Ты часть утра

      

Aurora & Pomme – Everything Matters

      Тринадцатого февраля выпал снег.       Их общая комната отдыха, старательно украшенная Джейсоном в начале заезда, скоро должна была превратиться в гнездо романтического безумия: пакеты с шариками-сердечками, которые он сложил на журнальном столике, ждали Эвана, Жан-Люка и Кейтлин с Мэди, пообещавших помочь.       Развалившись на широком подоконнике за тюлевой занавеской, Джейсон с хлюпаньем уплетал лапшу, ловко управляясь с деревянными палочками. С его телефона играла песня из плейлиста начала нулевых, и Нейтан, залипая в инстаграме, неосознанно покачивал в такт ногой. Он облюбовал себе кресло, решив посвятить отдыху весь остаток дня — редко когда за последние месяцы он мог себе такое позволить. По телеку шел малоинтересный кёрлинг: такое ощущение, что ему не было ни начала, ни конца, и показывали его каждый день, с утра до ночи.       Закончившие выступать фигуристы находились здесь на правах настоящих отпускников, и в разговоре с Джейсоном и Киганом Нейт пришел к выводу, что им повезло больше остальных: меньше давления и напряжения, даже несмотря на близкий к личным соревнованиям командник. Честно отработал — честно отдыхаешь, и никакой тебе больше разъедающей нутро тревожности от вида олимпийских колец на бортах, то и дело во время тренировок отпечатывающихся на сетчатке надоедливым напоминанием, где он и зачем.       Сказка. — Как Винс? — Писал, что все в порядке. — Странно, что он не показывается в общем чате.       Нейтан пожал плечами: — Не знаю. Случись такое со мной, я бы тоже не горел желанием видеть потоки видео и фоток от Жан-Люка. — Тяжело ему там? — Не знаю. — Да, вряд ли просто. Я еще слышал, что там и кормят отвратно, — ответил сам себе Джейсон. — Ого! Ограбление!       Нейтан с любопытством вскинул голову, чтобы увидеть, как тот прильнул к стеклу. — Что? — Юма с Шомой несут целый пакет Бин Дунь Дуней. — Несут? — Нейтан сощурился. — Куда? — Не знаю. Должно быть, к себе в дом. — Я думал, им закупают члены комитета. — Ну, с тех пор как они заехали в деревню, то теперь им до магазина рукой подать. — Заехали в деревню?.. — Нейтан, кажется, чего-то не понимал или не улавливал. — Они живут в отеле. — Уже нет. Ты что, ни разу не видел красные куртки в столовой? Их тут же после окончания выступлений переселяют в деревню, чтобы не перезаражали здоровых членов сборной, — Джейсон постучал себе по виску. — Их мозги. Наши так ни за что бы не смогли придумать. — Нашим было бы жалко денег на отдельный отель, — отрезал Нейт.       Он уже стоял у окна, отодвигая штору — и правда, вдоль по улице, мимо стоящего напротив дома сборной ROC, две миниатюрных, выхваченных фонарями в вечернем сумраке фигуры, что-то друг другу активно рассказывая, тащили за две ручки большую тканевую сумку с изображенными на ней Вэньцзин и Цуном. — Такими темпами продажу ограничат. Канадцы уже жаловались на дефицит пинов, — Джейсон взмахнул палочками и грозным голосом предрек: — Настанет пора и игрушек. — Пойду спрошу, большая ли была очередь, — Нейтан уже был в дверях.       Джейсон расплылся в улыбке. — Напиши потом в чат! — крикнул вслед он. — Алиса как раз спрашивала, сможем ли мы ей прикупить одного.

