He made it easy

Ariana Grande, Social House — boyfriend

      — Тэ, помоги-ка мне выбрать.       — Что там? — Тэхён хмурится, отрываясь от привлекших его внимание натуральных ароматных пен для ванны, подходя ближе к стеллажу с кучей упаковок красящих средств для волос, и, крепче прижимая к себе подозрительно притихший комок шерсти, начинает рассматривать те коробки, что держит в руках его парень. — М-м-м, красный, красный или... красный?       — Не расстраивай меня, пожалуйста, — Чонгук почти разочарованно качает головой, принимаясь совать ему в глаза каждую краску поочерёдно. — Эта с отливами розового, она яркая довольно-таки, буду немного бельмом на глазу, но да похуй, — тараторит, и, пока он протягивает первую, другая с небольшим грохотом падает с рук, но тот только невозмутимо склоняется, чтобы тут же её поднять. — Это малиновый, типа лёгкий, неагрессивный цвет, ну ты понял, а вот это, — тут он уже щурит глаза, чтобы прочитать название, потому что сам уже забыл. — Цвет гранат, точно, тоже не слишком яркий. Мне эти хён советовал. Ну так что, какую?       — Ты меня озадачил сейчас, — шатен внимательнее проходится взглядом по каждой, невольно представляя каждый из оттенков на волосах Чонгука, и почему-то ему кажется, что тому больше подойдёт что-то не слишком яркое, что-то мягкое и легкое, совсем как сладкая вата и его чудесный характер. — Думаю, малиновый тебе будет в самый раз.       — Да-а, у меня тоже такая мысль проскользнула, — он довольно сверкает глазами, убирая две другие упаковки, и, подходит к парню ближе, обдавая теплом его щеку. — Буду твоим нежным мальчиком.       — Ты и так мой нежный мальчик, — Тэхён усмехается ласково, мягко тычась щекой в его нос, отчего тот смешно морщится, чувствуя, как что-то внутри сладко поджимается от этих слов. — Даже если серьёзный инструктор по боксу с огромными перчатками на перевес вместо заячьих ушек.       Чонгук довольно смеётся, проходясь сверкающим с недавних пор кончиком языка по нижней губе, и, поправляя тёмную кепку на осветленных волосах, прижимает к обтянутой чёрной футболкой груди выбранную упаковку. Напоследок ещё раз оглядывая поблескивающими глазами своего парня и маленького шпица в его руках, направляется к другому отделу не самой дешёвой аптеки, потому что, видите ли, его хороший знакомый барбер посоветовал краску покупать только здесь. Натуральная и безвредная, все дела. И дорогая. И отдел для безопасного секса, в который он Тэхёна заводит теперь, тоже дорогой, зато все качественное, не придерешься. А у Тэхёна глаза на лоб лезут то ли от цен, то ли все-таки легко-легко скребущей его душеньку неловкости. От неё так просто ведь не избавишься с концами, но в аптеке, слава богу, кроме них — ни души.       — У нас закончились презервативы, — Чонгук снова подаёт голос, совсем его громкость не регулируя, и Тэхён невольно стреляет глазами в сторону кассы, с облегчением не замечая за ней продавца. — И смазка тоже практически..       — Да, Чонгук, мы поняли, — перебивает нетерпеливо, нервно жамкая в руках пушистую собаку, словно мягкий, такой ему сейчас необходимый антистресс. — Просто возьми все, что нужно, необязательно это озвучивать.       — Сам возьми, — ухмыляется в своей манере, а в следующую секунду торопливо руки к активно задергавшемуся шпицу тянет, забирая его в свои, пока Тэхён даже опомниться не успевает. — Давай, Тэ, на свой вкус.       Доканает когда-нибудь со своим вкусом. Тэхён щурится недовольно на приподнявшего в ожидании брови парня пару секунд, а потом, будто бы принимая вызов, смело подходит к полкам, выбирая чуть ли не самую дорогую ленту презервативов и лубрикант с самым сладким ароматом. Которые его парню так нравятся. И ему самому, кстати, не меньше.       — Ты платишь, — бросает напоследок, забирая из-под его локтя упаковку с краской и неспешно направляясь к кассе, на что Чонгук ему вслед одобрительно шипит, делано впечатленно обмахиваясь ладонью. Ну что за ребёнок.       Тэхён осторожно кладёт содержимое на стойку, стараясь держаться как можно расслабленнее, и уже через несколько секунд с той стороны подходит темноволосая девушка, виновато поглядывающая из-под спадающих по бокам прядей и торопливо принимающаяся пробивать покупки.       — Простите, что заставила вас ждать, — она, практически не поднимая головы, ловко справляется со своим делом, и уже готовится озвучить сумму для оплаты, как вдруг сталкивается глазами с подошедшим к незнакомому парню Чонгуком, потрясенно их распахивая и замолкая. Тэхён все это время старался на неё тоже особо как-то не смотреть, но молчание затягивается, и он решает проследить за её странным взглядом, замечая рядом не менее удивлённого Чонгука. Что это тут происходит такое?       — Чонгук? — она, наконец, подаёт высокий, но довольно приятный голос, стараясь теперь придать себе более беспристрастное выражение лица, торопливо переводя взгляд на милую собачку в его руках. А потом плавно скользя им на милого парня рядом с ним. А потом на то, что только что пробивала своими же руками.       — Мидо, — Чонгук заговаривает более спокойно, потому что удивление сходит на нет, оставляя за собой только легкое негодование от неудобства, которое эта неожиданная встреча может сейчас доставить Тэхёну. Он, конечно, знал, что его бывшая работает фармацевтом, но был уверен на сто процентов, что не в этой аптеке. Черт возьми.       — Давно не..виделись, — Чонгук в ответ тихо угукает, пока Тэхён все ещё непонимающе скачет глазами из стороны в сторону, а девушка все ещё задумчиво смотрит на незнакомца внимательными глазками. — Так значит, папа говорил правду... Ну, о том, что ты..да, ты же понимаешь, о чем я?       — Понимаю, — кивает в очередной раз, а девушка невесело усмехается, переводя взгляд снова на Чонгука, когда до Тэхёна мало помалу начинает доходить суть происходящего, но Чон сам решает все спокойно прояснить. — Тэ, это моя бывшая девушка, Сон Мидо, — парень в ответ слегка поднимает брови, заторможенно кивая девушке напротив, и та до поры до времени равнодушно зеркалит это действие. — Мидо, это Ким Тэхён, мой любимый человек.       Эти слова выбивают воздух из лёгких кажется всех присутствующих, и Тэхён чувствует, как его щеки предательски заливаются краской под вновь удивленным взглядом Мидо и ласковым Чонгука. Ему отчего-то до одури приятно, что его так представили. И у Чонгука от удовольствия тоже покалывают кончики пальцев. Очень волнительно быть вот такими открытыми.       — Оу, вау, кхм, — а её он так ни разу не называл, невольно думается ей. Девушка прокашливается неловко, потому что это, ну, пиздец как стремно — видеть своего бывшего, который теперь не просто в отношениях, а в отношениях с другим парнем. Это что, получается, из-за неё? Она была настолько плоха, что отвернула его от девушек? Да что за бред. Как такое возможно, черт возьми? Но она молчит тактично, переживая все эти волнения внутри себя, а вслух говорит только:       — Э-э, не знала, что ты.. То есть, я думала ты... Мы же с тобой, — из неё вырывается нервный смешок, и Тэхен недовольно поджимает губы, но тут она начинает махать руками, мол, не обращайте, на дурочку, внимания, а в следующую секунду её взгляд вдруг становится твёрже, и с её аккуратных губ начинает неожиданно сыпаться шквал возмущённых восклицаний. — Да неважно, в общем-то, Чон Чонгук, ты какого хрена моему отцу-то это поведал, а? Зачем?! Я почти уломала его профинансировать мне летнюю поездку с подругами во Францию. Ты представляешь, я была уже одной ногой в гребаной Франции! Знаешь же, как я туда хотела. Но он в последний момент передумал. А ещё сказал, что перестанет меня уважать, если я продолжу убиваться по, цитирую, «педерасту законченному». Вот опять ты меня бесишь, Чонгук!       Ох, блять, как же давно Чонгук не слышал этих девичьих визгливых возмущений, и как же ещё долго он не хотел бы их когда-нибудь услышать. Никогда, желательно. Но увы. Мидо его как будто вернула на несколько месяцев назад и заставила проживать вьетнамские флешбеки, и ему это катастрофически не нравится, очень хочется поскорее уйти и больше никогда её не видеть. Каким же идиотом он тогда был, что согласился начать отношения, боже. А ещё Ким нервно стучит по столу указательным пальцем и глядит на него очень странным взглядом, не предвещающим ничего хорошего. Вообще ничего. И заставляющим поджилки вздрогнуть в непонятном мандраже.       — Я бы попросил тебя разговаривать спокойнее, — вклинивается Тэхён, переводя серьёзный взгляд на сразу же стихшую под воздействием неожиданно глубокого голоса девушку. А у Чонгука снова мурашки расползаются по позвоночнику и в животе скручивает от такого Тэхёна. Властного и слегка раздраженного. — Ты в курсе, что твой отец следил за ним и не давал покоя при каждой случайной и не очень встрече? Это было слишком.. странно.       — Что? Что это за бред? — она хмурится, озадаченно разглядывая стоящего перед ней парня, невольно отмечая про себя его мужественную красоту и естественную привлекательность. Ладно, может из-за такого парня она бы тоже стала геем, Чонгука в принципе можно понять.       — Это правда, — Чон подтверждает, параллельно наблюдая за тем, как его парень, несмотря на собственные слова, сам оплачивает покупки, на что Чонгук недовольно поджимает губы, отмечая про себя что обязательно переведёт ему половину суммы, а девушка, будто бы опомнившись, убирает все в бумажный пакет с логотипом аптеки, который сразу же забирает в свои руки Тэхён. — Я был вынужден как-то от него отвязаться, и, знаешь, он сразу же забыл о моем существовании, когда я ему немного приврал.       — Приврал? Не поняла сейчас.       — Долгая история, Мидо, — Тэхён прерывает затянувшийся разговор, желая почему-то Чонгука поскорее отсюда увести. Вот прямо сейчас. — И мы очень торопимся, поэтому приятно было.. познакомиться, но нам пора.       — Ага, а мне-то как, — она усмехается глядя на то, как этот самый Ким Тэхён сверлит тёмным взглядом Чонгука, а тот в ответ прикусывает губу, хитро на него поглядывая из-под ресниц. Боже, кто бы мог подумать, что она когда-нибудь окажется в подобной ситуации. Ситуации сюр. Она бросает взгляд на пакет, сжатый в длинных пальцах Тэхёна, и тянет губы в приторной многозначительной улыбочке. — Приятного вам времяпрепровождения.       — О, оно будет приятным, — низкий голос Тэхёна снова пригвождает её к полу, а смысл сказанных слов заставляет потупить взгляд туда же. — Не сомневайся.

Harry Styles — Adore You

      А в следующую секунду он тянет ошалевшего Чонгука за локоть к выходу, звеня приоткрывающейся дверью и выходя, наконец, из пропитавшегося странной и не очень уютной атмосферой помещения. Вдыхает свежий воздух полной грудью, щурясь от яркого солнца, и молча тянется к застывшему Чонгуку, чтобы опустить крошечного шпица с его рук на землю и вручить пакет с купленным. Тэхён осторожно проверяет крепление поводка к ошейнику, а потом берет парня за руку, чувствуя, как тот мгновенно переплетает с ним пальцы, и кивает в направлении полюбившегося им парка, который находится немного дальше центральной улицы. Они часто выбираются туда прогуляться с Ёнтаном или просто насладиться временем на открытом воздухе, потому что место очень к себе располагающее, ухоженное и удобное. Вокруг полно чистых скамеек, тропинок и приятной глазу и органам дыхания растительности.       Уже приближается конец лета, поэтому на дворе до блаженно прикрывающихся глаз тепло, а солнечные лучи раскинулись по всей площади, припекая неприкрытые головы многочисленных прохожих. Чонгук обеспокоенно хмурится, глядя на сверкающую на солнце макушку Тэхёна, и в следующую секунду ловко надевает свою кепку на кудрявую голову задумавшегося парня. Тот сразу же выплывает из мыслей и недовольно косится из-под темного козырька, который ему так нагло сунули на глаза, подавая тихий голос:       — Ты осветлён, Чонгук, сожжешь себе волосы, — и в ту же секунду лёгким движением возвращает головной убор на свое законное место, отчего светлые волосы у лба припечатываются к чоновым глазам.       — Тебе напечёт голову, — прилетает не менее хмурый ответ, но Чонгук сдерживается от того, чтобы повторить свое поползновение.       — Тогда нам нужно поторопиться в тень парка, давай посидим там немного, — Ким сжимает его пальцы в своих, заметно ускоряя шаг и слыша недовольный звонкий лай занюхавшегося какими-то травинками шпица.       — В следующий раз ты не выйдешь из дома без кепки, Тэ.       — Чонгук, тут же недалеко идти, — парня окончательно отпускает слабое напряжение, и из него вырывается негромкий смешок. — Успокойся, пожалуйста, ты не моя мама.       — Ты прав, я всего лишь твой парень, — строит обиженное лицо, отворачиваясь в другую сторону, но тэхеновой руки из своей не выпуская, а Тэхён глядит со смешинками в глазах и так тепло-тепло, благодарно. Чонгук настолько заботливый и чуткий, что он все никак не может привыкнуть к этому и к тому, как для него важно, чтобы Тэхёну было хорошо, удобно, сыто, вкусно, ни в коем случае не больно. Улыбается едва заметно и не может удержаться от того, чтобы мягко притянуть парня к себе за локоть и поцеловать с чувством в его жилистую шею. Чонгук немного наклоняется в сторону от его напора, удивлённо хлопая глазами, и они даже не успевают остановиться, потому что Тэхён отрывается в следующую же секунду, подставляя лицо яркому солнцу, жмурясь и сладко губы облизывая.       