it started out with a kiss
how did it end up like this?
it was only a kiss
/the killers — mr. brightside/
Эндрю убавил громкость радио и перестроился на другую полосу. Была глубокая ночь, казалось, на шоссе только они одни. Пустынная дорога позволяла ехать более расслабленно. Эндрю скосил взгляд на Нила и перевел его обратно на горизонт. Джостен мирно спал на соседнем сиденье, подперев голову рукой.
Голос ведущей из магнитолы нагонял сонливость. Эндрю протер глаза и переключил несколько станций в поисках музыки. Он был на ногах уже почти двадцать часов, половину из которых провел за рулем. Хоть Нил и сменял его несколько раз, Эндрю так и не научился спать в машине, а оттого отдыхом назвать это было сложно.
Повторяющийся пейзаж гипнотизировал. Чтобы хоть как-то отвлечь себя, Эндрю прислушался к музыке: приятный мужской голос пел что-то об измене и разбитом сердце. Слова не особо отдавались в душе Эндрю, но пара повторяющихся строчек привлекла его внимание.
«все началось с поцелуя
как это могло закончится так?
это был просто поцелуй»
Несмотря на то, какой смысл сюда вкладывал солист, лирика для Эндрю играла совсем другими красками. Миньярд снова посмотрел на Нила и задумчиво склонил голову.
Восемь лет назад Нил был загадкой, математической задачкой, которую хотелось решить. Он был слишком внимательным и чутким, замечал то, что не видели остальные.
Эндрю было просто интересно. Его мозг, одурманенный таблетками, зациклился на этом недостижимом парне, который почему-то оказался реальным. Эта пародия на чувства должна была исчезнуть, когда Эндрю протрезвел, но вместо этого лишь приумножилась, что привело Миньярда к самой большой
не ошибке в жизни — поцелую.
Все началось с поцелуя. Как они пришли к этому?
Спустя столько лет Нил все еще оставался чертовски внимательным. Казалось, он всегда знает, что у Эндрю на уме. Буквально понимает настроение по количеству молока, добавленного в кофе. Знает, когда быть рядом или дать пространство. Как задать вопрос и поддержать.
Они давно прошли этап с постоянными «да или нет». Еще к пятому курсу Эндрю это превратилось в «да, пока я не скажу нет», однако Нил все равно иногда спрашивал. Он мог по движению пальцев Эндрю на своих ребрах понять, что сегодня плохой день. В такие моменты
да, да, да, Эндрю, ты можешь, я хочу сыпались с его губ в огромном количестве, чтобы напомнить, чтобы заверить, чтобы успокоить.
Нил никогда не будил его прикосновениями. Даже когда они начали спать в одной кровати постоянно, Эндрю все еще мог впасть в панику от движения рядом. Если Нил просыпался первым, то оставался совершенно неподвижным. В дни, когда ему все же надо было встать, он тихо звал Эндрю по имени и дул на лоб. Этот жест и мягкое
Дрю не вызывали никаких негативных эмоций, и вскоре Эндрю начал ассоциировать это действие только с Нилом. Подобная форма имени, которая никогда раньше не использовалась, отдавала в груди приятной вибрацией. Нил произносил это редко, только когда они были одни, тихим, спокойным голосом. Казалось, эти три буквы могут разогнать все тревоги. Эндрю бережно хранил в своей памяти воспоминания о каждом разе.
Нил всегда знал, когда говорить, а когда молчать. Он умело отвлекал Эндрю историями, пока самолет взлетал, заполнял тишину за сигаретами, когда Миньярд отходил от очередного ночного кошмара. Эндрю заворачивался в его сладкие речи как в одеяло и позволял мыслям мчать своим чередом. Но также Нил давал пространство и дарил такую необходимую тишину, если воспоминания затягивали Эндрю в водоворот прошлого. Он просто молча держался поблизости, показывал, что никуда не уйдет. Даже в дни, когда Эндрю не мог встать с постели, Нил был там. Ничего не говоря и не спрашивая, просто оставался с ним.
После утренней пробежки Нил всегда приносил кофе и выпечку. Он знал все его предпочтения. По будням заказывал двойную порцию взбитых сливок, потому что только так Эндрю мог пережить встречу с их энергичной командой ранним утром.
Нил знал его так чертовски хорошо, что иногда это пугало. Порой Эндрю даже задавался вопросом, как он позволил кому-то подобраться настолько близко, но эта мысль быстро отгонялась.
Первое время Эндрю постоянно испытывал чувство тревоги, когда Нил делал что-то для него. У всего есть цена, забота не может быть такой бескорыстной. Эндрю срывался, огрызался и
отталкивал, отталкивал, отталкивал. Он ждал, что Джостен уйдет, но Нил удивлял его из раза в раз. На все выкрики он отвечал легкой улыбкой и кивком головы, а через день проворачивал что-то подобное, слащаво-заботливое снова.
Это раздражало. Эндрю все это не нужно, он прекрасно справлялся сам, но Нил все равно упорно продолжал делать всякие мелочи. Самое важное то, что он никогда не заставлял Эндрю чувствовать себя беспомощным. Так, словно забота Нила была ему жизненно необходима. Он делал все это просто потому что хотел.
Прошло много времени, прежде чем тревога сменилась трепетом и теплом. Нил дарил чувство безопасности и стабильности. Эндрю хотел, чтобы его так хорошо знали. Словно с его плеч сняли часть многотонного груза.
Сейчас Нил стал домом. Самым близким, самым родным, что есть у Эндрю. Он никогда не смог бы сказать этого вслух, но это правда. Выражение эмоций даже спустя столько лет терапии казалось чем-то нереально сложным.
С того момента на крыше прошло восемь лет. Они преодолели университет, отношения на расстоянии, пребывание в разных командах. Сейчас у них было две кошки, парные татуировки на безымянных пальцах и общая квартира. Сегодня они провели целый день, выбирая дом для покупки, а также планировали летний отпуск.
Песня давно закончилась, но Эндрю по прежнему был погружен в свои мысли. Нил слегка пошевелился во сне, и толстовка, которой он укрывался, сползла к ногам. Эндрю протянул руку и накинул ее обратно.
Указатель рядом с дорогой услужливо сообщил о том, что скоро они будут дома. Эндрю свернул на заправку и припарковался. Он не хотел оставлять Нила спящим в машине, но и будить его не спешил. Пару минут он рассматривал расслабленное лицо, позволив мыслям дрейфовать.
Разве может один человек значить так много? Вся Вселенная Эндрю вращалась вокруг Нила, и он понятия не имел, как это остановить. Да и не хотел.
Нил нахмурился, между бровей залегла складка. Эндрю потянулся вперед и мягко разгладил ее пальцем. Ресницы Нила тут же затрепетали, он открыл свои сонные глаза. В них не было паники и страха, только мгновенное узнавание, нежность, тепло,
лю—
Рука медленно переместилась на щеку, и Нил прильнул к ней. Эндрю сказал, что пойдет за едой, так как они пропустили ужин. Нил кивнул, но ни один из них не сдвинулся с места.
Как они пришли к этому? Это был всего лишь поцелуй.
После всего, что они пережили, неужели наступила светлая полоса? Жизнь свела их вместе. Таких раненых, почти сломленных, но идеально дополняющих друг друга, словно две части бракованной мозаики, которые никуда ранее не подходили, но теперь соединились.
Потребовалось много времени, терпения и работы, чтобы достичь того, что они имеют сейчас, но все же это случилось. Нил больше не был ничем — он был всем.
А ведь когда-то это был просто поцелуй.