***

      Стоило двери открыться, как удивленный поначалу взгляд померк, а брови опустились, пряча проблеск вежливого интереса. Половину лица скрывала белая маска. — Кто?.. — Шома, — прежде чем Юзуру успел сориентироваться, Нейт толкнул дверь плечом и вошел, тут же наклоняясь и начиная развязывать ботинки. — Закрой дверь. — Это моя комната. — Я в курсе, чья это комната, — вытащив одну ногу из обуви, Нейтан лягнул ей дверь так, что ручка выскользнула из пальцев Юзу. Хлопок эхом разнесся по всему номеру. — Хочешь, чтобы вся твоя сборная знала, кто к тебе пришел? Я не для этого стащил чужую куртку.       Издав недовольный вздох, Юзу исчез в комнате, откуда после щелчка донеслись исступленные вопли на японском. Поставив обтекающие снегом зимние ботинки на входной коврик, Нейтан последовал за ним. Хозяин комнаты, во всю длину кровати распластавшись на животе затылком к гостю, пялил глаза в черный ноутбук.       Оглядев комнату, Нейтан щелкнул языком. — Ну и бардак. Ты отсюда вообще выходил?       Не дождавшись ответа, который и так был понятен, он подошёл к окну, чтобы раздвинуть плотные шторы до конца и впустить в комнату больше света. Снег все так же сыпал с неба крупными белыми хлопьями — когда Нейтан на улице нагнал японских одиночников, у Шомы в волнистых прядях и на ресницах красивой россыпью лежали снежинки.       На столе, куда Нейтан бросил свою перевернутую к животу аккредитацию, с которой ему удалось прошмыгнуть через фойе незамеченным за компанией японских сноубордистов, валялись какие-то полотенца, и там же в ряд — пустые стаканы из-под лапши быстрого приготовления, несколько фантиков от сладостей и пустая пачка порошкового изотоника; на полу у окна — загибающийся одним концом гимнастический ковер и твердый черный валик. В углу Нейтан признал позабытый напольный спиннер. Стул был увешан черной тренировочной одеждой, а напольный рейл со столь же небрежно наваленными на него зимними шмотками напоминал гору, из-под которой выглядывал нетронутый наградной костюм японской олимпийской сборной и официальный комплект с синим пиджаком.       Не до конца разобранный чемодан на колесиках, похожий на выпотрошенное тело, нашелся рядом, и нигде не было видно коньков, зато на прикроватном столике, тоже полном фантиков, лежал заряжающийся Nintendo Switch, футляр от очков и беспроводные наушники.       Повернув голову на шуршание обертки, Нейтан обратил внимание на экран ноутбука — откусывая от шоколадного батончика, Юзу, не отрываясь, смотрел какое-то аниме с людьми в коричневых куртках. — Новая серия?       Юзу утвердительно промычал. — Ты отсюда вообще не выходил? — повторил вопрос Нейтан. — Отстань. — Я просто спрашиваю. — Ты мешаешь.       Нейтан неверяще усмехнулся, запуская в карманы руки. — И сколько ты планировал так просидеть? До гала?       Юзу обернулся, и в его взгляде сверкнула нешуточная злость. Только потом Нейт заметил фиксатор на его правой ноге — и мысленно дал себе подзатыльник за тупость. — Почему не написал? — Нейтан вытащил из кармана телефон, подбросил его и поймал на лету. Всей сборной выдали по приезде новые мобильники, и теперь у него в полном распоряжении была серебристая «семерка» с китайской сим-картой и неограниченным доступом в интернет. — Не хочу. — Мне уйти? — на этот вопрос он ответ тоже знал. Юзу не любил ему врать. Отстраняться, сбегать, игнорировать — да. Не врать.       Он ожидаемо промолчал, и Нейтан кивнул, получив подтверждение своей догадке.       Повесив в прихожей куртку, в срочном порядке выхваченную у поднимавшегося по лестнице Эвана, на которой не было заметного за километр огромного звездно-полосатого флага, он поправил у ботинок Юзуру шнурки, заметив, что те рискуют оказаться в луже снега с его собственной обуви, и вернулся. Стянул синий найковский бомбер, бросил его на заваленный стул и приземлился на кровати рядом, максимально стесняя развалившегося на кровати Юзу и вынуждая его сдвинуться.       Тот сердито заурчал, но сдвинулся, и Нейтан по-хозяйски забросил на него левую ногу, откидываясь на белую подушку с приветственно машущим Дунь Дунем.       В кармане завибрировал телефон. Он ответил Джейсону коротким «сказали, что небольшая🤷🏻», а потом нырнул в общий чат: американские и канадские парники на свой страх и риск поехали болеть за своих в Яньцин, и переписка снова была завалена фотками, селфи, счастливыми улыбающимися глазами вперемешку с плачущими эмодзи от Алисы, которой еще не удалось даже погулять по деревне — через два дня начинались соревнования женщин.       Анимешные вопли, звон, взрывы сливались в какой-то белый шум. Устроившись поудобнее, Нейт залез на реддит, вернувшись к посту, не дочитанному в комнате отдыха.       Юзу все еще жевал батончик.       Внутри, несмотря на прохладу встречи, разливалось спокойное тепло.       У них давно такого не было — возможности просто побыть рядом, ощутить человека не на расстоянии полуметра за преградой масок, а почти в своих руках.       Кстати о масках. Нейтан покосился на него. Юзу напялил ее, встречая неожиданного гостя, но не снял до конца, и теперь она свешивалась с одного уха. Выцепив ее пальцами, Нейтан аккуратно сложил и закинул на тумбочку. Юзу воспринял это как должное.       Нет, буквально — когда Нейт обратно повернулся к нему, он, все так же пристально следя за экраном ноутбука, в двух пальцах протягивал ему пустую шуршащую обертку. — Ну ты и засранец.       Пополняя образовавшийся там беспорядок, упаковка от батончика отправилась вслед за маской.

