He made it easy

      Тому, кто придумал слишком быстро заканчивающиеся дедлайны, тоже хорошо бы было надавать тумаков, на самом деле, потому что Тэхён катастрофически не успевал закончить все задания за один день до. И плевать, что в том, что выполнение щедро наваленных на плечи студентов во время летней сессии задач он сам оттягивал, как мог, вечно их откладывая и придумывая дела поважнее, ведь это так в его стиле. Последнее, что ему сейчас оставалось — так это закончить свою часть их с Чонгуком совместного проекта по маркетингу, с которым их черёд выступать на семинаре придёт на будущей неделе. И это важно для того, чтобы получить очень желанный ими обоими автомат на зачёте, а портал для принятия работ в электронном виде закрывается уже сегодня до полуночи. Сам Чонгук свою часть уже давно закончил, и, хоть они и трудились над всем совместными усилиями, давая друг другу советы и выскакивающие в процессе вопросы активно обсуждая, Тэхён все равно умудрился не довести свой кусок до конца и дотянуть до дедлайна. Такой вот он косячный, но Чонгук его совсем не судит, а только очень скромно издевается, стоя над душой, гаденько улыбаясь и хрустя над ухом кусочками сочного яблока, пока Тэхён в лихорадке перепечатывает свои заметки из тетради в текстовый редактор на ноутбуке, попутно пытаясь все красиво оформить.       — Тебе помочь, Тэ? — спрашивает участливо, наклоняясь к его ссутулившейся спине и слегка дуя в ухо, отчего тот дёргается и недовольно отпихивает от себя его наглое лицо.       — Очень поможешь, если сейчас исчезнешь из моей комнаты, — цедит, даже не оборачиваясь на бархатистый голос и концентрируя внимание только на поспешно появляющихся на экране буквах.       — Эй, я ведь так и обидеться могу, — тянет насмешливо, но послушно отходит, прекращая парню попусту мешать и падая на его кровать, продолжая хрустеть фруктами, потому что зож — это стиль жизни. — У тебя осталось десять минут, кстати.       — Сколько?! — он потрясенно переводит взгляд на часы в углу, нервно сглатывая, а потом начинает ещё быстрее добавлять последние части текста в уже, слава богу, готовую презентацию, которую в последнюю минуту сохраняет и вместе со всеми файлами грузит на нужный сайт, не забывая подписать имена обоих докладчиков. Как только в квадратике рядом с заданием появляется зелёная галочка, Тэхён облегчённо выдыхает, закрывая осточертевший ноутбук и устало падая головой на сложенные на столе руки. Ещё один забег не на жизнь, а на смерть, успешно преодолен.       — Охренеть, Тэ, походу ты флеш во всех отношениях, впервые вижу, чтобы задания за целый месяц сделали за один день, — Чонгук и правда восхищён, поэтому он откладывает тарелку с едой в сторону и подходит к утомленному и раскинувшемуся на столе парню, обнимая его сзади за плечи и мягко целуя за ушком, отчего тот сразу же поднимает голову, поворачивая её к парню и тепло улыбаясь. — Ну, супергерой.       — Горе-супергерой, — выдыхает ему в щеку, жмуря красные от усталости глаза, и Чонгук ласково поправляет ему упавшие на них вьющиеся пряди, с беспокойством его оглядывая. — Не рекомендую, Чонгук-а, ноль из десяти, никогда не делай так.       — И не собирался, — качает головой. — Никогда не думал, что стану для кого-то будильником по дедлайнам, но, кажется, теперь придётся, потому что не дело это — так себя мучить, — говорит ему тихо в макушку, пальцами нежно массируя виски, а Тэхен блаженно откидывает голову назад, прикрывая глаза и наслаждаясь прикосновениями.       — Стань, пожалуйста.       — Я же сам обещал, что стану для тебя всем, чем угодно, помнишь?       — Помню, Чонгук, — шепчет еле шевеля губами, а у Чонгука сердце снова щемит, отдаваясь дрожью куда-то в лёгкие, и он не удерживается от того, чтобы не оставить на его загривке едва ощутимый поцелуй, из-за которого Тэхён склоняет голову теперь немного вперёд, чувствуя расползающиеся мурашки, а потом пройтись губами по всей области открывшейся ему мягкой шеи, оставляя на коже где влажные следы, а где небольшие покраснения от лёгких покусываний. Тэхёна всегда хотелось съесть, а когда он сидел такой уставший, расслабленный и мягкий — просто бери и тискай, пока не надоест — хотелось ещё больше. А Чонгуку не надоест, он проверял.       