутри твердило, что так будет правильно. Арсений улыбнулся. –Возможно,- он снова бросил на Антона взгляд и открыл дверь,- выходи, ангел, приехали. Мальчик на секунду помедлил, а потом всё же вылез из машины. Арсений стоял чуть поодаль, задрав голову вверх. Снежные хлопья падали на его лицо, заставляя жмуриться. –Ты похож на сумасшедшего. –Ну и пусть. Ты же меня таким не считаешь. –Скоро начну. Идём уже, а то опоздаем. В гардеробной точно громадная очередь. И мальчик бросился к театру, в надежде что мужчина не заметит, как покраснели его уши.

***

Антон валялся на холодной земле, протирая одной рукой глаза. Он не совсем помнил где он, кто он и что случилось часами ранее. Но горький привкус во рту, и зажатое стекло в левой руке выстраивали логический ряд. Что ж, похоже, не стоило так много пить на улице. Но страх заработать воспаление лёгких не особо пугал. От него же можно умереть, да? Звучит как план. Антон с трудом поднялся на ноги, до боли сжимая зубы. Голова гудела, а в глазах потемнело. Он, скривившись, посмотрел на зажатую в руке бутылку. Алкоголь, на самом деле, не спасает. Он приглушает боль, заставляет забыться, может быть, первые раза два или три. А потом, прикладываясь к горлышку и делая сотый глоток, в душу пробирается отвращение и жалость к самому себе. Но раньше Антон до такого не доходил, не валялся под лавочкой возле чужого подъезда. Он потёр глаза, понимая: докатился. Никогда в жизни он не мог подумать, что последний год своего детства он проведёт так. Антон решает, что больше не будет пить. Не потому что ему противно или совестно, нет. Просто даже в этом больше нет никакого утешения, только тягучее, заполняющее всё разочарование. Где-то на затворках сознания проскальзывает мысль, что нужно что-то менять. Парень от неё отмахивается: пытался, да что толку? Прежнего Антона не вернуть, не стоит и пытаться.