Поиск лучшей стратегии

Они доезжают до дома и готовят ужин — просто обжаренные овощи и наггетсы с соусом барбекю. А потом Стив решает вернуться к теме. — А все-таки, Бак, что происходит? Могу я тебе как-то помочь? Может мне стоит взять отпуск? Хочешь сгоняем в гости к Бартону на недельку, мы ему обещали, помнишь? Это очень уютный вечер, за окном как обычно поют цикады. Голос Роджерса полон искреннего дружеского сочувствия, и почему-то именно это оказывается последней каплей. Барнс нервно смеется и кажется, у него срывает башню, потому что он совершенно не планировал то, что говорит дальше: — Стив, я устал. Поездка к Бартону не поможет. Все равно рядом будет человек, которого я люблю, кажется, с сороковых годов, если не раньше, и который в упор этого не замечает — он закрывает глаза и опирается головой на руки. Просто чтобы не видеть лицо Роджерса в наступившей тишине. Черт. Кажется, разговор с Паучком на крыше повлиял на него сильнее, чем он думал. — Ты меня…что? — Баки не нужно открывать глаза, чтобы знать, как выглядит лицо Роджерса, когда он говорит с такой ошеломленной интонацией. Они все-таки слишком хорошо знают друг друга, если не считать избирательной слепоты Кэпа. — Баки… — Да. — Господи, Баки. — Да. — Ты должен был сказать мне. — Ничего я тебе не должен был — у Барнса уставший голос. — Ты мог бы заметить, если бы захотел, знаешь ли. И вообще, я пытался. Они молчат. — Значит тогда, с розой, ты… — Да. — И тогда, когда ты оделся горничной на Хэллоуин…? — Да. — А каждое утро, когда ты делаешь мне сэндвич, когда я выхожу из душа, это… — Да. — А… — Да, да, да, Стив. Тысячу раз. — Боже, Баки. Джеймс. Прости меня. Это ужасно. Баки снова нервно смеется. — Капитан Америка во всей красе. Стив, ты мне ничего не должен, не за что просить прощения. Если ты меня не хочешь, не любишь, я для тебя не привлекателен… — Стоп. Ты самый мой близкий человек. Самый важный для меня человек. Просто…просто ты же знаешь, я никогда не отличался пониманием таких вещей. Мне правда не могло придти в голову. И…ты, безусловно, объективно очень привлекательный. Баки закатывает глаза. — Стив, остановись. Ты действительно не понимаешь таких вещей. Это не то, что я хотел бы от тебя услышать. — Прости. Прости, мне еще семьдесят лет назад об этом говорили. Теперь они хотя бы смеются вместе. — Да — говорит Барнс. Какие-то вещи не меняются. — Баки. — Кэп протягивает руку, чтобы положить ему ее на плечо, как они обычно делали это, но отдергивает ее. — Баки, я сейчас пойду пробегусь, ладно? Мне надо прочистить голову. Но я очень рад, что ты сказал мне это. Я должен был знать. Я не знаю, что мы будем с этим делать, но ты остаешься самым близким для меня человеком и я должен был знать это. Барнс сидит на диване с закрытыми глазами, — Хорошо. Роджерс уходит на пробежку, а Баки неожиданно для себя чувствует облегчение. Его несколько трясет, тем не менее. Все подвисло в воздухе, и непонятно, что будет дальше, но Стив сказал, что ему нужно было знать это, Стив сказал «Мы», а значит он теперь не один с этой убивающей его ситуацией. И если он в ней со Стивом, то Стив… Стив всегда справляется с чем бы то ни было. Всегда. Баки сворачивается клубочком прямо на кухонном диване, укутываясь пледом, и не желая думать обо всем этом дальше, позволяет себе заснуть. Кажется, это нервное — в любой непонятной ситуации ложись спать. Это про него. Роджерс пробегает десять километров, прежде чем у него получается начать что-то думать. Он слишком ошеломлен. Все это время. Все это время он думал, что у них все хорошо. Что они отличные