Поиск лучшей стратегии

В понедельник Питер предупреждает Тони о том, что в четверг и субботу вечером его не будет. Днем они поработают, но вечером он не сможет. — И почемууу же? — Тони внимательно смотрит на Паучка. Ты начал ходить на свидания, малыш? Установил тиндер? — он снимает очки, протирает стекла и берет в рот дужку. Дурацкая привычка, правда? Вот и Паркеру она никогда не нравилась — почему-то сразу начинали ноги подкашиваться и сердце биться чаще, хотя казалось бы. Тем не менее, приоткрытые губы Старка в такие моменты мозги выносили напрочь и бесповоротно. Но каблуки и макияж — к которым он за неделю привык — к хорошему быстро привыкаешь — все-таки сделали его менее беззащитным. Как будто у него появилась броня по отношению к Старку. А может быть даже и не броня, а оружие. Сексуальность это оружие. Один раз попробовав, он оценил его. И уже купил себе пару блесков для губ, тушь и мицеллярную воду для смывания по вечерам всей этой красоты. Сейчас он чувствует себя менее беззащитным рядом с Тони. Поэтому он справляется с подкашивающимися коленями, улыбается и говорит: — В субботу сходил на занятие по контемпорари, мистер Старк. И мне понравилось. Записался на класс. — он вздергивает подбородок и смотрит прямо на Тони. — Воувоу, малыш Питер взрослеет. — Питер давно не малыш, Тони, мог бы уже и заметить, стареешь? — Омайгат — Старк давится кофе и хватается за сердце — у моего сладкого карапуза прорезались зубки, а я и не заметил! От неожиданности ответа они дружно ржут, смеются и Наташа с Барнсом, которые тоже обедают в общей гостиной. А Тони ловит себя на том, что огрызающийся Питер нравится ему все больше. — Может быть дело все в том, что тебе нужно только что-то недоступное? — спрашивает его Роуди, когда они остаются вечером одни в Мастерской. Старк отмахивается: — Вот не надо. Я очень ценю Питера. И всегда ценил его. Поэтому и стараюсь держаться подальше от него. Я не хочу причинить ему боль, только и всего. — А ты не думал, сколько боли он пережил за те пять лет, которые он крутится вокруг тебя без надежды на взаимность? По мне, так это разновидность ада. Его даже Беннеру жаль, а он вообще обычно дальше своего носа и своих записей в Лаборатории не замечает. Старк молчит. Потом отставляет чашку и говорит изменившимся голосом: — Ладно, Роуди, проехали. Посидели и хватит. Я спать. Роуди смотрит, как тот уходит из Мастерской, хлопая дверями, не давая ему даже шанса попрощаться, и спокойно допивает свой кофе. Они уже не первый десяток лет общаются, так что ему не привыкать к закидонам Старка. Он знает, что поведение Тони означает, что Тони услышал. В среду и субботу Питер летит на занятия. Преподавательница его хвалит — еще бы, с его растяжкой и тренировками Паучка движения даются легко. Студентки и студенты — ровесники — рады принять его в свою компанию, очень дружелюбны и легки в общении. Он довольно часто оказывается в центре внимания, при этом приятного внимания. Мэри с ним флиртует, Джон рад дружеским подначкам, с Беном они чувствуют взаимную поддержку, а Кэтти берется его ненавязчиво опекать. Это не лекция у Беннера, не отчет Старку, это просто веселый разговор на равных. Это очень отличается от его опыта в Университете и в компании Мстителей. Он наслаждается вниманием. Он наслаждается тем, что здесь не нужно никого спасать, ни о чем думать, здесь нет никакой ответственности. Здесь в центре внимания танец. И он наслаждается возможностями своего тела. Порхает по залу, почти взлетая, позволяя себе быть гибким и сильным, чувствовать себя ярким и красивым. Здесь можно. Это непривычный для него опыт, свежий, как глоток летнего ночного воздуха. Танцевать — это почти такой же кайф, как летать по ночному городу. Если не больше. Он открывает для себя новый