Dusk / Сумерки

      Эрин Ласгален, цитадель короля эльфов       Эовин не могла понять, как эльфы, которым нравятся жилища, полные света, и которым больше нравится спать под звездами, чем сидеть в каменных стенах, могут жить в пещере. Несмотря на то, что цитадель красиво вырезана в горе, повсюду есть лампы и большие окна, которые пропускают солнечный свет, в цитадели короля Трандуила было что-то необычное.       Было еще очень рано, но в цитадели уже кипела работа. Эльфы были почти в каждом коридоре, охранники и другая прислуга спешили по своим делам.       Эовин обнаружила Леголаса в его кабинете. Рошендилвен сказала, что он встает рано, но Эовин сомневалась, что сможет его застать.       Принц тепло приветствовал ее, но на лице не было обычной веселой улыбки. Она не видела, чтобы Леголас когда-нибудь отчаивался, даже когда армия Сарумана напала на Хельмовую Падь и все думали что не доживут до следующего дня.       — Простите, леди Эовин, — сказал Леголас. — Я был нерадивым хозяином. В обычной ситуации я нашел бы время, чтобы показать вам лес вокруг цитадели.       — Леголас, я надеюсь, ты простишь меня, но я хотела говорить прямо, — начала Эовин, а затем заколебалась, возможно ей следовало использовать его формальный титул. В конце концов, они в цитадели его отца, который правил Лесным Царством больше лет, чем Эовин может представить. Но потом отбросила эту мысль, ведь Леголас никогда не любил церемоний, и она не привыкла обращаться к нему как к придворным Элессара. — Сейчас ты сам не свой.       — Я просто устал.       — Могу я кое-что сказать?       — Ну конечно.       — Ты знал моего дядю?       — Я имел честь познакомиться с ним. Он был доблестным человеком.       — Он заменил мне отца. В отличии от меня, Эомер немного помнит нашего отца. Но я даже мать не помню. Мой дядя не мог заменить родителей, но он делал все возможное, чтобы я была счастлива. Пока все не изменилось. Ты знаешь, что произошло.       — Это не вина вашего дяди, леди Эовин. Во всем виноват Саруман. И тот, кого вы назвали Змеиным Языком.       — Я знаю. И знаю, что это не то же самое, что… Как ты сказал, мой дядя находился под влиянием Сарумана, и не думаю, что кто-либо в Рохане мог противостоять его силе. Но я этого не знала. Я знала только то, что мой дядя, который любил и защищал меня всю жизнь, отвернулся от меня. Я могу понять твою злость на Саэльдура. Он был твоим соратником, твоим заместителем, и на поле боя ты доверял ему как никому другому.       — Вы проницательны, леди Эовин, — выдавил улыбку Леголас. — Мы должны называть Араэля Змеиным Языком?       — Змеиный Язык никогда не был так прекрасен, как эльф, ни по внешнему виду, ни по речи. Но разве Араэль не сделал то же самое, что и он? Разве Араэль не шептал ложь, сметая все хорошее?       — Вы правы, леди Эовин. Араэлю грозит гораздо худшая участь, чем любой приговор моего отца, если он не найдет способ очистить свою душу от ненависти.       — Но ты ничего не говоришь о Саэльдуре.       — Саэльдур не планировал убийство.       — Я не это имела в виду.       Леголас глубоко вздохнул.       — Это не то же самое, что было с вашим дядей, леди Эовин. Саэльдур не может оправдывать свои поступки магией Сарумана.       — Не может. Я не оправдываю его действия. Но я вижу, как это огорчает тебя. Я знаю, как… Когда я думала… Я боялась, что мой дядя заставит меня выйти замуж за Гриму. Ты видел его. Он был подлым человеком, даже до того, как его соблазнил Саруман. Я думала, что мой дядя возненавидел меня, и чувствовала себя преданной. Ведь он видел как Гриму смотрит на меня. — Эовин покачала головой. — Прости меня. Я никому об этом не рассказывала, даже Фарамиру. Он не знал моего дядю. Я не хочу, чтобы он думал, что…       — Я понимаю, — тихо перебил ее Леголас.       — Так что я догадываюсь что ты чувствуешь. Ты задаешься вопросом, винит ли тебя Саэльдур в смерти брата.       — А вы думаете, что он не винит меня?       — Я не знаю его достаточно хорошо, чтобы судить о его чувствах. Аэрониэль и Рошендилвен думают, что он не винит тебя. Я доверяю их мнению. Но я здесь недавно, и возможно мне легче видеть все со стороны. И я вижу, что Саэльдур не испытывает к тебе ненависти. Как и моя дядя не испытывал ко мне ненависти. Саэльдур готов на все ради тебя.       — Да, я знаю, — вздохнул Леголас.       — Мой дядя прожил недолго после того, как был освобожден от влияния Сарумана. Так что мы не долго пробыли вместе. Но думаю, что Саэльдур не хотел бы прожить остаток своих дней, зная что потерял твое доверие.

