Половое воспитание

Шелковая россыпь без берегов. Небо как лазурный омут и невысокий холм одиноким ухабом вдали. Крона дерева спасительной тенью укрывает полевые цветы от слепящего солнца. Минхо смотрит чуть дальше, вглубь, на темный неровный силуэт, похожий на мираж. - «?» Ох. Он еще не дал ему имени. Идет чуть скоро. Приминает кроссовками опавшие колосья, чтобы быстрее увидеть еще совсем молодой и совершенно непонятный ему самому образ. Округлая тень становилась меньше, обретая осязаемые формы и наливаясь светом солнечных зайчиков. Минхо растерянно замирает в двух шагах. Лис коротко дергает влажным носом, оборачивается, перебирая спичечными лапками жирную землю. Вострит любопытно уши. Отливающая золотом шерсть плотная, на вид жесткая почти как обувная щетка, но отчего-то Минхо казалось, что она мягче нитей скользящих вдоль рук пшеничных вихров. - Откуда ты здесь? – Парень опускается на четвереньки, боязливо тянется, приманивая зверька ближе. – Я думал, что ты мой выдуманный герой… ты тоже мной придуман? Пушистый хвост скользит по дереву мягкой дугой. Изящно перепрыгнув выступающие корни, лис медленно двигался навстречу, а Минхо продолжал подзывать, не зная совершенно, как обычно зовут лисиц. - Какой ты красивый. Вот так, иди ко мне. – Тихая улыбка едва округляет щеки. Зверек опускает приподнятую в шаге лапку, тянется мордочкой в распростертую ладонь. Глаза с огненным кольцом над зрачками круглые и блестящие как бусины из янтаря. – Знаешь, ты мне кое-кого напоминаешь. Но ты слишком маленький и слабый, правда? Он совсем не такой. Лис смотрит пристально, отбегая вдруг на короткий метр. - Что такое? Я напугал тебя? Минхо тянет руку вновь. Лис едва скалит короткие клыки. Бьет белоснежной кисточкой хвоста по земле, вороша клубок песка, и бросается наутек. Шум транспорта быстро заглушает пение птиц над румяным полем. Минхо проворачивается под одеялом, протирая слипшиеся веки. Стекает к полу, загребая рукой вместо привычно лежащего у кровати телефона только пустоту. - Где же он? – Шарит дальше, мигая вокруг пока не натыкается на собственное отражение в длинном напольном зеркале. Волосы как им положено – торчат в разные стороны, а сам он глупо висит верхней половиной над полом, марает белоснежные рукава в тонком слое пыли. – А? В пустой голове свистом одинокого ветра пролетает ощущение бережных рук старшего, который помогал ему, едва двигающему во сне языком, сменить одежду. Кошивон сгорел. Он дома у Чан-хена. В его одежде. В его кровати. - Как же стыдно… - Минхо быстро оборачивается, к счастью своему не обнаружив того рядом в постели, и подвисает в полустекшем состоянии, болтая руками. Досадно было также, что он почти коснулся лисьей шерсти в своем сне. Парень неторопливо двигает пальцами, перебирая воображаемую рыжину. – Точно волосы хена. Влажные припухшие губы. Чан выдыхает на головку, слизывает стекающую вниз белесую каплю и едва жмурит в сладкой улыбке глаза, быстро перетекающей в жадный оскал. Смотрит так, что трясет нутро, а в руку ластится ласково, позволяя зарыться дальше в покрытые блестками короткие огненные волны, пока не вздрагивает в изгибе, прижимаясь к покорно лежащему на плече бедру. Минхо моргает невидяще несколько раз и коротко бьется лбом о кроватный каркас, сдавливая мочки пылающих ушей. - Проснулся? – Чан не оборачивается, протяжно зевает в открытое под майкой плечо и резко встряхивает раскрытые ракушки мидий, шкварчащих на широкой сковороде. – Подбросишь на стол подставку вон с того угла? Минхо послушно кладет пробковый круг, усаживаясь за стол. Чан тихо отщелкивал пальцами ритмичные обрывки в такт крутящемуся на полу винилу. Младший восторженно разглядывает винтажный ярко-красный чемоданчик, не замечая вьющиеся под боком клубы ароматного пара. Небо за прозрачной гладью окон раскинулось пастельным омутом, перекрывая ватными облаками слепящие лучи. Гроза. Ведь хен боится грозы. Возможно он и лис из его сна похожи больше, чем ему показалось на первый взгляд. - Минхо, прием. - Чан тычет в забавно покачивающегося младшего палочками и усаживается напротив. Минхо виновато откашливается и тут же громко охает, уставившись на сочные ломти в раскрытых створках. - В холодильнике было только это и немного соджу, так что… - А нуна говорила, что ты не пьешь алкоголь. - Моника или Бохи? Во всяком случае… один не может знать другого до конца, верно? - Чан облизывает металлические кончики, обмакнутые в соус. – О, неплохо! Младший отставляет в сторону схваченные в приливе восторга приборы, укладывая сжатые кулаки на колени. - Хен, прости… - М? – Чан ерошит непослушные вершки на макушке, быстро забирая содержимое трех мидий сразу. - Я доставил тебе много неудобств… да и сейчас, я… - Ну, удовольствие ты мне тоже доставил, так что все честно. – Чан в широкой ухмылке прикусывает палочки, не отрывая от еды глаз, зная, что именно увидит - стоит ему только поднять голову. – Мне купить сегодня ингредиенты для карри или сначала повторить для тебя наглядно еще раз как это делается? Не уверен, что ты был в нужной кондиции, чтобы хорошенько все запомнить. Надутый и одновременно смущенный Минхо усердно буравил старшего блестящими глазами. Чан от смеха давится и отворачивается, простукивая кулаком по груди. Тянется через стол, перекрывая ладонью почти рассерженное лицо. - Ну прости, ха-ха! Все, все! – Скрещенные на груди миниатюрные кулачки дополняли образ нахохлившегося воробья. Чан слизывает с пальцев капли сока и протягивает в сжатых палочках кусочек мяса. – Не смотри так грозно. Минхо тянется навстречу и стягивает еду зубами, меняясь на глазах, изумленно прикладывая пальцы ко рту. - Вкусно? - Очень! – Младший одиноким стуком приборов по столу ровняет их в руке и быстро выковыривает новый ломтик. – Тушеные в соджу?! - Для завтрака конечно мало, я придумаю что-нибудь позже. – Чан скользит локтем по столу, заглядывая за Минхо. Неубранный диван с разметанным вдоль него пледом мозолил глаза. – Можешь спать вон там. Я бы мог и дальше уступать тебе кровать, но лично моя спина сказала сегодня этому варианту «нет», так что извини. Так он еще и его спальню забрал…стыдно то как. - Хен. – Минхо мнет губы, моргая на старшего из-под вороха разметанных волос. – Извини, я сегодня же найду где остаться. - И куда ты пойдешь? Не прими это близко к сердцу, малыш, но судя по тому обрывку бумаги, что я увидел – идти тебе особо не к кому. – Чан откидывается на спину стула, потирая шею. – Оставайся, пока не найдешь новое съемное место, я не против. Вместо трат на отель давай лучше купим тебе одежды, потому что твой единственный комплект немного…ну ты понял. Оттенки бордо, все такое. Минхо неловко чешет кончик носа, отворачиваясь в сторону. Огромная, просторная квартира с невероятным видом, вкусная еда, мягкий диван, тихий скрежет винилового диска – все это слишком хорошо, чтобы оказаться правдой. Тело мерно покачивалось на просунутых под бедра ладонях.

