Стопудовый граф

Сыновьям ведь принято скучать по своим родителям? Арсений вот спустился в залу, где они должны были его ожидать, не столько потому что скучал и хотел встречи с ними, сколько обязан был это сделать. Он накинул первые попавшиеся под руку брюки и рубашку, которая была откровенно измята. Да и волосы его находились в плачевном состоянии, и синие тени залегли под глазами - так он предполагал, потому что из лучших побуждений не смотрел в зеркало перед тем, как покинуть покои. В холле он чуть не столкнулся с горой матушкиных чемоданов, которые тщетно пытались разнести по покоям слуги, а на пороге залы сразу заметил двух незнакомых гвардейцев, неподвижно стоящих по обе стороны арки. Они даже внимания на него никакого не обратили. Стоило родителям приехать, как воцарившийся было покой вновь обратился в балаган, мигом выводящий из себя. Глубокий вдох. Пауза. Выдох. Нужно всего лишь время, чтобы все вернулось на круги своя. Всего лишь чертово время. Когда Арсений вошел, залу освещало яркое солнце и резко выделялся запах старой деревянной мебели. Сознание откинуло его на пару месяцев назад. Он тогда точно так же прошел в эту давно знакомую залу, где его ждали двое: неприметный старик, носящий высокое звание, и рослый капитан с усталыми глазами, рассматривающими пустоту. Арсению казалось тогда, что следующие месяцы рядом с Шастом станут адом, однако, глупый, не понимал еще, что эта встреча – пожалуй, лучшее, что могло случиться с ним в этом дождливом, сером и бесчувственном городе. Появление Арсения, кажется, заметили не сразу. Матушка прогуливалась вдоль округлых стен комнаты и книжных стеллажей, критично осматривая каждый дюйм, а отец, прикрыв глаза, бездвижно сидел на диване. Не знай Арсений отца, подумал бы, что тот спит. - Арсюша, дорогой! – воскликнула вдруг матушка и подбежала к нему, чтобы обнять. - Ты тут так сильно все поменял! Не могу признать этой комнаты. - Раньше здесь была гостевая, - нехотя пояснил Арсений. - Тоже рад видеть Вас в добром здравии, матушка, - он повернулся в сторону отца, который только и сделал, что открыл глаза. - И Вас, отец. - Ты неважно выглядишь, - вместо приветствия хмуро подметил он. Арсения это не удивило - его больше удивлял тот факт, что после стольких лет до сих пор становилось неприятно от такого к себе обращения. - Я только поднялся с кровати, - объяснил он. - Уже полдень. - Я знаю. - Дорогой, у тебя и правда довольно уставший вид, - обеспокоено подтвердила матушка, внимательно оглядывая его с ног до головы. - Ты говоришь, что только проснулся, но кажется, будто и не спал всю ночь. - В каком-то смысле так и есть, - кивнул, не скрывая улыбки, Арсений. Женщина лишь с непониманием осмотрела его еще раз, но не стала ничего уточнять, а отец кивнул в ответ одобрительно, вероятно, опрометчиво подумав о его законной жене. Но Арсению уже было плевать. Он прокрутил в голове воспоминания о прошлой ночи; о том, как заснул в объятиях Энтони и проснулся потом первым, глупо рассматривая его умиротворенное лицо. А потом вспомнил и о письме, и о беспокойстве, которое оно внутри породило. Улыбка сошла с губ так же быстро, как и появилась. - В