Dusk / Сумерки

      Эрин Ласгален, цитадель короля эльфов       Услышав приближающиеся шаги, Саэльдур вскочил на ноги.       Скрипнул замок и через секунду дверь открылась. По пороге появилась Аэрониэль.       Саэльдур открыл рот, чтобы спросить есть ли какие-нибудь новости, но слова умерли на его губах при виде ее лица.       — Нет, — прошептал он. — Нет.       — Они пришли слишком поздно, — сказала она. — Им удалось взять Бреголиена живым. Рошендилвен говорит, что нашла Леголаса когда он еще мог говорить. Он спрашивал о тебе. Бреголиен рассказал ему все.       Саэльдур тупо смотрел на нее, ее губы шевелились, но он не слышал слов.       — Где Леголас? — спросил он. Если он увидит Леголаса, все обретет смысл.       — Леголас мертв.       С резком вздохом Саэльдур сел в кровати.       — Леголас жив, — сказал он вслух. Это были первые слова, которые он говорил себе каждый раз при пробуждении в течении нескольких месяцев. Потому что он всегда просыпался от кошмаров, в которых Леголас умирал. — Леголас жив.       Леголас жив и находится в Итилиэне, хотя Саэльдур не слышал от него ни слова уже несколько месяцев.       Он не поехал в Итилиэн за своими вещами, несмотря на разрешение Леголаса. Он хотел поехать, но боялся, потому что, если заберет свои вещи, все будет кончено окончательно. Но пока он не забрал вещи, то все еще может надеяться…       Сон был слишком реальным, и Саэльдур не мог подавить дрожь. Ему часто снились кошмары, иногда в них Аэрониэль, иногда Колфинд, иногда даже Арагорн или Гимли приходили сказать ему, что Леголас мертв. Ему не раз снилось как Леголас умирал на полу в холле цитадели, кровь друга текла между пальцами Саэльдура, хотя он изо всех сил старался ее остановить. Иногда ему снилось, что Араэля не перехватили, и они с Бреголиеном пытали Леголаса, чтобы получить информацию.       Саэльдур убрал волосы с глаз, стараясь забыть кошмар.       Он очень хотел написать Леголасу. И был согласен получить в ответ всего пару строк, тогда он был бы уверен, что Леголас жив и здоров. Но он не заслуживал утешения. Леголас выжил не благодаря ему.       Саэльудр встал и повернулся к окну. На улице еще стояла ночь, луна ярко освещала землю, но ему не хотелось идти в лес. Деревья ведут себя вежливо, и он подозревал, что Леголас попросил их об этом. Но ветви всегда сильно раскачивались, когда он проходил мимо, и деревья отказывались говорить с ним. Он не чувствовал себя желанным гостем в лесу.       Саэльдур подошел к своему столу и зажег свечу. Возможно, книга поможет ему уснуть.       К удивлению Истуиона, в последние месяцы Саэльдур проводил много времени в королевской библиотеке. Истуион отвечал за воспитание молодых эльфов и в детстве никогда не мог заставить Саэльдура много читать.       Но теперь у Саэльдура было много свободного времени, поэтому он проводил его за чтением.       Он наугад выбрал книгу из стопки на столе, и понял, что это история Дориата. Саэльдур отложил том в сторону. Когда он взял из библиотеки эту книгу, то подумал, что история будет скучной и поможет уснуть, но сейчас он точно не хотел читать как эльфы убивали друг друга.       Лорд Торонтур несколько раз приглашал его на тренировочные поля. Сейчас ситуация в королевстве была не такая напряженная как в годы войны, но эльфы все равно патрулировали лес. Дол Гулдур, возможно, пал, но люди и гномы часто проходили через лес, и они не все были дружелюбными. Иногда даже поступали сообщения о разбойниках на дорогах.       Саэльдур не принял приглашение, хотя лорд Торонтур сказал, что Леголас не возражал бы.       Саэльдур выбрал другую книгу и прочитал название сборника стихов.       Конечно, Леголас не возражал бы, если Саэльдур снова возьмет в руки лук. Леголас не просил его отказываться от оружия. Но Саэльдур все равно не собирался нарушить свое слово. Он не будет служить под командованием другого.       