Стопудовый граф

Муж и жена должны проводить время вместе. У них должен быть совместный досуг. Они должны делиться интереснейшей информацией о том, как прошел их день, даже если за окном еще не стемнело и день, в общем-то, только начинался. Все это матушка внушала Арсению на протяжении всей его сознательной юности, и теперь, пока она гостила в поместье, он вынужден был создавать видимость того, что все ее заповеди послушно исполняются. Они с Кэтрин сидели в малом зале в креслах, располагавшихся полукругом перед большим окном с видом на хвойный лес. В руках у них было по чашке благородного бразильского кофе. - Не понимаю, почему в последнее время стал так популярен именно чай, - сказал Арсений, сделав небольшой глоток из своей чашки и насладившись приятным послевкусием с горчинкой. - Как по мне, кофе в тысячу раз превосходит его по вкусу. - Не могу согласиться с Вами, - в тон ему ответила Кэтрин. - На мой вкус, чай имеет более изысканный аромат, а это уже немало. - Смотря, какой чай. - Следуя этой логике, то же можно сказать и о кофе. - Справедливо. Арсений улыбнулся их светской беседе, которая, по обыкновению, не несла никакой смысловой нагрузки и от этого была прекрасна. Последний раз они сидели вот так, просто наслаждаясь моментом, еще в самом начале их отношений, когда приличия не позволяли вести беседы по-другому. Кэтрин, видно, тоже вспомнив о тех временах, призналась: - Я даже отчасти рада тому, что нас навестили Ваши родители. - Разве что это вынуждает нас проводить время вместе. - Моя компания ведь не обременяет Вас? Арсений отрицательно качнул головой. - Вовсе нет. Она мне всегда была приятна. И девушка улыбнулась: - Мне тоже. Они оба сделали по очередному глотку кофе, и даже молчание было уместно в тот момент. Однако Кэтрин, отставив пустую чашку на столик между креслами, спросила: - Как складываются Ваши отношения с капитаном? Такой невинный вопрос, казалось, однако перед глазами тут же всплыли воспоминания о позавчерашней ночи – одной из самых ужасающих ночей в жизни Арсения. Тысячи зажженных факелов, слившихся в пожаре, озлобленные лица людей и тяжелая, покрытая гарью рука, сжимавшая его горло так, что воздуха стало мало и слезы проступили. А наполненные яростью глаза мужчины, сплошь изрезанные красными капиллярами, когда тот обвинял Арсения во всех своих бедах – ему, казалось, никогда их уже не забыть. Дорогой сюртук впервые не помог ему, а безжалостно подставил. Но Кэтрин обо всем этом было знать необязательно, а потому Арсений ответил лишь: - Насколько я могу судить, все складывается на удивление хорошо. Его лицо стало совсем бледным и внутри заворотило. Фантомный страх поселился в Арсении, хоть сейчас он и был в безопасности. - Вы все-таки поговорили? - Да. Он сам пришел ко мне тем же вечером. Он старательно делать вид, что все хорошо, но тут уже и его актерские наработки не помогали. После недолгого молчания Кэтрин спросила его даже: - Все точно хорошо? – и нахмурилась. – Может, хотите о чем-то определенном поговорить? Приезд родителей, кажется, и правда неожиданно обернулся благом, потому что с Кэтрин Арсений не общался уже просто непозволительно долго. Его вина в том, что все свободное время он теперь стал уделять Энтони, но и Кэтрин не скучала ведь в одиночестве. В последний месяц она все чаще стала где-то пропадать, но где именно, Арсений не интересовался. - Нет, - мотнул он головой в конце концов и постарался перевести тему. – Я просто переживаю за то, что могу надоесть капитану, - голос стал еще грустнее. - Мне с ним так хорошо, что в определенный момент все это стало казаться лишь временной