Хотя ладони сложены вместе

Юноши то смотрели друг другу в глаза, то переводили взгляд на губы… Томное ожидание, сомнение и страх. Нужно остановиться. — Так… х-хочешь позавтракать? — Вова в смущении отвёл взгляд и отстранился. Курец был раздражён, но не подал виду. С какой стати ему отказывают? — Да, пошли. — Парни встали с дивана и направились к кухне. — Ты если не хочешь, сегодня к Кабану, со мной можешь не идти. — Правда? — Да. Неужели? Вовочка был поражён от того, что произошло с Юрой с ночи. Сначала парень доверился ему, рассказывая о своей жизни, теперь не давит на него и не принуждает идти куда-то. Младший думал над тем, как реагировать на Иванова. Стоит стать ближе к нему? Когда Курец ведёт себя так, мальчику хочется быть рядом, а не как можно скорее сбежать. Разве что смущает его пылкость по отношению к Вове. И как только младший думает об этом, в голове появляется тысяча противоречивых мыслей. Правда ли Курец меняется? Может, он просто использует мальчика? Или, может, Юра делает это, потому что ему не хватает любви? Родители не дали ему ни заботы, ни ласки, и теперь он пытается найти того, от кого он её получит? Поговорить с ним об этом? — Выйдем сначала на балкон? Я покурю. После завтрака Курец поспешил до Кабана. «- Припозднился, меня ждут уже, я пойду. Спасибо за приём» — Сказал старший, чмокнул мальчика в щёку и вышел из квартиры. Вовочка ничего не успел ему ответить. Он невольно улыбнулся и покраснел. Не смотря на неожиданный прилив эмоций, которые существенно отличались от вчерашних, мальчик и подумать не мог, что он испытывает что-то по отношению к товарищу. Товарищу. Теперь же они друзья? А разве друзья целуют друг друга на прощание? Хотя может это не так уж и плохо, если Иванов, таким образом, проявляет дружелюбие. Правда ли Курец может быть искренним? Кажется, вопросов стало только больше, и Вовочка, в силу своей любознательности попытается ответить на них. Он увидел Иванова с другой стороны, и это сторона нравилась ему. А что нравилось Юре? Мальчик думал, почему Курец стал относиться к нему иначе? Вова найдёт ответы. Просто чуть позже.                                                                                                       *** День длится долго и скучно, пару часов прошло с того момента как Юра ушёл, а Вове казалось, что он сидит перед телевизором вечность. Бабушка уже вернулась, но не спешила рассказывать, как всё прошло. Как тётя Лена, как Петя? Поэтому мальчик решил разузнать всё сам. — Ба, ну что там с Петей? — Вова заглянул в кухню. — Не нашли. Повисло молчание. Сказать, что Павлову стало грустно, ничего не сказать. Он снова направился к телевизору. Женщина заметила, что внук поник, не без причины. Ей хотелось подбодрить мальчика. — Родной, если хочешь, позови Стёпу. — Крикнула Надежда. — Поболтаете, прогуляетесь, может. — Женщина, понимая, что ей не отвечают, решила пойти за ним. Вова уселся на диван, а Надежда остановилась в дверном проёме. — Не переживай, Петя обязательно придёт, его найдут. Бабушка, кажется, сама не верила в то, что говорит. Конечно, Вова знал, что его друг не вернётся. Он понимал, что его должно быть как и Шурика, утащили в тёмный и холодный лес. — Вечером Стёпу позову. — Разочарованно произнёс мальчик.                                                                                                       *** Тёркин мчался к другу так быстро как мог, ему безумно хотелось узнать, как всё прошло, на гулянке у шайки Курьца. Мальчики шли по улице и разговаривали. Вова всё же решил отбросить мысли о Пете, что давалось тяжело. «- Степану тоже не легко, но он же грустит при мне. И я не буду! Стоит подумать о чём-то хорошем …о хорошем. Юра! Подумаю о Юре» — ничуть не смутился своих мыслей он. Что плохого в том, чтобы думать о товарище? Пару дней назад, Вова бы попросил дать ему пощёчину за такой бред. Но не сегодня. — Ну, рассказывай, рассказывай! Ты по телефону звучал не очень. Как там? — Всё здорово. — Улыбнулся Павлов. — Здорово? — Растерялся Тёркин. — Да. Конечно, сначала было страшно, но потом я вроде влился. Меня никто не задирал, наоборот, общались. Юра их даже одёргивал, думал, они лезут до меня со своими «шуточками». — Юра? Курец что ли? Давно ты его по имени зовёшь? — Он сам попросил. — Мальчик не прекращал улыбаться. — Правда, потом с-случилось кое-что… — Вова решил опустить подробности «кухонных шалостей». — Мы вроде как повздорили, потом он меня до дома проводил. Я домой зашел, и уснуть никак не мог, может до часу просидел на кухне. Вдруг камень в окно, смотрю, там Юра. Я вышел к нему, мы поговорили, он извинился, потом про семью свою рассказывал. Говорит, я первый, с кем он об этом говорит. Я его на ночь позвал. — Чего?! — Тёркин прибывал в шоке. — Ага, мы на балконе постояли. Юра так много курит. Я и не замечал. Ты представляешь, за час две сигареты. Может, я его уговорю бросить? — Вове не ответили. — Ну, мы потом спать пошли. И всё. — Небось, ещё и в обнимочку спали? — Ядовито усмехнулся Степан. — Тебе это странным не кажется?! — Что такого? Может Юра правда дружить хочет? — А то у него друзей мало. Ты в его компании совсем непригодный. Какие у вас интересы могут быть? Хотя попробуй пьянки интересами назвать…. На кой ему с тобой общаться? — Знаешь, если меня, пока я спал, никто не придушил, значит, есть причины. — Странно это всё. Чтоб Курец, и поменяться! Да ни в жизнь не поверю, пока не увижу. Друзья подходили к клубу. Они любили это место, да вся молодёжь, любила. Небольшое, одноэтажное здание, где проходили мероприятия, дискотеки. Вечером там собирались подростки, а днём на ступеньках ошивались ребята помладше. Правда Осенью и зимой там поздно не погуляешь, не из-за учебных дней, далеко не из-за них. Ребята лет шестнадцати может и не верили в «страшилки», которые им рассказывали взрослые, но ослушаться родителей не могли, не говоря уж о школьниках младше. Ребята подошли к входу и сели на ступеньки. — Слушай, Вов, пообещай, что не свяжешься с этими пустоголовыми. — Мальчик посмотрел на друга. — Мало ли. С кем поведёшься, у того и наберёшься. Вовка посмеялся. — Обещаю!                                                                                                             *** Утро понедельника. Полседьмого утра. На улице мрачно, но солнце обязательно взойдет через минут тридцать. Хотя день не обещает быть красочным, сегодня, скорее всего, в который раз будет пасмурно. Но Вову это не особо расстраивает. Ему не до этого. Он ругал себя за то, что не готовит всё с вечера. Вовочка может и привык рано вставать, но это не значит, что ему в радость просыпаться каждый день в шесть. Он стоит над гладильной доской и ждёт, пока потрепанный жизнью утюг нагреется. Больше всего в жизни мальчик не любил, наверное, гладить. Мало того что рубашка никак не хочет разглаживаться, так ещё и из-за ржавого утюга, приходится стоять с полным ртом воды. На кухне, как всегда, тускло горит свет. Нет. Всё-таки, в раннем подъёме есть и плюсы. Пустые, окутанные утренним туманом, улицы и так глухого посёлка, тёмные и серые, но такие родные. Сквозь деревянные окна еле-еле