***

      Пробуя, Нейтан накрыл его губы своими, но Юзу не ответил и чуть отстранился. — Нет? — тихо спросил Нейт, заглядывая ему в лицо.       Не встречаясь с ним глазами, Юзу засопел и придвинулся ближе, утыкаясь носом в сгиб шеи. Нейт осторожно положил голову на подушку, левой рукой приобнимая его за плечи, и правой пригладил волосы, а потом вдохнул их запах. Шампунь не менялся годами.       Последние полчаса они провели в объятиях. Когда серия была досмотрена, Нейтан, финальные минуты тоже глядевший в экран, оставил на мочке уха влажный поцелуй, от чего Юзу вжал голову в шею, плотно сковывая стремящиеся улыбнуться губы. Целуя его горло, Нейтан старался дышать ровнее, несмотря на бешено колотящееся сердце. Он пах сладковато-терпко и вертелся в руках, то подставляясь, то крепким хватом за кудри направляя Нейтана снова к нежной коже возле ушей, от горячего воздуха на которых — Нейтан не видел, но знал — у Юзу поджимаются пальцы на ногах.       На боку он ощутил прикосновение — плотная ткань худи скрадывала ощущения, но тонкими холодными пальцами Юзу вслепую скользнул под нижнюю резинку и оказался сразу под футболкой, отточенным полузабытым движением накрыв его талию, а потом проследовав дальше, к середине позвоночника. Нейт непроизвольно дернулся — по коже как будто катили кубики льда. — Ушиб? — приглушенно пробормотал Юзу. В его голосе едва угадывалось беспокойство. — С сальхова? — Нет, — Нейт слабо улыбнулся. Он вел учет падениям на тренировках, и поскольку стабильность исполнения прыжков была крайне высока, мог вспомнить каждый проваленный элемент. Сальхов среди них точно был. — Но к черту сальхов. — Нельзя так говорить. — Можно. К черту сальхов и к черту тех, кто чинил на арене лед.       Словно догоняя смысл сказанного, Юзу помолчал, а потом еле слышно засмеялся, вздрагивая плечами. — Поверить не могу — ты всегда, когда живешь один, устраиваешь такой беспорядок? Привык, что за тобой все время убирает мама? — Ты же знаешь, что нет. Это… случайность, — Юзу вздохнул, делая между словами тяжелые паузы. — Я чувствовал себя… не очень хорошо.       Нейтана кольнуло стыдом: это следовало предвидеть. Тем более он не ожидал, что Юзу вдруг начнет оправдываться. — Не надо. Не объясняй. Прости, я перегнул. — Ничего, — Юзу пожевал губу, борясь с желанием спросить что-то. Не справился: — А кто твой сосед? Жан-Люк? — Никто. — М-м? — Национальный комитет позаботился. — Типа как главному претенденту на золото? — «Типа»? — Нейтана вдруг позабавило это слово, хотя Юзу часто его употреблял как слово-паразит, подобно всепроникающему «you know». Он и сам не мог похвастаться идеальной чистотой речи. — Типа да. — Какое… оно?       Нейтан моргнул. — Тяжелое. Наверно, самое тяжелое из всех медалей, которые у меня были. — Интересно сравнить с пхёнчханским… и с сочинским. — Можно устроить. Если ты не перестанешь меня пускать, конечно, — тихо пообещал Нейтан.       Объятие стало чуть крепче; теперь Нейт, уже успевший согреть его ледяную руку теплом своего тела, ощутил ее на лопатке. Ногтями Юзуру слабо впился в его кожу, пододвигаясь еще ближе, чтобы закинуть на него ногу, и расслабился — ненадолго. Последовал тяжелый вздох уставшего от жизни человека, прервавшийся от неожиданного движения коленом — Нейтан протолкнул его, слегка надавливая вверх. Юзу опять засмеялся — уже более слышно, хрипло и низко, и отстранился от его плеча.       Сморгнув, Нейтан успел увидеть, как он глядит на его покрасневшие от поцелуев губы.       Где-то под подушкой завибрировал телефон, и в животе на миг стало пусто — не разрушайте, не забирайте. Но сигнал продолжался, и Юзу высвободился из его рук. — [Алло?] — пауза. Нейт продрал кулаками слипающиеся глаза, перекатываясь на спину и разглядывая чуть порозовевшего от его тепла Юзу, глубокие тени под его глазами, усиленные падающей на брови челкой. Тот, приоткрыв рот, слушал — беглый взгляд на Нейтана, и быстро отведенные глаза, потому что тот смотрел, не отрываясь.       Ответив что-то на японском, он кивнул невидимому собеседнику и молча начал собираться. — Кто это был? — Э-э… — Юзу на секунду остановился, пытаясь подобрать слова. — Работник… пиар… нужно снять видео. — Для чего? — Социальные сети. Вот, — Юзу стянул с себя свободные спортивные штаны, оставшись в боксерах, и Нейт вдруг заинтересовался шторой, сам не поняв свой монашеский порыв — он видел намного больше.       Его взгляд вернулся к Юзу. Тот уже натягивал светло-серые брюки наградного комплекта, неловко подпрыгивая на левой, относительно здоровой ноге. Широкая футболка, стянутая за долю секунды, прилетела Нейтану в лицо вместе с хитрым «прости», в котором не было ни малейшего сожаления.       Нейтан почувствовал аромат геля, перемешанный с особым запахом Юзу, отозвавшимся воспоминаниями слишком живо и ярко. — Ты специально. — Да, — как бы между делом Юзуру пожал плечами. — Я быстро. — Никто не войдет?       Юзу посмотрел на него, как на дурачка. — По-твоему, я раздаю ключ-карты всем подряд? — Не злись. Ты всегда отдаешь одну врачу. — Не всегда, — упрямо пробормотал Юзу. — Только когда требуется уход после травмы. — Ну а я о чём?       Вслед за футболкой в Нейтана прилетело попавшееся под руку полотенце. — Никто не станет вламываться ко мне без предупреждения. Японцы — не варвары.       Нейт ухмыльнулся: — В отличие от американцев, да? — Заметь, не я это сказал, — прищурившись, Юзу ткнул в него пальцем. — Я сказал «я быстро». Жди. — Аккредитацию не хочешь надеть? Только с моей не перепутай. — Что? — тот на мгновение застыл, сопоставляя в голове английское слово и образ, а потом с едва заметным — если бы Нейтан не знал его, то и не заметил бы — смущением, сцапал ее со стола и скрылся в прихожей.       Дверь хлопнула. Закинув руки за голову, Нейтан на миг представил шокированные глаза работников японского комитета при виде чужой аккредитации на груди Юзу, улыбнулся своим мыслям, а потом поднялся с кровати.

