Хотя ладони сложены вместе

Прозвенел звонок на перемену, пятиклассники с радостными лицами выскакивали из кабинетов, а ребята из девятого и старше, будто вываливались в коридор, с уставшими лицами, обречёнными сидеть 7 уроков. Что же… не только они шли, волоча ноги. Распахнув перед собой дверь и выползая из библиотеки, Вова шипел и постанывал, но шёл. — Болит что-то? — Заботливо спросил старший. — Всё. Всё болит. — Курец на это посмеялся. — Прости. — Мальчика потрепали по голове. — В следующий раз буду нежнее. — В с-следую…? — Мы с Укропом уходим сейчас, я встречу тебя после школы. Вместе домой пойдём. — Перебил он Вову. — До встречи, мой маленький. Оглянувшись по сторонам, убедившись, что их никто не видит, Юра чмокнул мальчика в щёку и умчался прочь. Вова стоял в ступоре, который раз краснее варёного рака. Словно из заевшего диктофона в голове звучали слова: « В следующий раз, в следующий раз, в следующий раз…». Вова сомневался, хочет ли он следующего раза. Пытаясь отбросить мысли обо всём что произошло, он зашагал по коридору. И вот подходя к раздевалке, дабы переодеться в школьную форму, его кто-то одёргивает. — Вова! — Стёпа! — Вскрикнул Павлов. — Ты где ходил? Почему на урок не пришёл? — Потом расскажу, перемена короткая, а мне переодеться нужно. — Так мне тоже. Вот сейчас и расскажешь. Вова лишь краем уха слышал бубнёшь друга, а сам думал о своём. Переодеваясь, Тёркин возмущался. Вова никогда уроки не прогуливал, так мало того, даже не удосужился другу сказать, что он решился на первый прогул! — Да в библиотеке я сидел. Не хотел на урок, спина болит. — А почему учителю не сказал? Физрук добрый, разрешил бы просто посидеть. — Вову раздражали все эти расспросы. Ему не хотелось разговаривать сейчас. Спина и в правду болела, а помимо неё ещё ноги и пятая точка. — Да блин… Степан! Не сказал и не сказал, какая разница? — Да ради бога. Просто Маринка всё Людмиле Викторовне рассказала. Вова потерялся. Опять эта девчонка лезет, куда не надо. Петрова — стукачка, подлиза, сплетница и бесовка. Её многие в классе недолюбливают, особенно Павлов. — Как рассказала? — Ну вот так. У нас перекличка была, когда твою фамилию назвали, все тут же оглядываться стали: «Где Вова? Где Вова?». А Марина тут же заулыбалась, и говорит: «А он прогуливает». И с чего она взяла? Все же знают, ты не из лентяев, что на уроки не ходят. — Вова почему-то сразу подумал о том, что эта мерзавка подслушала их с Курьцом разговор, иначе, как объяснишь её уверенность в том, что мальчик на урок не явится. Может, опаздывает? Может учитель задержал? — А как урок кончился, она не переодеваясь, в класс понеслась. — Да чтоб её! Не дай бог бабушке позвонят. — Выкрутишься.                                                                                                       *** — Так почему прогулял, Вова? — Спросила учительница. — Людмила Викторовна, простите, у меня…у меня спина болит. Вот и не пришёл. — А мне сказать, или Ивана Николаевича предупредить ты не мог? — Думал, не разрешат отсидеться. Простите! — Ещё раз извинился Вова. — Это правда-правда первый и последний раз. — Женщина вздохнула. — Не звоните бабушке, пожалуйста, она расстроится сильно. Давайте я по классу подежурю сегодня? Или… — Успокойся, Павлов. Не позвоню я бабушке. Ты парень не глупый, верю, что не просто так прогулял. А наказание я тебе потом придумаю, если хочешь. — Посмеялась Людмила Викторовна, а потом вдруг снова сделалась серьёзной. — Ты мне вот что скажи. Я слышала ты с Юрой Ивановым общаться начал. « — Подслушала всё-таки! Вот же она…» — Хотел уже Вова обругать одноклассницу всеми плохими словами, что он знает, как из раздумий вывел голос классной руководительницы. — Вова? Это правда? — Ну.