Хотя ладони сложены вместе

- Ч-что случилось? – Младшему не ответили, а только уткнулись носом в щёку. О лицо тёрлись, нежились. Вова был в замешательстве и смущении. Вова думал, Курец походит сейчас не на хищника, не на опасного зверя, которого всегда представлял мальчик, а на бродячего пса. На лохматого, желающего любви. Иванов был пьян, и кто знает, что происходит в его голове. Руки, опирающиеся о тумбу, легли на чужую талию. Павлов начинал паниковать. «- Что за ерунда? Что он делает?». - Ю-юра, прекрати. – Попытки оттолкнуть нетрезвого парня, не увенчались успехом, он только сильнее прижимался к мальчику. – Ты слышишь меня!? – Прикрикнул Вова. - Тише. Маленький, ты же не хочешь, чтобы нас услышали? – Бормотал Курец ему на ухо. Руки обнимали младшего. Иванов начал дышать тяжелее, с приоткрытым ртом он елозил носом по щекам, шее, ушам, щекоча дыханием Вовочку. Младший не мог ничего сделать, ни отругать, ни закричать, не отпихнуть от себя «обидчика». - Пожалуйста, Юр. – Прошептал он ему. - Пожалуйста, что? - Хватит, мне не нравится. – На это Курец промычал и ткнулся в шею. От него пахло алкоголем и сигаретами. - Малыш, я не обижу тебя. - Нежную кожу прикусили, что заставило Вову пискнуть, всхлипнуть. Он не мог поверить, что с ним делают такое. - Юра, я что хочешь, сделаю, т-только остановись. – Жалобно проскулил мальчик. - Какой же ты… Поцелуй меня. Вовочку передернуло. Он ни за что и никогда не сделал бы этого. Он не поцеловал бы человека, которого ненавидит. Но и терпеть он уже не может. Вове хочется закончить, прекратить это. И он верит Юре, верит, что тот остановится. Мальчик жмурится, кривит губы и прислоняется ими к щеке. Иванов замирает, Вова отстраняется. - И чо это? Тебя не целовали никогда? – Недовольно говорил Курец. - А что не так? – Вова начинал злиться. - Такое чувство, что это мне надо. Тебя же не устраивает, что я тебя трогаю. - Д-да кому понравится? – Не понятно, откуда взявшаяся смелость не устраивала старшего парня. Она гасила все чувства. Он хотел видеть мальчика жалобным и молящим, а не противоречившим и резким. - А я вижу, ты похрабрел. - Курец как грозовая туча, потемнел и навис над мальчиком. Вова тоже нахмурился, но отвернулся. – Будешь выделываться. – Мальчика схватили за подбородок, повернули голову. – Я тебя прям тут сломаю. Понял? – Уверенность мальчика тут же куда-то исчезла. – Я не слышу. - П-понял. - А теперь извинись и сделай всё как следует. – Глаза заслезились. До ужаса несправедливо. – Давай, заплачь. Покажи мне какой ты беспомощный. – Трепетал Курец. Вова всхлипнул ещё раз, и слеза покатилась по щеке. Он устал. – Вот так, мой маленький. – Старший мягко улыбнулся. Иванов пугал этой быстрой сменой настроения. Но никого в комнате это сейчас не волновало. Вова плакал от всего навалившегося, а Курец наслаждался. Большим пальцем он смахнул чужую слезу. - Погляди какой ты красивый... – Ласково прошептал парень. – Иди сюда. Лицо обхватили двумя руками и притянули, губы соединились в аккуратный поцелуй. Ещё пару слезинок покатились из глаз. Как же Вове хотелось сейчас ударить его, но он не мог. Потому что был слабее, потому что боялся. Он был настолько зол, что не мог остановить слёзы. - Надо было сразу по-хорошему. Ты же будешь послушным, маленький? - Вове ничего не оставалось, кроме как кивнуть. Не описать то, как ему было гадко.