***

— Что? Мне надоело ждать, — он развел руками, снова утыкаясь в телефон, но краем глаза все равно следя. Юзу вышел из душа в одном лишь обернутом вокруг пояса полотенце и с зализанными назад волосами, осуждающе уставившись на своего незваного гостя, уже расположившегося под одеялом. Время близилось к ночи.       Все же зрелище в комнате, чуть подогревшейся от выпущенного из ванной раскаленного пара — черт возьми, он что, моется в кипятке? — было намного интереснее мемов в инстаграме 9gag, и Нейтан отложил телефон. Открыв шкаф, Юзу картинно скинул полотенце, под которым оказались плотные хлопковые боксеры.       Нейтан закатил глаза.       Когда Юзу вернулся после своих важных комитетных дел, то обнаружил, что все улики в виде пустых упаковок уничтожены, одежда сложена и убрана в шкаф, а гимнастический ковер свернут и затянут. В замешательстве снимая через голову аккредитацию, он проверил ноутбук — нашелся на столе. Разворошенный чемодан Нейтан просто закрыл, не притронувшись — все же его американец оказался не настолько варварской натуры, чтобы лазить по чужим сумкам.       Задремавший поверх покрывала с огромным олимпиадным лого виновник порядка лениво потянулся, улыбаясь Юзуру во весь рот. — Надеюсь, ты не против, что я одолжил у тебя полотенце, — он махнул в сторону ванной комнаты, откуда тянуло подвыветрившейся влагой.       Вместо ответа Юзуру выхватил второе с полки и, замешкавшись, подошел вплотную, с непроницаемым выражением в упор разглядывая его лицо. — Хорош придуриваться, — Нейтан ущипнул его за щеку, и Юзуру молча чмокнул его в губы, а потом упорхнул.       Теперь же Нейтан молча смотрел, как он медленно и лениво переодевается в глупую голубую пижаму, все так же спиной к нему застегивая пуговицу за пуговицей, словно они были престарелой супружеской парой, готовящейся ко сну.       Он из всего делал шоу, иначе не мог. Он прекрасно знал, что до престарелой пары, и, тем более, до супружества им еще далеко, а наедине они не были почти полгода.       Юзу снова исчез в ванной, откуда через мгновение донесся шум фена.       Нейтан перевернулся на бок, к окну.       Приятная прохлада от простыней и подушки принесли расслабление, и только сейчас он вдруг понял, как сильно устал после этого дня, после всех этих дней. Сегодняшняя тренировка была без прыжков, но ноги, так и не восстановившиеся после прогонов и прокатов, напоминали о себе тупой тянущей болью. Воспалившееся бедро саднило. Поерзав, чтобы найти положение поудобнее, Нейтан услышал тишину — выключился фен. В тишине не было слышно и шагов, и только по залетевшему под поднятое одеяло воздуху и прогнувшемуся матрасу он понял, что Юзу наконец пришел.       Будто нарочно — скорее всего нарочно — запустив как можно больше холода, он нырнул к нему, и от жара его распаренного тела, ощущаемого даже без прикосновения, у Нейта защемило в груди — это была ностальгия. — Спокойной ночи, — ровно пожелал Юзу.       Нейтан перевернулся к нему, когда тот уже потянулся выключить свет на тумбе у кровати, и Юзу замер, словно застигнутый за шалостью ребенок. Сквозь распушенный от фена край черной челки его глаза неясно поблескивали ожиданием, и Нейтан не смог побороть улыбку, подложив под щеку руку и вглядевшись в него. — Привет, — сказал он тихо.       Юзу осторожно лег напротив, и его губы тоже дрогнули. — Привет, — отозвался он. Потянувшись из-под одеяла, он поправил Нейтану лезущие в глаза кудри — заметил, что неудобно. Запах, тишина, теплота, глаза в глаза, будто изнутри подсвеченное смуглое лицо на белой подушке и терпко-розовый, так сегодня еще и не целованный рот, очень мягкой, миловидной формы с углубляющейся при обиженном выражении ямкой под нижней губой.       Нейтан прижался к нему, словив в объятие так быстро, словно Юзу в любой момент мог раствориться и исчезнуть, как ночное видение. Теперь они повторяли позу, в которой были днем, то самое первое свое объятие наедине за много месяцев, только теперь Нейт был на месте Юзуру и касался губами выемки над ключицей, обнаженной воротом шелковой пижамы.       На волосах он ощутил поцелуй.       Не размыкая век, Нейтан поднял голову.       Юзу был там. Все поплыло и закачалось — с намеренно упускаемой инициативой Нейтан чувствовал многократный прилив адреналина, желание побороть, перехватить, выиграть, и здесь тягучесть момента вела прямиком к подкрадывающейся эйфории. Он оттянул губу Юзу зубами, и распробовав, ответил на более требовательный поцелуй, обхватывая язык и посасывая. Юзуру застонал, не отстраняясь, а наоборот, двигаясь ближе к нему, почти в него.       Прежнюю сонливость как рукой сняло; Нейтан подхватил его под бедро, проталкивая колено между ног, и Юзу после заминки взобрался сверху, не отстраняясь от его рта ни на дюйм, влажно причмокивая и вздыхая.       Не сразу Нейтан понял, от чего он вздрогнул и застыл, как подстреленный. Голова Юзу оказалась у него на плече; он скрючился, выгибая колесом спину. Распахнув глаза, Нейтан увидел перед собой плывущий белый потолок, и неосознанно придержал его за широкие бедра. Его прошило запоздалым осознанием. — Юзу, в чем дело? Нога?       Тот с трудом кивнул ему в плечо, и Нейт обхватил его за талию, готовый в любой момент, когда спадет острая боль, осторожно уложить рядом. С изумлением он ощутил, что Юзу напрягся. — Не упрямься.       Юзу протестующе замычал и потянулся к его губам снова, но Нейтан отвернулся, получив случайный чмок в скулу. — Нет, пока не ляжешь.       Сквозь два слоя он чувствовал, как обжигающе возбужденная плоть прижимается к его животу. — Я все сделаю. Я сделаю. Сам. Только ляг. Юзу... — Я хочу сам. — Ты не прикладывал лед, да? — ну конечно, когда бы он успел это сделать. Глупый вопрос.       Ему все же удалось стащить упрямца с себя и уложить рядом — тот закрыл ладонями лицо, боясь пошевелиться, и Нейтан похолодел. Только этого не хватало. — Где аптечка? Сколько таблеток ты теперь пьешь?