И он боялся идти на тренировочные поля, потому что тогда ему будут сниться кошмары о Леголасе, который умрет от его руки, а не от руки Бреголиена.       Саэльдур открыл сборник стихов. На первой странице была изображена убитая горем эльфийка.       Со вздохом он закрыл книгу и взял другую.       Первые недели после суда Саэльдур был рад, что у него есть свободное время. Ему нужно было побыть одному и подумать. Потом он пытался найти какое-нибудь занятие, чтобы не думать о том, что произошло и что могло произойти. Он помогал целителям измельчать травы для припарок. Он сидел рядом с озадаченным и немного недовольным Галионом, пересчитывая бочки с вином, которые доставили из Дейла. Он даже предложил своей матери помочь обсудить условия новых торговых соглашений с посланником людей, но она прогнала его, сказав приставать к кому-нибудь другому.       Третья книга оказалась о трагедии про человека по имени Хурин. Саэльдур поморщился, есть ли в библиотеке что-нибудь веселое? Он смутно помнил, что хоббит Бильбо Бэггинс дал Леголасу переведенную книгу про Шир, в ней было несколько рассказов для детей.       Сальдур поставил книгу на полку и открыл ящик стола.       В ящике лежало не очень много бумаг. Саэльдур часто работал в зале лучников или в кабинете Леголаса. Дома у него хранились лишь горстка старых писем, которые он по тем или иным причинам не выбросил. Некоторые из этих писем принадлежали Леголасу, которые он присылал когда гостил в Имладрисе, а некоторые были от матери, когда она ездила Дейл. Было еще несколько писем от Арагорна. Несмотря на разногласия, в прошлые годы они поддерживали регулярную переписку.       Саэльдур вытащил письма из ящика стола, решив сжечь их. Его мать всегда говорила, что хранить старые письма не стоило, а некоторые письма он хранил больше ста лет. Он начал складывать письма по порядку. Самое последнее письмо было от Леголаса, когда он был в Минас Тирите незадолго до битвы у Черных ворот. Саэльдур получил письмо через несколько недель после того, как битва в Дол Гулдуре была выиграна. К тому времени он уже знал, что Леголас жив. Но письмо так сильно его встревожило, что он, Аэрониэль и Рошендилвен решили отправиться в Минас Тирит, чтобы самим выяснить, как Леголас себя чувствует.       Саэльдур развернул письмо, чтобы прочитать конец.       «…Но на самом деле у меня было мало времени на размышления. Завтра мы отправимся на Дагорлад, чтобы начать битву перед Моранноном. Возможно все было напрасно. Если силы врага так многочисленны, как говорится в сообщениях разведчиков… Я просто надеюсь, что мы сможем продержаться достаточно долго, чтобы дать Фродо шанс уничтожить кольцо. Уже не имеет значения, перехватят ли мое письмо. К тому времени, когда его кто-нибудь прочтет, все так или иначе будет кончено.       К нам приехали Элладан и Элрохир. Как бы я ни был благодарен за это, меня беспокоит что только трое эльфов будут стоять на месте великих эльфийских армий, которые шли к Дагорладу в последнюю Эпоху. Мы - плохая замена тем могучим силам, и все же даже те могучие силы просто замедлили продвижение Тени. Возможно, у нас сейчас больше шансов, если мы поверим в хоббинта.       Но сегодня, впервые в жизни, я боюсь.       Я никому не могу это сказать, кроме тебя, особенно моему отцу, он уже и так волнуется. Я не боюсь умереть, хотя вполне возможно я и правда погибну перед Черными воротами. Я боюсь, что даже наших сил может быть недостаточно для победы.       Если я переживу завтрашнюю битву, если я увижу тебя снова, можешь смеяться надо мной за это признание. А если мы больше не увидимся, то не горюй. Потому что так и должно быть. Время эльфов в Средиземье все равно подходит к концу».       Саэльдур аккуратно сложил письмо и положил обратно в стол.       Он не смеялся над Леголасом, когда они наконец встретились снова. Он был слишком рад видеть его живым.