письме Вы не уточнили причины своего неожиданного визита, - обратился Арсений к отцу, стоя над ним и смотря сверху вниз. Матушка тем временем вновь принялась бродить по комнате, трогая мебель и с неудовольствием озираясь по сторонам – эти серьезные разговоры были не для нее. Отец же не удостоил Арсения даже взглядом. - Это из-за проблем на мануфактуре, - буднично пояснил он. - То есть Вы признаете, что это проблема? - Конечно, я признаю это. Оглянись, вокруг нас охрана из королевской гвардии! Арсений зачем-то и правда оглянулся, но лишь вновь наткнулся взглядом на гвардейцев, пришедших за герцогом, и огорченно вздохнул. Смотря на отца со стороны, будто в кривое зеркало, он вдруг осознал собственный эгоизм по отношению к сложившейся ситуации – его заботили лишь личные границы, в то время как рабочие по всей стране устали от извечной эксплуатации настолько, что решили выйти на бунты. Ему против воли стало жалко их, ведь подавляющее большинство аристократов были точно такими же эгоистами. Никто не станет действовать в интересах «челяди». - Не думал, что Вас могут заинтересовать дела мануфактуры, - ухмыльнулся едва ли не зло Арсений, смотря на отца. - Когда она перешла ко мне в руки, то приносила лишь убытки, ведь Вы скинули ее на каких-то паршивых управляющих, запросивших самое низкое жалование. - Меня и не волнует мануфактура, - скривился отец, будто ему было противно уже то, что сын мог такое о нем подумать. - Рабочие вышли из себя и угрожают нашей безопасности. Я беспокоился о тебе, потому и приехал. - И как Ваше присутствие должно мне помочь? - Кто, как не я, сможет вразумить тебя? - Вразумить? Мужчина кивнул, собираясь что-то сказать, но в этот момент его внимание переключилось на что-то позади Арсения. Проследив за его взглядом, Арсений, к своему удивлению, увидел Шаста, уже успевшего привести себя в порядок и с интересом осматривающего новых гвардейцев. Когда он прошел в зал, парни отдали ему честь как старшему по званию – на его повседневной форме красовались нашивки с четырьмя золотыми полосками - и он кивнул им в знак приветствия. Затем сам поклонился герцогу, приложив правую руку к груди. - Это капитан Шаст, собственно, и отвечающий за мою безопасность, - поспешил представить его отцу Арсений. Внутри забурлила плохо сдерживаемая радость от одного лишь вида Энтони рядом, и он очень старался не улыбнуться, когда их взгляды на короткий миг пересеклись. Отец лениво поднялся с дивана, чтобы пожать капитану руку, и тут же опустился обратно. - Рад знакомству, Ваша Светлость, - сказал Шаст с непроницаемым лицом, а Арсений лишь губы поджал, думая о том, как претенциозно прозвучало это обращение. Хоть без него и не обойтись. - Предлагаю разрешить все накопившиеся между нами противоречия за обедом сегодня в три часа дня, - обратился отец к Арсению и перевел взгляд на капитана. - Вы тоже приглашены на него, капитан Шаст. Было бы интересно познакомиться с Вами поближе, - взгляд снова на Арсения. - И графиня пускай приходит. - Я приглашу ее, - сглотнув возмущение, ответил Арсений. Отец воспользовался шансом уйти от разговора, едва тот представился. И так было всегда.

