Стопудовый граф

Шаст проснулся от какого-то стука, раздавшегося будто издалека. Он слегка приподнялся в кровати, по инерции испугавшись, что проспал, но мягкая подушка, словно магнит, притянула его обратно к постели. Тяжелые после сна веки вновь слиплись. Капитан поначалу даже смирился с тем, что не в силах подняться с кровати, а затем с удовлетворением вспомнил, что ему и не за чем. Хриплый мужской голос совсем рядом возродил в памяти события прошлой ночи, от которых по телу пробежала дрожь. Странно, как обдуманное решение превратилось в итоге в неконтролируемый порыв. Он пожалел, когда разлепил наконец глаза, потому что яркое солнце больно врезалось в них сотней мелких осколков. Наверное, уже приближался полдень – есть хотелось жутко. Запоздало повернув голову в сторону скрипнувшей двери, Шаст заметил мальчишку-слугу, стоявшего на пороге. Арсений сказал ему что-то, чего Шаст не смог разобрать спросонья, а мальчишка вслед за этим подошел к кровати и вручил ему стопку писем. Он совсем не смотрел на Шаста, стыдливо прячущего глаза, и удалился сразу, едва граф позволил. - Он видел нас, - пробормотал Шаст испугано. Он уже видел мальчишку прежде, но каждый раз, приходя в покои Арсения, зачем-то выдумывал глупые «уважительные» поводы. А сам Арсений был совершенно спокоен, пока осматривал переданные ему конверты, проводя пальцами по шероховатой бумаге с адресами отправителей на ней. - Ему доводилось видеть и не такое, - отвлеченно ответил он, не отрывая взгляда. - Ты уже приводил сюда кого-то? Шаст почти сразу осознал, насколько глупо прозвучал вопрос. Конечно, приводил. Арсений мельком взглянул на него и, вздохнув, отложил всю стопку утренней почты на прикроватный столик. В руках у него остался лишь один тонкий белый конверт. - Давай не будем об этом, - попросил он. - Не хочу, чтобы ты думал, будто это преуменьшает мои нынешние чувства. Шаст резко мотнул головой, будто ребенок. - Я так и не думал. Себя бы сначала убедил. Арсений едва заметно улыбнулся, но улыбка вышла до крайности грустной. - Ты ведь не жалеешь теперь о том, что произошло? - Нет. В этот раз получилось убедительнее. Шаст и правда нисколько не жалел, и это, к собственной радости, даже не вызывало в нем чувства стыда за себя или за то, что ему по-настоящему понравилось. - Я рад. Потому что мне было очень хорошо с тобой. - Мне тоже. Арсений притянул Шаста к себе, и тот, утонув в его объятиях, снова почувствовал сонливость. Лежать, положив голову на оголенную грудь Арсения, было очень приятно, а мерный стук его сердца успокаивал. Шаст прикрыл глаза от удовольствия, пытаясь убедить себя в том, что Арсений останется с ним еще надолго, а не исчезнет в один момент из-за какой-нибудь жестокой шутки судьбы, как исчезали люди вокруг него прежде. Над ухом послышался треск разорванной бумаги, а далее ее шелест. Тишина, пока Арсений, вероятно, вчитывался в чье-то письмо. Его участившееся сердцебиение. Шаст не шевелился, молча ожидая, а самого охватило волнение. - Это письмо от моего отца, - наконец сообщил Арсений, и в его голосе почему-то звучала тревога. - Что он пишет? - Письмо не успело дойти до меня вовремя. Тут написано, что они с матушкой должны были отправиться ко мне с визитом следующим же вечером после написания письма. Оно датировано тринадцатым мая. - Сегодня уже семнадцатое, кажется. - Так и есть. Родители живут в Саффолке, а до Лондона оттуда три дня пути. Шаст никогда не был силен в арифметике. Пока числа в его голове танцевали кан-кан, дружно не желая складываться, неутешительные мысли Арсения все-таки подтвердились. В двери вновь постучались. На пороге показался тот же мальчишка, вновь не удивившийся компрометирующему положению мужчин в кровати. - Милорд, должен доложить Вам: только что прибыли герцог и герцогиня Бекингем, - сообщил он. - Где они сейчас? - уточнил