***

      Эрин Ласгален, цитадель короля эльфов       Трандуил откинулся на спинку стула, снова перечитывая письмо. Это заняло гораздо больше времени, чем он предполагал, но, наконец, дело сделано.       «Мне жаль, что я не смог отправить тебе эти новости раньше».       Арбеласон сопровождал воинов, которые отконвоировали Араэля и Амартиэль в Митлонд. Он захотел сопровождать их, сказав, что сможет спать спокойно, если только он сам или Трандуил лично посадят Араэля и Амартиэль на корабль, чтобы они покинули Средиземье. Поскольку Трандуил должен был оставаться в Эрин Ласгалене, в порт поехал Арбелласон.       «Я никогда не предполагал, что это будет легкая задача, но даже не мог представить какие усилия потребуются, чтобы убедить Амартиэль сесть на корабль. Воистину она…»       На бумаге красовалась большая клякса, словно на свиток капнули чернила пока Арбелласон пытался придумать как описать мать Араэля.       «Я сказал ей и ее сумасшедшему сыну, что им не стоит создавать проблем по дороге. Они вели себя просто ужасно, хотя я был к этому готов, да и разговаривать с ними у меня не было никакого желания. Думаю, они поняли, что бороться с неизбежным бессмысленно.       Кирдан отнесся к нашему бедствию с сочувствием, но ничем не мог помочь. Я действительно боялся, что мне придется связать Амартиэль по рукам и ногам и посадить на корабль. К счастью, до этого не дошло.       Не знаю, что изменило ее мнение. Наверно сыновья Элронда как-то причастны к этому. Я думаю, они расскажут Леголасу подробности, так что ты можешь спросить его. Близнецы были здесь, чтобы попрощаться с последней группой эльфов, покидающих Имладрис. Они планируют отложить отъезд еще на несколько лет, чтобы провести время с сестрой. Я рад этому, ведь пока они в Средиземье, у Леголаса будет хорошая компания».       Трандуил с ухмылкой перевернул письмо. Обычно Арбелласон не столь многословен, от него нельзя было добиться больше пары строк, но в данном случае он исписал четыре листа с двух сторон. Он, должно быть, действительно очень счастлив, что в последний раз видел Араэля и Амартиэль.       Прежде чем продолжить читать письмо, король попросил слугу позвать Саэльдура.       Младший эльф пришел как раз в тот момент, когда Трандуил закончил читать последнюю страницу.       — Садись, Саэльдур, — сказал Трандуил. — Надеюсь, ты в порядке. Истуион сказал, что ты много времени проводишь в библиотеке. Надеюсь, тебе нравиться это занятие.       — Да.       — У меня есть новости, которые, я думаю, тебя порадуют, — король положил письмо на стол. — Я получил известие от Арбелласона. Араэль и Амартиэль, наконец, сели на корабль.       — Значит теперь Леголас в безопасности, — с облегчением выдохнул Саэльдур.       — Да, это так. Я также беспокоился о твоей безопасности. Ведь Леголас в отличии от тебя не давал обещания не касаться оружия. Я не собираюсь спорить с тобой по этому поводу, — добавил он, когда Саэльдур открыл рот, чтобы возразить. — Торонтур уже сказал мне, что пытался вытащить тебя на стрельбище. Не думаю что в библиотеке тебе будет интересней чем на тренировочном поле, но я понимаю, почему ты отказался от этого предложения. И не буду давить на тебя. Многие уже не носят оружия, и тебе не угрожает реальная опасность ни в Эрин Ласгалене, ни где-либо еще в Средиземье, теперь, когда Араэль и его мать находятся далеко.       — Вы сообщили об этом Леголасу?       — Я напишу ему сегодня, хотя сыновья Элронда были в Митлонде. Они, вероятно, уже все рассказали ему. И думаю, что Арбелласон также написал ему.       — Он в порядке?       — Леголас? — уточнил Трандуил, смотря на Саэльдура, который опустил голову. — Он в порядке, хотя не так весел как бы мне хотелось. Он не такой как раньше. Я думаю, что это зов моря. Как я уже сказал, мне это не нравится, но не вызывает особого беспокойства. У нас есть еще несколько лет, но скоро все эльфы, которые не захотят раствориться в шепоте памяти, должны будут отправиться в путешествие через море.       Саэльдур, молча, кивнул, не поднимая головы.       — Он спрашивал о тебе, — сказал Трандуил, все еще внимательно наблюдая за младшим эльфом. — Саэльдур, ты же знаешь, что Леголас не хотел бы, чтобы ты был несчастен.       Внезапно тот встал с кресла.       — Спасибо, что рассказали мне об Араэле, ваше величество. Я могу идти?