***

      Прополоскав стакан, из которого Юзу запил четыре таблетки обезболивающего — «Куда тебе четыре? Хочешь язву желудка? Ладно, понял, не дерись!» — а потом подбив под его ногу подушки и обложив заметно опухшую лодыжку вытащенным из морозильной камеры льдом, Нейт улегся рядом. Минуты лениво текли, и все казалось заторможенным и нереальным — они так давно не виделись, что каждая секунда близости была внове, минута казалась часом. Юзуру молча слушал, что он рассказывает, рисуя на тыльной стороне его ладони окружности и время от времени посмеиваясь: — Не может быть. — Клянусь, так и было. А потом она вернулась на каток вся в слезах и рассказала, что он бросил ее по переписке. Зрелище душераздирающее. — Могу представить. — Ты когда-нибудь видел брошенную девушку, которая заливается слезами? Не советую.       Юзу промолчал. — Я был так зол, что хотелось вылететь за этим уебком прямо во Францию. Уверен, что если бы в этом году я взял не Skate Canada, а полетел бы с ней, то он бы не посмел себя так вести. — Ты не настолько… угрожающий. Сомневаюсь, что он тебя боится. — Он трусливее, чем кажется. — Ладно. И все равно, ты не угрожающий. Ты… — Юзу цокнул языком, подбирая слово: — …мягкий. — Я? — Да. Нет, я смотрю… и иногда кажется, что можно порезаться. Глаза. Лицо. Эта… часть, — Нейт ощутил пальцы Юзу на линии челюсти; прикосновение соскользнуло на шею, требовательно поворачивая его голову вбок, где они встретились взглядом. — Но потом…       Его рука оказалась на кудрях и в них, путаясь, оттягивая до покалывающей резкой боли. — Мягкость, — заключил Юзу. — Шелк. — Ого, — Нейтан выдохнул. — Я иногда жалею, что не знаю японского. Мне кажется, ты еще много интересного мог бы сказать. — Я могу и так, — Юзу упрямо вздернул подбородок. — Просто не хочу. — А что надо, чтобы захотел? — Ты слышишь мало комплиментов? Голодный? — насмешливо спросил Юзу. — Кто бы говорил о голоде до комплиментов. Ты жить не можешь без чужого восхищения. — Разве это плохо? — Юзу самоуверенно расплылся в улыбке, больше похожей на оскал. В животе у Нейтана что-то перевернулось — вот такую, хищническую его сторону он любил, хотя и видел редко. — Люди меня любят. — Нельзя быть идеальным во всем. Рано или поздно это закончится. — Настоящая любовь не заканчивается даже после провалов. Это я выучил. Это дает силы жить. Ты знаешь, что ты настолько… в чужом сердце, что тебя полюбят любым.       Нейтан прищурился — у разговора появлялось второе дно. — Ты что-то хочешь мне сказать? — Мне нечего. Ты все знаешь, — прошелестел Юзуру. — А если не знаешь, то можешь догадаться. Я верю в твой ум. — Ты знаешь, что я буду катать «Nemesis»?       Юзу вернул ему долгий взгляд. — Нет, не будешь. — Ты хочешь решить за меня? — Нейтан нахмурился. — Нет. Я просто знаю, что не будешь. У тебя уже было возмездие. Тогда, на чемпионате мира в Сайтаме. Ты одержал верх. Ты хочешь после каждого отобранного титула?.. Корысть к своим программам — это плохо. Нужно быть благодарным за то, что она тебе дала, — путаясь в артиклях и временах, проговорил Юзу. Его брови были слегка сдвинуты к переносице. — И это мне говорит человек, вернувший для четырех континентов в Корее свои олимпийские программы. — Ты не так помешан на символизме. Я — да. — Откуда ты знаешь? — Знаю. Вот и все. Пафос тебе не идет. — Ну конечно, только ты у нас можешь быть пафосной сучкой, — Нейтан прижал его к себе. Юзу уперся лбом ему в плечо. — Попался. Я хотел посмотреть, как ты отреагируешь. Все-таки мой «Nemesis» тебя задевает. — Позволю тебе так думать. — И не заблуждаться. — У всех должны быть свои маленькие заблуждения. Я сразу сказал, что это неправда. Я тебя знаю.       Внутри стало тепло. — И все равно вскипел. Все бы хорошо, если бы ты непрерывно не ставил себя в такое положение, из которого победить почти невозможно.       Они помолчали. — Спать? — предложил Нейт. Некоторое напряжение ощущалось теперь плотностью недовольства, недосказанности, повисшей между ними. Ему не стоило вымещать на Юзу свою досаду и завуалировано высказывать ему за его же упрямство. Он взрослый человек, и может делать все, что заблагорассудится.       Юзуру, недовольно пыхтя, заворочался; раздался громкий ледяной хруст — пакет со льдом упал на кафельный пол. Нейтан встал, чтобы убрать, попутно осмотрев лодыжку, с которой немного спал отек. Юзу следил за ним нечитаемым темным взглядом, и, вернувшись из ванной, Нейтан обнаружил его разминающим правую ногу в колене. — Почему ты такой неугомонный? — взобравшись на кровать, Нейт сел на пятки и провозгласил: — Пора спать.       Юзу потянулся к нему, словно просясь на руки, и Нейт, поколебавшись, придвинулся чуть ближе. Крепкие пальцы скрутили ворот его футболки. — Пожалуйста…       Нейтан его понял.