Бабуль, этот хен слишком невероятный, чтобы быть моим другом, но я ведь могу… ненадолго…?

- Вообще было-бы лучше тебе просто остаться, пока мы не закончим с тобой все дела. Если ты конечно не против. – Чан усердно игнорировал порозовевшее лицо, делая большой глоток кофе. – Помнится, кое-кто хотел ускорить процесс? Минхо держится с минуту, из скромности не выпаливая преждевременный писк согласия, и кротко кивает, подминая под стул носочки. - Значит решили. Пушистый виток торчал одиноким гордым ростком. Подтягивая колено ближе к груди, Минхо нетерпеливо стучал палочками, разглядывая его со всех сторон. - Можно потрогать твои волосы? - Снова? – Мужчина щелкает зажигалкой и отбрасывает ее в сторону, медленно втягивает пьянящий жар, отсвечивая ухмылкой между пальцев. – Можно. Минхо двигается вбок от горячей сковородки, беспомощно протягивает руки через стол, едва касаясь подушечками его края. Чан оставался на месте, тихо посмеиваясь в перерывах между затяжками. - Хен… - Минхо стыдливо осматривает собственные руки, моргая вниз. - Да? – Приторность насмешливого тона. - Хен, ты… - Что? - Чан стряхивает пепел в пиалу, полную пустых раковин. – Что-то не так? - Можешь немного наклониться… пожалуйста…

Пожалуйста.

Чан сминает фильтр губами. Возможно однажды вместо смущенной мольбы остановиться он услышит это.

Каким Минхо будет тогда? Как будет выглядеть?

Когда аккуратные пальцы отпускают гладкий край, Чан давит окурок в столешницу, встает с места и ловит одну из сбегающих рук, заводит в спутанные волосы, передергивая плечами от прохладного прикосновения. - Хен, ты такой… - Минхо с видимым довольством пропускает между фаланг пушистые неоновые кольца. - Невыносимый? Кивок. Чан не может отказать себе в поддразнивании, опускает руку парня ниже и размашисто лижет мягкую ладонь. Минхо с жалобным вздохом ее тут же выдергивает, трет быстро о плечо, стреляя глазами-пуговками. Старший опускается на место, перекидывает погасший окурок в пиалу. - Сейчас два часа дня. Не хочешь скататься в Хонде? Или где ты обычно покупаешь себе вещи? - СКОЛЬКО?! ДВА ЧАСА?! – Минхо подскакивает на стуле. – Сколько я спал?! - Малыш, мы вообще-то вернулись около шести утра. - Хен, где мой рюкзак? – Чан тыкал пальцем на журнальный столик. Со стоном Минхо ерошит волосы, сбегая с подъема. Быстро раскрывает выпотрошенный из сумки ноутбук, скрещивая ноги на тонком ворсе ковра, и хлопает по щекам. - Доклад…еще столько переделывать… Глухая вибрация в наружном кармане рюкзака. Минхо достает телефон, бледнея на глазах. - Только не говори, что на Землю движется огромная комета. – Чан делает полное «ужаса» лицо и опустошает залпом чашку, пока на дне не остается слой кофейного осадка. – Иначе что это за выражение лица? «Искуственное искусство»: 17 непрочитанных сообщений. Хван Хенджин: - «Угловой ресторан с самгепсалем, 15:30. Плачу я, как и обещал.» - «ЧЕГООО?!» - «Господин Хван, я люблю вас!» - «Выпивка будет?» - «Кто бухает днем….лучше было позвать нас вечером.» - «Не отправите мне свою часть работы до барбекю – я лично вас на гриль нашинкую! » - «Кан Ису сонбэнним такая сексуальная когда сердится~~Мое сердце трепещет~» - «Тихо. Тихо.» - «Бля, да я отправил уже!» - «А кто еще остался?» - «смалик» Не я. - «смайлик» Не я. - «смайлик» Не я. Минхо листает ниже, лихорадочно соображая как отказаться от встречи, просчитывая время на восстановление конспектов и составление оставшихся тезисов. - «Ренджун и Хвитэк, я к вам вообще-то обращаюсь!» - «Я почти! «плак-плак» Сейчас!» Минхо оседает головой в мягком диванном валике, хлопая глазами.

Но ведь еще его часть. Почему сонбэ не сказала про него?