***

- Помнишь, как я с Курьцом в первый раз подрался? Эта ж скотина мне зуб и выбила! – Смеялся Зуб. - Было дело. – Ответил кто-то из толпы. Этот парень вызывал у Вовы странные чувства. Он был одним из немногих, кто относился нормально к Павлому, но мальчик, не понимал, было ли это по просьбе Курьца или нет. Зуб – парень с грубыми чертами лица, стриженым под ноль, густыми бровями, с кривым носом, без переднего верхнего зуба, но при этом всегда улыбающегося. «- Он у нас диковат. Аккуратнее, прибить может» - Шутил Ржавый. На это Вова неловко смеялся. - Так, куда он пошёл? - Кто? Курец? Да покурить, наверное. – Продолжал Зуб диалог с младшим. Укроп смотрел на них и думал, как Юру так угораздило? - Коротышка, отойдём? – Предложил Укроп. Как Павлову надоели все эти походы, « - То туда, то сюда, то с одним, то с другим. Сколько можно?». Но пререкаться Вова и не думал, он только час назад влился в компанию. Облажаться не хотелось. Только они вышли из комнаты, Саша начал: - Я про Курьца спросить хотів. У тебя як там з ним? – Видя непонимающий взгляд, он продолжил. – Не обижает? «Смешно» - Думал Павлов. - «Вчера в гардеробной отпинал, тем же вечером чуть не зарезал. Сейчас, ни с того ни с сего, тискать начал. Конечно, не обижает». Саша вспомнил, что Курец рассказывал про похождения за гаражи. - Я имел в виду сьогодні. - Что значит «обижает»? – Недовольно пробормотал Вовка. Юноши вышли на улицу, сели на порог. Мальчик выглядел никаким. - Вов, не кисни. Що сталося уже? - Ничего не случилось. – Отпирался мальчик. - Юра говорил тебе что-то про меня? - Выдать друга Саша не мог, но и утверждать, что Юра молчал, тоже не хотел. – Я слышал, вы общаетесь очень хорошо. - Правда. Он, разве що, перед гулянкою сказав, до тебя не приставать, пить не предлагать, и що приглядывать за тобою буде, чтоб никто и пальцем не трогал. Когда Кабан спросил, зачем ты тут нужен, Курець його заткнув, ничего не пояснил. - И всё? А почему он так сказал? Он тебе рассказывал? – Укроп подбирал слова, думал, стоит ли говорить. Втыкал в калитку, и вдруг увидел! - Может, сам у нього спросишь? – Курец зашёл во двор. – Поворкуйте. – Саша поспешил удалиться. - Что!? – Крикнули удивлённо ему в след. - О чём говорили? – Иванов подошёл и сел рядом. - А? Да н-не о чём. – Он будто сломался, не знал как реагировать на Юру после того что было на кухне. Он и злился, и стеснялся, и был расстроен одновременно. Он хотел поговорить, узнать, почему он так делает, а вроде и видеть его не желал. «Он просто пьяный! Вот и всё. Завтра забудет» – Я д-домой собираюсь. Поздно уже.