***

Стол был накрыт настолько праздничный, будто случилось что-то по-настоящему стоящее. Но, в сущности, это было закономерно – герцог всегда и во всем любил роскошь, а потому не одобрил бы иного приема в поместье, где когда-то сам был хозяином. Многие слуги в возрасте еще помнили, каково это – жить в подчинении у требовательного герцога Бекингем. Он сидел во главе длинного стола, предназначенного для масштабных приемов, несмотря на то что обедало всего пять человек, а Арсений на правах хозяина дома расположился аккурат у противоположного конца стола. Его это несказанно радовало, ведь двадцать благословенных футов, отделявших от отца, позволяли не чувствовать на себе его извечного давления. Радиус поражения не дотягивал. По правую руку от Арсения, как и положено, сидела Кэтрин, которой тоже не слишком хотелось обедать в подобной компании, но, не обделенная умом, она понимала, что выбора никому из них не давали. Понимал это и Шаст, занимавший почетное место слева от графа. По случаю обеда он надел свою парадную форму с блестящими серебряными пуговицами в два ряда и погонами на широко расправленных плечах. Они сидели на расстоянии касания, и удержаться было сложно. Несмотря на то, что Шасту не нравилось его звание капитана без корабля, форма смотрелась на нем просто невероятно. Последней за стол села матушка, тоже по правую сторону от своего мужа, и слуги тут же стали подавать горячее. От тарелок с желтым гороховым супом повалил пар, и запахло копченостями. - Признаться, мне каждый раз становится неуютно от присутствия гвардии в одной комнате с нами, - высказалась матушка и как бы в подтверждение своих слов покосилась на стоящих в дверях парней в форме и при оружии. - К сожалению, это стало необходимостью, - отозвался отец. - Они разве что в спальню к нам не заходят. - Снова Вы с этими непристойностями! - слегка покраснев за мужа, ахнула герцогиня. Она всегда реагировала на его двусмысленные реплики так, будто в жизни не видела секса и слышала то о нем только из его уст. Герцог же, по обычаю решив проигнорировать ее, обратился к сыну: - К слову, как обстоят дела в вашем семейном ложе? Он не менялся. Кэтрин, принявшаяся было за суп, кажется, пожалела об этой опрометчивом решении, потому что в ту же секунду закашлялась. Арсений, кинув на нее встревоженный взгляд, вспыхнул: - Отец, я думаю, это не должно Вас касаться. Вы крайне нетактичны в своих вопросах. - Это касается меня самым прямым образом, - флегматично возразил герцог и, заставив всех сидящих ожидать продолжения своей мысли, проглотил ложку горячего супа. - Я ожидаю еще на своем веку увидеть внука. - О, я живу этой мыслью уже десяток лет, - согласно кивнула матушка. - Ты без нашего надзора, видно, и наследника не заделаешь. Нервы Арсения были на пределе. Обед только начался, а родители уже с каждым словом раздражали его все сильнее, однако срываться на них он никогда не умел. Просто не было в нем такой функции. Он терпел критику в свой адрес десятки раз за жизнь и даже свыкся уже с извечным недовольством собой, но то, что теперь это касалось и Кэтрин… Он встретился с ее неожиданно спокойным взглядом, когда в самом разгорался пожар, и постепенно – ради них обоих - сам поутих. Выдавил лишь: - Буду рад сообщить, как только оправдаю ваши ожидания. А голос был при этом полон подавленной злобы. - Произошло бы это скорее. Ситуация обостряется и, быть может, завтра нас с матерью уже отправят в мир иной. - Еще недавно Вы сетовали, что в доме много охраны. - Сегодня она есть, завтра – нет. Слышал, недавно у графа Бэйли забрали половину охраны, чтобы перенаправить на фронт. Отец сообщил эту новость совершенно обыденным тоном, но внезапно Арсений почувствовал, что скрывалось за ним. Это был страх. Мысль о том, что его отец мог чего-то бояться, будоражила сознание Арсения. - Сколько гвардейцев Корона выделила Вам? - закинул он удочку. Остывающий в тарелке суп был забыт, а ложка отложена. Отец медлил с ответом, но после недолгого молчания все же сказал: - Двоих. «Двоих парней, которые лишь недавно окончили военное училище и ничего не смыслили в настоящей угрозе» - мысленно продолжил за него Арсений. - Так вот, в чем дело! - не удержавшись, воскликнул он. - Поэтому вы с матушкой решили так внезапно меня навестить? Чтобы охраны побольше окружало? - Твои мысли меня