- Хен, мне надо срочно уйти. - Ну, хорошо. Мне никуда не надо, ключи заберешь с собой. – Чан медленно тянет спину, складывая посуду в раковину. – Только в чем ты собрался идти? В этой пижаме? - Ох… - Минхо сжимает в ладонях лицо. – Я совсем забыл. - Погоди-ка. – Старший оборачивается, оглаживая живот под майкой. – Мне же снова тот мужик отправил кучу одежды на два размера меньше. Придется конечно и из моего дополнить, но все-таки… - Нет… Нет-нет-нет. - Минхо думает, что этот хен сумасшедший, совершенно точно сумасшедший. – Ни за что. Нет. - А у тебя есть выбор? – Присвистывая под нос, Чан огибает стол, плавно спускаясь с кухни в гостевую залу. Минхо мотает головой из стороны в сторону, вжимаясь плечами в диван. Рыжеволосый мужчина заговорщически подмигивал, подкрадываясь широкими шагами. - Ну, либо так, либо в трусах. - Нет. Эти вещи стоят больше моей почки! - Прибавь печень или хотя-бы роговицу. - Хен, ты…! - Да-да, невыносимый. - Чан ведет языком по губам, склоняясь к сжавшемуся в комок младшему. – Пошли, время сыграть в «снимите это немедленно». Минхо боролся с протянутыми руками пару секунд, прежде чем старший не поднял его с пола, утаскивая силком в гардеробную. Если бы слово «ненависть» имело человеческий облик, Хенджин бы поздоровался с ним как с закадычным другом. Он ненавидел многое. Ненавидел утро, метро, сильный парфюм, грязную обувь, ненавидел городской шум, ненавидел людей вокруг и их слова, льющиеся сладким змеиным потоком. - Ах, Хван Хенджин такой красивый! Словно бог! - Как же ему повезло, с такой внешностью он точно будет успешен везде! - Хенджин добрый малый, всегда показывает уважение своим сонбэ. В старшей школе он был старостой, да? - Хван Хенджин идеальный… - Почему он все еще не модель? Вы видели его пропорции?! - Кажется я видела как он в подсобке рисует. Он такой нереальный, когда водит кисточкой туда-сюда… Картины? Да не, не припомню… - Дизайнер из него не очень, но какая разница когда есть такая внешность? - В выпускной год один из его одноклассников едва не покончил с собой. Говорят, Хенджин ходил к нему в больницу почти каждый день пока тот не очнулся! Обалдеть, какой крутой! - Сука, я бы ему отдалась. - Хван Хенджин рисует что? Картины? Типо на бумаге? Да он кроме стилуса ничего в руках не держит. Хреново получается, но это фигня. С такой смазливой мордой не пропадают. Будет актеришкой там или моделью с рекламами на миллионы вон. - Жаль, что его семья не слишком богатая. Им повезло, что их сын так красив! Что бы они делали иначе, не будь оно так? - Встречаться с Хенджином все равно что куш сорвать. День, два, неделя, месяц – неважно сколько! Главное, что тебе это удалось. Это же Хван Хенджин! - Студент Хван хороший диз? А то я только слышал, что он красивый ха-ха! Бля, а он угостит меня выпивкой? Он же угощает всех новых знакомых, да? Вау… - Его одноклассник…это точно был буллинг. Подруга слышала, что тот парень был ну..такой… и ему нехило доставалось…Оппа очень смелый, раз поддерживал его. - Младшие должны брать с него пример. Он не жалуется, не грубит, и самое главное - не попадает в неприятности и знает свое место. Только у таких людей успешное будущее. Хенджин смотрит на верхние этажи белого здания городской больницы, едко сплевывая на асфальт. Мимо длинного навеса барбекю неторопливо шел высокий мужчина в очках с тонкой оправой, бросая короткий заметный взгляд. Развалившийся в пластиковом стуле блондин его ловит, прекращая болтать ногой, и тут же опускает глаза вниз, теряясь в тротуаре, пока тот не исчезает из виду. Хенджин ненавидел всех этих льстецов, рвущихся в его жизнь по его же собственному зову. Ненавидел завистников и лицемеров. Особенно лицемеров. А потому ненавидел и себя. - Пош..ел…вон… - Пожалуйста, выслушай. – Хенджин заламывает пальцы, ставит свежий букет в вазу, расправляя мягкие персиковые листки. На кровать рядом едва смотрит, задыхаясь от ужаса. – Д-джун, я…я приходил каждый ебаный день, я.. - Не с…не смей. - Парень в кровати напротив - смотрит только на блондина, слабыми руками сжимая тонкое покрывало. Капельница мерно, капля за каплей перетекает в прозрачные вены, отражает призмой счетчик кардиомонитора. Пульс продолжал расти, отмечая острые скачки. Несколько длинных швов, перебинтованных ниже локтя, скрываются тонким рукавом больничного хлопка. Облитые синевой глаза пустые, горькие как полынь. – Не смей говорить, что сделал все, что мог. - Но я правда… - Уходи! – Царапая сиплое горло парень взбрыкивается с лежанки, метая в стоящего рядом парня подушку. Хенджин врезается в стену спиной, ошалело моргает, потерянно хватая глазами углы.

Это не с ним, это не он. Он не виноват. Он не виноват.