***

      Эрин Ласгален, цитадель короля эльфов       Саэльдур незаметно оглядел комнату. Почти все уже были на местах, ждали и, без сомнения, хотели послушать, что он скажет в свое оправдание. Вряд ли кто-то задумывался что мог сказать Араэль, ведь он четко изложил свою позицию.       Лучники предпочли не участвовать в этом заседании, даже Аэрониэль и Рошендилвен. Эредион и Воронве стояли вместе с остальной частью королевской гвардии.       — Я всегда знал, что до этого дойдет, — задумчиво сказал Араэль, когда Саэльдур посмотрел на него.       — Ты думал, что дело дойдет до суда за измену?       — Нет, я не об этом. Если бы все пошло так, как я планировал, и мы устранили Леголаса, не было бы и речи о судебном разбирательстве. Трандуил был бы слишком расстроен, чтобы думать о чем-либо кроме своего горя. Я говорил о тебе и мне. Хотя все не так как я планировал. Но никто не воспользовался предложенным Трандуилом помилованием и не признался в измене, иначе нам бы уже сказали.       Саэльдур пожал плечами.       — Ты должен знать их имена, но как я понимаю, ты не собираешься их раскрывать. В чем смысл этого разговора?       — А какой смысл предавать тех, кто были друзьями моего отца? — парировал Араэль. — Я сомневаюсь, что это мне поможет. По правде говоря, я не знаю много имен. Мои родители знали. Но после смерти отца моя мать не могла никого убедить помочь нам. Никто не хотел мстить за смерть моего отца, — горько сказал Араэль. — Я был удивлен, что ты меня не поддержал, но теперь знаю почему.       Услышав приближающиеся шаги, Араэль замолчал.       В вестибюль вошел Беркалион, коротко кивнул Саэльдуру и отвел Араэля в сторону, чтобы поговорить. Судя по возмущенному взгляду Араэля, Беркалион пытался убедить его не усугублять ситуацию и сдаться на милость короля.       Леголас пришел мгновением позже. Никто его не сопровождал, очевидно, король решил, что Беркалион способен сдержать Араэля, если тот попытается папасть.       — Ты готов? — тихо спросил Леголас.       — Я не собираюсь ничего говорить.       — Саэльдур… — начал Леголас, но заколебался. — Ты должен защищать себя. Если ты не делаешь это ради меня…       — Нет. Я просто не вижу смысла что-либо говорить. По-твоему меня волнует, что думает обо мне суд? Или даже лорд Арбелласон? Что я еще могу сказать? То, что я пытался помочь тебе? Или то, что слова Араэля о Канднауре расстроили меня? — Саэльдур замолчал, стараясь сосредоточиться на настоящем, а не возвращаться мысленно на поле битвы.       — Саэльдур, — сказал Леголас, и что-то в его тоне заставляет Саэльдура внимательно взглянуть на него. — Ты что-то утаиваешь от меня.       — С чего ты взял?       — Твоя мать это сказала, но и я не дурак. Я сам вижу, что ты что-то скрываешь. Но не волнуйся, я не собираюсь давить. Но прошу скажи мне, будут ли сейчас какие-нибудь неприятные сюрпризы?       — Если они есть, — сказал Саэльдур, — они и для меня станут сюрпризом.       После минутной паузы он взял Леголаса за предплечье и когда тот согласно кивнул, закатал рукав. Раны на запястье Леголаса полностью зажили.       — Ты жив, — сказал Саэльдур. — Все могло быть намного хуже. Никакое наказание в суде не может быть хуже, чем… Каждый раз, когда я думаю о том, что могло случиться…       — Я в полном порядке. И мне нужно возвращаться в зал суда. Эллаурэ готова начать.       Беркалион подождал пока Леголас не уйдет, потом последовал за ним.