Когда он неспешными поцелуями доходит до линии чётко очерченного подбородка, слегка сжимая между зубов нежную кожу тэхеновых скул, а руки опускает на напряженные от долгого сидения бедра, оглаживая их сквозь ткань домашних штанов, Тэхён сам нетерпеливо поднимается со своего стула, отталкивая тот подальше, и, поворачиваясь к нему лицом, резко обхватывает полюбившиеся щеки пальцами и впивается ухмылявшемуся парню в губы жарким поцелуем.       Чонгук, немного удивленный его напором, невольно отступает назад, однако поспешно обнимает чувствительного парня за талию, прижимая к своему телу, и, проходясь языком по нижней губе, срывает с них новый вздох, целуя глубже, и так восхитительно то, до ощутимого покалывания в кончиках пальцев, что обоим от одних только поцелуев уже сносит крышу. Целует горячо, влажно и с чувством, постепенно отбирая напор, и Тэхён отвечает так же пылко, подрагивающими ладонями опускаясь ему на грудь и в поисках опоры сжимая в руках ткань его тёмной рубашки, отчего и так держащаяся на одном честном слове пуговица опасно натягивается, а потом отрывается, распахивая края ткани и привлекая рваным звуком внимание обоих запыхавшихся парней.       — А я говорил тебе не носить эту рубашку, она же на тебе, как вторая кожа, — первым отходит от удивления Тэхён , прерывисто посмеиваясь и открыто пялясь в область открывшегося участка кожи.       — Поэтому и надел, — снова ухмыляется, растягивая увлажненные от поцелуев губы, и Тэхён теперь переводит завороженный взгляд на них.— Знаю, что тебе нравится.       — Не только мне нравится, — почти недовольно.       — Но надеваю-то только для тебя.       — Хватит меня соблазнять, бесишь, — а сам тянется вперёд, носом в горящую грудь утыкаясь и невольно вдыхая его запах, а Чонгук крепче сминает в пальцах талию, склоняясь и обдавая дыханием румяное ухо.       — Ты сам соблазняешься, Тэхён-а, и бесишься тоже, — растягивает каждое слово глубоким тоном, чувствуя, как парень в его руках напрягается и дышит ещё чаще прямо ему в шею, щекоча кожу и пуская вниз табуны мурашек. Тело Чонгука всегда приходит в восторг от тэхеновой реакции на его такие действия. — Давай, поцелуй меня, как тебе хочется.       И Тэхён целует так, как ему хочется. Потому что это Чонгук, которого ему всегда хочется целовать, всегда хочется чувствовать касаниями, с которым всегда хочется все вместе, которого постоянно хочется рядом, и чтобы всегда близко. Так близко, что дыхания смешиваются, и непонятно, кто просто дышит часто, а кто уже нетерпеливо задыхается от проникающих под кожу ощущений, совсем как сейчас, когда языки мокро сплетаются, не отрываясь друг от друга даже тогда, когда они меняют угол проникновения в горячий рот, неспешно склоняя головы из стороны в сторону. Чонгук сладко глотает тэхеновы рваные выдохи, гладя большими пальцами выпирающие тазовые косточки, и, крепко удерживая ладонями, неспешно толкает его к застеленной кровати, тут же на неё падая и осторожно утягивая себе на бёдра снова забывшегося в чувствах парня. Тот садится послушно, расставляя ослабевшие ноги по обе стороны и неохотно разрывая затянувшийся поцелуй, от которого в лёгких что-то уже нестерпимо сжималось, прося передышку хотя бы на секунду. Возбуждение уже разыгралось не на шутку у обоих, и особенно тяжело было Чону, который не переодевался из узких джинсов с тех пор, как пришёл к Тэхёну домой, и это было его очень неприятной ошибкой. Он немного морщится от болезненного натяжения в штанах, но все равно притягивает зажмурившего глаза парня за бёдра ближе, заставляя потереться членом сквозь ткань одежды о его собственный и вырывая первый приглушенный стон с его губ. Почему-то именно в этой позе они привыкли доставлять друг другу удовольствие, ощущая достаточное трение и близость с обеих сторон, доводящие до желанного оргазма в довольно короткий срок. Тэхён слепо липнет к нему всеми конечностями, тычась опухшими губами в горячую щеку, и снова чувствует, как его тело невольно движется навстречу пока ещё коротким поступательным движениям Чонгука, начинающим постепенно затмевать его рассудок. А ещё он чувствует, как тело Чонгука натянуто, словно струна, поэтому все-таки приоткрывает глаза, замечая на его лице хмуро приподнятые брови и закушенную до красноты губу, сквозь которую вырывается сиплое шипение после очередного толчка, который он сам же стимулирует, крепко вцепившись в тэхеновы бёдра.       — Сними, — решается еле слышно, останавливая его движения и опуская голову, упираясь лбом в ложбинку между плечом и шеей, а потом медленно повторяет немного громче. — С-сними джинсы.. хватит себя мучить.       — Тэ... — выдыхает горячо на ухо, после чего едва ощутимо его кусает. — Если ты снимешь свои.       Тэхён отрывает от него голову, замыленным взглядом встречаясь с потемневшим, и, не разрывая зрительный контакт, неспешно опускает руки на резинку своих домашних штанов, поднимаясь с его колен, и стягивает мешающуюся ткань, откидывая ту в сторону и оставаясь в одних боксерах, натянутых на до упора вставший член. Смотрят друг на друга несколько секунд, будто бы впитывая искрящиеся во все стороны эмоции, а потом Чонгук сам встаёт на ноги, принимаясь расстегивать ремень, и немного дольше стягивает плотную вещь, в итоге облегчённо выдыхая и так же отбрасывая ту куда подальше. Тэхён смущённо опускает взгляд на его немаленьких размеров возбуждение, нервно облизывая губы, а Чон нетерпеливо хватает парня за сжатые от волнения кулаки, снова опускаясь и утягивая к себе на колени. Теперь они чувствуют друг друга ещё ближе, и это не может не отдаваться ещё более нуждающейся пульсацией в паху, поэтому когда они снова толкаются, Тэхён мычит сквозь сжатые губы, а Чонгук запрокидывает голову назад, тут же склоняясь обратно к нему, и, продолжая оставлять на шее мокрые поцелуи, начинает стимулировать более длительное трение, вынуждая парня на себе двигаться чаще.       — Блять, Тэхён, — матерится несдержанно, опуская одну руку на их вставшие члены, начиная грубо ласкать то один, то второй, не прерывая движений бёдрами, и Тэхён продолжительно ахает ему прямо на ухо. — Тебе хорошо? Скажи мне, тебе хорошо?       — Д-да, да, — все, на что он в данный момент способен, потому что кроет так сильно, что он не может даже попасть Чонгуку в губы, чтобы заткнуть свой слишком, как ему кажется, громкий рот. Это так стыдно и одновременно так приятно, что несмотря на смущение хочется большего, чтобы было кожа к коже, хочется, чтобы было ближе и глубже. Прямо сейчас Чонгука хочется так сильно, что о бесстыдстве хочется забыть хотя бы на какое-то время, хотя бы на несколько минут, хотя бы на целое навсегда. — Ч-Чонгук, Гук, стой, остановись..       — Что? Что такое, Тэ? — он действительно прекращает двигаться, чувствуя, что разрядка сейчас так близко и одновременно так далеко, что пах скручивает в спазме, но все равно отодвигается, обеспокоенно заглядывая в хаотично движущиеся раскрытые глаза и убирая с них взмокшие прядки волос. — Тэхён, что случилось, не пугай меня.       — Я хочу... — он прерывается, тяжело дыша и отчего-то отводя глаза в сторону, а потом снова смотрит на замершего парня, глазами показывающего, что он может спокойно продолжать свою мысль. — Я хочу тебя, Чонгук.       — Ты хо.. Ну, конечно, Тэ, — он мягко гладит его красные щеки, стараясь держать себя в руках и снова не стиснуть парня в своих объятиях до хруста костей, потому что он снова вот такой искренний и робкий. Он его хочет и хочет ему об этом сказать. — Я тоже тебя хочу, мой хороший.       — Нет, ты не понял, — Тэхён двигается к нему ближе, обнимая за шею и тычась в его нос своим, а потом продолжает совсем тихо, глаза вниз опуская. — Я хочу заняться с тобой сексом.       Чонгуку сейчас немного плохо. Много плохо. Он потрясенно распахивает на секунду глаза, но потом снова придаёт лицу спокойное выражение, чтобы не отпугнуть своей реакцией признающего свои желания парня, пока у самого в груди сердце делает кульбиты, грозясь покинуть тело хозяина, а дыхание застревает в глотке, потому что его Тэхён хочет доверить ему свое тело полностью. Чонгуку плохо.       — Тэхён, ты.. правда хочешь? Уверен? — он не сможет потом жить спокойно, если не уточнит все на сто процентов.       — Кхм, мне и так тяжко, — тянет обречённо, лбом ему в плечо утыкаясь, чтобы тот не видел его красного лица. Черт. — Очень хочу, прямо сейчас.       — И ты знаешь, как все происходит? И что для этого нужно?       — Знаю, боже, хватит задавать глупые вопросы.       — Они не глупые, Тэ, тебе кажется, — произносит тихо, ласково гладя его по вьющимся волосам и целуя в макушку, чувствуя как постепенно парень в его руках становится менее напряженным. — Последний вопрос.       — Угу, — ему почти не страшно, только если совсем немного.       — Нам нужно определиться с позициями...       — Ты с-сверху, — выпаливает как на духу, не давая парню договорить. — Всё, ты сделаешь это со мной или нет?       — Тэхён, я не знаю, что я сейчас с тобой сделаю, — произносит хрипло ему на ухо, мокро целуя острый уголок челюсти, а потом спускаясь по ней вниз до призывно приоткрытых губ, с которых дыхание снова начинает срываться чаще, и шепчет горячо прямо в них. — Расстегни мою рубашку и сними её.       Тэхён сидит пару секунд в ступоре, хлопая глазами и не веря, что это правда сейчас случится, а потом послушно тянет подрагивающие пальцы к пуговицам, принимаясь поспешно их расстегивать, пока Чонгук выцеловывает его шею, стараясь не мешать парню побыстрее расправиться с делом. Когда рубашка оказывается откинута, Чон сам торопливо тянется руками к краям его футболки, аккуратно стягивая её через голову, и уже в следующую секунду впечатывает оголенную грудную клетку парня в свою, оплетая талию руками, отчего Тэхён снова несдержанно мычит, обнимая в ответ его плечи, а когда Чонгук, сжимая челюсти, снова толкается вперёд бёдрами, мычание перерастает в стон. Черт, как же близко.       — Тэхён-а.. а где...       — Под подушкой, — выдыхает скомкано, целуя парня куда-то под нижней губой. — Всё это..там.       — Вот же хитрец, — хищно щурит тёмные глаза, обнажённую талию сжимая в руках крепче, но стараясь не оставить следов, однако дальше услышанное не комментирует, не желая вгонять парня в краску ещё больше. Хотя, казалось бы, куда ещё. — Давай, поднимайся выше на кровать, Тэ.       Тэхён снова неохотно поднимается с крепких бёдер, в очередной раз теряя контакт с горячей кожей, а потом переползает на середину кровати, опускаясь на неё спиной и приподнимаясь на локтях в ожидании Чонгука, который слегка треплет свои тёмные волосы, кажется, собираясь с мыслями, а потом следом за парнем оказывается сверху, заставляя его опуститься вниз на подушки и расставляя локти по обе стороны от его рук, ласково заглядывая в горящие от предвкушения глаза. Такой прекрасный и такой жаждущий, что сводит с ума.       Чонгук медленно склоняется к его трепещущему лицу, и, видя, как мелко дрожат его ресницы, едва заметно улыбается и мягко касается приоткрывающихся навстречу губ, тут же запуская внутрь язык, сталкивающийся с чужим, ещё более старательно пытающимся затянуть в глубокий поцелуй. Целуются с чувством, сталкиваясь носами и глубоко дыша друг другу в губы всякий раз, когда отрываются на секунду, чтобы потом снова впечататься в рот напротив новым жадным поцелуем, словно им никогда не становится их достаточно, словно ими невозможно насытиться. Тэхён ластится выше, наконец-то касаясь его нагой грудной клетки своей, и горячая кожа вспыхивает ещё сильнее, отчего он коротко всхлипывает в поцелуй, за шею притягивая парня ещё ближе. Чонгук звонко отрывается от его губ, чувствуя пульсацию изнывающих членов, но заставляет себя терпеть и не торопиться. Ему хочется подарить Тэхёну весь спектр эмоций, попробовать его всего, и увидеть, как его разрывает на кусочки от наслаждения, поэтому он спускается дорожкой влажных поцелуев вниз по напряженному подбородку к взмокшей шее, оставляя на ней мокрые следы, а потом проводит языком по изящной ключице, вырывая из парня очередной судорожный вздох и заставляя пальцами вцепиться в свои волосы. Довольный его реакцией, опускается ещё ниже, неторопливо скользя губами по тяжело вздымающейся груди, и останавливаясь на секунду там, где о кожу бьётся сердце настолько неистово, что ему даже становится немного тревожно за тэхеново состояние, поэтому он находит своей рукой чужую, крепко переплетая пальцы и успокаивающе поглаживая, чувствуя как её сжимают благодарно в ответ.       