- Зачем ты позволил ему спасти меня?! За.. – От чужого кашля в коленях бьет дрожь, Хенджин сжимает руками голову, укрывается от пронизывающего взгляда. Каждое слово влетало зубодробильным скрежетом, сворачивая уши. Гладкая плитка плыла перед глазами. – Зачем ты дал Чанбин-хену…хха…вызвать скорую?! Ты…блять, кха, ты!...ты отвернулся от…ты.. мы! Обещал что м-мы…ххха…. - Покиньте помещение! - Ха…пройдем…Пройдем это блять вместе! Ворвавшаяся медсестра рывком открывает штору, тянет окаменевшего Хенджина в сторону. Достает из упаковки чистый шприц и приставляет к узкой колбе, простукивая стекло. Блондин жмурится. Каждый щелчок за удар гонга по перепонкам. Уже другая женщина продолжала уводить его, еле удерживая на ногах. - И ты смотрел..кха! Просто! Кха-ах! Смотрел!...схха...Почему ты не досмотрел как я сдохну на твоих глазах?! А?! Продираемая из горла хрипота страшно звенит в воздухе. Хенджин бросается прочь из палаты, а за ним невидимой тенью злобный шлейф. - Хенджи-и-на-аа-а?! ХЕН-ДЖИИ-И-Н-АА! - Вы в порядке? – Подоспевшая старшая отделения равнодушно мерит давление дрожащей руки. – Пациент очнулся только день назад, а уже получил сильный шок. Вам следовало думать, что говорить, неважно что там между вами произошло… Хенджин вырывает руку. В лице врача читает для себя ясно: она знает! Она узнала! Он сказал ей! Господи, он сказал кому-то! Он сказал всем! Все узнают! А от самого тянет таким удушающим смрадом, что выворачивает. Блондин сжимает горло, чтобы в ту же секунду его не вытошнило прямо перед палатой и бежит прочь. Прочь. ПРОЧЬ. - Хен, мясо готово! - Сейчас, - Хенджин тянется к щипцам, методично разрезая ножницами ломоть румяного мяса. - Оппа, ты так хорош в этом! – Ису довольно хлопала в ладоши, натягивая ворот на шею. – Но под одним навесом так отвратно, может зайдем внутрь? Тебе не дует? - Я совсем не заметил, - Хенджин без интереса щупает ледяные пальцы. Как же давно ему холодно? – Ты права, извини. - Тетушка! Мы пересядем! - Хенджин-а, а ты не промах! – Старшекурсник в спортивной длинной куртке дергает парня за складки длинного пальто поверх отглаженной рубашки с мятным жилетом. – Оделся для барбекю как на светский раут. Скажи честно. Джимин или Ису? На Джимин за их спинами густо краснеет, накручивает на палец витой длинный локон, медленно ступая по пятам. Хенджин показательно нахально улыбается старшему, а затем бросает за плечо почти извиняющийся взгляд. Девушка отвечала легкой улыбкой, переглядываясь по сторонам. - Бля, надеюсь это хуйло не придет. - Че? А-а, тот гомик. Ха-ха, я блять тоже. Хенджин проворачивает позабытые ножницы в руках, метит на головах, опустившихся за новым столом, самое удачное место для удара. - Оппа, - Джимин осторожно толкает в спину блондина, отступая на шаг обратно. – Можно на пару слов? Хенджин едва хмурит тонкие линии бровей, склоняется и кладет кухонный прибор на стол между парнями - отпустившим еще пару шуток в сторону Ли Минхо – разрешившись вежливой улыбкой в обе стороны. - Сейчас приду. Заказывайте все, что хотите. - Оппа, я немного переживаю. - За что? – Погода в этом ноябре выдалась неблагожелательная. С солнцем, но и влажным промозглым ветром, сгибающим верхушки низких тонких деревьев. Хенджин приминает к голове волосы, разлетающиеся от каждого шороха. - Тот первокурсник, Ли Минхо… Пальцы скручиваются в кулаки. Блондин быстро стреляет глазами по сторонам в надежде, что никто их не слышит. - Когда ты попросил меня позвать его в группу, я решила что это отличная идея. Мне тоже грустно видеть то, как он иногда сидит один. Но кажется я… мы сделали только хуже. – Боязливый кивок на сидящую группу под навесом. – Надеюсь он не придет. Я даже рада буду, если ему не доведется услышать все, что о нем здесь говорят, вживую. Это слишком жестоко. - Что именно? - Все эти слова… Оппа, знаю, ты попросил меня тогда сказать Ису-нуне, потому что…наверное хотел помочь не привлекая к себе лишнего внимания, но… - С чего ты взяла, что ему нужна помощь? – Хенджин прикусывает язык, не успевая сдержать его острие. - Он совсем один, в универе про него такое говорят… просто не укладывается в голове. Это давление не выдержать одному. - Не думай об этом. – Хенджин медленно разминал пульсирующий висок. – У него есть друзья. С ним все в порядке. С ним всегда все в порядке. Что бы ни случилось, спались этот чертов город дотла, но Ли - сука - Минхо в порядке. Джимин недоуменно упирает глаза в блестящие носки мужских оксфордов. - Не понимаю. - Подтягивает на плечо небольшую сумку. – Но почему тогда ты захотел позвать его в группу? Не пойми неправильно, я ему очень сочувствую. Но… это же из-за него тебе так долго пришлось отбиваться от слухов, что ты гей. Тонкие пальцы медленно раздирают бедро под тканью брюк. Хенджин врезается ногтями больнее, не знает какое выражение подставить к лицу, чтобы казаться хоть немного равнодушным, потому что паника медленно подступала знакомым привкусом металла. -…я имею в виду, те ребята с журнального кружка, которые сталкерили тебя, Ли Джисын и другие – они распустили все эти слухи про вас, выдумали Минхо какое-то дурацкое прозвище… ты тоже пострадал. Мне его жаль, но оппа, пусть ему помогают другие. Это могу быть снова я, если хочешь. Но не ты. Иначе снова пойдут слухи…ведь все это ужасное вранье…что ты такой же как он. Такой же как он. Сегодня он не мог сосредоточиться на уроках целый день. Страх сковывал движения, мешал дышать. Каждый день в школе был похож на ад. Хотя он и говорил Хаджуну, что все в порядке – он не мог больше скрывать это от родителей. Джун не понимал. Откуда ему – идиоту – знать, что он чувствует? Знать что это – когда словно все вокруг смотрят на тебя, смеются, словно знают какой ты отвратительный? Какие они отвратительные. Он расскажет родителям. Или задохнется. Он станет кем угодно. Сатанистом или верующим. Только бы они выслушали. Только бы не отвергли. - Господи… - Госпожа Хван быстро отводит глаза от экрана, упираясь в тарелку. – Выключи это, дорогой, пожалуйста. Хенджин застывает в проеме с одним ботинком в руке. В телевизоре - заблюренное тело молодого мужчины и длинный текст в бегущей строке об убийстве на почве особой ненависти. Отец канал не переключал, внимательно вслушиваясь - ведущий продолжал зачитывать статистику случаев за последний год в отношении представителей сексуальных меньшинств: насилие, избиение, травля, сексуальное насилие, убийства… За спиной острый, впивающийся где-то между лопаткой и позвоночником угол. Походит на холодное лезвие. - Отвратительно. – Господин Хван качает неодобрительно головой, возвращаясь к газете. Его жена замечает стоящего в проходе сына, ласково манит, стараясь придать усталому виду свежести. - Родной, вернулся? - Что «отвратительно»? – Бледные губы почти недвижимо процеживают слова. Хенджин осторожно опирается о стену, не чувствуя опоры под ногами. - Все это. В мире слишком много ненависти. Никто не заслуживает такого жестокого обращения, неважно что он там из себя представляет. Благодарный выдох.

Блядство. Соберись.