оскорбляют, сынок, - упрекнула Арсения герцогиня, ни капли не изменившись в лице. - Просто юг Англии в это время года по-особенному прекрасен, а потому мы с отцом подумали, что визит в Лондон - отличная затея. Она верила в свои слова, Арсений это знал, но по глазам отца сразу понял, что тот и ей мозги запудрил. Он угадал. Можно сказать, впервые в жизни он сумел раскусить мотивы своего отца и очень гордился этим, но матери перечить все же не стал. - А есть повод сомневаться в вашей безопасности? - вместо этого спросил он. - Недавно в газетах писали, что лорд Фейрли был найден мертвым в собственном доме. К нему в кабинет пробрался какой-то рабочий, убил и сбежал тут же. Наверняка даже побрякушки никакой от страха не прихватил. Сердце Арсения пропустило удар, и он, несколько раз непонимающе моргнув, перевел взгляд на Шаста в поиске ответов. Тот тоже, очевидно, ничего не знал, потому что глаза его округлились от удивления. Но внезапно они услышали голос Кэтрин: - Я тоже слышала об этом, но, кажется, никакого рабочего не упоминали. Он умер из-за давней болезни сердца. - Но его нога была прострелена, - слегка повышенным тоном возразил ей герцог. - Всего лишь нога, от этого не умирают. Арсений замер от страха и молчал, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания. Он пристально смотрел на Кэтрин, которая говорила о смерти лорда, будто о чем-то совсем обыденном; смотрел на отца, который искренне раздражался, когда ему кто-то перечил, и на мать, напудренное лицо которой покрылось бордовыми пятнами от непотребной темы разговора. - Но там вверх дном все было перевернуто, - настаивал герцог. А Кэтрин, кажется, уже сама не рада была, что вязалась в спор. - Газеты любят преувеличивать, - мотнула она головой. - И окно в кабинете было открыто, так рабочий и забрался в него. - Наверно, это просто случайность. - А Вы что думаете по этому поводу, капитан Шаст? Герцог обратился к нему так внезапно, что поначалу Шаст даже понять не успел, что вопрос был адресован именно ему. Все это время он исподлобья рассматривал Арсения, который в волнении этого даже не замечал, и тоже переживал за то, что история с дуэлью вдруг может вскрыться. На самого лорда, в сущности, ему было плевать, однако версия герцога о том, что рабочие теперь стали еще и убивать, не могла его не беспокоить. - На самом деле, я впервые слышу о кончине лорда Фейрли, но обещаю разузнать все подробности в ближайшее время, - с трудом оторвав взгляд от Арсения, заверил он герцога. - Боже милостивый, как вы можете обсуждать это за обеденным столом? - не выдержала наконец уже полностью красная от стыда герцогиня. – Куда подевались ваши манеры? - Простите, - тут же отреагировала Кэтрин и опустила свой взгляд в тарелку, будто действительно сожалела о развязавшемся споре. Герцог же сделал вид, будто и вовсе в нем не участвовал. На некоторое время повисло молчание, пока он сидел в задумчивости, но затем герцогиня и Кэтрин как ни в чем не бывало принялись обсуждать модные новинки сезона и новых дебютанток. Арсений увидел в этом возможность переговорить с Шастом. - Ты действительно не знал о смерти Фейрли? – едва слышно спросил он, боясь чужих ушей. Шаст отрицательно мотнул головой: - Я был слишком увлечен несколько другим... делом. Арсений слабо улыбнулся. Ему все еще хотелось коснуться теплой кожи Энтони, но они были не одни, а потому риск показался глупым. - Думаешь, он и вправду не мог скончаться от той раны? Я ведь... - Нет, - резко перебил его Шаст. - Даже не думай об этом, прошло слишком много времени. - К тому же, ему должны были оказать медицинскую помощь. Шаст утвердительно кивнул. Арсений старался убедить самого себя в том, что тут не было его вины - в конце концов, даже если и так, лорд сам вынудил его тогда стрелять. Он сам вызвал его на дуэль, сам пригласил в тот чертов бар. Однако все эти факты беспощадно блекли на фоне того, что Арсения обязательно накажут за участие в дуэли, если следы вдруг приведут к нему. Затем и вся правда о прошлом Кэтрин вскроется, и карьера Шаста будет поставлена под удар... - Не переживай так, - видно, заметив волнение графа, сказал ему Шаст. - Я попытаюсь разобраться с этим завтра. Их ноги соприкоснулись под столом – единственное, что парни могли себе позволить – и сердце Арсения даже ритм ровный почти восстановило. Он вымученно улыбнулся: - Спасибо.