Арсений. - Герцогиня изъявила желание дожидаться Вас в зале в центральном крыле, и герцог последовал за ней. - Понятно. Томми, подготовь им, пожалуйста, покои в противоположном крыле от моей спальни. - Будет сделано. - Спасибо. Мальчишка, по традиции поклонившись, быстро удалился. Шаст не видел повода для беспокойства в том, что родители приехали навестить Арсения, однако сам он явно не был в восторге. - Не ожидал, что они захотят навестить меня так скоро, - будто мысли его подслушав, сказал Арсений. Шаст оторвал голову от его груди и сел рядом. Их оголенные бедра под одеялом все еще соприкасались. - Ты с ними в плохих отношениях? – предположил он. Арсений качнул головой. - Не в этом дело. Столько всего навалилось. Родители ведь считают, что я живу в счастливом браке с Кэтрин, а их визит неизбежно принуждает нас делать вид, словно это и в самом деле так. Еще и ситуация с забастовками непонятна. Отцу никогда не было дела до мануфактуры, а теперь он внезапно ею заинтересовался, и вполне вероятно, что его приезд как-то с этим связан. - Я уверен, что все не так страшно, как может сейчас казаться, - успокаивающе произнес Шаст, сжимая ладонь Арсения обеими руками. – Мы переживем это. Арсений выдавил из себя слабую улыбку, благодарно взглянув на Шаста из-под бровей. - Надеюсь. Мне противно только, что в этот театр я вынужден вовлекать тебя, когда между нами все наконец стало так хорошо, и Кэтрин тоже. А еще в последнее время я много думал над тем, как мирно решить проблему забастовок, но в итоге ничего не смогу предпринять до отъезда отца. Он просто высмеет меня за одну лишь мысль пойти на уступки рабочему классу. Арсений казался совсем беспомощным, когда говорил о внезапно навалившихся проблемах. Его Арсений, который в последние недели светился так, что заменял капитану солнце, сидел теперь мрачней беззвездной ночи. Даже его прекрасные глаза потемнели, напоминая капитану морской шторм – а этого он простить уже никому не мог и сам корил себя за то, что был бессилен снова изменить их цвет, добавив синевы. - Одну проблему мы можем решить прямо сейчас, - сказал он и улыбнулся в наивной надежде подбодрить. – За меня переживать не стоит. Когда я шел к тебе в кабинет тем вечером после бала, я заранее был готов к любым сложностям. Это мой собственный выбор – быть рядом с тобой и тогда, и сейчас, и в будущем, я надеюсь. И в правильности этого выбора я убеждаюсь все сильнее с каждым прожитым днем. Арсений кивал задумчиво, смотря куда-то в пустоту, а затем посмотрел на Шаста пораженно. Он вдруг осознал, насколько далеко стали заходить их отношения. В какой момент слова поддержки, произнесенные устами Энтони, стали для него так важны? И когда он стал переживать за кого-то сильнее даже, чем за себя самого? Он все молчал, а Шаст запаниковал, боясь, что говорит одни лишь пустые и бесполезные слова, которые ничем не помогают. Но не мог не продолжить. - Теперь это не только твои проблемы, - вновь произнес он медленно, проговаривая каждое слово, чтобы звучало убедительней. - Мы решим их вместе, ведь, как сказал один умный человек, для этого нужно всего лишь время. Он был прекрасен. Арсений только понять не мог, почему и он для Энтони, казалось, в один момент стал кем-то важным. Он в жизни так ни к кому не привязывался, как привязался к этому хмурому и нелюдимому прежде парню. Сейчас капитан казался совсем другим. Был добр, чувственен и сопереживал сильнее многих. Тут и слов никаких не хватило бы, чтобы передать, как Арсений был благодарен ему за каждый прожитый вместе день. Лишь улыбка, украсившая его собственные губы, и растянувшая сразу вслед за ней улыбка Энтони заменяли их. Арсений притянул его ближе к себе, согревая холодную кожу касаниями, и трепетно, бережно так, словно тот мог рассыпаться прямо в его руках, поцеловал. И правда - никаких слов не нужно.