Значит он сейчас скажет. Сегодня он… - Но на их месте я бы никому не говорил. Таким не хвалятся. Мне жаль родителей таких детей. – Причесывая волосы господин Хван откидывается на спинку стула. – У госпожи Чхве - дом выше по улице - есть дочь, которая как бы это сказать… предпочитает женское общество. Упрямая как ослица и без ума видно, соседи были в ужасе, когда увидели ее с…другой женщиной, прямо у дверей занимающихся всем…таким. Ни ей ни госпоже Чхве с тех пор проходу не дают. Широкий забор, всегда закиданный тухлыми яйцами. Хенджин часто помогал оттирать его, не спрашивая у проживающих в доме причины. Он не мог представить за что можно было так ненавидеть владелицу овощной лавки и милую флористку, которая иногда дарила ему за помощь распустившуюся лилию. - Нет, я не осуждаю, но от этого одни беды. Разве не так? Это может навредить отношениям с другими людьми, которым это не понравится, навредить будущей карьере, собственной семье и, в конце концов, видимо это опасно для жизни. Лучше бы им оставаться нормальными людьми и не выделяться. Так будет лучше для всех. - Хенджин, милый, ты что-то хотел сказать? – Оба родителя продолжали смотреть на него, не отрывая глаз. Еще пять минут назад Хенджин готов был влететь к ним, рассказать все, вырезать эту дурно гноившую в душу опухоль, а теперь не чувствовал кончики пальцев. Только адское жжение в бедре. - Нет, ничего. - Хорошо. – Мужчина продолжал. - Еще кое-что. Меня беспокоит, что ты снова рисуешь. Я видел все эти листы в твоей комнате. Это дело несерьезное сынок, подумай и займись чем-нибудь полезным. Либо, если выбрал – стань лучшим. В последнее время отец все чаще говорил одни и те же вещи. Он мог бы записать его на диктофон и ничего бы не изменилось. Ни фразы, ни интонации от которых веет холодом. - Да, пап. - Учись хорошо. Не бездельничай. Сейчас ты должен быть усердным. - Да, пап. - В этом мире имеет значение только выгода, которую ты можешь принести и получить. Сначала займи свое место в обществе, а потом каждый день доказывай, что действительно заслуживаешь его. - Да, пап. - Джимин, кажется между нами возникло непонимание. – Хенджин прячет в ладони нервную ухмылку. - С чего ты взяла, что имеешь право решать, что мне делать? Спохватывается поздно, только когда видит тонкий след обиды на округлом лице. - Извини, прозвучало грубо… - Задобрить. Улыбнуться. Добиться расположения. Расслабить. – Спасибо за твое беспокойство. Отец часто повторял, что самое важное в человеке на пути к успеху – его гибкость по отношению к другим. Джимин мнется на месте, к облегчению Хенджина проявляя тонкий румянец на щеках. Вдруг вытягивается лицом, уставившись вперед. Блондин вторит ей и пальцы на бедре сжимает до белесых костяшек, укрывая полотном темного пальто. - Ох! Простите, я опоздал! – Минхо сгибается, устало выдыхает, придерживая рукой рвущееся наружу сердце. – Простите…ух.. Хенджина дергает током от одного трепетного взгляда больших глаз из-под растрепанных чернильных волос. Все за столом каменеют, раскрыв рот. Минхо нервно трет ладони, не зная куда опуститься, чтобы скорее потеряться. - Эй, тонсэн, сюда! – Ису хлопает рядом с собой. Тянет младшего за воротник, подглядывая бирку. – Мать моя честная, ты ограбил банк, чтобы купить это? - Может быть. После коротких перестрелок взглядами старшекурсники горласто смеются, отстукивая стопками по столу. Хенджин приподнятыми уголками губ благодарит сидящего рядом, перекладывая на того ответственность за мясо, оттирает брезгливо жир с пальцев о салфетку, пожирая Минхо глазами. Коралловый кашемировый джемпер, чуть великоватые серые брюки в тонкую клетку, подпоясанные ремнем с кричащим металлическим лого. Куртка и кроссовки Balenciaga. И только рюкзак с тонной кошачьих значков напоминал того Минхо, каким его все привыкли видеть. Брюнет усердно прятал под дутым рукавом часы с ручной гравировкой на кожаном ремешке. Хенджин царапает ногтями костяшки, отгоняя мысль подойти и содрать знакомый синий шарф с бледной шеи. Он думал, что увидит сегодня Ли Минхо таким, каким еще не видел. Отчаянным, загнанным в угол. Но он явился ослепительный, как никогда раньше. Без тени усталости, только все с тем же недобитым взглядом деревенского скромника. Скромника, одетого в люкс с ног до головы. - Минхо, слушай, нам всем интересно… - Хвитэк быстро ровняет очки на переносице, дергая Минхо за рукав. - Чего ты раньше так не одевался? Выглядишь, как каннамский сынок. Ты тайный богач или… Едва слышный шепот: - Или он нашел кого-то получше Хенджина… По сгорбленным над выпивкой спинам прокатывается тихое одобрительно улюлюканье. Спорткар. Мужчина с прыгающей походкой, светлыми волосами и мальчишеским смехом. Минхо, смеющийся рядом с ним. Почему Минхо не был в магазине в эту субботу? Был ли он с ним или кем-то еще? - Не знаю на….насколько это «стоящее», но, - Хенджин чувствует через ткань холод нежных пальцев младшего и тонкий аромат, что хуже любого афродизиака. Его чертовы розы источали тот же запах. Пахли не как розы, а как Минхо. – З-здесь. Я почти достаю. - Достаешь чего? - Чем. Стопка в руке Хенджина трещит тонким сколом по стенке. - Эй, Хви…где твоя часть доклада? М? – Ису протягивает руку, под новый всплеск хохота впихивает в чужой рот сложенный в капустный лист ломтик болгарского перца с тремя головками чеснока. – Я спрашиваю где он, идиота кусок?! Только ты один ничего не сделал! - Айф, ифвини… - Вот, посмотри на него! – Девушка подхватывает Минхо под руку, слизывая перцовую пасту с пальцев. – Они с Хенджином отправили все мне чуть ли не в девять утра. Остальные части я получила до двенадцати. Я что, должна впихивать твою часть ночью?! Пошел к черту! - Ну нуна-а! Пощади! - Замолкни! Не трогай меня! ~ka-talk! Ли Минхо: - «Сонбэ, я не понимаю. Я ничего не отправлял.»