***

Вовочка еле уговорил Укропа и Зуба, не провожать его. Но Курьца убедить так и не смог. «- Яковлев твой вчера пропал, хочешь, чтобы и тебя утащили куда-то?» - аргументировал он, и увязался за ним. Они уже подходили к двухэтажкам. - Я к тебе утром приду, прогуляемся. – Опять Вову не спросили, хочет ли он. Да Курьцу на самом деле было как-то всё равно, он просто хотел видеть его рядом. Весь вечер он наблюдал за Павловым, пытался разобраться. Вроде смотришь, Вова как Вова. Улыбается, слушает кого-то, как всегда, раздражает даже. Но когда повернётся, вы взглядами столкнётесь, он тут же испуганно отвернётся, сожмётся весь, Курец считал это милым. Милым потому что его боялись? Бред. Ну почему? Почему тогда его так тянуло к этому мальчику? Они стояли у подъезда. - Спасибо, что проводил. - Отблагодаришь меня? - Что? На чай зайти хочешь? – Вова слишком вымотался, поэтому не стеснялся, не запинался и даже не злился. Надолго ли? Курец наклонился. - Ю-юр? Эй, подожди, не надо! - Перепугался Вова, как только понял, к чему ведёт Иванов. «- Только не снова!». Старший даже слушать не стал и припечатался к чужим губам. Вова вцепился руками в его плечи, пытаясь оттолкнуть. Уголки бровей приподнялись, губы напряглись. Мальчик промычал, и от его губ оторвались с чмокающим звуком. - До завтра, малыш. – Курец потрепал младшего по волосам, и ушёл пошатываясь. «Какой ужас.…Не дай бог соседи заметили!». Вова зашёл в парадную. Наступая на каждую ступеньку, он думал о Юре. Боялся ли его мальчик? Было ли ему мерзко находиться рядом с ним? Жалел ли он что пошёл? Определённо. Павлов не знал, кого винить. Курьца, который портил ему жизнь, или себя, труса, плаксу, который не может дать отпор. Иванов был не стабильным, Вовочка не понимал, что от него можно ожидать. Раньше было проще. Тогда он отделывался, тем, что у него просто забирали деньги на столовую, насмехались, и уходили. Он даже привык. А сейчас он терпит выбросы и перепады настроения Иванова, с которыми мириться ему не хотелось. Вове не нравилось, что ему нужно решить всё самому. Ведь он даже малейшего понятия не имел, как это сделать. Если бы он знал, почему Курец делает это, знал, почему он так себя ведёт, может быть и понял, в каком направлении ему двигаться. Взяв ключи под ковриком, открыв дверь, Вова зашёл в квартиру. В коридоре включился свет. - Это катастрофа. – Сказал он вслух.