***

      Пригвождая его к матрасу то весом тела, то хватом за запястья, Нейтан с трудом добился того, чтобы Юзу прекратил трепыхаться и пытаться навредить самому себе. — Спокойно, — повторил он. И в качестве финальной угрозы добавил: — Не перестанешь — ляжем спать.       Это сработало. Юзу, так и не остывший после душа, позволил себя медленно раздеть. Нейтан, непрерывно заглядывая ему в лицо, сверялся с выражением — не появилось ли морщинки между бровей, не скалится ли он от режущей ногу боли. Нет — если даже болеутоляющее и не подействовало, он призвал на помощь весь свой самоконтроль. В конце концов, вряд ли что-то могло быть больнее, чем квады на убитой в хлам ноге.       Юзу требовательно тянул его за одежду — не снимая сам, конечно; и не успокоился, пока Нейтан тоже не освободился от разделяющей их ткани.       Теперь между ними был только прохладный воздух и дыхание. Разглядывая очерченный пресс — менее выраженный чем у него самого, без такого четкого рельефа, но с красивыми косыми мышцами, обычно скрываемыми обтягивающей майкой, Нейтан прерывисто выдохнул, от волнения сбиваясь и путаясь в движениях. Его снова крыло, как юношу, впервые раздевшегося донага, и прикусывающий свой указательный палец Юзу, изогнувшийся под ним, не способствовал ясности мыслей. — На живот, — приказал Нейтан, помогая ему перевернуться. Юзу заерзал, оттопыривая зад, и Нейтан шлепком поумерил его пыл, вынудив опуститься пониже и раздвинуть ноги.       Первый поцелуй он оставил на верхних позвонках. Крылья лопаток беспокойно двигались, натягивая кожу, и широкая мускулистая спина была чиста, и вся полностью для него — вспоминал ли Юзу на себе его прикосновения и поцелуи, как это делал он? Рассматривал ли с такой же глупой улыбкой в зеркале испещренную синяками спину и грудь?       К моменту, когда Нейтан добрался до поясницы, Юзу уже утопил лицо между скрещенных в запястьях рук. У него было потрясающе отзывчивое, податливое тело — даже на самое невесомое касание оно отзывалось как на музыку. Стальные мышцы напоминали, что под пальцами и губами было хотя и расплавленное желанием, но бесконечно сильное существо, возможно, намного сильнее самого Нейтана.       Его увеличившиеся за годы мощные бедра, от вида которых пересыхало во рту, он огладил и развел в стороны. — Ты так хорошо подготовился для меня, — пробормотал Нейтан, целуя его над тем местом, прикосновения к которому Юзу ждал, наверно, больше всего — было слышно, как тяжело и загнанно он дышит, хотя долгожданное действо еще даже не было начато. — Ты такой молодец.       Он поцеловал его там, игнорируя тяжелое тянущее чувство у себя в животе. Сначала Юзуру.       Тот жалобно коротко взвыл, от плоского ощущения языка непроизвольно махнув задом, и Нейтан впился ногтями в его ягодицы, удерживая на месте. Запоздало он понял, что на кровать стоило подложить полотенце — Юзу бесстыдно тек на одеяло, и, собрав естественную смазку, Нейтан осторожно прислонил испачканные вязкой прозрачной жидкостью пальцы к подрагивающему входу.

***

      Казалось, это длилось уже несколько часов, но, мельком глянув на не снятые часы, Нейтан с удивлением понял, что не прошло и сорока минут. До полуночи оставалось совсем немного.       От прикосновения к головке он вздрогнул и ощутил, как под рукой Юзу дергается его член. Тот, растянутый, вылизанный, и как кот довольный, распределил между ладоней лубрикант и взял их обоих в кулак. Нейтан уперся в кровать локтями, склоняясь за поцелуем и сковывая ладонями его лицо.       Подмахнув бедрами навстречу, он ощутил то же, что Юзу — и оба негромко застонали. — Блять, — он забыл о защите. — Брюки…       Юзу издал обиженное стенание, и Нейтан, в спешке запнувшись о собственную ногу, вернулся к нему с разноцветными упаковками олимпийских презервативов, дрожащими пальцами выуженными из спортивок. — Боже, кто только придумал нарисовать на них фонари, — с третьего раза ему удалось разобраться, как открывать. Внутри обнаружилась фольгированная упаковка, и Нейт раздраженно выдохнул. — А побыстрее можно? — Юзу прикоснулся прохладными пальцами к его ногам, вызывая мурашки. От холодного воздуха и возбуждения его темные соски отчетливо выделялись на сухой подтянутой груди, и Нейтан, отвлекшись, попытался сглотнуть пересохшим горлом. — Руки дрожат? — Заткнись, Юзу.       Сдавшись, он открыл упаковку зубами. — Ого, — Юзу улыбнулся до ямочек на щеках. — Ого.