друзья. Боже, так нелепо он не ошибался…никогда. Никогда он настолько нелепо не ошибался. Он не гомофоб, но и не гей. Кажется. По крайней мере ему такое в голову не приходило. Признание Барнса ничего не меняет для него в том, что Баки его лучший друг. Но что с этим делать, он пока не знает. Знает только, что что-то придется. Потому что он себе представить не может, что можно чувствовать в такой ситуации. Он вспоминает все новые и новые детали. Как Баки всегда отказывается идти с ним после тренировки в душ в Башне. Как он готовит ему его любимые сэндвичи. Как он подбирает ему одежду. Как он смотрит на него на тренировках. Как он, Роджерс, касается его почти в каждом разговоре и обнимает каждый день. Что он должен был чувствовать? Черт, черт, черт. На следующее утро Барнс думает, что он не будет провоцировать разговоры на эту тему. Он сразу замечает, что что-то меняется — Стив спускается к завтраку уже одетый, а не полуголый как обычно. За завтраком Роджерс предлагает съездить в Бруклинский ботанический — они там тыщщу лет не были, там как раз цветут сакуры, а у него как раз отменилась встреча, так что они могут… Барнс скептически поднимает бровь, но соглашается. Они берут с собой плед, по дороге заходят в KFC и набирают гору бургеров. Так и получается, что к обеду они сидят на травке, смотрят на цветущие деревья, и это неожиданно действительно приятно. По дороге они говорят о работе. Стив рассказывает о своей предстоящей поездке в Анголу, а Барнс про Скотти — своего любимца из группы, у которого очень сложная ситуация в семье, но он очень талантливый паркурщик, и скоро у них соревнование. А еще в группу пришли две девушки, и они неплохо справляются для начинающих. Хорошая прогулка, прекрасный пикник. Баки даже решает, что они сделают вид, что Барнс ничего не говорил и просто забудут о том разговоре. И это в принципе неплохой вариант. По крайней мере он не гомофобен. Не то, чтобы Барнс подозревал его в таком, нет, Капитан Америка слишком правильный с моральной точки зрения, но все же. Ни на что большее Баки особенно и не рассчитывал. — Знаешь — говорит Кэп, когда Баки уже практически расслабился. — я ведь в принципе довольно асексуален. Мы говорили об этом с терапевткой, и она объяснила мне, что так бывает. Мое влечение просыпается очень редко, и в основном по отношению к тем, к кому у меня есть чувства. А я вообще трудно сближаюсь с людьми, ты же знаешь. Поэтому мне правда сложно замечать очень многие вещи. — Стив. Ты не должен оправдываться передо мной — Баки чувствует себя несколько неловко, хотя то, что говорит Роджерс, ему очень важно было услышать. Потому что это что-то объясняет для него. — Я не оправдываюсь, Баки. Я просто рассказываю тебе, как я устроен. Потому что это также не отменяет того, что ты самый близкий для меня человек. Я вчера думал про это все, и знаешь…я готов попробовать. — Что? — Я не очень умею строить романтические отношения, у меня просто нет опыта, знаешь ли, как-то так получилось (Стив несколько смущенно улыбается и пожимает плечами, и это ужасно умилительно), Но мы живем с тобой рядом уже почти пять лет, и нашей истории почти сто. Я считаю, что мы должны попробовать. — Попробовать что? — Барнс все еще в шоке. — Я не знаю, что. Все, что ты хочешь. Попробовать узнавать друг друга ближе. Я хочу знать, что тебе важно, что ты чувствуешь, чего ты хочешь. Баки думает, что он ненароком перегрелся на солнце. — Стив. Может быть ты не понимаешь, о чем идет речь? Я тебя люблю. Как гей. Технически я не гей, кажется это называется бисексуальность, но не