***

На улице безумно холодно, но мальчику это не мешало сидеть, прямо под открытой форточкой. Уже поздно, может час ночи, может два. Спать не хотелось, хотя он безумно устал. Лампочка на кухне светила тускло и тепло. Вова пил крепкий чай и впервые за долгое время ни о чём не думал. Он был спокоен. Слишком спокоен. А в голове было пусто. Бабушки дома ещё не было. В окно прилетел камешек. Вова повернулся к источнику шума, встал, выглянул. Курец. Опять он. Мальчик открыл окно нараспашку. -Выйди, поговорить надо. – Крикнули ему. Вова вышел из подъезда. Иванов сидел на лавочке, выглядел он…трезвым. По крайне мере лучше, чем часы назад. Младший сел рядом. - Серьёзное что-то? – Без интереса и беспокойства в голосе говорил он. - Нет, просто пришёл к тебе. Младший молчал. - На самом деле.…Прости, за то, что приставал к тебе. – Вова не мог поверить, что перед ним извиняется Юра. - Ты, правда, просишь прощения? – С удивлением спросил он. Долго без эмоций мальчик не мог, даже если казалось, что на них не было сил. Может эта черта и привлекала Юру? - Не видно? – Съязвил Курец, но тут, же осёкся. – Да, правда. Не хотел тогда так резко. - Я просто не понимаю зачем. - Я перепил. – Иванов врал. Частично. Кто знает, решился ли он на такое без спиртного. Скорее да. - И постоянно у вас такие посиделки? - Да нет, не так уж и часто. Мы обычно просто по посёлку бродим, дебоширим. – Усмехнулся Курец. - Юр, почему ты такой? – Старший бы точно принял это как упрёк, если бы не видел лица Вовы. Он был разочарован и расстроен? - Какой? – Иванов точно знал, что имеет в виду Павлов, но ему так не хотелось отвечать. - Ну… не такой. Сложный. – Юра медлил с ответом. - Родители. – Решился сказать он. - Бабушка говорила, что у тебя проблемы с ними. Правда, всё так плохо? - Отец сидит, мать алкашка. Лучше некуда. - Ты можешь рассказать. - На кой чёрт тебе это? – Курец начинал злиться, для него это явно была больная тебя. - Не хочу говорить об этом. - Я не заставляю, просто…. Я хочу узнать тебя. Иванов задумался. Укроп знал о Юре. У них не было разговоров на эту тему, Саша знал, что происходит и заботился о друге. Когда посреди ночи Курец приходил к нему, их диалог был похож на что-то такое: «- Ночь добрая. – Предки? – Да. –Проходи». Он закрыт для людей, колкий, острый. Но Вова единственный, кому он собирается открыться. Он попытается. Иванов ещё не до конца принял мальчика, но что-то в его голове, может даже в сердце, заставляло тянуться. - Я мелкий ещё был, класс третий. Отец запил, и мать заставлял, ругались они. Драки часто были. А я пиздюк, стоял, смотрел. А что я мог сделать? И мне прилетало. Я терпел, и мать терпела. У меня тут родственников нет, и не было. Не к кому было идти, вот и оставался с ними. Да и страшно было уходить на самом деле. – Вовочка видел, что Курьцу сложно рассказывать о жизни с родителями. Он, нехотя, но подсел ближе, дабы оказать поддержку. Думал, он будет чувствовать себя лучше. - Я вырос немного, в седьмой класс только пошёл. Тогда я и курить начал и учиться перестал. Надоело всё. Зачем стараться, если всем плевать? - Ради своего будущего? - Может. Но знаешь, когда ты для родителей пустое место, ты и себя не особо-то ценишь. Мне просто не показали, что я чего-то стою. Даже наоборот. Меня в дерьмо опускали. Меня не любили, я не получил того, что давали другим детям. Заботу, любовь, «К чёрту!» - Сказали мои родичи. – Курец крикнул. – Вот отец почти как два года сидит, мать спивается. Не потому что «любимого» посадили, а потому что она без бутылки не может. Алкоголизм. - Иванов достал сигарету, закурил. - А за что твой отец си… - Вова прервался, передумал спрашивать, посчитал это лишним. - Грохнул кого-то. Даже не из посёлка человека. – Курец затянулся, выпустил сигаретный дым. Юноши сидели близко, они невесомо держались за руки, буквально только мизинцами. Вова понимал, что старшему это нужно сейчас. – Ненавижу его. Они просидели ещё около десяти минут, разговаривая о многом. Вова рассказал, что никогда не видел своих родителей, и что с одной стороны рад этому. Пусть лучше они не рядом, чем живут с ним, и терпеть его не могут. Вовке и с бабушкой хорошо, её заботы ему хватает с головой. - Ладно, я пойду. Спасибо, за это всё. – Курец погладил его по голове и встал со скамьи. - Ты, может, на ночь остаться хочешь? – Предложил Вова. Он думал, если Курец так поздно не пошёл домой, скорее всего там не подходящая обстановка для отдыха. Всё о чём они говорили, отпечаталось в голове, мальчик начал волноваться, сам того не осознавая. Пару часов назад он проклинал этого человека, а сейчас хочет, чтобы он остался с ним. - Нет, всё нормально. Мать должно быть не дома даже. – Вова тоже встал с лавки и подошёл к Юре. - Тогда тем более. Поздно. Ты через весь посёлок домой пойдёшь? Сам же говоришь, одному не шляться. – Курец улыбнулся. - Ладно, ты бабку свою только предупреди.