***

— Расслабься, — попросил Нейтан, морщась и пытаясь собрать себя в кучу. — Господи, как узко… — Давай, — на выдохе велел Юзу, и Нейтан снова начал двигаться. Это был второй заход — первый для обоих завершился слишком быстро от перенапряжения и длинной прелюдии. Невозможно после такой разлуки долго делать вид, что ты не готов кончить от одного только голоса, касаний губ на взмокшей спине и минимальной стимуляции — нет, Нейтан определенно чувствовал себя снова подростком. — Если ты не… то я… — он снова замедлился, упираясь руками в кровать и пытаясь отдышаться. — Значит, на пять… тебя хватает… а на меня нет?       Задетый за живое, Нейтан тихо прорычал. — Сука. Какая же ты сука, Юзу.       В ответ донесся хрипловатый смех. — Не больно? — Нейт оставил на его виске поцелуй, и, дыша распахнутым ртом, Юзу попытался поймать его губы своими. Все его тело билось пульсом, как вена на шее, где была рука Нейтана.       Юзу покачал головой, и легонько оттолкнул, заставляя выскользнуть, а потом перевернулся на спину. Его растрепанные свежевымытые волосы взмокли от пота на концах и прилипли ко лбу. Нейтан убрал его челку рукой; огладил лицо, снова склоняясь за поцелуем, и Юзу выгнулся ему навстречу. — Расслабься, — повторил он, зацеловывая укусы на груди, словно это хоть что-то могло исправить. — Ты очень горячий, я не выдерживаю…       Юзу в полузабытьи ответил что-то на японском, и Нейтан вновь открыл лубрикант.       В этот раз у Юзу получилось лучше. От ускорения он застонал срывающимся голосом, и Нейтан ощутил на своих ягодицах ладони, заставляющие еще глубже и ближе. Подрагивающие ноги вокруг его талии подсказывали, что он все делает правильно, и от мысли, что силы в этих могучих бедрах наверняка хватит на то, чтобы сломать ему ребра, Нейтан закусил губу.       Юзу болтал какую-то несуразицу на смеси английского и японского — больше японского, конечно, среди чего угадывалось лишь одно слово «Нейт». Он произносил имя на выдохе после толчков, между поцелуев, и стоило обвить его тяжелый, налившийся кровью член рукой, как он захныкал, жмурясь и запрокидывая голову.       Понимая, что дольше он не продержится, Нейт нарастил темп. Подход к кульминации вел его по дуге до толчка, и финальным вознаграждением стал громкий отрывистый стон, превратившийся в плач — из глаз Юзу покатились попадающие в уши слезы. Из-за этого неприятного ощущения он повернул голову набок, подставляя под одурелые поцелуи линию скул и шею. Нейтан двигался в нем сквозь распускающийся внутри чужого тела взрыв, шепча грязные похвалы, которые тот, конечно, понимать не мог.       Его самого накрыло внезапно: он не успел ни выйти, ни снять презерватив. Рот неслышно распахнулся, и он застонал, ощущая, как плоть вокруг него становится до невыносимого узкой. Двигаться он больше не мог. — Блять, — выругался он, но от этого не становилось легче. — Ты в порядке?       Тыльной стороной ладони он вытер со лба пот, чувствуя вину за то, что не проследил до конца за состоянием Юзу. — В порядке, — Юзу лицом зарылся в подушку, чтобы вытереть мокрое лицо.       Нейтан скатился с него, приводя себя в порядок. Он был весь сырой, как после проката, и онемевшие мышцы обещали завтра сильную усталостную боль — сначала тренировка. Теперь Юзу.       Их обоих трясло, и Нейтан привлек любовника к себе, успокаивающими поцелуями осыпая лицо, пока Юзу не начал дышать ровнее и не затих у него в руках. — В тебе слишком много энергии, — пробормотал Нейтан. — Сразу видно, что уже третий день прогуливаешь лед.       Раскрасневшийся, разбитый оргазмом, с мокрыми от пота прядями он был все так же невыносимо красив, и в груди распускалась ревнивая гордость — это моя заслуга. Он такой по моей вине.       Приходя в себя, он проказливо заглянул Нейту в глаза. — Сложно тебе было? — Легче, чем в произвольном. — Значит, мне нужно стараться лучше. — Ты хочешь вымотать меня сильнее, чем это может сделать прокат? — Нейтан усмехнулся. — Жду с нетерпением. — Жди, — загадочно ответил тот. — С днем всех влюбленных, — тихо произнес напоследок он, застав его врасплох.       Глаза Нейтана были уже закрыты, и он не увидел, как баловство Юзу сменилось тоскливым взглядом; как выключился свет.       Провалившись в сон, Нейтан не почувствовал и прикосновение губ к костяшкам своих узловатых длинных пальцев, мягко расслабившихся в чужой руке.