просачивался холодок. « — Октябрь месяц, скоро утеплять надо будет» — Думал Вовочка. Они с бабушкой каждую осень между рамами закладывают газеты и тряпки, а зимой мальчик развешивает на окна снежинки. Правда, в этом году желания украшать, что-либо у него нет. Хотя до зимы ещё дожить надо. «- Я маленький, что ли по окнам лазить?». Вова как можно сильнее хочет показаться старше, ответственнее. Ему уже четырнадцать! Он и вправду уже вырос. Иногда Надежда смотрит на мальчика и восхищается. Помощник. Павлов в свою очередь давно осознал, бабушка — единственный человек, который у него есть, и он готов помогать всем, лишь бы не утруждать её. Вовочка любознательный, эмоциональный, не очень храбрый, стеснительный, временами хрупкий. Иногда ему хочется стать лучше. Курьцу тоже. Этот парень тоже думал над тем, как бы всё сложилось, если бы не…. Он был бы другим? Он груб, вспыльчив, холоден и твёрд. Иванов уверен, он не сможет полюбить кого-либо. Даже Вова привлекал его только потому, что, парень имел над ним превосходство. Мальчик боялся его, и старший видя это беспомощное лицо, понимал, что он может делать всё, и ему подчинятся. Чувство того что теперь ты можешь опустить и унизить было для него как глоток воздуха. Но нравился ли ему Вова и без тревоги в глазах? Может он ошибся? Может, он всё-таки может измениться? Всем нам хочется быть лучше.                                                                                                        *** Школьный коридор полон людей, разговоров и прочего шума. Девчонка Маша сейчас стояла перед Вовкой и бурно говорила о чём-то. Она чем-то похожа на него. Такая же улыбчивая, болтливая, правда в отличие от мальчика не краснеет по поводу и без. Она невысокого роста, может даже чуть выше Вовки, рыжая, с веснушками на лице, с двумя забавными хвостиками и милой улыбкой. Павлов считал её красивой. И вообще ему нравилось с ней общаться. — Мы с мамой на выходных в город ездили, мне вещей прикупили, представляешь?! — Восторженно говорила девочка, а Вова слушал, всегда внимательно слушал её, даже если ему было не очень то интересно. — Смотри! — Машенька покружилась, демонстрируя новую вещь. — Нравится?! Чёрное платье с крылатым фартуком. Соколова выглядела в нём легко, а фартук был будто облако, пушист и нежен, особенно когда она кружилась. — Да, очень! — Вова рассмеялся. Маша всегда умела развеселить его. К первому уроку он пришёл угрюмый, сонный, а на перемене уже вовсю улыбался. — А балетки, а балетки? — Топала она ногами, словно танцевала чечётку. — И балетки! — Не прекращал хохотать мальчик. Девочка прекратила танцевать и подошла к мальчику ближе. — Вот видишь, ты оживился! — Спасибо. — Поблагодарил её Павлов. Курец стоял поодаль от них и наблюдал. Его раздражали эти счастливые физиономии. Парень выглядел…страшно. Ему надо было срочно выпустить пар. — Що з лицом, Курец? — Укроп стоял рядом, и пытался рассмотреть, кого сверлит взглядом его товарищ. — Ревнуєш? — Увидел он веселящихся одноклассников. — Рот закрой. — Прорычал Иванов. — Я ревную, по-твоему?! — Повысил он тон. — Ещё как. — Усмехнулся Саша. Очевидно, этот парень читал Юру как открытую книгу. — Думаешь, мне есть дело до этого мелкого идиота? — Не успокаивался Юра. — Да мне всё равно. Пускай хоть за ручку гуляют. — Остынь. Пошли, покурим. Юноши поспешили на улицу. Курец ревновал. Было неприятно, что его Вовочка улыбается кому-то, да ещё так искренне. Он влюбляется? Теплеет к мальчику? А может он просто привязался к нему? Парню хотелось сломать что-нибудь.                                                                                                       *** Прошёл второй урок, третий. Вова так и не увидел Курьца в школе. Зато заметил Укропа. — Укроп! — Подбежал к нему Вовочка. — О, Вован. — Привет. — Парни поздоровались, пожав руки. — Ты не видел Юру? Он сегодня в школе? — Да в школе, но-о — Протянул Саша. — Слухай, тебе йому на глаза не попадаться краще. Він нервный сегодня. — Заботливо подсказал он Павлову. — А в чём дело? — Долгая история. — Не хотел он рассказывать о нехарактерных для его товарища чувствах. Ему бы точно влетело по первое число. Саша почувствовал, как на его плечо легла рука. — О, Курец. А мы тут… — Укропа сдвинули в сторону. — Привет, Малыш. — Недовольно произнёс Иванов. — Юра! Где ты был? Я искал тебя, искал. — Не обращая внимания на угрюмый вид парня, говорил восторженно Вовка. — Какая разница? — Хмурился Юра. Укроп попытался сказать что-то другу, то его тут же заткнули. Вова, наконец, заметил, что-то не так. — Ну, ты чего, Юр? Случилось что? — Тебе дело какое? — Закипал и закипал он. — Вовка! — послышался голос. — Эй вы! — К Вове подбежала рыжая девчонка и схватила его за руку. — Вы опять за своё? Опять младших обижаете?! Маша выглядела так, будто сама готова навалять суровым старшеклассникам. Павлову стало неловко, что его защищает девочка. — Маш, всё нормально, мы друзья. — Друзья? — удивилась она и отпрянула от него. — Да, поэтому не лезь, когда не просят, конопатая! — Прикрикнул Курец. — Иди отсюда. Девчонка цокнула, надула щёки и ушла. Вова смотрел ей в след. Соколова в отличие от других девчонок в классе отличалась боевым характером, справедливым, она была лидером. Конечно же, её без сомнений выбрали старостой класса. Но девчонка не без минусов, иногда она может быть через чур назойливой и вредной. «Никто не идеален» — Ловил себя на мысли Павлов, когда одноклассница ругала его с друзьями, за какую-нибудь глупость. Пока мальчик не видит, Курец дал знак Укропу, чтобы тот тоже отчаливал. Парень недоверчиво посмотрел на друга, но послушал его, прошептав напоследок: «- Не натвори ничего» — У тебя какой урок? — А? — Очнулся Павлов. — Физкультура, а что? — Пойдёшь со мной? Прогуляемся. — Не хочу опаздывать. — Опаздывать? Я предлагаю тебе прогулять. — Я уроки не прогуливаю. — Да ладно тебе, все нормально будет. Никто не узнает. — Курец нагнулся и прошептал. — Тем более, ты же соскучился? Вовка покраснел. Он думал, что побыть немного с Юрой будет здорово, но не хотелось пропускать занятия. Хотя физ-ра не такой уж и важный урок, и учитель добрый. — Н-ну ладно. — Прозвенел звонок. — И где прогуливать будем? Не хочу, чтобы меня увидел кто из учителей. — Само собой. В библиотеку пойдём, там пусто, грынза уехала. — Татьяну Степановну никто не любил. Женщина лет шестидесяти, злая и крикливая. Больно строгая для простой библиотекарши.                                                                                                       *** Вове нравился запах книг, он бы часами сидел в библиотеке. Только вот читать он не особо любил. Терпеть не мог устные уроки. Литературу, биологию, а история для него вообще была ужасом, он просто умирал от скуки. Но ради хорошей оценки приходилось учить длинные и нудные параграфы. Парни сидели на столе, Курец думал о своём, а Вова разглядывал стеллажи с книгами. — Чего это рыжая к тебе липнет? — Кто? Маша? — Отвлёкся Вова. — Не липнет. Мы дружим просто. А что? — Она меня раздражает. — Почему? — Почему-Почему? Ты задаёшь слишком много вопросов. — Опять вспылил Юра. Мальчик поник. Ему