удачей. Сам загнал себя в еще более глубокую яму. - В данный момент мне кажется, что Вы делаете не что иное, как усложняете все раньше времени. Капитан ведь отвечает Вам взаимностью? - Да. Кэтрин даже отвечать ничего необходимым не посчитала. Она только посмотрела на него красноречиво, отчего Арсению, понимающему глупость собственных мыслей с самого начала, тут же захотелось оправдаться: - Боюсь, Энтони может посчитать все это ошибкой в конце концов. Найдет себе нормальную жену, полюбит ее, они вместе заведут премилых детей, а я… - Арсений! – оборвала его девушка. – Помнится, Вы сами объясняли мне, что при всем желании нельзя выбрать, кого любить. Думаете, если бы Вы не были хотя бы симпатичны капитану Шасту, он бы рискнул своими карьерой и репутацией, вступая в отношения с мужчиной? - Я не знаю. - Или он уже становится к Вам равнодушен? Я слышала о людях, которые просто не способны вступать в долгие отношения. Арсений даже задумался над этим, но сразу одернул себя. Энтони ему и повода не давал в себе усомниться, а потому одна только пауза в этом диалоге была оскорбительной. - Он, кажется, как раз из тех, кто любит долго, - признался Арсений. А потом – почти сразу - осознал двусмысленность прозвучавшей фразы. Кэтрин уставилась на него и против воли даже слегка покраснела. - Я имел в виду отношения! - поспешил он уточнить, повысив голос, чтобы, кажется, Кэтрин точно его услышала. – Долгие отношения. Какой позор - и при даме. Однако девушка лишь широко улыбнулась, давая понять, что прощает его оплошность, а Арсений в благодарность тоже выдавил из себя улыбку. Сил на большее сегодня не хватало, но он списал все на духоту. - К слову, я впервые вижу в Вас эту очаровательную неуверенность, - все еще сквозь улыбку подметила Кэтрин. - Когда-то все случается впервые. Отбрасывая все мои сомнения, прежде я и правда не думал, что смогу рассчитывать на неподдельную взаимность со стороны того, кто мне симпатичен. Брови Кэтрин приподнялись. - Только ли симпатичен? Или, быть может, в Вас есть что-то большее? Она думала, что снова вгонит его в краску, наверно, но в этот раз Арсений не медлил с ответом. Он ведь уже думал об этим прежде. - Пока рано говорить о любви, если Вы к этому ведете. – сказал он и потянулся за чайником, чтобы наполнить свою опустевшую чашку свежим кофе. - Никогда не верил, что она может возникнуть столь быстро, но, думаю, это вполне возможно. - Я спрошу Вас об этом вновь через месяц, - поощрительно кивнула девушка. Арсений, совсем капельку переигрывая, скривился: - Пожалуйста, хотя бы через два или три! - Так уж и быть. Спрошу через два. - Ну а Вы сейчас, возможно, в кого-то влюблены? Удобный перевод темы, браво. Но Арсению правда было интересно, хотя он и сам уже догадывался, какой будет ответ. - У нас с принцем Альбертом все снова начало налаживаться, - ответила Кэтрин несмело. Она, вероятно, сама еще не была ни в чем уверена. - Я очень рад за Вас, - все равно искренне улыбнулся Арсений. – Вернулись былые чувства? - Если что и вернулось, так это чувство, будто почва под ногами непрочная. Но, впрочем, я так всю жизнь живу. Она и правда говорила спокойно, а грусти не было, кажется, даже в глазах, не то что в ровном тоне ее голоса. И Арсений поверил. Он помнил, что прежде Кэтрин и Альберт уже вступали в отношения, счастливый финал которых едва ли предвиделся. Он принц, и когда-нибудь должен будет жениться на принцессе. И снова Арсений понимал Кэтрин лучше любого другого – его отношения с капитаном ведь тоже никто никогда не одобрит. - Признаю, это больно, - продолжила девушка, крутя в пальцах пустую чашку. – Но ни