… Иногда разговариваем. — И как? Много тем общих? — Да не особо. — Мальчик стыдливо смотрел в пол. — А чего общаетесь тогда? — Вовка молчал. — Ой, Вовочка…мой тебе совет. Не водись ты с ним, ничему хорошему не наберёшься, я тебя уверяю. — Я понял. Простите ещё раз. Прозвенел звонок. Учительница поворошила бумаги на столе, готовясь к уроку. — Иди, Вова. *** Павлов и Тёркин стояли в гардеробной, и надевая куртки о чём-то общались. Выходя из школы, Степан вдруг предложил: — Слушай, а давай на турники пойдём? По пути же, да и я слышал, Витька опять влез куда-то. То ли подрался, то ли украл что, я так и не понял. Поглядим на дурака! Сейчас, Машу только подождём. Предложение посмотреть, что на этот раз вытворил их глуповатый, вечно ввязывающийся в неприятности одноклассник, звучало заманчиво, но у Павлова, кажется, уже были планы. — Степан, а я домой с Юрой иду. Он предложил утром, я и согласился. — Как с Юрой?! Мы же всегда по понедельникам все вместе ходим. Машка, ты и я. — Степан решил не упоминать Петю. — Да и Машке я уже пообещал, что мы сходим на площадку. — Площадкой это конечно назвать было сложно: Лавочка, пару турников, сваренные каким-то мужичком, и ненадёжные, самодельные качели, на которых никто решался прокатиться; они, кстати, тоже являлись его работой. — Ну, вот и сходите. — А ты? Без тебя скучно! Тем более Машка… — Что Машка?! Степан, если вы один день без меня домой сходите, ничего с вами не станет! — Прикрикнул Вова. Он начинал злиться на друга. — Чего ты разобиделся сразу?! — Я не обиделся. Просто ты опять с Курьцом водишься! — Возмущался Степан — Не лезь не в своё дело, надоел уже! Прилип как банный лист. Какая разница с кем я там вожусь? — А большая! Тебе что, серьёзно, интересно с ним? Назови хоть одну причину, почему ты с ним общаешься! Вова задумался. Он, правда, не знал, почему они с Юрой всё ещё не разошлись как в море корабли, после ссоры, что произошла перед выходными. Они не просто контактируют. Даже не дружат. А… так сложно подобрать слова. Разве это любовь? Симпатия? Влюблённость? Как можно полюбить человека, который измывался над тобой, всего за пару дней? Да и любит он его? Павлов не знал что чувствует, он был без понятия, как он мог до сих пор спокойно думать о Курьце, после всего что происходило с ними, год назад, месяц, после того что Иванов делал сегодня. Мальчику не хотелось думать о друге плохо, не хотелось признавать, что ему неприятно от всей этой ситуации. Наверное, стоит всё обсудить, поговорить с товарищем? — Алё, Вова! Ты слушаешь? — Вова молчал, не знал что ответить. — Ты идёшь? — Вдруг крикнули Павлову. Это был Иванов. Мальчик повернулся в его сторону, потом посмотрел на Тёркина, и не попрощавшись ушёл.                                                                                                       *** Парни шли по улице. Курец приобняв младшего за плечо, не торопясь, спокойно что-то ему рассказывал. Было пасмурно, холодно, но так хорошо. Они общались на какие-то лёгкие и повседневные темы. И как бы Павлову не было сейчас уютно и тепло на душе, в голову всё равно крались мысли о том, что срочно нужно обсудить все, что произошло за эти дни. Мальчик хотел ясности, хотел узнать, могут ли они быть друзьями. — Юр, я могу поговорить с тобой? — Старший коротко кинул. — Это, …в общем. — Он никак не мог начать. — Мы никогда не ладили, до недавнего времени. И я немного не понимаю, почему так получилось. А ещё, т-то что произошло сегодня, я тоже н-не понимаю. — Заикался от стеснения Вова. — Мы же дружим? — Дружим? — Усмехнулся Курец. — Малыш, если ты не знал, товарищи не целуют друг друга и в библиотеке они не… — Я-я понял. — Перебил он Юру. — Так мы не друзья? — То ли расстроился, то ли растерялся Павлов. — Если хочешь, можем называть