***

Мальчик подошёл к домашнему телефону и набрал номер. Позвонив на рабочий телефон, Вова ждал, пока кто-то возьмёт трубку. Послышался голос: - Администрация сельского поселения «Зимний» слушает. - З-здравствуйте, а можно к телефону Бондаренко Надежду Васильевну? - Вовочка, ты? – Конечно, мальчика узнали, он частенько звонил и просил бабушку к телефону, за что иногда отхватывал, когда она возвращалась домой. «Родной, я всё понимаю, но звони только в серьёзных случаях. Я же работаю как ни как. Ладно, меня, но ты, и других отвлекаешь» - говорила она. - Да, я. - Сейчас позову, дружок. – В посёлке всё просто, не то, что в городе. Вытворив Вова такое не в Зимнем, у него бы были проблемы. С минуту молчания и в трубке снова, послышался голос. – Вовочка, что случилось? Я же говорила, вернусь к утру, и почему ты не спишь? - Да, прости, ба, тут просто дело такое. - Мальчик опёрся плечом о стену и подбирал слова. – В общем, у нас может мой знакомый на ночь остаться? У него проблемы просто и… - Что за знакомый? - Б-Ба, это…. Это Юра. Иванов. - Иванов? – Недовольно сказала бабушка. Несомненно, она знала, что Юра не самый лучший ребёнок, не лучший выбор для друга. Но она знала, из-за чего парень пошёл по наклонной. – С мамой опять беды? – Вздохнула Надежда. - Да-да. Так можно? - Ладно, пусть останется. – Вова был удивлен, что она так легко согласилась на это, видимо она спешила, и её подгоняли коллеги. – Родной, у нас тут полный завал. Ведите себя хорошо. Целую. - Х-хорошо. – Вова повесил трубку, вздохнул. - Ну что? – На плечи положили руки, голос прозвучал у уха, из-за чего мальчик дёрнулся. - Ой! Нормально всё, оставайся. Я знал, что она согласиться. – Вова улыбнулся и повернулся лицом к Юре. – Ты хочешь чего нибудь? Чай или поесть? - Я хочу выспаться. – Посмеялся Курец. - Тогда можешь в душ сходить, а я постель расстелю. – Младший поспешил к себе в комнату. Было видно, он взбудоражен, только чем? Так рад, что Юра остался? – Полотенце в тумбочке, рядом с ванной. Юноши по очереди приняли душ и были готовы ко сну, они стояли на балконе и опять о чём-то разговаривали. Павлов пару дней назад и представить себе не мог, что они с Курьцом будут вот так общаться. Да, их отношения сложные, напряжённые, их не назовёшь дружескими, но сегодня эти оба в чём-то сошлись. - Юр, может, пойдем, ляжем? – Вова потёр глаз. - Сейчас, докурю. - Сколько можно? Только что на улице, на лавке сидел, смолил. - Это ж когда было!? – В шутку возмутился парень. - Я серьёзно, нельзя так часто курить. Вообще курить нельзя. - Ладно тебе, это с час назад было. - Не час. - Полчаса. Какая разница? Главное ты не кури, а я уж сам разберусь, что делать. – Иванов выкинул окурок. – Пойдём, малыш. – Курец зашёл в дом, и младший тут же поспешил за ним.

***

Вова уже сопел, а Курец никак не мог уснуть. В комнате было прохладно, но продрог он до мозга костей. Он весь из себя рыцарь, отдал одеяло Вове. «- Мне не будет холодно, укрывайся» - говорил Иванов. Даже когда мальчик предложил достать второе одеяло, он отказал. « - Успокойся, не утруждайся». А сейчас жалеет. Младший был укутан в одеяло как в кокон, и достать из под него плед было проблематично. Юра ёрзал на кровати, поджимая ноги, дабы как-то сохранить тепло, будить мальчика тоже не хотелось. Он приподнялся, на локтях, оценил обстановку, прикинул, как крепко спит Вова и, пытаясь не скрипеть лишний раз кроватью, навис над ним. Павлова аккуратно перевернули на спину и пытались развернуть одеяло. Это было похоже на то, что он маленький, разворачивает новогодний подарок, снимая обёртку. Курец расплылся в улыбке, тёплой и нежной. Распутав младшего, он тихо завалился на бок, придвинулся ближе и тоже лёг под одеяло. Вова шмыгнул носом, и перевернулся. Теперь парни лежали лицом к лицу. Курец испытывал лёгкий трепет, смотря на мальчика. Он был самым очаровательным и чудесным для Юры сейчас. Старший прижался к Вовочке, теперь ему совсем не холодно. Парень уже не помнил, когда в последний раз ему было так хорошо засыпать. Когда он был младше, ему мешали постоянные крики с кухни, потом застолья матери, и сейчас ему просто было плохо. Тревога заполняла его, каждый раз, когда он был дома. Курец не хотел возвращаться, он бы всё отдал, чтобы лежать так рядом с его маленьким мальчиком всегда.