Чон в одно мгновение забывает обо всем на свете, заглядываясь на самого красивого парня, которого он когда-либо встречал и у которого ресницы под светлыми лучами кажутся пшеничными, щеки румянятся ещё больше от окутывающего тепла, а вьющиеся пряди, спадающие на лоб, отливают золотистым шоколадом. Эта картина, он уверен, так или иначе отпечатается в его сознании навсегда, но ему этого мало, поэтому он спешно тянется в карман за телефоном и к собственному облегчению успевает сделать, кажется, самую нужную в его жизни фотографию до того, как Тэхён открывает карамельные глаза, поворачиваясь к нему и сразу же замечая прикованный к себе взгляд и зажатый между пальцами включённый смартфон.       — Ты чего? — такой мягкий и довольный, знает же все прекрасно и от этого же улыбается.       — Да нет, ничего, просто ты настолько прекрасен, что твои фото должны быть самыми ценными экспонатами в музеях искусства, — Чонгук глядит все так же зачарованно, а Тэхён от его такого очередного высказывания чувствует пышущий на щеках жар, но взгляда не отводит. — В курсе?       — Я так не думаю, — и уже знает, что Чон начнёт протестовать в своей манере, поэтому торопится продолжить. — Единственный музей искусства, которому они могли бы быть доступны — это твои глаза.       Они глядят друг на друга пару секунд не моргая, и прямо сейчас Чонгук внутренне пищит, содрогаясь восторженно от только что услышанного, словно верная фанатка, увидевшая новый пост в инстаграме любимого айдола, но старательно держит себя в руках, лишь растягивая губы в широкой улыбке и показывая очаровательные зубы и ямочки на щеках. Тянется к парню, который не менее довольно посмеивается с его реакции на эти слащавые фразочки, запуская пальцы в нагревшиеся под лучами солнца кудри, и прижимает щекой к своей, ласково потираясь о мягкую кожу, точно котёнок.       — Как мы заговорили, а, откуда это ты понабрался такого? — спрашивает с улыбкой так, как будто сам совершенно не понимает.       — Действительно, откуда... — принимает задумчивый вид, когда парень выпускает его из тисков, позволяя идти нормально, а не скрючившись в одну сторону, хотя не то, чтобы Тэхён жаловался. — Есть тут один сердцеед, не оставляющий равнодушным буквально ни одного человека, который встречается ему на пути, этой своей харизмой.       — Кто же это может быть.       — Чон Чонгук зовут, кажется.       — Этот придурок? — делано хмурится, поднимая бровь. — Он слишком много себе позволяет.       — Да не говори! — Тэхён соглашается с энтузиазмом, немного забегая вперёд, потому что Ёнтан начинает шалить, дергаясь к шустро убегающей от него белке. — Бесполезно ему это повторять, все равно все делает, как вздумается.       — Жалуешься?       — Не то чтобы, знаешь. Он слишком, но такой милый. В спортзал водит, завтрак готовит, пошопиться с собой берет, — с усмешкой кивает на небольшой пакет в пальцах Чона, который тот, невинно скашивая глаза в сторону, начинает крутить на указательном. — И даже от солнечного удара не дает загнуться, ты посмотри.       — Я все запомнил, Тэ, конечно, — подмигивает игриво, отправляя козырёк кепки на затылок, потому что они практически добрались до места назначения. — Могу помочь и нагнуться, одно твое слово.       — Вот и все, закончились милые шутки, — закатывает глаза, едва ощутимо толкая посмеивающегося Чонгука плечом, и спешно направляется к ближайшей скамейке, скрытой под тенью деревьев.       — Извини меня, я о том, чтобы помочь тебе отмыть в ванной лапки Ёнтана, а ты о чем подумал? — уже смеётся открыто, провожая взглядом удаляющуюся крепкую спину, обтянутую лёгкой белоснежной рубашкой, рукава которой небрежно закатаны до локтей, а потом и рельефные ноги, не спрятанные от солнечных лучей и его горящих глаз из-за таких же белоснежных классических шорт. Тэхён заметно изменился с начала их отношений, и это видно даже его невооружённым залипшим глазом: походка стала расслабленнее и увереннее, осанка ровнее, а мышцы по всему телу выделялись куда чётче из-за возобновившихся регулярных занятий спортом. То, как они непроизвольно напрягаются на руках, обрисовывая аккуратные нити вен, рассекающие его смуглую кожу, всякий раз, когда он сильнее сжимает в пальцах чёрный поводок, заставляет Чонгука в очередной раз застыть на нем взглядом и жадно восхититься. Он такой невероятный и такой его, что хочется смотреть, смотреть и смотреть, впитывая образ, касаться его всего бережно, ювелирно и нежно, словно самого хрупкого в мире создания, а потом делать с ним все те вещи, о которых в приличном обществе говорить не принято.       Тэхён первым приземляется на светлую скамейку рядом с широким деревом, раскинувшим свои ветви, полные сочных зелёных листьев, прямо над каштановой макушкой, а следом за ним падает Чонгук, снимая тёмную кепку и тут же соприкасаясь скрытыми за свободными шортами бёдрами. Атмосфера в этой части парка очень спокойная, вокруг почти никого нет, только на скамейке в отдалении отдыхает миловидная бабушка, да дети мелькают, привлечённые звонким лаем крошечного шпица. Тэхён держит одной рукой поводок так, чтобы Ёнтан не убегал слишком далеко, и, когда Чонгук тянется к спинке скамейки, чтобы опереться на неё за его плечами, перехватывает второй его ладонь, неспешно переплетая пальцы и укладывая себе на колени.       — Она красивая, — заговаривает снова, в один миг теряя всю игривость и большим пальцем мягко поглаживая костяшки Чонгука, на которых красовались две маленькие буквы «T» и «Н», и не удерживается от глупой улыбки, вспоминая, каким именно образом они там появились.       — Что? — Чонгук резко отрывается от созерцания тёплой ладони своего парня, которую теперь мог трогать по-всякому и разглядывать ближе, перебирая каждый по-аристократически аккуратный пальчик в своих, и поднимает на него вопросительный взгляд, по прежнему расслабленно улыбаясь.       — Твоя бывшая девушка, говорю, красивая, — говорит уже громче, не отводят взгляда от в один миг становящегося внимательным в нескольких сантиметрах от него.       — Чего это ты?       — А что такого? — прилетает так же серьёзно.       — Допустим, — щурится подозрительно. — Ты, кажется, ещё не успел убедиться в том, что у меня отменный вкус? — слегка тянет уголки губ, на что Тэхён насмешливо закатывает глаза, бодая его бедром, а потом снова становится серьёзнее, хмуря красивые брови, и Чон быстро ловит его настроение. — Ну чего такое? О чем ты думаешь?       — Это..ничего особенного, — спешно отворачивается, отчего тёплый ветер треплет его мягкие волосы, открывая лоб и обдавая воздухом смуглую шею и ключицы, которые лёгкая рубашка полностью обнажала своим вырезом.       — Тэхён, — настойчиво.       — Она мне не понравилась, — слегка опускает голову, сразу же сдаваясь под действием твёрдого голоса, но все ещё не оборачиваясь.       — А надо было? — приподнимает бровь.       — Она была с тобой.       — Выходит, что да, когда-то в прошлом, знаешь. Уже далёком прошлом, — выделяет тоном последнюю фразу, успокаивающе поглаживая внутреннюю сторону покорно раскрытой ладони.       — Не таком уж и далёком.       — Тэхён, достаточно далёком, чтобы это могло как-то отразиться на нас с тобой, — Чонгук непреклонен, потому что полгода — это давно. Они с успехом перевелись на второй курс, закрыв зимнюю сессию очень даже неплохо, и уже успели отучиться первый семестр, теперь наслаждаясь законным летним отдыхом. А Чон за это время уже и забыть забыл, что когда-то у него был кто-то помимо Тэхёна, потому что с появлением этого парня в его жизни, та заиграла другими красками под влиянием новых, доселе незнакомых, но таких пьянящих и практически осязаемо ценных чувств. — С тех самых пор, как я встретил тебя, не могло бы отразиться, потому что те чувства, что я переживаю с тобой, они.. Настоящие, понимаешь? Живые, искренние, не как тогда, — он на секунду замолкает, подбирая нужные слова, а Тэхён косится на него из-под волнистых прядок, едва удерживая грозящуюся растянуться на губах вязью сладкого довольства улыбку. — И даже одно воспоминание из прошлого не стоит малейшей секунды твоих переживаний.       — А что ты помнишь? — опять ковыряет эту крошечную ранку в своём сознании, потому что одной секунды представления, в чьих именно руках был его человек, хватило, чтобы выжечь на подкорке эту искорку собственничества, отдающую нездоровым блеском и импульсивном желании доказать, что не её, за которым мелькает более мелкое, призрачное двойственное желание узнать о чоновых бывших отношениях больше или, наоборот, не знать о них совершенно ничего. Чонгук скептически поднимает бровь, настойчиво перекладывая замок из их рук теперь на свои колени, крепко обнимая его пальцы обеими ладонями, и Тэхён немного тушуется, усмехаясь самому себе. — Знаешь, просто раньше эта девушка была словно выдумкой, словно с тобой её никогда не было, а теперь, когда я увидел её и узнал, как зовут... Теперь она реальна, со всеми этими своими намёками и возмущениями, будто она имеет на что-то такое право. Господи, почему я так драматизирую? — он сам вдруг выпрямляется, вопросительно поворачиваясь к парню и очаровательно заламывая брови, а Чонгук только хлопает глазами, не успевая за его переменами настроения.       — Потому что ты так сильно меня ревнуешь, Тэ-Тэ, — находится быстро с ответом, проводя сверкающим от нового прокола кончиком языка по нижней губе, и Тэхён следит темнеющими глазами за этим его действием, подаваясь ближе и высвобождая пальцы из чужой хватки. Перемещает ладонь на крепкое бедро своего парня, невольно его сжимая, отчего Чонгук теряет былой запал и гулко сглатывает, неотрывно наблюдая за тем, как большая ладонь охватывает чуть ли не весь периметр его не самой худощавой части тела. Завораживает. Каждое его такое мимолетное действие. Особенно те, что он предпринимает в порыве чувств.       — Быстро обними меня, Чонгук, пока я не пошёл выдергивать волосы с головы твоей Мидо, — шепчет опасно, щуря глаза, и Чон почти давится слюной от удивления, потому что никогда не замечал, чтобы Тэхён когда-либо себя так вёл, но послушно утягивает раздражённого парня в свои объятия, прижимая к груди и начиная успокаивающе водить ладонями снизу вверх по крепкой спине. Тэхён устраивается головой на его плече, лицом к шее, несмотря на то, что на улице все ещё слишком жарко, и касается губами чуть вспотевшей кожи, ладони с бедра все ещё не убирая.       — Мой парень — абьюзер.. — тихо проговаривает Чонгук, прикрывая глаза от ощущения медленных, безумно приятных движений губ на своей коже.       — Беги от него, — низкий голос звучит между становящимися влажнее поцелуями, плавно переходящими на нежную кожу мочки, которая теперь вся была испещрена сверкающими проколами, и от этого стала ещё более чувствительной. Все эти новые крошечные пирсинги на коже Чонгука обернулись для Тэхёна ещё одной причиной желать невзначай коснуться того или иного участка его тела. Губами. О да, особенно тот, что на языке.       — Ни за что, — мурашки, так много мурашек сейчас ползёт по его коже подо ртом Тэхёна, что Чонгук невольно вздрагивает всем телом от приятных импульсов. Шея — ещё одно из самых его чувствительных и уязвимых (под губами Тэхёна) мест на теле, как они уже успели выяснить, и его парень сейчас играет так грязно, целуя там, пока они находятся здесь. — Т-Тэхён, прекращай, твой я, твой.       — Мой? — оставляет влажную кожу в покое и окончательно утыкается носом во вкусно пахнущие мякотью персика осветленные волосы Чонгука, буквально растворяясь в том, как правильно звучат эти слова, срываясь с губ их обоих. — До черно-белых пятен перед зажмуренными глазами?       — Угу, прямо как сейчас, — Чонгук жмурится сладко до сих пор, видя перед глазами те самые пятна, до того ему приятны были мягкие прикосновения, а когда губы снова обхватывают нежный участок кожи уха, ведя языком по мягкому краю, шумно выдыхает через нос, промаргиваясь и дёргаясь от настырных касаний немного в сторону. Совесть-то иметь надо, он не железный вообще-то. — И до самых кончиков волос, которые ты мне покрасишь, когда мы вернемся домой.       Тэхён смеётся и напоследок затяжно целует его за ухом, вдыхая аромат особенно сильно, и отстраняется, снова принимая слегка недовольный вид, который сразу же исчезает, когда он замечает очаровательно разрумянившегося Чонгука.       — Так понравилось? — усмехается лукаво.       — Да, Тэхён, еле держусь, чтобы не сделать сейчас с тобой что-нибудь такое...       — Какое? — спрашивает заинтересованно, невинно поднимая брови вверх. Как же он изменился, зараза, Чонгук теперь немного по-другому теряет от него голову.       — Вместо того, чтобы трепать языком, я бы тебе продемонстрировал, хотя... Языком все равно придётся.       — Окей, закончили, — Тэхён снова первый идёт на попятую, потому что это бесполезно, Чонгук все равно в этом деле всегда парирует, а заходить слишком далеко сейчас не очень в их интересах. Он прокашливается, желая сменить тему, и Чонгук добродушно ему это позволяет, замолкая и перекатывая во рту язык. — Так, объясни-ка, почему ты так уверен, что мне можно доверить свои волосы? Почему бы тебе просто не сделать это у того хёна?       — Потому что я хочу, чтобы ты. Можешь считать это за подарок на мой скорый день рождения от тебя.       — Что, если у меня уже есть для тебя подарок?       — Правда? — глаза так и загораются. — Не страшно, от тебя подарков много не бывает.       — Но этот какой-то сомнительный, не находишь?       — Неа, я уверен, что все пройдёт, как надо.       — Хорошо, Чонгук, как скажешь, — сдаётся снова, потому что это была не первая его попытка отговорить парня от странной идеи-фикс, но каждый раз все заканчивается тем, что Чонгуку удаётся на какой-то период времени его в очередной раз убедить согласиться. Откидывается смиренно снова на скамейку, и взгляд цепляет та милая женщина, сидевшая неподалёку ещё до их прихода, и в голову закрадывается соответствующая мысль. — Кстати, та бабушка напротив, кажется, ни разу в нашу сторону не посмотрела... Удивительно.       — Один раз посмотрела мельком, когда ты решил на мне повиснуть, — Чонгук отвечает, припоминая этот момент, который он так удачно поймал. — И мне даже показалось, что она улыбнулась.       — Да ну...       — Я серьёзно тебе говорю.       — Почему-то мне от этого не по себе, — Тэхён ёрзает на месте, наконец-то убирая руку с чужого бедра и снова пальцы с парнем переплетая. — Как думаешь, моя бабушка, она.. Она будет рада или..?       — Судя по тому, что ты мне о ней рассказывал, она будет безумно счастлива за своего дорогого внука, Тэ, — прерывает его переживания, слегка ощутимее стискивая в руках чужие пальцы. — Будет улыбаться, смешно щуря глаза, прямо как эта милая женщина напротив нас.       — Раз ты так говоришь, — кивает, кажется, отпуская свои сомнения и улыбаясь робко.       — Глупый, ты свою бабушку хуже меня что ли знаешь? — Чонгук смеётся, поднимая на него глаза, полные маленьких смешинок. Светлый оттенок волос на нем смотрится очень непривычно, но все так же подходит его красивому лицу. Тэхёну нравится он любой.       — Нет, просто, когда говоришь ты, мне поверить в это становится легче, — чистая правда, Чонгук волшебник, вселяющий уверенность и веру в себя, в других, в жизнь.       — Тогда я буду говорить тебе все, что ты только пожелаешь, — в его глазах тепло целого мира, и Тэхён в нем греется и греется, не может никак насытится.       — Эй, это не так работает, — тоже тихо посмеивается, а в следующую секунду отвлекается на Ёнтана, оборачиваясь к тому, кто уже, кажется, пресытился свежим воздухом и играми с маленькими детьми, начиная поскуливать тихонько у кромки широкого дерева. — Думается мне, кто-то уже очень устал и хочет домой.       — Ммм, как наш малыш сегодня хорошо поспит, — Чонгук этому особенно рад, потому что дома звонкий лай собачки становится будто бы ещё громче, сопровождая их дни циклическим шумом. — Можно будет спокойно заняться нашими делами, да?       Тэхён поднимается с насиженного места, поправляя скомкавшуюся на слегка пропотевшем из-за температуры воздуха теле белоснежную одежду, и берет несопротивляющегося шпица, который сразу же успокаивается, наконец-то нежась в руках любимого хозяина, когда ему аккуратно отряхивают лапки и прижимают к груди, целуя в кнопочный носик. Парень оборачивается к Чонгуку, который уже стоит за ними, наблюдая любовно за тэхеновыми действиями, а потом сам подходит к двум неразлучникам, принимаясь щекотать шпица под ушками.       — Идём уже, экспериментатор, я же вижу, как тебе невтерпеж.       Чон только закатывает глаза, но улыбка, застывшая на губах, подтверждает сказанное. Его уже пару месяцев как тянет на эксперименты со своей внешностью, и желание обновить цвет волос лишь очередное этому подтверждение, а Тэхёну до жути нравится все то, что тому приходит в голову с собой сделать. Особенно этот аккуратный прокол у кончика языка, который он сделал всего две недели назад и который не даёт Тэхёну спокойно жить свою жизнь, всплывая в мыслях совершенно случайно слишком часто. Потому что после него получать от Чонгука поцелуи стало ещё более крышесносно, а Тэхёна, наконец, перестало смущать то, что ощущения и чувства между ними с каждым разом усиливаются в геометрической прогрессии. Он от этого теперь приходит в восторг.

***

Harry Styles — Watermelon Sugar

      — Чёрт, ты можешь закрыть свои глаза, я не могу так!       — Я хочу на тебя смотреть.       — Перехочешь. Ну пожалуйста..       — Да все в порядке с моими глазами, не бойся.       — А я боюсь, — Тэхён, пыхтя от усердия, старательно прокрашивает его пряди волос у корней, совсем близко ото лба, а значит и глаз, которые Чонгук прикрывать наотрез отказывается, с большим удовольствием разглядывая скрючившегося напротив парня. Ему слишком нравилось наблюдать за его серьёзным выражением лица и чувствовать нежные прикосновения к коже своей головы. Настоящий кайф. — Не хочется как-то, чтобы краска попала, и тебе было больно.       — Тэхён-а, ну ты же не косой, чтобы она попала, — тянет Чонгук, слегка растягивая уголок губ в улыбке. Оба одеты в простые шорты и футболку, которые уже во всю перепачканы в мелких пятнах, а сам Чон сидит на краю ванной, руками расслабленно опираясь о белые бортики и запрокинув назад мокрую и измазанную в малиновой краске голову, над которой сейчас сосредоточено орудовал Тэхён при помощи испачканной в красной жиже кисточки и тонкой расчёски. Все потому, что Чонгуку с некоторых пор начало надоедать однообразие, и на этот раз ему наскучил свой извечно брутальный образ, поэтому он решил, что мягкий малиновый цвет волос — это выход, это круто, это стильно. Осветлился у знакомого, а потом несколько дней уламывал своего парня покрасить его непосредственно в нужный цвет, а несколько дней — потому что Тэхён боялся, что сожжет ему к чертям все волосы или ещё как-нибудь испортит, потому что дело это не самое простое, и, кстати, до сих пор так считает, но разве этому Чон Чонгуку откажешь?       — Рука может дрогнуть, и попаду, — он хмурится, прикусив губу, смачно проводя кисточкой по виску и дальше ведя ею вверх, против роста волос.       — Ну, а ты, пожалуйста, следи за своей рукой, — он недвузначно ухмыляется, и Тэхёну хочется эту ухмылку кисточкой в своих пальцах стереть, но глаза все-таки Чонгук прикрывает послушно, чтобы не выводить из себя ещё больше и так подвергающегося стрессу парня. — А то больно она у тебя шаловливая иногда бывает.       — Цц, Чонгук, не то, чтобы это тебя когда-то не устраивало, — устало усмехается в ответ, на что Чонгук утвердительно кивает, довольно сверкая тёмными глазами. Тэхён уже около пятнадцати минут стоит, склонившись над парнем в ванной, потому что в квартире Чона не нашлось такого стула, который бы не жалко было случайно испачкать, и изрядно затекшая спина ему за это спасибо точно не говорит. — Боже, почти закончил, где там этот пакет для головы?       — Кто-кто? — Чонгук заливается смехом от профессионализма своего парня в парикмахерских делах, невольно ещё больше запрокидываясь назад, и теряет равновесие, чуть ли не падая, но Тэхён нервно вцепляется пальцами в перчатках в его голые плечи, удерживая на месте и немного пачкая в краске кожу.       — Ты сейчас чуть не убился головой о кафель, — выдаёт неодобрительно, в глаза насмешливые пытливо заглядывая. Мистер беспечность. Но какой же очаровательный с этими торчащими во все стороны красноватыми волосами.       — Но ты же спас меня, Тэ, — улыбается лукаво, подаваясь вперёд и оставляя на сжатых губах мягкий поцелуй, после которого те тут же раскрываются. — Спасибо. Так что ты говорил насчёт пакетов?       — Ну, я видел, как моя мама всякий раз, когда красила голову, надевала какой-то пакет..или шапочку, — признается сконфуженно, а Чонгук хихикает ещё громче, протягивая к лицу пальцы и нежно сминая в них его щеки, из-за чего Тэхён хмурится и смущается ещё больше.       — Это вообще не обязательно и используется только при определённых окрашиваниях, — мягко поясняет, на что Тэхён скептически приподнимает бровь, мол, чего сам не красишься, раз такой умный, обеими ладонями распределяя краску по всей поверхности волос и аккуратно приглаживая их друг к другу, а Чон только мурчит довольно, глаза прикрывая от этих нежных касаний. — Я это в интернете вычитал утром.       — Ну гений, что сказать, — последний раз проводит длинными пальцами по вискам, и отодвигается, наконец-то снимая прозрачные перчатки и с необъяснимым облегчением зачесывая прилипшие к взмокшему лбу вьющиеся волосы. — Тогда ждём около пятнадцати минут и смываем, это я прочитал на коробке.       — Как скажете, господин парикмахер, — Чонгук тоже поднимается, лениво потягиваясь и разминая затекшие из-за продолжительного сидения не в самой удобной позе конечности, и открыто наблюдает за тем, как Тэхён проделывает то же самое, отчего его светлая футболка немного задирается, оголяя выделяющиеся мышцы пресса. Результат их совместных продолжительный летних тренировок, потому что под конец семестра Тэхёну тоже захотелось вернуть себя в форму и повысить выносливость. А такую прекрасную возможность, как заниматься не в одиночестве, а вместе со своим парнем в качестве инструктора, упускать было бы очень глупо. Чонгуку оставалось только собрать всю волю в кулак и быть профессионалом своего дела, пытаясь не отвлекаться на то и дело своего сосредоточенно поднимающего тяжести, подтягивающегося или старательно приседающего парня, и, конечно, все эти приложенные усилия и старания даром не прошли, отразившись на его окрепшем теле и повысившейся самооценке. Нужно ли упоминать, что Чонгуку эти последствия были до безумия по душе.       Ким Тэхён, занимающийся спортом, ещё с первого дня их знакомства заставлял его сердце чувствовать чувства, а теперь в нем затаились новые сводящие с ума желания, а в голове запустились некие мыслительные процессы, о сути которых Тэхён пока не догадывался. Но вряд ли Чонгук сможет удерживать эти порывы ещё дольше.       Он заторможенно облизывает губы, глаз от оголенного участка кожи не отрывая, а потом Тэхён выпрямляется, заговаривая и привлекая внимание непосредственно к себе.       — Ты, кстати, в курсе, что тебя мать родная не узнает? Не говоря уже о преподах, универ-то уже скоро начинается, — Тэхён усмехается, так ничего и не заподозрив о причине задумчивости Чона, а тот на секунду напрягает желваки на скулах, и, приводя мысли относительно в порядок, отвечает более расслабленно.       — Мать может и узнает, а остальные.. Остальные узнают по моей незабываемой харизматичной улыбке, не переживай, — и показывает эту свою самую улыбку, кроличьми зубками самоуверенно сверкая, на что Тэхён только фыркает, но тоже от ласковой улыбки не удерживается, подходя ближе и неспешно сцепляя руки за его шеей. — Или оставлю им свою фотокарточку на столе, чтобы нагляднее было, думаю, они оценят.       — Скромности тебе так и не занимать, — произносит совсем близко от уха, склоняясь ниже и вставая между широко разведенных сильных бёдер, тут же чувствуя как грубые ладони ложатся на его талию, мягко сжимая.       — Разве не достаточно того, что мой парень тот ещё скромник, м? — спрашивает насмешливо, приподнимая бровь в своей манере. — Хотя мне все же удалось его хорошенько раскрепостить.. Правда ведь?       — Допустим, — кивает согласно, улыбку искусно скрывая и, наоборот, делано расстроенно поглядывая на него сверху вниз. — А вот мне тебя усмирить так и не удалось...       Чонгук несдержанно усмехается, опуская голову и едва заметно качая ею так, как будто знает что-то такое, что парню напротив по какой-то причине ещё неизвестно, но тот ничего не замечает, продолжая уже открыто смотреть на него с обожанием даже тогда, когда Чон находится в своём не самом обольстительском облике. Как, например, сейчас, такой смешной, перепачканный в краске и мокрый, но кого здесь это, в самом деле, волнует? Точно не Тэхёна, который слишком часто на него так смотрит, и не Чонгука, которому из-за этого слишком часто хочется вставать перед ним на колени.       — Что-то я снова переживаю за твои волосы, Чонгук-а, — снова начинает озабоченно осматривать его голову, вертя ту из стороны в сторону, а Чон, как безвольная кукла, только послушно её всюду наклоняет. — Как бы не облысел...       — Да все будет нормально, самое главное, что осветлили качественно, — успокаивает парня, посмеиваясь с причины его волнения, а потом снова поднимая бровь, на этот раз оскорбленно. — Ты что, любишь меня только из-за причёски?       — Чёрт, как ты узнал? — округляет глаза, как будто его действительно поймали с поличным, а Чонгук смеётся, быстро чмокая его в тут же тянущиеся в улыбке приоткрытые губы.       — Не верю, потому что страшно даже представить, как выглядела моя прическа тогда в машине.       — Тогда было слишком темно, и я ничего практически не видел. К тому же я тогда ещё не был влюблен.       — Ах, не был влюблен, значит? Не видел ничего?       — Так, Чон, закругляемся, потому что пора смывать эту адскую смесь с твоей светлой головы, — Тэхён, хитро щурясь, убирает его ладони со своей талии, на мгновение сжимая в своих, и торопливо от него отходит, начиная настраивать душ. — Серо-буро-малиновой, я хотел сказать. Давай, нагибайся, вода нормальная.