***

      Эрин Ласгален, цитадель короля эльфов       Последние дни были мучительными для всех, за исключением, пожалуй, Араэля. Конечно, Араэль узнал, что Саэльдур убил его отца, но тот не жалел о своих действиях.       Скоро все закончится. Как только суд окажется позади, Саэльдур может попытаться поговорить с Леголасом.       По сигналу Эллаурэ он встал и вышел на середину комнаты.       — Мне нечего сказать. Я приму приговор суда и приговор короля.       Норгалад открыл рот, но Эллаурэ жестом заставила его замолчать.       — Лорд Норгалад, это право Саэльдура. И если вы не хотите начать бессмысленный спор, я не понимаю, какие вопросы у вас могут возникнуть по этому поводу. Араэль, кажется, хочет высказаться, так что предлагаю вам сохранить свой энтузиазм для него.       Норгалад расстроено посмотрел на нее, но промолчал.       — Саэльдур, несмотря на рвение лорда Норгалада к дискуссии, это твоя последняя возможность выступить перед судом. Ты уверен, что не хочешь ничего сказать в свое оправдание?       — Уверен, миледи.       — Хорошо. Можешь сесть. Араэль, ты можешь выступить. Пожалуйста, помни, что ты обращаешься к тем, кто будет решать виновен ли ты в государственной измене, и кто будет решать твою судьбу. Если ты выкажешь искреннее раскаяние, то можешь смягчить приговор, — она посмотрела на членов Совета.       Араэль медленно поднялся на ноги.       — Я мог бы объяснить, почему мой отец счел необходимым устранить Леголаса, — начал он спокойным тоном. — Но сомневаюсь, что кто-то поймет. Вместо этого я намерен рассказать вам, что произошло после смерти моего отца. Саэльдур был свидетелем.       Саэльдур прикусил губу, зная что дальше не будет ничего хорошего.       — Лорд Арбелласон пришел сообщить новость о смерти моего отца мне и моей матери. Я ему никогда не нравился, как и мои родители, но в тот день он был очень добр. Он сказал что готов выделить воинов для сопровождения моей матери, если она захочет унести свое горе в Благословенное Царство, чтобы исцелиться. Я не могу винить его за это предложение.       Норгалад открыл рот, но быстрый взгляд Эллаурэ заставляет его замолчать.       — Лорд Арбелласон был добр, — продолжил Араэль, — но он не много сказал о произошедшем. Нам сказали только, что мой отец был убит при попытке убить Леголаса. Лорд Арбелласон даже сказал, что нам следует порадоваться тому что он не совершил убийство, потому что это запятнало бы его душу. Но лорд Арбелласон не сказал нам, кто виновен в смерти моего отца. Мне уже говорили, что я не единственный в Лесном Царстве, кто потерял члена семьи. Это правда. Но я обращаюсь ко всем, кто потерял любимого в борьбе с врагом. Подумайте, как бы вы себя чувствовали, если бы вам не сказали кто убил вашего родственника. Подумайте, были бы вы довольны такими ответами, которые мы получили.       В комнате наступила тишина.       — Нам возвратили тело моего отца для захоронения. У него в спине была рана от стрелы. Он был ранен со спины.       Саэльдур поморщился. Он знал, что у него не было выбора, и ему пришлось стрелять сзади, но то, как представил это Араэль выглядело трусостью.       — Возможно, некоторые из вас оставили бы это дело в покое, не искали бы дополнительной информации. Но я не мог этого сделать. — Араэль замолчал и бросил на Селефиндет злобный взгляд. — Конечно, у некоторых из нас была роскошь вынести этот вопрос на рассмотрение Совета и добиться ответов. У меня такой возможности не было. — Он повернулся в Эллаурэ. — Могу я вызвать Саэльдура как свидетеля, леди Эллаурэ?       