не нравилось, как с ним сегодня общается Иванов. Может он даже беспокоился. Боялся, что Курец снова будет относиться к нему как раньше. — Чего ты злишься сразу… Старший тяжело вздохнул, потёр глаза. — Пойдём-ка. — Юра встал со стола, и куда-то направился. Мальчик последовал за ним. Товарищи пару раз повернули по коридорам из стеллажей и остановились, как сказал Курец «в слепой зоне». — Какая ещё слепая зона? — Если кто-то зайдёт нас не увидят, и вон — Старший указал на ряд из больших окон. — И в окнах тоже не видно. — Зачем это? — Господи, какой ты недоумок. — Лицо обхватили ладони и притянули к себе. — Мы просто немного повеселимся. Мальчик дёрнулся. Вовочку чмокнули в щёку, потом лоб. Он краснел и жмурился, пытался убрать руки от лица, но выходило, как и в прошлый раз, плохо. Курец поцеловал его, помогая большим пальцем разлепить плотно сомкнутые губы. — Ну же, малыш, давай. — Шептал ему Иванов. — Поцелуй меня. — Мальчик отрицательно промычал. — Я не сделаю больно. Старший отстал от чужих губ и прислонился к шее. Руки начали поглаживать спину, пальцы скользили по лопаткам, вдоль позвоночника. Вова тяжело дышал, пока товарищ расцеловывал его шею. — Тебе нравится? Вовочка, мой маленький, скажи мне что-нибудь. Бархатную, горячую кожу прикусили и тут же начали посасывать. Павлов громко вздохнул. — Ю-юра — Ещё один вздох. — Х-хватит. Мальчика не слушали. — Скажи, тебе нравится кто-то? Например, Соколова? — Не-ет. — Дыхание перехватило, когда ледяные руки забрались под футболку, мальчик прогнулся в спине, пытая убежать от холода. — Правда? А кто тебе тогда нравится? — Мочку уха аккуратно прикусили. Вовочка ахнул. Будто опьянённый всем происходящим, он не понимал, чего от него хотят. — Малыш? — Не з-знаю. — А я? Я тебе нравлюсь? — Объятия крепли, Курец переместил одну из рук на ягодицы младшего и сжал. — Юра, прекрати…я не хочу. — Жался он к груди Иванова. — Скажи что ты мой. Скажи, что любишь меня, милый. Снова обхватив лицо мальчика, он припал к приоткрытым губам. Языки переплетались, лаская друг друга. Мальчик постанывал. Такое с ним случалось впервые. Он не мог собрать мысли в кучу, не понимал, хочет ли он того что происходит, или нет. Курец отстранился. Оба тяжело дышали. Было жарко, глаза слезились. — Пожалуйста, разреши мне сделать это. — Лицо нежно поглаживали, движения были чарующими, будто мальчика хотят заколдовать и подчинить себе. — Будь послушным. — Я-я правда не хочу… — Вова не решался, он был не готов. Вчера он сомневался, правда ли они с Юрой могут быть друзьями, а сегодня этот парень уговаривает его на близость. Курец тяжело вздохнул, подхватил мальчика, заставляя того вскрикнуть. Павлова усаживают на стол. Мальчик ёрзает и пытается отпихнуть старшего ногами, ругается. Курец не любит когда ему противоречат. Он грубо хватает младшего за волосы и ударяет затылком о стену. Павлов шипит, а потом всхлипывает, перестаёт размахивать ногами, прислоняется к стене. — Я просил тебя? Просил? — Притягивает он младшего за воротник. — Смотри на меня, когда я говорю. Вовочка смотрит. Мокрые, блестящие от слёз глаза, красные щёки. Курец не может сдержаться, когда видит это до ужаса жалкое выражения лица, он тает, а после обнимает и целует мальчика. — Я бы не ударил, если бы ты слушался, понимаешь? — В ответ промычали. Что-то изменилось. Иванов не хочет больше взять мальчика как можно сильнее, не хочет бить его, унижать, когда видит его слабость, а только нежить и услащать. Вовочку гладят по бедру, ласкают шею. Он уже не думает сопротивляться. Мальчик не хочет