это дружбой. — Снова посмеялся Иванов и смотрел на Вову так, будто ждал ответа. — А т-ты бы как это назвал? — Ну-у, любовь? — Усомнился он. — Не уверен, пока не услышу тебя. — А что ты хочешь услышать? — Вова покраснел. — Я тебе нравлюсь? — Н-наверное… — Промямлил мальчик. — Нравишься, когда не кричишь и н-не заставляешь меня делать что-либо. Знаешь, ты не такой плохой, как раньше. По отношению ко мне уж точно стал чуть лучше. Я просто хочу, чтобы мы не ругались больше, ты мне не делал мне больно. И тогда… может быть, ты будешь нравиться мне больше. — Со смущением говорил Павлов. — Я постараюсь. — На удивление искренне сказал он. — А я т-тебе нравлюсь? — Решил спросить Вова. — Нравишься. — А почему? — Не знаю. Старший соврал. Он не был готов выливать свои чувства кому-то, даже если это был Вовочка, которому он начал доверять. Да и вряд ли он сам до конца понимал, почему чувствует симпатию. Курец считал мальчишку маленьким, милым, хрупким. Его по-настоящему привлекал тот факт, что его можно легко сломать. А хотел ли он того? Курец всё больше и больше убеждался в том, что просто хотел дать ласку и нежность Вовочке, а не размазать его по стене. От вида беспомощной мордашки, хотелось защитить и чмокнуть в щёчку, успокаивая, а не раздавить, как раньше. Иванов постарается. Он будет заглушать свою злость рядом с мальчиком. Он не навредит ему. — А зачем вы к Кабану ходили? — Вдруг поинтересовался Вова. — Какой же ты любопытный. — Улыбнулся старший и потрепал того по голове. — Мы проверить решили, дома он или нет. Вчера мы по посёлку гуляли, ничего необычного, но как только расходиться собрались, Кабан нервный стал, озирался повсюду, нервничал. Поздно ещё было, может двенадцать ночи, может час. Мы думали, один идти боится что ли? И посмеялись с него. Ну, так о чём я.… Идём, Укроп, Кабан, я, по пути всё-таки, как тут он ересь какую-то молоть начал, мемекает что-то под нос и вдруг говорит что ему в магазин срочно надо. Мы с Укропом стоим в непонятках, Кабан в сторону ларька побежал. А что ему так срочно купить надо в час-то ночи? В итоге решили, что в школе у него спросим, что это было. В школе он не объявился, решили к нему сходить. — И что? — И нет его дома! Мать его сказала, он так и не пришёл. «- Как Петя…» — Подумал младший. — «Петя» — Юра! — Курец дёрнулся от возгласа. — А что, а что если он в лес убежал? Может его нечисть — — Тише-тише. Какая нечисть? Ты опять про эти сказки? — Не сказки это! Вот Петя, гулял и домой не пришёл. — Слушай, да Кабан, наверное, самогонки бабкиной налакался и спит где-то под кустом. Придёт, куда он денется? Хотя…может и стоило в лесу его поискать? — Т-ты только не ходи. — А кто как не я за этим дураком пойдёт? — Ну, кто-нибудь…. И лучше не гуляйте так поздно. — Тихо говорил он. — Волнуешься что ли? — Обрадовался парень. — Всё нормально будет. Хочешь, вместе сходим? Всей компанией безопаснее, верно? — Не хочу. Я не пойду, и ты не ходи! Пожалуйста.                                                                                                       *** Вова пришёл домой, сделал уроки и больше за целый день ничего интересного не происходило. Сидя на кухне за столом он вспомнил о друге. « Интересно Степан сильно обиделся? Может позвонить ему? Заодно спрошу, что на турниках было». Так мальчик и сделал. Было стыдно, что он мог так поступить с товарищем. Поссорились из-за какой-то ерунды. — Да? — Привет, Стёп. — Привет. — Сухо ответил друг. — Ты прости, что так повёл себя. Мне, правда, не стоило кричать на тебя. Ты не обижаешься? — Не обижаюсь. Просто мне не нравится вся эта история с Курьцом. Ты знаешь. — Тёркин немного помолчал и продолжил. — Так ты чего звонишь? — Да извиниться и звонил. А ещё, расскажи, что с Витькой? — Ой, ничего