***

      Эрин Ласгален, цитадель короля эльфов       Саэльдур обошел стороной тренировочные поля, но Торонтур все равно заметил его. Он догнал младшего эльфа и зашагал рядом в сторону конюшни.       — Не волнуйся, — сказал Торонтур. — Я здесь не для того, чтобы упрашивать тебя выйти на поле. Большинство лучников находится в Итилиене, поэтому сомневаюсь, что у тебя будет много соперников.       — Поэтому вы хотите затащить меня на стрельбище? — спросил с улыбкой Саэльдур. — Вам скучно, милорд?       — Возможно, — засмеялся Торонтур. Некоторое время они шли в тишине, потом он сказал: — Я так понимаю, что Трандуил сказал тебе, что Араэль и Амартиэль, наконец-то, направляются в Благословенное Царство. Надеюсь, это принесет нам настоящий мир.       — Вам сказал лорд Арбелласон?       — Да, — когда они приблизились к поляне перед опушкой леса, Торонтур остановился. — Тебе следует написать Леголасу.       Саэльдур застыл на месте.       — Я не собираюсь усложнять ему жизнь.       — Ты думал, что молчанием облегчаешь ему жизнь? Саэльдур, ты однажды помог мне. Позволь мне сделать то же самое. Я не предлагаю говорить с Леголасом от твоего имени, — поспешно добавил он. — Я сомневаюсь, что это принесло бы много пользы. Но иногда он пишет мне, и я считаю, что он простит тебя, если ты попросишь прощения.       — Как я могу просить о том, чего не заслуживаю? — тихо спросил Саэльдур, отворачиваясь и уходя в лес.       Той ночью Саэлдуру снилось что ему разрешили присоединиться к поискам Леголаса, и он нашел его слишком поздно. И друг умер у него на руках.