Хван Хенджин:

- «Я сделал твою часть.»

Ли Минхо: - «Что?» - «Сонбэ, ты не должен был...это моя забота.»

Хван Хенджин:

«Забудь об этом. Я сделал это не ради тебя.»

Он и сонбэ успел доставить неудобства. Минхо гладит экран пальцами, моргая от него на блондина по другую сторону стола и обратно. Фраза Чана про доставленное удовольствие горячей оплеухой отражается на вспыхнувших щеках. Хенджин на него не смотрел, уткнувшись нитками глаз в подгорающие на жаровне сложенные кучкой грибы. - Выпьем! – Самый старший за столом подкидывает пальцами стопку, подмахивая вокруг. Остальные тянулись следом, разливали друг другу, демонстративно обходя Минхо. – Спасибо Хенджину за этот прекрасный бухлодень! Джимин под гнетом мужских взглядов боязливо ставит поднесенную к стопке Минхо бутылку соджу на место. - Эй, глянь… - Тихий шепот в стороне. – Даже сейчас пялится на Хенджина. - Ебаное животное. Хенджин дергает головой на комментарии под боком, еле сдерживая скрежет сжатых зубов. Громкий тост и звон стекла. Минхо нервно сглатывает, вежливо улыбаясь по сторонам. Окружающая обстановка отчего-то давила хуже шарфа, который хен ему повязал в два узла на шею. - Жди, сейчас поплывет. – Скрежет едва слышной иглой. – Снова смотрит. - Этот ублюдок такой тихий…если присунуть ему – как громко он будет стонать? Хенджин пробегом косится в другую сторону, смеется над анекдотом от Ису, собирая пряди в хвост. - Интересно, со сколькими он уже трахался? Хенджин одергивает руки от волос. Минхо ничего не слышал, лишь робко поглядывал на него, непрестанно опускаясь глазами в экран телефона. Блондин царапает зудящее бедро, мотает головой, в которую все лилась грязь. Грязь чужих слов, мешавшаяся с голосами сотни собственных демонов. - Его дырка должно быть течет от одной мысли о члене? - Фу, бля. - Ха-ха, ебануться, да вы гляньте на этого пижона. Дал в зад какому-нибудь старому пердуну с кучей бабок и строит из себя богатенькую сучку. - Спорим он фантазировал как Хенджин имеет его? Картинки, что проносятся в голове все чаще, когда к члену приливает кровь. Вскрики и стоны. Хенджин чувствует, как перед глазами все плывет кроме одного лица, которое преследует его всюду словно проклятие. Минхо на коленях перед ним. Минхо с разведенными ногами. Испорченный им. Его. Его. Его. - Ах, трахни меня! Да! Да! Сильнее! Я так люблю скакать на мужских членах! От громкого хлопка вздрагивают за соседними столами. - Какого черта?! – Старшекурсник тянет замок на вороте куртки выше, недовольно цокая. – Хван Хенджин, я чуть не обосрался мать твою! Хенджин оглядывает горящую от удара ладонь на столе, словно та была не его вовсе. Миндалевидные темные глаза по другую сторону беспокойно мерцали горстью самоцветов. Блондин громко сглатывает, стоит бросить взгляд на маленькие полукружия приоткрытых губ. Отвратительный. Какой же он отвратительный. Копошится в сумке и бросает на стол купюры, едва не сжигая в гриле. - Оппа? Оппа, что такое? - Мне нехорошо, простите. Я уйду первым. Тут…этого должно хватить…– Хенджин выбирается из-за стола, уворачивается от протянутых рук и быстро двигается к выходу шатающейся походкой. - «Я весьма разочарована.» - Стук ногтей по стеклу пепельницы по другую сторону. Мадам делала долгие затяжки, выдерживая показательно длинные паузы. Чем длиннее пауза – тем серьезнее по ее меркам считался разговор. Пять секунд были в самой длинной и шаткой категории: «Серьезность, скатывающаяся при хорошем раскладе в тарантиновский диалог». – «Кто-кто, но не ты, золотко.» - Нам Тэхо что-то сказал? - «К черту Диви, я не вмешиваюсь в его менструальные циклы.» - Чан не сдерживает улыбки, выпуская клубок дыма в пустоту городских огней. Очередной день двигался к закату. – «Половина моих девочек видела, как ты вел какого-то парня к себе в гримерную, Чани. Ты знаешь мое отношение к этому.» - Он не мой любовник. - «Тогда что это было?» - Без комментариев. Но это не то, что ты подумала. - «Ясно, очередной секрет, exactly.» Чан оборачивается на движение тени за гладью балконного окна. - Х-хен? - Минхо с пакетами в руках осторожно осматривался вокруг в поисках хозяина квартиры. Чан прикусывает губу, сдерживая желание присесть, спрятаться, слушая, как тот будет тихонько звать его отовсюду. Вместо этого мужчина стучит по стеклу, отсалютовывая двумя пальцами. Минхо ответно кивает, проясняясь в лице. Бледная пелена дыма перекрывает фигуру парня и Чан отворачивается обратно, укладывая локти на перила. - «Твой отец приходил.» - Ясно…- Затушенный окурок улетает высоко в небо. - Ты что-то сказала ему? - «Сказать? Ему? Чани, я заведую клубом с Хан Чансоком бог знает сколько лет. И я хорошо помню мальчишку, который тайком прятался в темных его углах, чтобы не идти домой. Он просто постоял на своем месте перед входом и ушел. Все как обычно.» - Ха. Сейчас думаешь, тоже прячусь? - «Сейчас я хочу спрятать всех от тебя. Только и делаешь, что разбиваешь сердца mister «Steal your boyfriend». Жду не дождусь увидеть того, кто однажды приручит тебя.» - Ха, надейся. - «Слушай, Чани, я теряю терпение.» – Брови мужчины медленно ползли вверх. Не то что бы он когда-либо замечал у Мадам его наличие. – «Если Ян Чонин не прекратит иметь мой персонал во всех смыслах – он вылетит с этой работы. Он все еще носит костюм, только потому что ты привел его ко мне. Феликс недавно отчитался мне по бару – недостача до сих пор не погашена.» - Я поговорю с ним. Долг можешь вычесть из моей зарплаты. - «Ты сама доброта.» – Жеманный вздох. - «Ciao, золотко. Увидимся на работе.»