интересного, просто не поделил что-то с Данилом. — С Осиповым? — Не-е, с Морозовым, который с восьмого класса. Они помахались, по земле покатались немного и разошлись. — Вова посмеялся. — А ты как прогулялся? — Хорошо всё. Я вот узнал… — Помедлил он. — Кабан пропал. — Пропал?! — Не совсем пропал, конечно. Юра вообще сказал, что он напился и придёт ещё. Но мне почему-то кажется, что это не так. Курец его ещё хотел пойти искать, а я отговорил. — Значит всё-таки веришь в нечисть? — Верю. — Слушай, может и в правду как-нибудь сходить туда? — В лес? Нет! Хочешь, чтобы и тебя утащили куда? — Да мы недалеко. Вот возьмёшь своих новых товарищей и сходим. — Шутишь?! — Я серьёзно! — Да меня Юра и так смеёт, за то, что я в сказки верю, если я это всем остальным скажу, вообще опозорюсь. Вдруг Вова услышал, как в телефонной трубке раздался ещё один голос. — Стёпа, прекращай трындеть, помоги сестре с уроками. — Тебе пора? — Улыбнулся Вова. — Да. Давай в школе завтра поговорим об этом. Пока! — Пока. Павлов повесил трубку и вернулся в зал. Может таёжная нечисть ещё не успела расправиться с ребятами? Может, Петя ещё жив и бегает по лесу, скрываясь от неё. Изнеможенный и потерявший всякую надежду, весь в грязи и царапинах. Тогда есть шанс спасти его? Уже стемнело, в Зимнем всегда холодно и солнце заходит рано. Тем более, когда приходят холода. Бабушка придёт через час. Мальчишка сидел и от скуки строил домики из домино, дабы хоть как-то себя занять. На фоне играет телевизор, крутящий очередную не интересующую Вовочку передачу. Телевизор неожиданно забарахлил. Павлов ругнувшись про себя, встал с дивана, подошёл к телевизору и принялся искать канал, крутя регуляторы. Ящик ни в какую не хотел настраиваться, что беспокоило мальчишку. Неужели сломался? В комнате стало холоднее, свет лампы потускнел и с трудом освещал комнату. Вдруг помимо белого шума, послышался ещё какой-то шорох. Будто скребётся кто-то. Сердце сжалось. Мальчик, ища источник шума, посмотрел в сторону балкона, на шторы, за которыми была старенькая, стеклянная дверь. Медленно подходя, Вовочка успокаивал себя, может, кошка? Может, птица? Мальчик резко отдёрнул штору. Птицы не летают в такой холод. Обезображенное лицо впритык к стеклу смотрело на него, пустыми глазами, челюсть отвисла так, что туда с лёгкостью пройдёт чья-то голова, скрюченное, бледное тело, с кучей нарывов на ней, дёргалось и выворачивалось. Будто тысячи иголок воткнули в тело, Вова замер, лицо исказилось от ужаса. ОНО УДАРИЛО ГОЛОВОЙ О ДВЕРЬ, ЕЩЁ РАЗ, И ЕЩЁ РАЗ, ПЫТАЯСЬ ПРОБИТЬ! НОГИ ПОДКОСИЛИСЬ, СТЕКЛО ТРЕСНУЛО И ЧУЖАЯ, КОСТЛЯВАЯ КОНЕЧНОСТЬ ПОТЯНУЛАСЬ ПРЯМО К ЛИЦУ! БЕЗОБРАЗНЫЕ ОСТРЫЕ КОГТИ РЕЗАЛИ КОЖУ, РАЗРЫВАЛИ ДО САМЫХ КОСТЕЙ. — Вовочка, Вова! — Мальчик резко открыл глаза. — Родной, всё хорошо? — Ба? — Обеспокоенная Женщина склонилась над внуком и поглаживала того по плечу. — Ты ворочался и мычал. Тебе снился кошмар? «- Кошмар. Это был просто сон. Конечно» — Никакая тварь не осмелится выйти в люд, не будет разгуливать по посёлку. До Вовы не доберутся, пока он будет в квартире. — — Да, всё нормально. — Ответил он и огляделся: телевизор работал исправно, никаких помех, лампа светит как прежде. — Бабушка подошла к окну. — Вовочка, я же говорила, задёргивай шторы как стемнеет. — Пряча балконную дверь, бабушка потянула за занавеску. Разве она была открыта до того, как Вовочка уснул?                                                                                                       *** Ночь Павлов почти не спал, мучился от кошмаров, его бросало в жар и необъяснимую тревогу. В школу он пришёл уставший, голова не варила. Маша и Степан беспокоились за товарища, последний решил пока что не упоминать их вчерашний разговор. Курец тоже не остался равнодушен. Может он и не лез с расспросами и не спешил поддерживать мальчишку, но горел желанием приласкать и пожалеть. Просто оставил чувства при себе. Конец октября, вторая половина осени. В Зимнем, в холодном посёлке начинаются холода, сегодня, скорее всего, пойдёт снег. Павлов смотрит в окно и не может перестать думать о прошедшей изнуряющей ночи. Он был готов уснуть, отключится прямо на скучном уроке, пока Наталья Сергеевна — учитель истории, нудно рассказывает о чём-то. Вовочка даже не слушал, он был слишком увлечён своими мыслями. Из окна виден скучающий лес, ничего необычного, если бы не прошмыгнувшая мимо деревьев тень. Мальчик встрепенулся. Показалось? — Павлов! — Окликнула его учительница. — Повтори, что я сейчас сказала. — Простите, я задумался. — Встань. — Вова поднялся с места. — Я ведь весь урок на тебя смотрю. Сидишь, как сонная муха, всё мимо ушей. Неси дневник. — Юноша и без того был подавлен, так ещё и замечание в дневник заработал, окончательно испортив себе настроение. На перемене, не дожидаясь друзей, он направился к расписанию. Он хотел найти Иванова. Хотел пожаловаться ему, в надежде, что его пожалеют. Только немного нервничал, сомневался, стоит ли рассказывать о пугающих снах, о том, что ему мерещится всякое. Вдруг Курец опять посмеётся и скажет что это всё сказки. Вова заглянул в кабинет математики и принялся осматривать класс. Заметив своего товарища, он позвал его и подозвал рукой. Старший без колебаний двинулся к нему, ничего не сказав собеседникам. — Что-то случилось, малыш? — Тихо спросил тот. — Мы можем пойти в библиотеку? — Иванов поднял брови, ехидно улыбаясь. — Д-да нет, я… — Мальчик засмущался. — Поговорить хотел. — Да шучу-шучу. — Посмеялся Курец. — Пойдём конечно.                                                                                                       *** Юноши стояли там же, где вчера занимались непотребством. Павлов молчал. — Зачастил ты с серьёзными разговорами. — Шептал Юра, чтобы Татьяна Степановна, или как говорят, Грынза, их не услышала. — Так и будешь молчать? — После длительной паузы, продолжил он. — Я сплю плохо. — По тебе видно. — Подметил Иванов. — И почему же? — Вчера вечером мне сон снился. Кошмар, и… — Который раз замешкался мальчик. — Ну, говори уже. — Там нечисть была. — Лицо Курьца выглядело как: «Ты серьёзно?». Было видно, он всё меньше и меньше заинтересован рассказом. — И она. Она. Ну, в общем, плохо сон кончился. Я ночь почти не спал, мне так плохо было. И сейчас на уроке, я в окно смотрел, а там меж сосен, пробежал кто-то! Так быстро. И я… — Глаза заслезились. — Мне не по себе. Не знаю что делать. Иванова разжалобил вид Вовочки. Даже если он считал рассказы про лесную тварь сказкой, выдумкой, это не означало, что ему было всё равно на встревоженность друга. Старший тяжело вздохнул и подошёл ближе. — Иди ко мне. — Всё ещё шептал он, и обнял мальчика. Павлов не сопротивлялся, а наоборот сильнее прижимался к нему. — Мой маленький, ты, правда, так перепугался из-за кошмара? — Усмехнулся он, но не ядовито, а ласково. — Не понимаю что со мной. Всё утро трусило, и сейчас так беспокойно. — Бубнил он в грудь Юры. Старший парень отпрянул и наклонился. Он смотрел в глаза мальчишки. Вовочка прояснил для себя кое-что. Сейчас растрёпанные, неаккуратные, неподстриженные волосы не раздражают, а умиляют, запах сигарет, которыми пропахла чужая одежда, не казался таким уж противным. Глаза в которые он смотрит, не горят огнём, а нежно светят, холодным ярким лучиком. Вовочка отводит глаза и сжимается, а после привстаёт на носочках и чмокает парня в губы. Юра на радостях тоже целует мальчика в нос, в лоб, в щёчку и улыбается во весь рот.                                                                                                       *** — Я не в восторге, что нам обсуждать это всё с Курьцом. — Сам говорил, чтобы я «взял своих новых товарищей». — А ты говорил, что в лес не пойдёшь. — А я и не хочу никуда идти. Это тебе надо. — Так чего же ты — — Не хочу ни тебя, ни Юру в лес пускать одних. — Одних. — Повторил Степан. Мальчишки сидели друг напротив друга и ждали Иванова. Тёркин уболтал друга на то, чтобы хотя бы обсудить поход в лес. Вова всё ещё чувствовал себя неважно, и боялся, что после всех этих разговоров, ему станет ещё хуже. В класс зашёл Курец, оглядевшись по сторонам, он прошёл к задним партам, за которыми расположились мальчишки. В кабинете было пусто, большая перемена, учительница русского выгнала всех, чтобы проветрить кабинет, и сама ушла в столовую. Товарищей сейчас не особо заботил её наказ. Иванов устроился рядом с Вовочкой и уставился на Тёркина с грозным видом. Как обычно. Он изменился только для Павлова, для остальных, он был всё таким же, грубым и жестоким Курьцом. — Ну? — Буркнул Иванов. — Давай, Вов, рассказывай. Это же твой друг. — Не менее сердито проговорил Степан. — Чего я сразу? Тебе приспичило в лес идти. — Может, определитесь уже, кто говорить будет? Давайте быстрее, не мировой вопрос решаем. — В общем! — Начал уверенно Тёркин. — Мы хотим отправиться в лес. — — Ты хочешь. — Перебил Павлов — Поискать Петю, и Кабана вашего заодно. А чтобы безопаснее было, хотим и шайку твою позвать. — А с чего ты решил, что я собираюсь за этим остолопом идти? Не факт, что он в лес умчал. — Вова сказал что, собирался. Беспокоишься за друга-то? — Впервые с этим парнем говорили без беспокойства в голосе, а даже с насмешкой. Юра выгнул бровь и повернулся к товарищу. Вовочка же смотрел на Степана, закипая. Курец шумно вздохнул, потёр глаза и ругнулся. Незаметно для Тёркина он под партой положил руку на бедро Вовочки, и сжал. Хотел успокоиться или предупредил мальчика, что не стоит болтать всякое? Мальчик в свою очередь напряг и стиснул ноги. Неприятно. — Говоришь, чтобы безопаснее было, вместе идти надо? — Напряжённо говорил Иванов. — А чего бояться? Ты я вижу смелый. Сам и сходи. Нечего не меня, ни Вову приписывать. — А ты за Вову не решай. Знаешь ли, нечисть на толпу не пойдёт. — Опять нечисть! — Вспылил Курец. — Да сколько можно. Вы во всякую чушь верите, а потом — — Не чушь! У меня дед от неё полжизни прятался. — Конфликт разгорался. — Да дед твой, наверное, белочку ловил, вот и прятался! — Вовину ногу сжимали сильнее и сильнее, так, что тот уже хватался за чужую руку. — Да ты! Да ты! — Кричал Степан, пытаясь возразить. Они кричали друг на друга, а Павлова ничего сейчас не беспокоило, кроме ноги. — Юра! — Оба отвлеклись от ругани, Курец машинально одёрнул руку. — Прости, малыш. — Извинился Старший. Степан скорчил гримасу. — Ты его ещё любимым назови. — Рот закрой. — Степан! — Одновременно рявкнули на него юноши. — Давайте уже решим и разойдёмся. — По мальчишке было видно, он измотан всем, что происходит сейчас. — Ты и твоя шайка идёте? — Спросил Степан. Старший глянул на Вову. — Ты идёшь? — Спросил он друга. — Да. — Он не хотел уже искать кого-то. Просто боялся за друзей. Какая разница, много вас или всего двое. Мальчику казалось, что тварь, которую он видел во сне, не пугает количество. Даже если Павлов был напуган, он хотел бы быть рядом с Юрой, рядом со Степаном. Даже если с ними что-то случится, он будет с ними. — Когда идём? — Завтра, сразу после уроков. — После уроков? — Удивился Тёркин. — А ты до весны ждать будешь? Тебе же Яковлев живым нужен. — Курец поднялся со стула, собирался уже выйти из кабинета, как тихо выпалил. — Хотя, поди, уже гниёт где-то. Вова так и не поднял взгляда, Степан замер с гримасой злости на лице.