важно. Люблю. Хочу тебя. Секс, Роджерс. Ты представляешь себе секс между мужчинами? — Я отлично понял, Баки. Не заводись. — Стив берет его за руку. — Просто ты меня не понял. Я сказал, что ты самый дорогой для меня человек. Я чуть с ума не сошел, когда потерял тебя в сороковых. И когда нашел в Гидре — тоже. Если я тебе нужен в такой роли…я хочу попробовать. Я не имею в виду секс сегодня. Я хочу…не знаю. Свидание для начала? Барнс выдыхает. Роджерс сумасшедший. Только Капитану Америка могло придти такое в голову. Свидание без чувств. Что это за бред. — Роджерс, может быть ты хочешь броситься на амбразуру, как обычно? Ну там, принести себя в жертву ради нашей дружбы, чтобы я не страдал? — Барнс начинает злиться. — Или там тебя чувство вины беспокоит? Так это надо обсуждать на терапии. — Баки, ты меня не слышишь. Я сказал: я ХОЧУ попробовать. — Роджерс как всегда непоколебим и спокоен как танк, он продолжает держать его за руку и смотреть ему в глаза. Если ему что-то пришло в голову — его сложно сдвинуть с места. Придурок. Тупица. Барнс злится. Стив смотрит на него и вдруг ложится головой ему на колени. Просто поворачивается и ложится, глядя вверх, на небо. Большой, доверчивый и открытый. — Знаешь. Я ведь думал, что мы с тобой похожи на парочку. Всегда были. — он берет в рот травинку и начинает ее жевать. — я даже слышал такие слухи от ребят. Еще до войны. Но тогда я совсем уж ничего не понимал. Потом только дошло, о чем они говорили. А вчера во время пробежки я вспоминал, как часто касаюсь тебя. Не знаю, что ты должен чувствовать в такой ситуации. Но сегодня с утра, когда я попробовал делать это меньше — это так непривычно. Я все время ведь касаюсь тебя. Я никогда не думал об этом с точки зрения, ну, секса. Просто это странно. Я никого больше так не касаюсь. Помнишь, как мы спали с тобой в окопах в обнимку? — он снова берет его за руку, переплетая с его металлической рукой пальцы. Сердце Баки начинает стучать практически в бешеном ритме. Это все звучит очень бредово для него. Человек, который явно его не хочет, который даже не мог заметить, насколько он влюблен в него, предлагает встречаться. Но это же Кэп. У него все не как у людей. И одновременно — он настолько доверяет ему, что скажи ему Кэп прыгнуть с башни Мстителей — он спрыгнет. Переспросит, конечно, уверен ли он, но спрыгнет. Потому что это Стив. Мелкий, который двести раз побеждал Гитлера. — Баки. Просто дай мне немножко больше времени, ладно? — Хорошо. — ему самому странно, насколько ему становится спокойно, когда он соглашается на это безумное предложение. Но становится ведь. И он, вдруг осмелев, запускает руку в волосы Роджерса. Всегда хотел. А тут он на коленях лежит. Грех не попробовать. Волосы Роджерса достаточно жесткие, но это его волосы. Ему приятно проводить по ним рукой. — Спасибо — тихо говорит Роджерс. И Баки еще раз думает о том, что он рад, что не сдержался вчера. Пусть его чувства совсем не взаимны. Но вот Стив в курсе его чувств, и они по-прежнему рядом. Наверное, это главное. И он даже может перебирать его волосы, и не бояться, что Стив поймет. Потому что он уже знает. Все-таки он сумасшедший. Баки вздыхает. Ему грустно, но он понимает, что это — один из лучших вариантов, которые он мог представить. Думать о том, что попытка Кэпа «встречаться» может оказаться удачной, ему даже не приходит в голову. Невозможно захотеть человека, если ты живешь с ним уже пять лет и всегда воспринимал его только как друга. Это будет полный отстой. Но если Стив решил — он не будет ему мешать. Пусть пробует. Главное, что он рядом.