Chris Brown — Under The Influence

      Слова, произнесенные глубоким низким голосом отчего-то пускают по всему чонову телу мелкие гулкие мурашки, из-за чего он невольно вздрагивает и, медленно сглотнув, послушно разворачивается, вцепляясь пальцами в бортики ванной и наклоняя голову ниже. Тэхён подходит ближе, тоже склоняясь и едва касаясь грудной клеткой к напряжённой спине, и направляет тёплые струи воды на его волосы, неспешными касаниями второй руки помогая смыть остатки краски, и завороженно наблюдая, как под его пальцами проскальзывает так хорошо вписавшийся малиновый оттенок и стекает с кончиков волос розоватая вода. Кажется, Чон, как обычно, оказался прав в выборе того, что ему бы идеально подошло. Хотя вряд ли есть в этом мире хоть что-то, что он не подстроил бы под себя. И от этой мысли Тэхёну не хочется нервно усмехнуться, а вот довольно — очень хочется.       А Чонгук все бренности этой жизни снова забывает, сладко глаза прикрывая и ощущая только заботливые прикосновения длинных пальцев к своей голове, то, как они проходятся круговыми движениями по вискам, мягко подбираясь к корням у лба и пропуская те несколько раз сквозь, а потом переходят на макушку, мягко скребя по коже аккуратными ногтями и приятно массируя. Ощущает жар напряжённого тела сзади, при каждом наклоне парня из стороны в сторону, чтобы тщательнее отмыть те или иные участки кожи, плотнее касающегося к его собственному или, наоборот, отдаляющемуся и заставляющему чувствовать неприятный холодок от потери контакта. Чонгука откровенно ведёт, и он крепче вцепляется ослабевшими руками в бортики ванной, а Тэхён в очередной раз морщится от брызгов воды, попадающих ему то в сосредоточенное лицо, то на и так уже взмокшую футболку.       Наконец, стекающая вода становится прозрачной, и Тэхён окончательно отодвигается, заставляя Чонгука обронить с губ едва различимый разочарованный вздох, но с места не сдвинуться, и тянется выключить душ. Довольно кряхтя и прикрывая блаженно глаза, разгибает спину, и, медленно разминая плечи, подаёт слегка недовольный голос:       — Честное слово, словно и не было никакого спортзала эти два месяца, все затекло, как у старикашки, — бурчит, одним движением снимая неприятно липнущую к коже мокрую футболку и откидывая ту куда-то к корзине с бельём. — Я как будто ребёнка искупал, Чонгук-а, — смеётся со своего потрепанного вида, а потом тянется к свисающему с двери красному полотенцу, купленному специально, чтобы не испортить остальные белые. — Чего ты там застыл, иди сюда.       Чонгук, выпадая из своих мыслей и в последний раз отряхивая волосы, тоже выпрямляется и не успевает до конца развернуться, как его голова оказывается в тисках мягкого полотенца, которые заставляют зажмурить глаза и вцепиться пальцами в снова орудующие над его обновлённой причёской умелые руки. Когда Тэхён замечает, что волосы уже относительно обсохли, он прекращает осторожные движения, убирая полотенце, и встречается с неспешно приоткрывающимися из-под влажных малиновых прядей глазами, которые сразу же опускаются вниз, жадно оглядывая его обнажённый торс со всеми проглядывающимися мышцами и предсказуемо темнея.       — Тэ, где твоя футболка? — спрашивает немного хрипло, резко притягивая парня к себе за бока ближе, чем вырывает из него негромкий вздох, но тот сразу же поддаётся, вздрагивая от соприкосновения кожи с холодной от влаги ткани, и послушно умещает ладони на чоновых плечах.       — Я же сказал, что вымок, купая большого ребёнка, — тянет губы в задорной улыбке, но замечает настроение напрягшегося Чонгука, заглядывая ему в тёмные глаза, а потом и опуская свои на чужую закушенную губу, отчего улыбка немного меркнет. Чонгуку тоже хочется ему улыбнуться, и он пытается, но получается только впериться жарким взглядом в чётко очерченые ключицы напротив и желать незамедлительно зарыться в них языком и губами. Но это он ещё сделать успеет, сначала...       — Поцелуешь меня? — спрашивает едва слышно понизившимся тоном, и от контраста того, как сильно отличается голос возбужденного Чонгука от его обычного, у Тэхёна самого что-то содрогается внизу живота. У Чона определённо есть кинк на то, чтобы Тэхён целовал его первым. Этот вопрос ему задают уже который раз, а парень все равно привыкнуть не может, сразу же начиная чувствовать предвкушение того, что последует дальше. Потому что последствия всегда были все теми же.       — Ты ненасытный, боже, никаких поцелуев, пока мы не закончим, — говорит строго, несмотря на то, что самому очень-очень сгореть от этих губ хочется. Зачесывает пальцами назад малиновые пряди, которые хорошо бы красиво уложить, но, кажется, Чонгуку сейчас немного не до этого. Он все не отводит влажного взгляда от тэхеновых губ, в конце концов спускаясь им по груди ниже, и принимается большими пальцами массировать мышцы пресса у самого края шорт, отчего Тэхён судорожно выдыхает от приятного стягивающего ощущения внизу, а в следующую секунду Чонгук опускается на колени, мстительно накрывая горячим ртом кожу подтянутого живота прямо у кромки линии v-образной формы, где, к большому сожалению Чонгука, временно, были припечатаны два небольших черных инициала «J» и «K», нижние границы которых пропадали под резинкой и так низко посаженных шорт.       История появления этих говорящих «татуировок», несмотря на горячие последствия, довольно милая, потому что произошло это тогда, когда они все вместе тусовались у Чимина, и к нему неожиданно нагрянула вся семья вместе с его мелкой сестрой, решившая его проведать на время каникул. Тусовка, к их большой удаче, была довольно скромная, только пара пустых банок пива сиротливо ютились на столе рядом консолями, которые с лёгкой руки Хосока оказались вне зоны видимости за считанные секунды.       Девочка лет семи быстро прониклась компанией брата, особенно ей понравился Чонгук, у которого в ухе уже было «на целых пять сережек больше», чем у неё. Она сказала, что обязательно себе сделает так же, когда станет такой же большой, как оппа, и похвасталась собственным достижением «взрослости», являя взору парней, небольшую татуировку на предплечье, где красовалась надпись «family», собранная из черных буковок английского алфавита. Они все, как по струнке, удивлённо на неё вылупились, и девчушка поспешила их успокоить, сказав, что тату хоть и стойкая, но временная, и для наглядности показала им лист бумаги с кучей чернильных букв. Чонгук невольно зацепился глазами за пресловутые «JK» алфавита, сразу же красочно представив, где бы они смотрелись особенно хорошо. А девочка была совсем не жадной, щедро вырезав для них нужные буквы, пока Чимин продолжал закатывать глаза, а Тэхён восторженно клеил свои инициалы на костяшки Чонгука. Сам же Чон сразу спрятал свои в карман, подмигнув лукаво своему недоумевающему парню, и намекнув, что сделает это для Тэхёна-оппы попозже.       Сделал, попозже. Тэхён практически не краснел, он может поклясться.       