***

— Болит что-то? — протянул на ухо Адам, и Нейтан дернулся, второпях закрыв не предназначенный для чужих глаз чат. Бывший старший товарищ по тренировкам, теперь тренер Мэрайи — в его виде многое переменилось, крича, насколько он гордится своим новым статусом, отчего Нейтан порой ощущал непривычное отторжение.       Сдуру не скрыв болевой гримасы, он на его глазах сполз с сиденья велосипедного тренажера и теперь должен был за свою неосторожность поплатиться — Адам пристально глядел на него. Это было беспокойство или насмешка? — Нет, — быстро соврал он. — Ну вообще… да. Бедро. Немного.       Позади них, в пустом тренажерном зале уже почти готовая к короткой программе Мэрайя деловито копалась в своем чемодане на колесиках, и Нейтан молился, чтобы разговор не достиг ее ушей. Перед выступлением ей точно не нужна была лишняя информация о том, что его что-то беспокоит, иначе у нее могла разыграться и так с трудом успокаиваемая ими с Адамом тревожность. Она заинтересованно взглянула на них, прислушавшись, и Нейтан похолодел. — Больно сидеть на заднице из-за бедра… — господи, тише: — Кажется, это работа для физиотерапевта сборной. — Обращусь, — пообещал Нейтан, лихорадочно пытаясь придумать, на что перевести тему. — Главное, не забывай пополнять запасы защиты, — Адам подмигнул. — Я не… я не трахался, — возмутился Нейтан — почти ненаигранно, молодец — но Адам явно не поверил. Надо было прикинуться дурачком. — А вот это уже грустно, — о нет, его поток юмора, если он начинался, было практически невозможно остановить. — Я бы на твоем месте задумался над упускаемыми возможностями. Это Олимпиада, сечешь? Ты вообще видел, какие тут в тиндере шорт-трекисты? — В тиндере? — послышался тонкий смешок Мэрайи. — Вы о чем?       Утро предыдущего дня не было ни дурманяще нежным, ни романтически прекрасным. Нейт вывалился из сна в момент падения с сальхова, за секунду от удара об лед обнаружив себя в чужой комнате, которая плыла перед глазами как после сильной попойки. От малейшего движения все тело ломило, и, перевернувшись на другой бок в поисках Юзу, Нейтан увидел его уже полностью одетым и разминающимся на разложенном гимнастическом ковре. В ушах у него были беспроводные наушники; Юзу делал «кошку» спиной к нему, невидяще глядя в окно и даже не проговаривая губами текст песни.       Подобрав под себя больше одеяла, Нейтан уютно расслабился, наслаждаясь возможностью понаблюдать за ним так близко и без стеснения. Это длилось недолго — разворачиваясь, Юзуру заметил, что он проснулся, и вытащил один наушник. — С тобой просто невозможно спать, — он всю ночь будто провел в одной кровати с огромным котом, который то и дело норовил спихнуть его с края. — Не спи, — Юзу пожал плечами. — Мне все понравилось.       Нейтан открыл рот, чтобы ответить колкостью, но в последний момент решил просто улыбнуться. Наполовину прикрытый одеялом, лежа на животе, он обратил внимание, что взгляд Юзу скользнул не туда, куда следовало бы.       Юзу прочистил горло и отвернулся, поправляя волосы. Утренний секс явно не входил в его планы, и Нейт вальяжно провел рукой сквозь разлохмаченные кудри, зная, о чем он думает, но не собираясь останавливать его — еще одного подхода сверху он сегодня точно не выдержал бы. — Ты куда? — На лед. К четырем. Пойдешь?       Нейтан хмыкнул: — Удивительно, что ты после вчерашнего вообще куда-то собрался. — Ну, знаешь, — тот развел руками и передразнил тон Нейтана: — у меня слишком много энергии. — Лед — хорошо, но у наших сегодня хоккей.       Юзу помолчал, будто формулируя вопрос. — Даже не попытаешься меня отговорить? — в его голосе слышалась доля разочарования. — А есть смысл?       Уголок рта изогнулся, и Юзуру покачал головой. — Вот видишь. — То есть ты уйдешь? Но вернешься? — Уйду на хоккей. Потом, наверно, дойду до Мэрайи. И вот уже после — вернусь.       Юзу вскинул голову, недоверчиво поджимая губы. Нейтан выдержал его взгляд — напряженный, но очень говорящий. — Вернусь, — заверил его Нейтан.       И он вернулся, и был вечер и ночь. И теперь, отсмотрев короткую и поддержав расстроенную Мэрайю, он возвращался снова.       Запрыгнув в шаттл с арены, он в одиночестве поехал в сторону деревни, щурясь от солнца и обновляя ленту инсты, но все больше разглядывая проплывающие мимо здания, огромные растяжки, приветствующие участников игр, и всюду — этих смешных белых панд. Сквозь стекло автобуса прибывающее февральское солнце ощутимо припекало, и с закрытыми глазами можно было представить лето и Калифорнию — его тренировочный дом.       Он представлял не это.       Куда бы он ни пошел, все напоминало о нем, особенно под золотым солнцем, глядя на которое Нейтан, последние пару недель почти сходя с ума, был готов молиться, чтобы тоже — пока не вровень, не двукратным — но просто стать золотым.