***

      Эрин Ласгален, цитадель короля эльфов       Селефиндет вошла в гостиную, изо всех сил пыталась выглядеть спокойной. Но Саэльдур в третий раз за последнюю неделю переставлял книги.       — На этот раз по количеству слов? — спросила она. — Или, может быть, по оттенку обложки?       Саэльдур виновато покосился на нее.       — Ты понимаешь, что это уже просто смешно, — сказала она, убирая несколько книг на стул, чтобы сесть рядом с сыном на полу. — Саэльдур, что ты делаешь? Леголас разрешил тебе отправиться в Итилиэн, чтобы собрать вещи. С тех пор прошел почти год, но ты никуда не поехал. Ты отказался от предложения Торонтура помочь с обучением новичков. Да, я знаю, что твой лук принадлежит Леголасу, — поспешно добавила она, прежде чем он успел ответить. — Но ты проводишь все свое время вот так. — Она указала на книги. — Когда ты не переставляешь книги, то беспокоишь целителей, чтобы они позволили тебе помочь им сортировать травы. Думаешь этого хотел для тебя Леголас?       — А я должен радоваться жизни? — пробормотал Саэльдур. — Может быть, танцевать на поляне при свете звезд?       — Ты знаешь Леголаса не хуже меня. Он не пытался тебя наказать. Он пытался найти решение в сложной ситуации. Если ты намерен искупить свою вину, как ты можешь сделать это хандря здесь? Воин должен быть храбрым.       — Я больше не воин.       — Возможно, нет, но ты был одним из лучших воинов. Ты был заместителем Леголаса, он доверял тебе больше всех. Смирись с тем, что произошло.       — Смириться, — с горечью повторил он. — Для этого потребуется больше мужества, чем у меня есть. Я бы предпочел лучше принять участие в новой битве.       — Не говори так легкомысленно о битвах. Мы с трудом завоевали мир, ты знаешь это лучше всех. Но я знаю, что ты не так храбр, когда ты не на поле битвы. Если бы у тебя было немного больше мужества, возможно, ты никогда не оказался в таком положении.       — Я знаю. Если бы я все рассказал Леголасу…       — Я не это имела в виду. Когда ты был в ярости, тебе стоило держать язык за зубами. Хотя я сомневаюсь, что ты научишься сдерживаться, — она замолчала и вздохнула. — Я сама не всегда была лучшим примером для подражания. Если бы у тебя хватило смелости рассказать Леголасу о том, что ты скрываешь… Да, ты что-то скрываешь. Все это видят. Трудно взглянуть правде в лицо, поэтому я не буду винить тебя за нежелание раскрыть ее суду. Но я не понимаю, почему ты не рассказал все Леголасу.       — Он бы меня возненавидел, — сказал Саэльдур себе под нос.       — Это глупо, и ты это знаешь. Леголас подружился с гномом, тем более с сыном одного из банды Торина. Я знаю, что у него вспыльчивый характер, но он быстро остывает. Он не способен никого ненавидеть, и тем более тебя. Если ты не можешь говорить с ним открыто… Ну, значит терпи такое жалкое существование. Только постарайся не выглядеть таким побитым, тогда и всем окружающим станет легче.

***

      Эрин Ласгален, цитадель короля эльфов       Саэльдур и сам не знал, как оказался под большим дубом недалеко от крепости. Они с Леголасом часами сидели на нем во время Бдительного мира, когда им не приходилось каждую свободную минуту защищать королевство.       Дуб невнятно промычал в ответ на приветствие Саэльдура. Но это более радушный ответ, чем от любого другого дерева в лесу. Возможно просто потому, что это дерево намного старше, но все же Саэльдуру стало легче.       Он забрался на дуб. Дерево ему не особо помогало, но и не мешало.       Саэльдур сел на ветку, не так высоко, как обычно, потому что не хотел рисковать залезать на высокие ветви без помощи Леголаса.       "Леголаса здесь нет. Ты это знаешь".       Дерево снова мычит. Через некоторое время дуб говорит:       «Тогда почему ты здесь?»       «А где еще мне быть?»       «С ребенком, где бы он ни был. После того как его окликнули птицы моря, он не находит покоя под нашими ветвями, как раньше. Птицы всегда доставляют неприятности».       «Я знаю», — вздохнул Саэльдур. — «И я сомневаюсь, что он захочет меня видеть».       «Ты глупый, если так уверен в этом», — сказало дерево.       «Он сказал мне не приходить. Я не хочу доставлять ему неприятности. После всего, что произошло, я ему многим обязан».       «Я помню как вы двое сидели на моих ветвях после ужасной битвы. Если я не ошибаюсь, ребенок назвал тебя упрямым, недисциплинированным и непокорным. А ты сказал, что он глупо рисковал и чуть не убил себя».       «Это другое», — засмеялся Саэльдур.       «Почему?»       «Я не имел в виду то, что сказал, и он тоже».       «Да. Ты был зол, а ребенок защищался. Но почему ты так рассердился? Я спросил у других деревьев, но они не знали ответа, а эльфы не хотели об этом говорить».       «Это была битва перед Эребором», — сказал Саэльдур. — «Это долгая история. Но Леголас зря рисковал. Его могли убить. В течение нескольких часов после битвы я не знал, выжил ли он. Там был полный хаос. С ним все было нормально, но я был в ужасе и ярости», — Саэльдур пожал плечами. — «И когда Леголас успокоился, он признал, что у меня есть право злиться».       «Ты злился, и поэтому он не думал, что ты говорил серьезно те ужасные слова?»       «Я не знаю», — вздохнул Саэльдур. — «Я всегда думал, что Леголас знает, что я говорю глупости, когда злюсь».       «Тебе повезло. Твои друзья готовы дать тебе поблажку за плохое настроение. И ребенок знает, что ты говоришь глупости, когда злишься. Но знает ли он, что ты говоришь эти слова несерьезно?»       «Ты думаешь, Леголас думал, что мне на самом деле все равно, если его убьют?»       «Я говорю не о вашем приключении в Эреборе», — нетерпеливо ответило дерево. — «Думаю, он был виноват не меньше тебя. Тебе никогда не приходило в голову, что ребенок винит себя в смерти твоего брата, так же как и ты винишь его?»       «Я не виню его!»       «Все могло бы закончиться по-другому, если бы он действовал иначе».       «Или все могло быть еще хуже».       «Король думает, что ты изо всех сил старался обидеть друга своими словами. Возможно это правда. Я не раз слышал, как ты с ребенком делились секретами. И ты лучше всех знаешь, как причинить ему боль. Но сомневаюсь, что ты на него злишься».       «Ты очень мудр».       «Ты должен попытаться стать таким же. Ты не можешь решить что-либо, пока не поймешь себя».       — Я понимаю себя, — пробормотал Саэльдур вслух.