опыт, отлично проводит вечер субботы с новыми друзьями в баре после занятия, и приходит в понедельник в Мастерскую весь сияющий. К блеску для губ и туши добавляется немного глиттера, которым с ним поделилась в субботу Кэти. Он добавляет его совсем немного на виски и чуууть-чуть на скулы. Он выбирает почти обтягивающую черную футболку, которую до этого считал дискомфортной. И чувствует себя гораздо более уверенно во всем этом. Он чувствует себя красивым. Независимо от Тони Старка и его отношения к нему. Это неожиданно приятно. В противовес его настроению Старк мрачнее тучи. Он едва бросает взгляд на Питера и начинает с довольно грубого вопроса: — Паркер, ты прямо с вечеринки или как? — А вас что-то не устраивает? — Питер приподнимает бровь. Его легкое настроение с утра обломали на корню, но зато, кажется у него появились силы противостоять давлению Тони. — Да все устраивает, Паучок. Главное, чтобы в формулах не ошибался, у нас сегодня важный день — Старк явно идет на попятный, и это не привычно. Но он мрачнеет с каждой минутой, хамит практически всем, кому приходится с ним заговорить, и вообще чем дальше, тем больше идет вразнос. К обеду, когда он пытается наорать на Пятницу, Питер просит Пятницу закрыть двери, встает возле них, сложив руки на груди, и спокойно спрашивает: — Тони, что происходит? — Не твое дело, мелкий. — Я не мелкий, Старк, мне двадцать два и мы с тобой работаем вместе пять лет. Так что не надо говорить так, словно ты единственный взрослый здесь, сейчас из нас двоих именно ты ведешь себя как ребенок. Поговори со мной по-человечески. Что происходит? — отдельный плюс каблуков это то, что Паркер становится выше и фактически одного роста со Старком. Как ни странно, это тоже влияет на то, как он себя чувствует рядом с ним. Старк швыряет чашку с кофе в угол. Она разлетается на кусочки: — НЕ смей так говорить со мной, Паркер! — Не смей на меня кричать — говорит Питер. — Я устал от такого отношения к себе. Давай ты или поговоришь со мной нормально, или я вернусь сюда в более подходящий момент. Завтра. Или в пятницу. Старк отворачивается. — Ты прав, малыш. Ты во всем прав. Ты заслуживаешь лучшего отношения. — когда у Тони такой горький голос, Паркеру хочется умереть, или сделать вообще что угодно, чтобы Тони стало лучше. — Я просто старый брюзга, который отчаянно боится потерять тебя. Но я не имею права тебя держать. Тебе действительно будет лучше не здесь. Не в этой мастерской. Питер молчит, затаив дыхание, у него начинает кружиться голова, потому что, пожалуй, это самое большое признание, которое он слышал от Старка. И одновременно с этим он не готов опротестовывать слова Тони — занятия по контемпорари показали, что ему действительно может быть классно вне этой Башни и вне Мастерской.Там другой мир. Где он может быть своим. Он знает, что Тони в чем-то прав. В кои-то веки он готов с точки зрения логики согласиться с Мэй и Наташей — он не должен запирать себя в этой Мастерской рядом с Железным Человеком. — Правда заключается в том, что я не хочу тебя отпускать. — Так не отпускайте меня, мистер Старк. Они молчат почти на разных концах Мастерской — Питер у двери, на каблуках, вытянувшийся словно струна, и прямо глядящий на Старка. И Тони, стоящий к нему спиной и глядящий в окно. Он медленно поворачивается лицом к Питеру и они встречаются глазами. — Ты…- Тони делает паузу, как будто сам не верит тому, что говорит это — позволишь мне пригласить тебя на ужин? — Да, мистер Старк — Питер улыбается. — В пятницу? — Хорошо, Тони. Вернемся к расчетам? — Хорошо, Питер. Спасибо. — Не за что, мистер Старк. Они возвращаются к работе, и напряжение начинает спадать, но вместо него между ними появляется что-то другое. Возможно, это что-то, похожее на надежду. Для них обоих.