- «Сонбэ, ты в порядке?»

Минхо откладывает телефон в сторону, тихо выдыхая в поджатые к груди колени. Как он и думал – Хван Хенджин не ответил. От второго круга выпивки, где в планах Кан Ису было задать жару в первом попавшемся караоке, он и еще На Джимин - приятная девушка с исторического - благоразумно отказались. В рот на барбекю ему не полезло ни кусочка, со всех сторон непрестанно давила неясная тяжесть. Словно ему были не рады. Что ж. Он пропустил все их встречи, да и нельзя же нравиться всем. Хван Хенджину он тоже не нравится. Он хотел бы побежать за ним. Он бы сделал все, что в его силах, чтобы помочь. Но он и так доставил сонбэ хлопот, и не хотел быть излишне навязчивым. Совершенно легкий хмель одной выпитой бутылки рассеялся с концами после подсчета оставшихся на счету средств. Брюнет в одиноком свете напольной лампы перебирает аккуратно разложенные на диване вещи, купленные на рынке по мелочи: зубная щетка, белье, бритва, банное полотенце, пара футболок и спортивных брюк, белые кеды и новая зарядка. Местные тетушки смотрели на него, одетого в стоимость целого автомобиля, как на умалишенного. - Хен, я могу воспользоваться твоим шампунем? - Ха…да, конечно… Бери все, что нужно. Минхо в угол залы с шестом старался не смотреть. Потому что если видел красивый изгиб под потолком – уже долго не мог оторваться, восторженно наблюдая за плавными движениями, подперев кулаками голову. Даже так, в домашних брюках и обычный майке, Чан был похож на что-то волшебное, далекое от обычной Земли. Чан делает последний круг по шесту, обхватив его ногой, и скользит ниже, опускаясь на теплый паркет. - Черт… - Он прижимается спиной к холоду железа, сминая рукой основания бедер. – Минхо, там в холодильнике есть мазь. Можешь принести? - Что? А, да! Конечно! – Минхо быстро подскакивает, смущенно оглядываясь по углам. Чан устало выдыхает, вытирая майкой лоб, прячет улыбку за черной тканью, когда младший быстро семенит к нему, сжимая тюбик в рукавах слишком большой для него футболки. - Можно я сам тебе помогу? – Минхо не спешил отдавать мазь, переминаясь с ноги на ногу. – Это самое малое, что я могу сделать за твою помощь, хен. Чан притягивает младшего ближе, укладывая его руки поверх резинки своих брюк. - Хорошо, ты сам вызвался. – Чужими пальцами он стягивает домашние штаны, не отрывая от Минхо глаз. Тычет носом ниже – младший сначала смущенно опускает взгляд, но следом сводит брови грустным домиком. На бедрах почти у кромки боксеров виднелись багровые полосы. – Нанеси тонким слоем. - Это от ремней? – Минхо опускается на колени, прикасается к легким гематомам подушечками осторожно, наблюдая сокращение поджарых мышц под кожей. – Хен, почему ты не ослабил их? Наверное это очень больно. - В этой работе всегда играешь на грани фола. Возводишь сексуальность в абсолют. – Чан слабо подмигивает, поморщившись от нового прикосновения. - Портупеи наша вторая кожа, знаешь ли. Обычно следы проходят быстро, только эта часть нежная ха-ха. Минхо робко улыбался в ответ, не зная, что сказать. Прикусывая уголок губы, он давит прозрачную мазь на пальцы. Бережно втирает круговыми движениями, пока не останавливается у паховой зоны. Сердце с силой врезается в грудную клетку. Брюнет опускает глаза в пол и снова поднимает, уставившись на боксеры. Нет. Не сейчас. Он не сможет. Не получится. Ждать? Еще ждать? Минхо мнет ткань, пачкая брюки лечебной мазью. Задирает голову и видит только тепло в подведенных глазах. Чан будто уже знал, о чем он думал, молчаливо взирая на него сверху вниз, словно дожидаясь решения самого Минхо. Янтарные бусины, мерцающие в полутьме. Минхо делает глубокий вдох и переступает коленями ближе. Все хорошо, пока это Чан. - Х-хен, я… мож…но я… - Ты слишком сильно переживаешь, малыш. – Чан ласково ерошит мягкую макушку, ободряюще улыбаясь. – Давай закроем этот гештальт. Контраст разгоряченного, покрытого влажной испариной тела и сухой, вместе с тем нежной прохлады. Трепет длинных ресниц, пугливые пальцы, стягивающие белье ниже, и крошечное влажное пятно между лопаток. Минхо как сквозь омут смотрел на опущенный член, нервно перебирая пальцы. - Сделай его влажным. Не стесняйся, чем больше слюны, тем лучше. – Чан сплевывает на руку и ведет вдоль длины. – Вот так. Можешь рукой, можешь языком. Минхо моргает быстро, тянется вперед и зажмурив глаза выбирает второе. Ох. Непонятно. Не сказать что приятно, но и не плохо. Вроде-бы… нормально? На ощупь утыкается носом и лижет снова, медленнее, забивая ощущение жара на щеках подальше в сознание. Отбиваться от желания сбежать становится труднее, стоит ощутить ответное движение полового органа, увеличивающегося прямо на языке. Минхо открывает глаза и шумно сглатывает, узнавая пугающий обхват с зигзагами вен.