Затяжно целует этот пульсирующий участок кожи, а потом резко скользит к животу, мышцы которого начинают судорожно сокращаться под каждым жарким касанием языка и губ, а Тэхён сверху задушено хнычет, снова запуская вторую ладонь в чоновы волосы, и невольно раздвигает ноги шире, что умостившемуся между ними Чонгуку только на руку. Он сминает ладонями его мягкие бедра, находясь губами уже совсем в опасной близости от чужого возбуждения, но лишь принимается покрывать неспешными поцелуями кожу у кромки боксеров, залезая под них пальцами и постепенно оттягивая ниже. Тэхёну так чертовски стыдно, но так до одури хорошо чувствовать, что к его изнывающему члену сейчас прикоснутся, что он до боли закусывает губу, шумно дыша носом и зажмуривая глаза, а в следующую секунду с него срывают последнюю ткань одежды, заставляя негромко вскрикнуть. Чонгук слегка дует на до упора вставший член, не спуская глаз с вцепившегося себе в рот ладонью парня, отчего тот дёргается, обильнее истекая смазкой, а потом целует куда-то у головки, и Тэхён стонет протяжно и низко, поднимая обе ладони к своему лицу и неконтролируемо подаваясь бёдрами вверх.       — Тэхён-а, тебе нравится? Хочешь..чтобы я поцеловал тебя здесь лучше? — выдаёт хрипло, обдавая горячим дыханием налитый кровью член и сводя с ума ещё больше.       — Замолчи, Чонгук, — еле выдавливает из себя, не справляясь с эмоциями и зарываясь лицом в ладони ещё сильнее. — Пожалуйста.       — Всё в порядке, не нужно меня стесняться, хорошо? У меня точно такой же, — хрипит, растягивая уголки губ, а потом подтягивается вверх, морщась от того, как его возбуждение все ещё стягивается бельём, начиная шариться рукой под подушками, и вытаскивает оттуда квадратик презерватива вместе с небольшим флаконом с какой-то жидкостью, мало смахивающей на смазку. — Что это, Тэ?       — Это..то масло, которое тебе понравилось тогда, помнишь? — произносит тихо, все ещё лицо закрывая, а у Чонгука от этого воспоминания призывно дёргается в боксерах. — Я прочитал, что его безопасно использовать для..этого.       — Что ты делаешь со мной..— тянет мученически, снова налегая на парня, аккуратно убирая от его лица руки и пылко целуя в красные губы, а потом произнося в них же. — Такой прекрасный для меня, не закрывайся, я сделаю тебе очень хорошо, обещаю.       Тэхён только часто вертит головой по подушке, отводя глаза и чувствуя как все его лицо буквально горит, и Чон умиленно целует его куда-то в щеку, возвращаясь к его бёдрам и открывая небольшой флакончик одним движением пальцев.       — Тэ, если будет больно, не молчи и скажи мне, хорошо? — внимательно смотрит на распластанного парня снизу вверх и тот слегка кивает согласно. — Умница.       А потом резко опускается губами на налитый член, широко проводя языком от головки до основания, а после — затягивает его себе в рот, отчего Тэхён стонет громко, дёргая бёдрами и вцепляясь пальцами в покрывало, лица больше не закрывая. Жмурит глаза до побеления, чувствуя, как в сжимающем его рту горячо и влажно ровно настолько, насколько ему нужно, чтобы дойти до своего предела.       — Чон.. Я с-сейчас, сейчас, — голос дрожит в преддверии оргазма, но в следующую секунду он ощущает растекающуюся в паху прохладу, а потом и пальцы, ласково кружащие по входу и смазывающие его сладким маслом. Чонгука снова ведёт, но он продолжает размашисто водить языком по средних размеров члену, вбирая наполовину и крепко сжимая губы, а потом просовывает в отверстие один скользкий палец, удивлённо ощущая, как свободно он проходит внутрь. Тэхён готовился для него. Черт, он действительно думал об этом и преодолел самого себя, чтобы сделать нечто такое до одури интимное для него, Чонгука. Эта мысль отрезвляет ровно настолько же, насколько опьяняет.       