Эллаурэ посмотрела на Трандуила, который кивком дал свое согласие.       — После смерти моего отца я спросил тебя, Саэльдур, знаешь ли ты, кто его убил. Я был уверен, что ты мне все расскажешь. Леголас рассказывал тебе все. И я был удивлен, когда ты сказал, что ничего не знаешь. Теперь я понимаю, что это была ложь.       — Да, — сказал Саэльдур.       — Ты был рядом с братом, когда он умер, — сказал Араэль. — Ты видел, как это произошло. Ты видел его последний вздох.       И перед глазами Саэльдура снова предстало поле битвы, и его затошнило от паники…       — Я не смотрел, — выдавил он, — я не смотрел на стрелу. Но да, я был там.       — Ты был там и видел все. И все же одного только сомнения в смерти брата было достаточно, чтобы вывести тебя из себя. Ты не мог успокоиться, пока узнаешь истины. Ты тоже не примирился со смертью Канднаура.       И сквозь хаос крови и шума луч солнца мелькнул на светлых волосах…       — Одно лишь упоминание об этом заставило тебя вести себя с невыразимой жестокостью по отношению к лучшему другу. Ты тоже готов был причинить боль эльфу, чтобы узнать правду.       — Если ты оправдываешь убийство, — сухо сказала Эллаурэ, — здесь нечего обсуждать. Ты хочешь сказать что-нибудь еще, Араэль?       — У меня нет выбора, кроме как подчиниться решению суда, но спросите себя и свою совесть: что бы вы сделали на моем месте. Забудьте, что мы говорим о вашем любимом принце. Спросите себя, что бы вы сделали, если вашего любимого убили, чтобы защитить кого-то недостойного, подло убили, выстрелив в спину. И никто бы вам не дал ответов.

***

      Эрин Ласгален, цитадель короля эльфов       Пока советники все еще обсуждали дело, Трандуил созвал заседание Военного Совета. Маловероятно, что их голоса будут иметь большое значение для исхода дела, но он хотел поговорить с ними наедине.       Хотя сейчас не было опасности вторжения орков, лица всех присутствующих за столом были мрачны и обеспокоены. Маэглад налила всем по чаше вина.       — Я сомневаюсь, что мы получим решение суда до поздней ночи, — сказала Эллаурэ, делая глоток вина. — Никто не сомневается в том, что нужно сделать, но… Я думаю, им просто нужно поговорить об этом. Без сомнения, они скажут, что смерть Мирона можно было расследовать лучше.       — Возможно, — согласился Трандуил. — Мы могли бы, например, немедленно арестовать Амартиэль и Араэля по подозрению в измене. И могли вырвать у них правду так же, как они планировали вырвать ее у Леголаса.       — Отец, — прошептал протестующе принц.       — Неудивительно, что суд считает ситуацию сложной, — вздохнул король. — Но я хочу чтобы они приняли решение сегодня. Мы не должны заставлять всех ждать. Все это и так заняло много времени. — Он замолчал и взглянул на сына, который выглядел спокойным. — Мы знаем, что решит суд. Вопрос в том, что мы собираемся с этим делать.       — У вас есть какие-то предложения? — спросил Беркалион.       — Я немного подумал над этим, — сказал Трандуил. — Я хочу чтобы виновные сурово ответили за свои преступления, и не только потому, что измена Араэля и глупость Саэльдура угрожали жизни Леголаса. Бреголиен сбежал из тюрьмы, и хотя я снимаю с Саэльдура вину за его побег, это было очень опасно. К счастью, он пошел прямо в Итилиэн. Но вполне мог решить остаться здесь и отомстить всем, кого считал ответственными за его арест.       — Ваше величество, — вставил Леголас. Он был единственным, кто осмелился спорить с королем в такое время. — Мы не можем никого наказывать за то, что могло произойти.       — К сожалению, это так, — признал Трандуил. — И должен добавить, что до сих пор никто не воспользовался предложенной мной снисходительностью, чтобы признаться в измене.       — Ваше величество, — сказала Эллаурэ, — я думаю, вы переоцениваете храбрость членов вашего двора. Сомневаюсь, что кто-то осмелится прийти к вам, чтобы признаться в причастности к заговору с целью убийства вашего сына, независимо от того, как давно это произошло.       — Думаю, я проявил большую сдержанность, — холодно ответил Трандуил. — Разве Араэлю не было позволено тратить время суда на пустые разговоры? Что касается Саэльдура… — Он замолчал, не найдя слов чтобы описать, насколько он зол на младшего эльфа. — К счастью, — выдавил он резким тоном, — не мне решать судьбу Саэльдура. Иначе его наказание может быть хуже чем наказание Араэля.       — Что ты собираешься делать с Араэлем? — спросил Торонтур.       — Он и Амартиэль будут доставлены в Митлонд под вооруженной охраной. Я напишу Кирдану, и он посадит их на корабль. Я предложу всем желающим совершить путешествие в Аман, и могут присоединиться к ним. — Король пожал плечами. — Надеюсь все кто был вовлечен в заговор Мирона уплывут. Не думаю, что кто-либо из них сейчас представляет угрозу. Но остается вопрос о Саэльдуре.       — Я не думаю, что он намеревался причинить вред Леголасу, — сказал Торонтур. — Достаточно взглянуть на него, чтобы понять, что он говорит правду.       — Я согласен, — сказал Арбелласон. — Он не виновен в государственной измене. По правде говоря, я думаю, что он виновен только в халатности. Он был глуп…       — Более чем глуп, — пробормотала Мидаэр. — Но ты прав. Но поскольку он теперь живет в Итилиэне, Саэльдур больше не подчиняется Военному Совету.       — Я сомневаюсь, что он будет что-то говорить в свою защиту, — сказал Беркалион. — Если Военный Совет решит вынести приговор, Саэльдур его примет.       — Какой приговор мы можем вынести? Мы не можем насильно отправить его в Аман, — сказала Эллаурэ. — Мы можем отослать Араэля и Амартиэль, потому что ни один из них не выказал ни малейшего признака раскаяния. Совершенно ясно, что они снова попытаются убить Леголаса, если им позволят остаться в Средиземье.       — Мы можем отстранить Саэльдура от его обязанностей, что касается Эрин Ласгалена, — предложил Арбелласон. — Хотя сомневаюсь, что это его волнует.       — Я напишу Элессару. Он может посоветовать, что делать. И он имеет право знать о том, что происходит, поскольку Итилиэн является частью Гондора. Но я не сомневаюсь, что он примет любое решение Леголаса, — сказал Трандуил. — Как и я. Если мы согласны с тем, что Саэльдур не виновен в государственной измене или каком-либо другом преступлении, то его халатность является делом его командира.       — И что думает об этом его командир? — спросила Мидаэр принца.       Леголас устало усмехнулся.       — Я не буду притворяться, что мне это нравится, но я знал, что до этого дойдет. Я поговорю с Саэльдуром, как только суд огласит свое решение. Это будет публично? — спросил он отца.       Трандуил покачал головой.       — Учитывая деликатность ситуации, суд будет закрытым. Норгалад и Истадир придут и скажут мне какое решение они приняли. Беркалион и я поговорим с Араэлем и Амартиэль. Леголас поговорит с Саэльдуром. Но позже я хочу сам с ним поговорить.       — Только не убивай его, — пробормотал Арбелласон.