верить, что ошибся в своём товарище. «Может он перенервничал? Он, правда, не хотел делать больно» — Пытался оправдать его Вова. Курец расстегивает ширинку брюк, говорит мальчику немного сползти. Старший рывком спускает с мальчика спортивные штаны, оглаживает чужой член через ткань трусов. Вова сжимает ноги. После Иванов припускает и свои брюки. — Перевернись. — Мальчик слушался, встал на пол и развернулся спиной к Юре. Павлова прижали животом к столу, огладили ягодицы. — Всё будет хорошо, мой маленький, я знаю что делать. Вовочка слышал, что такое секс, но представления об этом такового не имел. Могут ли два парня делать это? Как это происходит? Больно ли? И откуда Юра мог знать? Курец тёрся о чужой зад, не подходя к главному. Вова стеснялся, но решил спросить. — А-а откуда ты знаешь как…н-ну. — Мялся он. — Нашел когда-то отцовские кассеты. С Павлова стягивают бельё. Юра сплёвывает на палец и приставляет к «входу». — Расслабься. Старший ввёл палец внутрь, аккуратно разминая мальчика. Вовочка чувствовал себя неуютно, новые ощущения не нравились ему, но возразить не хватало духу…сил. Не желая медлить, Курец добавил второй палец, на что Павлов промычал. — Нравится? — Ему не отвечали. Не нравится. Не нравится это мальчику, и дело далеко не в физических ощущениях. Его используют, он понимал это, но по своей глупости продолжал отрицать и искать оправдания для Юры. Пальцы внутри растягивали, гладили. Курец добавляет третий палец, который с трудом вошёл. Больно, всё тянет. Вова плачет, хнычет, а Юра гладит его по спине и шепчет что-то. Не прошло и минуты, как из мальчика вытащили пальцы. — Ты готов, малыш. — Вовину футболку задирают и покрывают спину несколькими влажными поцелуями. — Я начинаю, ладно? Взяв член в руку, старший огладил головкой "вход". С тихим стоном парень мягко вошёл почти до конца. Было горячо и так хорошо, что Курец готов взмолиться. Вовочка тоже простонал, кажется, боль и не думала отступать, а только усиливалась. Немного погодя, Юра начал двигаться. — Ю-юра… — Прошептал мальчик. — П-почему ты делаешь это? — Потому что ты мой, милый. Только мой. Я хочу, чтобы ты понял это. — Павлова взяли за подбородок, повернули голову к себе. — Просто прими все, что я тебе дам. — И вовлекли в поцелуй, лёгкий и осторожный. Курец вошёл чуть резче. — А-ах… Юр! — Встрепенулся мальчик. Мальчик почувствовал что-то странное внутри, будто что-то тёплое, разгорающееся, заставляющее расслабиться. — Неужели? — Усмехнулся парень и продолжил двигаться быстрее. Каждый раз, когда старший попадал по простате, Вова не мог сдержать себя, у него в голове не укладывалось, что ему было хорошо. Хорошо от таких грязных вещей. Он скулил и хныкал, бормотал что-то. Курец слушал и был на грани, чтобы не схватить мальчика, не искусать его, такой он был безупречный и горячий сейчас. Юра хрипел и будто…рычал. Он снова хищник, который загнал зверька в угол. Он был готов обнажить клыки и впиться в хрупкое тело, рвать его на части, обливаясь водопадами крови. — Ю-ю-юрочка… — Ныл мальчик. Он горел, весь горел. Плакал и стонал в объятиях товарища. — Да, назови моё имя ещё раз. Такой невинный. Мой…мой — Бормотал куда-то в макушку он. — Хочешь ещё? Попроси меня, малыш. — Прошу, Юра, я больше не могу! — Господи, да… Ритм нарастал, хлопки о кожу становились влажнее, звонче, дыхание тяжелее, а стоны слаще. — Я почти. Пару завершающих толчков и тёплая сперма заполнила мальчика. Вовочка пытался отдышаться, он чувствовал, как чужой член всё ещё пульсирует внутри него, а сам он и не заметил, как кончил.