Парень вздрагивает от немного неприятных ощущений, но в его мыслях все ещё пульсирует горячая стимуляция члена, не дающая сосредоточиться на натяжении. Чонгук с пару минут аккуратно двигает внутри пальцем, а потом добавляет второй и, слыша сверху болезненное шипение, пытается заглотнуть глубже, языком по выступающим венкам водя и втягивая щеки, хоть он и не то, чтобы в этом во всем спец. Совсем не спец. Но Тэхён снова стонет гортанно, а значит отвлечь снова получилось, поэтому Чон, не мешкая, начинает растягивать его дальше, осторожно разводя в стороны пальцы и проникая глубже, чувствуя, что самому уже не хватает дыхания ласкать его возбуждение во рту.       Отрывается, глубоко вдыхая и поднимая голову, и замечает возвышающийся подбородок Тэхёна, который еле удерживал себя на дрожащий локтях, раскрыв губы и шумно дыша. В глазах снова темнеет, и Чонгук приставляет ко входу третий палец, подтягиваясь и ложась на парня сверху, который, снова чувствуя тесный контакт, слепо к нему тянется, впечатываясь в опухшие губы жадным поцелуем. Три пальца внутри начинают двигаться одновременно, медленно скользя по стенкам глубже, и Тэхён чувствует сквозь мокрые звуки поцелуев, как внизу снова тянет и немного саднит, поэтому хмурится, но потом Чонгуку удаётся согнуть пальцы так, что те находят простату, чётко по ней попадая и заставляя парня судорожно дёрнуться и невольно обхватить чоновы бедра ногами.       — О, боже.. Чонгук, — он не удерживается от низкого стона, откидывая назад голову, а Чонгук, довольно ухмыляясь, целует его прерывисто во взмокшую шею, начиная проникать пальцами внутрь быстрее и растягивая шире, натирая широко комочек нервов. Тэхён сжимает губы, приглушенно мыча и теряясь в ощущениях настолько, что из головы исчезает абсолютно все, оставляя в мыслях одни только резкие вспышки удовольствия, а потому не замечает, как через какое-то время ко входу приставляют уже хорошо смазанную головку, а по комнате распространяется приятный сладковатый аромат клубники со сливками.       Болезненно пульсирующий член заполняет наполовину, и Тэхён распахивает глаза, видя перед собой жмурящегося и тихо шипящего Чонгука, который, кажется, еле удерживается от того, чтобы не начать материться.       — Блять.. — все-таки не удерживается, сминая в пальцах талию парня, а второй рукой опираясь рядом с его головой. — Тэ, скажи что-нибудь.. Как ты?       — Н-нормально, — снова еле выдавливает слова, ощущая более плотное натяжение, но не чувствуя особенной болезненности, однако все равно неконтролируемо сжимается и разжимается вокруг члена, заставляя парня сверху шипеть громче.       — Чёрт, Тэхён, расслабься, мой хороший, — целует его рвано куда-то в висок. — Давай, Тэ, ты слишком сильно меня сжимаешь.       — Прости, — извиняется скомкано, получая в ответ лишь очередной поцелуй под подбородком, однако пытается расслабить мышцы, неторопливо перебирая в пальцах чоновы волосы, а потом чувствует, как член входит полностью, выбивая из него очередной вздох.       — Ну как ты? — спрашивает озабоченно, заглядывая в блестящие глаза и еле удерживая свои открытыми, потому что от ощущения сладкой узости вокруг своего органа хочется забыться в удовольствии.       — Всё в порядке, честно, — Тэхён признается, притягивая парня ближе, и, заставляя снова на себя лечь, обнимает за плечи, преданно заглядывая в тёплые глаза. — Т-там хорошо и..горячо.       — Рад это слышать.. — Чонгук находит в себе силы, чтобы усмехнуться, а потом на пробу делает первый толчок, попадая прямиком по простате и заставляя парня выгнуться ему навстречу и прикусить губу до крови. — Чёрт возьми, оставь свои губы в покое, и да, я хочу тебя слышать, так что прекращай.       Парень послушно размыкает губы, а Чонгук приближается к ним, мягко зализывая ту, что окровавлена, а потом ловит с них же низкий стон, когда снова толкается вперёд, проникая ещё глубже.       — Я могу..       — Да, Чонгук, ты можешь, — прерывает задушено, и Чон нетерпеливо завлекает его губы снова в свой рот, начиная раскачивать бёдрами в неспешных поступательных движениях и заставляя тэхеново возбуждение тереться о мышцы своего пресса. От таких ярких стимуляций Тэхён снова теряется, не понимая, на чем именно сосредоточиться и что ему ещё сделать, кроме как не впиться в чонгуковы губы своими и не сойти с ума окончательно. Сдавленно всхлипывает на очередном толчке, и Чонгук хватает его за дернувшийся подбородок, начиная покрывать тот мелкими влажными поцелуями, спускаясь ниже на шею и втягивая нежно кожу, слегка покусывая, а покрасневшие места зализывая. Кожа горит под прикосновениями, а мурашки не перестают ползти ещё примерно с того момента, как Чонгук коснулся его грудной клетки своей. Тэхёну хорошо, так хорошо, что он действительно забывает о стеснении и зажатости и запускает пальцы в мягкие чёрные волосы, заставляя Чонгука оторваться и поднять на него потемневшие глаза. Тот возвышается над ним, лихорадочно дыша и осоловело промаргиваясь, весь такой сильный и мокрый, что парня под ним ведёт ещё больше. Тэхён приближает его лицо к себе, трепетно целуя в крупный нос, а затем в обе щеки, отчего Чон тянет губы в ласковой улыбке, а после фиксирует его ладонями над собой, точно заглядывая в глаза. И начинает двигаться сам. Вот так вот глаза в глаза.       Чонгук расширяет зрачки, пораженно ахая, а после тычется ему в лоб своим, резко хватаясь за раскачивающиеся навстречу бедра, которые сжимаются за его спиной сильнее в желании притянуть ближе и ощутимее. Тэхён чувствует, как внутренности будто скручивает ещё сильнее, Чонгук двигается внутри него так горячо и правильно, задевая все нужные точки, что кажется, будто пульсацией отдаёт уже все тело и весь сам он один оголенный нерв. Они смотрят друг другу в глаза, жадно впитывая каждую искривившуюся в наслаждении черточку лица, и Чонгук не сдерживается первым, голодно впиваясь в налитые кровью губы, а Тэхён жмурит глаза, когда тот особенно сильно попадает по комочку нервов, натягивая на себя до предела, и действительно распадается на маленькие кусочки, протяжно простанывая, сильнее сжимая в себе крупный член и кончая в чонову вовремя подставленную руку, потому что невозможно больше. Он не мог просто сдерживаться еще дольше, потому что всё это было слишком. Слишком сильно, слишком близко, слишком с чувствами. Тот, не сбавляя темпа, продолжает часто входить, глухо хрипя и вжимая расслабляющееся и лихорадочно подрагивающее тело в кровать с каждым толчком, пока парень ослабевшими руками держится за его шею, продолжая видеть перед закрытыми глазами оргазменные вспышки, а его бедра неконтролируемо сводит от яркой сверхстимуляции. Чонгук бы хотел трахать своего парня целую вечность, но как бы он не пытался задержать подступающий оргазм, тому все же удаётся подкрасться, и его тело резко прошивает волна наслаждения, заставляя гортанно простонать дрожащему парню на ухо и так же резко упасть на него сверху, плотно прижавшись к взмокшему телу своим.       Тэхён сквозь не прекращающиеся дрожь и покалывания чувствует на себе тяжесть крепкого уставшего тела и откровенно кайфует, со всех оставшихся сил сжимая парня всеми конечностями и наслаждаясь им. За свою жизнь он ни разу не задумывался о том, что когда-нибудь сможет повязнуть в таких сильных чувствах, и ни разу даже не влюблялся. Да, в детстве у него были мелкие симпатии к противоположному полу, но все это так несерьёзно, что даже вспоминать не стоит. Никогда особо о своей ориентации он не задумывался тоже, но сейчас он чувствовал себя защищённо и комфортно только рядом с одним парнем, сходил с ума от крепкого мужского тела и от его бархатистого низкого голоса, и не чувствовал себя от этого, если быть честным, каким-то неполноценным или несостоявшимся парнем, хоть и был сейчас в постели, по сути, на месте девушки. Ему было хорошо, Чонгуку в нем было хорошо, и это единственное, что значение имеет, поэтому Тэхёну в этом смысле не претит быть перед ним раскрытым полностью, и он на пробу снова сжимает внутри его обмякший член, отчего Чонгук сдавленно скулит, утыкаясь ему губами в горящую шею.       — Ты меня убьёшь, малыш, прекрати, — от нового прозвища у Тэхёна внутри все сладко поджимается, и он невольно сдавливает Чонгука внутри ещё раз, отчего тот снова стонет. — Блять..       — Ты меня..уже, — прерывисто шепчет, стараясь успокоить частое дыхание, но не выходит. К черту, ему сейчас так хорошо. — Чонгук?       — Да? — выходит очень хрипло.       — Ты был уже когда-то с парнями? — да, это важно узнать прямо сейчас, потому что..просто потому что. Очень важно.       — Нет, не был, — отвечает честно, но ухмыляется ему в шею, лениво покрывая ту сладкими поцелуями. Он же говорил, что ему никогда не надоедает.       — Тогда откуда..       — Интуиция, Тэ, интуиция, — прерывает его удивительное умозаключение, невольно снова чувствуя толику гордости за то, что сумел Тэхёну доставить то удовольствие, что и обещал. — И целая куча моих чувств к тебе.       Тэхён чувствует, как нежность заполняет его до краёв, поэтому сквозь дрожь в конечностях тянется к нему, беря потное лицо в ладони и звонко целуя каждую любимую черточку, начиная от ямочек на щеках, заканчивая ровными тёмными бровями. Чонгук снова плавится, подставляясь, а потом опирается на свои руки, чтобы аккуратно выскользнуть из разнеженного тела и дать друг другу немного отойти от этой крышесносной близости, отчего Тэхён сразу же сдвигает ноги, поворачиваясь на бок. Чон встаёт на колени, стягивая переполненный презерватив, скручивая и кидая его в урну у стола, а потом падает рядом со сжавшимся парнем, который все ещё мелко дрожит и сопит носом.       — Иди ко мне, — распахивает объятия, и тот сразу же оказывается в них, снова прижимаясь к теплому телу и удовлетворенно расслабляясь. — Ты так хорошо справился, Тэ, я приятно удивлён, что ты был так подготовлен..       — Да уж, вечно мы друг друга удивляем, — раздаётся приглушенно ему в шею, и Чонгук хрипло посмеивается, неспешно выводя пальцами узоры на нежной коже плеча.       — Не пойдём в душ? Нам нужно помыться.       — Боже, ты серьёзно? — Тэхён недовольно стонет, поднимая свое уставшее лицо и заглядывая в искрящиеся глаза Чонгука, который сразу же убирает лезущие на лоб кудри. — Я хочу лежать вот так, с тобой, не двигаясь, ещё примерно вечность, так что давай потом. Тем более мы так вкусно пахнем.       — Вот именно, Тэ, и я боюсь, что мне захочется тебя съесть, — играет бровями, в ответ получая одну приподнятую вопросительно бровь, из-за чего отводит глаза, откашливаясь и становясь серьёзнее. — Когда потом? Уже спать надо, — накручивает кудряшку на палец, а потом распутывает обратно.       — Тогда завтра.       — А завтра ты не будешь прятаться от меня на кухне и вечно отводить взгляд? — тянет лукаво, за что получает лёгкий удар в плечо и тихо смеётся.       — Нет! — смущённо-возмущённо.       — Ну-ну, посмотрим, — прижимает мягкого парня ближе и шепчет на самое ухо. — Мне очень понравилось узнать тебя с этой, новой стороны, Тэ, так понравилось, что теперь тебе придётся брать за это ответственность, очень сладкую ответственность. Поэтому даже не думай себе снова что-то там надумывать. Да, именно так я и хотел сказать. Понял?       — Да-а, — тянет обречённо, сжимая на его шее руки, а потом ненадолго выбирается, вытаскивая из шкафчика чистое нижнее белье, и надевает свои боксеры, другие кидая в руки Чону и красноречиво заглядывая ему в глаза.       — Мистер стесняшка снова с нами? Что мы там не видели, — Чонгук насмешливо поднимает бровь, сжимая в руках ткань, но тоже её надевает, отбрасывая в сторону покрывало и укладываясь под одеяло. Тэхён закатывает глаза и залезает коленями на кровать, сразу же оказываясь спиной прижатым к расслабленному телу и чувствуя на коже шеи мягкое касание губ. Они тесно переплетаются конечностями, и Чонгук лениво зевает рядом с его ухом, вырывая из парня короткий смешок, а потом утыкается в него безмятежно разгладившимся лбом. Тэхёну снова очень тепло рядом с ним.       — До завтра, мистер «я умею в этой жизни все».

🔸

      А завтра он и правда долго будет сидеть в ванной с красными щеками, но потом все равно пустит к себе Чонгука, который, задорно посмеиваясь, будет энергично и очень подробно обсуждать с ним мужскую анатомию. Прямо перед зеркалом.