Боже-е-е-е-гос-поди-и-ес-ус-е

Минхо думает панически быстро, перебирает каждое прикосновение старшего в прошлом и собирает пылающее сознание в кучу. Неловко ведет пальцами в основании, облизывая гладкую головку, представляя на ее месте знакомые узловатые пальцы. Чан вытягивает шею, ползет рукой под майку, сминая пятерней грудь. Минхо осторожно вылизывал его, будто обласкивал не человека, а хрупкий фарфор, зажимая свободную руку между бедер, и от одного только бережного усердия в голове все мешалось. Его давно уже никто не касался. А так, как этот пугливый воробушек – вообще никто. - Как оно? – Чан весело улыбался, покачиваясь вдоль шеста. То как Минхо вздрагивает, а затем пытается посмотреть на него, не зная в какую сторону от стояка мотнуть головой заставляет Чана собрать всю волю в кулак, чтобы в голос не рассмеяться. - Н-не знаю… - Минхо смахивает волосы на лоб, стараясь закрыться настолько, насколько мог.– Прости, хен это… наверное это не… - Ну-ну, ты неплохо начал, - Чан бережно треплет пунцовую щеку, проминая большим пальцем мягкие губы. – Только не затягивай с прелюдиями в минете. Иначе станет просто щекотно или пиздец неловко. Попробуй, обхвати головку. Минхо делает короткий сброс воздуха в сторону, простукивая по груди. Чан мнет губы сильнее, почти выпустив наружу смешок. Улыбка быстро опадает с горячей влагой, жар которой стрелой проносится до головы и бьет вниз в копчик. Минхо был холодным где угодно. Но не во рту. - Блять… - С тихим шипением Чан дергает челюстью, сминая рукой худое плечо. – Малыш, у тебя не рот, а кипящий котлован. Минхо смущенно отрывается, укрывая влажные губы рукавом. - Нет, прости, извини…просто это очень хорошо. - Чан бьет себя по лбу и тянется, отбрасывает со лба пряди, чтобы лучше видеть лицо младшего. - Попробуй еще раз. Как тогда, помнишь? Попробуй взять больше, но не переборщи. Это твой первый раз. Брюнет прерывисто выдыхает и вбирает снова, возвращается и раз за разом опускается ниже, ухватившись за округлые бедра. Господи, как много. Испугавшись размеров обхвата, Минхо с хлюпом выпускает член наружу, быстро трогая зудящие уголки губ. Беспокойно смотрит наверх и на миг теряет окружающее его бытие. Чан дышал медленно, гладил себя через майку, обнажавшую торс, и смотрел на него не мигая. Ох. Минхо обхватывает губами головку, завороженный томным ореолом вокруг старшего, ведет вокруг языком, как подсказывали слова в воспоминаниях, и мужчина наверху едва дергает губой, обнажая оскал. - Еще. Минхо опускается, качает головой, стараясь не задеть орган зубами, пока случайно не опускается еще ниже и теснота не давит неприятно в горло, одновременно перекрывая доступ к кислороду. Он быстро отодвигается, закрываясь ладонью в приступе кашля. - Не торопись. – Чан к его стыду говорил спокойно, как и прежде. – Не всегда главное взять больше, уж поверь мне. Не в этот раз, хорошо, малыш? Старший беспокойно прикусывает большой палец, когда брюнет вместо ответа нервно передергивает плечами. - Ты весь вечер наблюдал, как я репетирую. – Чан мягко приподнимает лицо младшего за подбородок, стирая каплю слюны в уголке. Терпеливо ждет, когда сбегающие от смущения глаза посмотрят на него. - Просто… - Минхо переводит дух, утыкаясь носом в широкий металлический браслет на тонкой жилистой кисти. – Хен красивый. - Да, в клубе я уже слышал как ты оценил мое тело по достоинству. Минхо не знал, что чувствует больше, когда Чан снова дразнит его – раздражение или благодарность, потому что от каждого вольного смешка будто гора давления валилась с плеч. - Я имел в виду…это тоже, но… то, как ты танцуешь. Это так… не знаю как это описать... простым языком. - А можешь сложным? - Да. То есть…иногда у меня бывает… Это как отрывок текста – он про-просто влетает и... Минхо замолкает, мысленно разбивая свою голову как орех. Пытается сбить тему, бережно гладит член, прижимая его к телу дрожащими пальцами. - Скажи. – Чан щекочет младшего под подбородком. Ямочки ширились в плавном изгибе губ. – Я хочу это услышать, Минхо. Младший сглатывает, читая молитву любому внимающему божеству, чтобы он не пожалел о том что сейчас скажет и сделает, сокрушаясь об этом всю свою оставшуюся жизнь. - Он мог просить смотрящих о чем угодно. Мог попросить руки – и сотни их простирались бы к нему. - Ого…ладно, это даже немного.. - Чан медленно обводит языком десны. – Сексуально. - Попросил бы золото – оно бы сыпалось рекой. - Минхо дошептывает в самом низу, оглаживая, целуя бурые полосы от ремней вдоль открытых бедер. Возвращается к члену и обсасывает головку так, как если бы это был шарик мороженого. Кошмар. Он и правда воспользовался этим приемом. - Уздечка, прихвати ее губами… - Чан осторожно пропускает темные пряди сквозь пальцы, откидывает голову когда Минхо – чертовски неплохой ученик Минхо – всасывает нежную кожу, разгоняя по венам кровь. – Черт… - Захотел бы душу – они бы поднесли свою жизнь в дар ему как безделушку. - Минхо вторит знакомым движениям, сжимает в основании рукой чуть сильнее, облизывая верх. Сомневается пару секунд и давит языком вглубь уретры. Рука в его волосах вдруг сжимается, заставляя взглянуть наверх - Чан шипяще втягивает воздух, выгибая спину. Боже мой. Минхо теперь полностью понимал, о чем тот говорил. Что важен не столько физический процесс, сколько взымаемый с него эффект. Чувство, когда видишь, что кто-то выше тебя рушится вопреки твоему положению внизу - это ошеломляло почти так же, как когда он сам получал удовольствие. - Но он не просил ничего. Словно простого «смотреть» было ему достаточно. В приливе смелости Минхо опускается губами на член, вбирает до середины и выпускает, шепотом выдыхая в горячую влагу проступившего предэякулята. Чан заводит руки за шест, вжимается в него спиной, подаваясь бедрами вперед. - А может этого он в действительности и хотел. – Старший задерживает на миг дыхание, когда Минхо снова смотрит на него так, как в гримерной, когда в неведении утягивал на себя. Словно видит его насквозь. - Чтобы смотрели только на него. Пальцы цеплялись за шест сильнее, окольцованные тонкими нитками вен. Жаркие вздохи в полутьме изредка обрывались хриплым стоном, откликаясь коротким перебоем теплого света напольной лампы. ~ka-talk! Хван Хенджин: - «А ты?»