А сейчас парень может поклясться, что, если Чонгук не прекратит мять грубоватыми ладонями его талию, сверкая своей малиновой макушкой ниже пояса, и голодно целовать низ живота, водя по нему зубами и оставляя полоски следов в опасной близости от его понемногу твердеющего органа, он сам бросится к нему на колени. Но Чонгук идёт дальше, опускаясь и носом ведя по дернувшемуся от слишком близкого контакта члену, довольно слыша, как сверху раздается приглушенный стон, а аккуратные пальцы твёрдо сжимаются на его плечах. В одно мгновение притягивает Тэхёна за бёдра к себе ближе, осторожно поднимая его ногу, отчего тот распахивает рассеянно глаза, и умещая ступню на бортик ванной, тем самым открывая доступ к подколенной ямке, кожу которой рассекал багровый по краям, неровный шрам, тянувшийся розоватыми нитями до середины бедра. Тэхён ему рассказывал, что, конечно, его опасное увлечение не могло оставить его тело без единого следа, и несколько лет назад во время очередного падения на высокой скорости, он получил рваную рану в таком чувствительном месте, которая не давала ему спокойно жить и заживала достаточно долго. У Чона сердце кровью обливается , стоит ему только подумать о том, сколько раз Тэхёну доводилось получать увечья, одно из которых обернулось навсегда высеченным на смуглой коже напоминанием о том, чтобы Чонгук берёг его здоровье так, как ничего до этого в своей жизни.       Тэхён внимательно наблюдает за ним тёмными-тёмными глазами, круговыми движениями пальцев массируя сильные плечи и следя за тем, как узловатые рубцы пропадают под губами Чонгука, словно исцеляясь и навсегда испаряясь с его кожи. Он не касается неровностей языком, потому что хочет уберечь от малейшего дискомфорта, который мог бы причинить слишком мягкой коже металлический шарик.       Любовь к этому парню настолько Тэхёна переполняет, что он действительно не знает, сколько ещё таких сладких и так много для него значащих пыток его сердце выдержит.       — Боже.. Чонгук, — выдыхает прерывисто, еле удерживая глаза открытыми от тягучих и немного щекочущих ощущений, поднимающихся по коже от чувствительного шрама, тем не менее бережно хватаясь за щеки парня, за которые отрывает того от своего тела, поднимая его голову вверх, и цепляет глазами красные, в тон его нового цвета волос, губы и хаотично бегающие зрачки. — Иди, иди, поцелую, мой нежный Чонгук-и.       Чон послушно поднимается с колен, довольно облизываясь перед тем, как заполучить то, что ему так хотелось, и Тэхён, не мешкая боле, впечатывается в его слегка припухшие губы, со вкусом сминая своими каждую мягкую половинку поочерёдно. Его пальцы все ещё обхватывают лихорадочно горящие щеки, а Чонгук одной ладонью обнимает его за оголенные лопатки, второй поглаживая согнутое бедро и прижимая за него к себе ближе, углубляет поцелуй, запуская в горячий рот вожделенный Тэхёном язык и начиная гладить круговыми движениями нёбо, отчего его парень мелко всхлипывает, шире раскрывая губы. Восторженно ощущает, как Чон переходит теперь на его податливый язык, принимаясь медленно ласкать металлическим кончиком и параллельно мягко двигая губами навстречу, отчего Тэхён совсем теряется в жаркой влажности таких интимных касаний. Сам посасывает чужой язык, пальцы сжимая на мокром затылке и импульсы желания по обоим телам посылая, и оба парня даже не пытаются сдерживать себя от глухих звуков удовольствия. Чонгук потирается своим возбуждением о чужое, вторую ладонь перемещая с лопаток на крепкую ягодицу, и грубо её сжимая, из-за чего Тэхён невольно отрывается от своего занятия, простанывая низко прямо в его блестящие от слюны губы.       Но, конечно, в ответственную голову Тэхёна даже в такой момент резко закрадывается мысль о том, что они не могут сейчас тут все бросить и снова пойти заниматься сексом, как бы этого ни хотелось. Ребёнок не кормлен, кастрюли пусты, а ванная похожа на свинарник, поэтому, нет, Чон Чонгук, попридержи-ка ты свое либидо. Тэхён прилагает титанические усилия для того, чтобы с влажным звуком разорвать поцелуй и как можно аккуратнее оттолкнуть парня в грудную клетку, чувствуя как его из рук выпускать совсем не хотят. Однако у него это все-таки получается, и он отходит от парня на пару шагов, голым плечом прислоняясь к холодной стене и пытаясь восстановить дыхание. Чонгук отворачивается, жмуря глаза и неосторожно кусая и так припухшие губы в попытке унять разыгравшееся не на шутку возбуждение. Ну и гнусный же обломщик этот его Ким Тэхён.       — Чонгук-и, нам нужно ещё приготовить ужин и накормить Ёнтана, дел полно, давай держать себя в руках, — объясняет свое поведение, прерывисто шепча слова, словно скороговорку, на что парень недовольно хмурится, продолжая тяжело дышать, невольно проходясь по своим покрасневшим губам языком и заторможенно кивая.       — Так держал бы меня в своих руках, кто тебе мешает, — все же тянет лениво, однако принимая свое поражение. В следующий раз, да, в следующий раз Тэхён не спасётся от него.       — Обязательно, Гук-и, чуть-чуть попозже ты из них не вылезешь, даже если очень захочешь, я тебе это обещаю.       Тэхён от греха подальше снова цепляет на себя промокшую футболку и начинает обречённо осматривать беспорядок, который они тут учинили совместными усилиями, и бегло принимается его прибирать, пока Чонгук, окончательно приводя мысли в порядок и тяжело вздыхая, берётся смывать с белоснежной ванной красноватые разводы от краски.       Покончив с уборкой, Тэхён наполняет любимым своей собакой кормом крошечную, как она сама, миску, параллельно слыша довольный лай бегущего на запах еды шпица, которую Чонгук успел приобрести в свою квартиру вместе с другими различными аксессуарами для собак, потому что эти двое были слишком частыми гостями его скромной обители, и он этим был несказанно доволен. Ёнтан и правда стал их малышом.        Когда шпиц принимается за свое лакомство, они уже оказываются в спальне Чонгука, где Тэхён бережно наносит на влажные волосы какие-то масла, мягко их втирая и заставляя парня под своими руками снова плавится, а потом хватает расчёску и включает фен, принимаясь с ещё большим удовольствием укладывать малиновые волосы. Боже, ему безумно нравится, как смотрится этот цвет на Чонгуке, он выглядит таким пушистым и мягким, и правда совсем как сахарная вата.       Через несколько минут Чон уже разглядывает в зеркале уложенную в прямой пробор пастельно-красноватую причёску, слегка отросшие прядки которой по бокам спадают объёмной у корней лёгкой волной, открывая лоб, и Чонгук серьёзно приходит в восторг от того, как сейчас выглядит, а Тэхён сам налюбоваться не может плодами своего труда. Итог превзошёл все чоновы ожидания, и, конечно, такого бы не произошло, если бы все это делал для него не Тэхён. Этот парень его всё, честное слово.       — Тэхён, ты сейчас же отчисляешься из универа, я записываю тебя на курсы парикмахера, и мы становимся баснословно богаты, — серьёзно диктует шаги только что пришедшего в его голову плана, и Тэхён удовлетворённо усмехается от того, что его старания парню тоже пришлись по душе. — А ты ещё столько отнекивался, боже.       — Знаешь, я действительно не знаю, что сейчас может меня от этого удерживать...       — Ты потрясающий, спасибо, — сладко целует подставленные мягкие растянутые в улыбке губы, пальцами обнимая смуглую шею, а в следующую секунду уже оказывается утянут за руку на кухню, где ему тут же вручают груду немытых овощей, взглядом намекая, мол, «благодари», которые ещё предстоит разделать и приготовить.       Как хорошо, что Чонгук готовить обожает, а Тэхён — приготовленное им блаженно смаковать во рту, поэтому тут так-то тоже все остаются в выигрыше.