***

Вова зашёл на кухню. Бабушка стояла у плиты, готовила. - Привет, ба, почему не спишь, ты же устала, наверное, после работы? - Доброе утро, родной, я отдохнула. Уже почти одиннадцать. – Надежда усмехнулась. – Поздно вы легли вчера. – Вова всегда просыпался рано, даже на выходных, для него одиннадцать утра и в правду было поздновато. – Юра ещё спит? - Да, пусть выспится. – Мальчик сел за стол. – Я спросить хотел. – Бабушка кивнула, дала понять, что внимательно слушает внука. – А правда что у нас нежить в посёлке есть? Надежда Васильевна помедлила с ответом. Она выключила газ, и шипящее яйцо на сковороде «успокаивалось». Женщина села к Вове. - Да, есть. – Она выглядела серьёзно. - А ты её видела? - Если бы увидела, я бы тут не сидела. – Она улыбнулась, беспокойно и грустно. - Почему если это правда, то я никогда об этом не слышал? - Не принято говорить здесь про это, родной. - Да почему? – Возмутился Вова. – Ты сказала « Если бы увидела, тут не сидела бы», что это значит? Расскажи, ба. – Она вздохнула. - Давно это всё началось. Я сюда приехала с отцом, когда мне лет шестнадцать было. Зима была. Поселились, с соседями познакомились, хорошие люди, только странные, напуганные все. В один день мы новоселье праздновали, долго не посидели, час буквально прошёл и с мест все повставали, домой засобирались. Женщина одна нам сказала, чтобы в окна не смотрели и на улицу ни ногой после того как стемнеет. Мы ничего не поняли, но ослушаться не решились. Через некоторое время тётка эта нам рассказала что происходит. В лесу, в тайге нечисть живёт, как холода приходят, она просыпается, чем поживиться ищет. Если с ней столкнётесь, то всё. Не отстанет, до измора доводить будет, не отделаешься, везде достанет тебя. Нельзя на неё смотреть. - А дедушка Стёпы, говорил, что видел её. Но он, же не пропал, жив здоров. - До спячки от неё бегал. Гад живучий. – Снова посмеялась Надежда, Павлов тоже улыбнулся. - Так если заметит, просто до спячки ждать? - А ты попробуй, дотяни. Думаешь, она выманить тебя не сможет? Дед Толя не промах, таких как он поискать надо, он, единственный, кто от нечести скрыться смог, остальных, так и не нашли. - Почему, когда я младше был, никто не пропадал? А сейчас снова началось. - Раньше люди сильнее боялись, а как поняли, что ни один не пропал за столько лет, тут же об осторожности забыли, особенно дети. Мы же вам не просто так говорим, допоздна не гулять. Вова задумался. А что если Петю это утащило. На сердце появилась тревога. Захотелось отвлечься. - Знаешь, я, наверное, всё–таки сейчас Юру разбужу… - Хорошо, позавтракайте обязательно, а я в магазин и до тёть Лены Яковлевой заскочу, хоть за Петеньку узнаю.

***

- Так значит, в сказки веришь? - Я тоже думал, что бред это! Я понял теперь, почему мне вчера всю дорогу мерещилось всякое! Курец, сонный, смотрит, как Вовочка сидит с ним на кровати и тараторит иногда несвязный бред про нежить. Парень поменял позу и тоже сел. - Слушай, бабка твоя может просто напугать тебя решила? - Не веришь мне? – Вова сдвинулся к Курьцу, так что их лица были близко-близко. Он морщил нос, свёл брови. Выглядело это забавно и в какой-то степени очаровательно. - Не верю. Иванов склонил голову немного на бок и медленно приближался. Напряжение и тишина повисли в комнате. Юноши то смотрели друг другу в глаза, то переводили взгляд на губы…