***

      Эрин Ласгален, цитадель короля эльфов       Это не первый раз, когда Саэльдура вызвали в кабинет Леголаса. Обычно его вызывали, что сделать выговор, когда он сделал что-то, что даже снисходительный Леголас считал безрассудством.       Но сейчас все по-другому.       На этот раз Саэльдур знал, что даже способности Леголаса прощать есть предел. И он переступил эту грань. По крайней мере, на данный момент.       Что бы ни случилось сейчас, у него еще есть время в Средиземье. Никто не способен злиться вечно, особенно Леголас.       Саэльдур сделал глубокий вдох и постучал в дверь кабинета. Потом открыл дверь, не дожидаясь ответа.       Леголас был один. И от этого у Саэльдура заколотилось сердце. Если Эредион и Воронве позволили принцу поговорить с Саэльдуром наедине, это не может означать ничего хорошего.       Леголас встал и вышел из-за стола. Король предпочитал, чтобы те кого он ругал, стояли и корчились, пока он пристально смотрел на них, но Леголас никогда так не поступал.       — Военный Совет обсудил вопрос о твоем приговоре, — сказал Леголас, стараясь говорить спокойно. — Об этом будет объявлено сегодня вечером, после решения суда, но я хотел сказать тебе первому. Тебя признали виновными в халатном исполнении своих обязанностей. Араэля и его мать отправят в Аман под охраной. Ты можешь сопровождать их если хочешь.       Саэльдур молча ждал продолжения.       — Ты не можешь… — Леголас заколебался. — Я думаю, ты согласишься, что для всех будет лучше, если ты не будешь жить в Итилиэне. Не думаю, что тебе стоит жить рядом со мной, когда ты считаешь меня ответственным за смерть твоего брата.       Саэльдур ожидал этого, но все равно эти слова причиняли боль, словно кто-то вонзил моргульский клинок ему в живот.       — Это решение Элессара? — выдавил он. Саэльдур не собирался повторять снова, что не считает Леголаса ответственным за смерть Канднаура. Леголас все равно не поверит ему.       — Он оставил решение за мной, — сказал Леголас, склоняя голову и начиная перекладывать какие-то бумаги на столе. — Я… Ты должен знать… Все эти годы… — Леголас тряхнул головой. — Я бы никогда не справился без тебя. Я обязан тебе жизнью. И всегда буду благодарен за помощь и поддержку.       Леголас снова повернулся к Саэльдуру и посмотрел ему в глаза. В последний раз Леголас выглядел таким измученным, когда рассказывал Саэльдуру все, что помнил о ночи, когда Бреголиен убил королеву.       Саэльдур знал, что он может воспользоваться этим моментом. Ему не нужно что-то объяснять или даже извиняться. Он может напомнить Леголасу о их разговоре в прошлом, и об их дружбе. Ему нужно только подобрать нужные слова, и Леголас даст все, что он захочет.       Но Саэльдур не заслужит доверие Леголаса, если будет манипулировать им таким образом.       — Разрешено ли мне остаться в Эрин Ласгалене?       — Да, конечно. Король хочет поговорить с тобой после объявления в суде. Я думаю, он расскажет тебе все о… обо всем остальном.       — Спасибо, — прошептал Саэльдур. — Мне очень жаль, Леголас. Я бы никогда добровольно не причинил тебе вред, — затем он выскочил из комнаты.