***

      Эрин Ласгален, цитадель короля эльфов       В конце концов, его подтолкнуло к решению письмо от Гимли.       Саэльдур не мог сдержать улыбку, читая строки написанные гномом.       «Слушай сюда, дружище. Возможно, я не знаю всего, что произошло между тобой и Леголасом за эти сотни лет, но я знаю, как тяжело терять брата. У гномов и людей нет времени на беспокойство о том, кто виноват в битве, которую даже наши деды не могут вспомнить.       Я не знаю по чьей вине умер твой брат. Леголас не будет об этом говорить ни со мной, ни с Арагорном. Думаю в любой битве приходиться принимать много тяжелых решений, но никого нельзя винить, кроме орков, забравших Канднаура.       Я не раз видел тебя в Итилиэне, и знаю, что ты не винишь Леголаса в смерти брата. Ты не мог бы жить с ним, если бы между вами стояла такая большая преграда. Леголас думает, что ты винишь его, но он думает о многих глупостях, поэтому я не придаю этому большого значения.       Но в отличие от ваших братьев и сестер по оружию, я не чувствую себя лично оскорбленным твоими действиями. Поэтому скажу тебе то, чего они не скажут: Леголас несчастен. Он пытается это скрыть, но все это видят. Он несчастен, потому что считает, что ты ему не доверяешь. Я подозреваю, что и ты думаешь о всяких глупостях. И вы оба - дураки.       Рошендилвен сказала мне, что ты не протестовал против приговора. Я тебя понимаю, потому что у гномов тоже есть представления о чести. Но у гномов нет времени, чтобы обсуждать тонкости философии, и поэтому мы практичны в этих вопросах.       Я бы думал о тебе намного хуже, если бы ты воспользовался добродушием Леголаса. Но есть разница между тем, чтобы воспользоваться его добротой, и без надобности мучить себя и его. Если бы ты просто жалел себя, я бы не стал вмешиваться. Но Леголас тоже несчастен.       Если секрет, который ты хранишь с тех пор как умер твой брат, для тебя важнее, чем душевное спокойствие Леголаса, мне нечего сказать. Но если это не так, то перестань хандрить о том, что ты недостоин его прощения. Приезжай сюда и найди способ заслужить его прощение и доверие!»       Саэльдур не знал, как ему найти в себе смелость рассказать все Леголасу. Но в последние месяцы у него было много времени на раздумья. И ради спокойствия Леголаса он найдет способ все рассказать.       Саэльдур написал Рошендилвен, сообщив, что приедет.       Он не знал, заслужит ли прощения Леголаса. Но он собирался попробовать.