один из нас не может по-другому. Я думаю, это настоящее чувство. Это оно неизбежно притягивает нас друг к другу, будто Луну к Земле. Теперь я даже представить не могу, чтобы мы не были вместе. - И принц чувствует то же самое? - Думаю, да. На этот раз в голосе не было прежней неуверенности. Но Арсений ведь видел, как они смотрели друг на друга на балу. И он чувствовал ревность, которую принц неизбежно и совершенно иррационально испытывал к нему самому, однако умел вести себя разумно. Что ж, королевские персоны все как один были будто обучены холодности. Но вот с Кэтрин Альберт – как бы громко это ни звучало – расцветал. Щеки его в буквальном смысле покрывались легким розовым румянцем, а глаза блестели, отражая люстры, будто звезды на гладкой поверхности темно-серого озера. - Тогда Вы найдете выход, - великодушно заключил в конце концов Арсений. Он сделал очередной глоток кофе, откинувшись в кресле, и пытался не думать о навязчивой головной боли, которая, вопреки обыкновению, отказывалась стихать, и холоде в ногах. Он погрузился в приятные мысли о будущем – и своем, и Кэтрин - навеянные разговором, и старательно игнорировал фантомные пальцы, все еще крепко сжимавшие его шею. Он через силу удерживал себя от того, чтобы не коснуться ее и не одернуть эти чертовы пальцы, пустив в легкие кислород. Поэтому он, наверно, не сразу заметил, как подозрительно притихла Кэтрин. Посмотрев в ее сторону, Арсений сразу обратил внимание на хмурое лицо девушки и замершую в напряжении фигуру. Она медленно подняла непроницаемый взгляд с его правого плеча и встретилась с ним глазами. Они казались темнее обыкновенного. - У Вас кровь, - едва слышно произнесла она, и Арсению потребовалось время, чтобы разобрать слова. Он продолжал смотреть на нее взглядом, полным недоумения, а затем, отмерев, посмотрел на свое плечо. Сегодня он был одет в привычную рубашку из белого хлопка, на которой теперь отчетливо выделялось несколько мелких алых пятен в районе уже затянувшейся раны. Осознав безвыходность своего положения, Арсений молча вновь посмотрел на Кэтрин. Он не понимал, почему не чувствовал боли, раз даже кровь проступила, но переживал сейчас совсем о другом. - Это как-то связано с Фейрли? – спросила его девушка все так же тихо. От былого настроения не осталось и следа. - Почему Вы так решили? - Вы перешептывались о чем-то с капитаном за тем обедом в день приезда ваших родителей. - Мы обсуждали, как забавен мой отец, когда стоит на своем до последнего. - Я уловила, о чем шла речь, - начала она злиться. - Так это правда? У Вас с Фейрли была дуэль? Эта партия была с крахом проиграна, но Арсений, умом это понимая, по инерции вновь чуть не продолжил завираться. К счастью, вовремя почувствовав предел терпения девушки, он сумел остановить себя. Слова застряли в горле, и он тяжело вздохнул, прежде чем сглотнуть их. Ответом стал лишь слабый кивок головой – со стороны Арсений был похож на провинившегося ребенка, которого родители поймали с поличным. Повисло напряженное молчание, длившееся, казалось, целую вечность. - Так это Вы нанесли ему ту самую рану в ногу? Снова кивок головой. - А он ранил Вас? В ее голосе слышалось неподдельное беспокойство, сменившее гнев, и Арсений решился поднять свой взгляд от пола. - Рана неглубокая, капитан мне ее обработал. Не знаю, почему она стала кровоточить. - Как давно это было? - Больше месяца уже прошло. Кэтрин даже рот приоткрыла в удивлении, затем закрыла и вновь открыла, сказав все-таки: - Вам следует обратиться ко врачу. - Я уверен, что тут нет ничего серьезного, - заспорил Арсений. - Нет смысла рисковать, зная, что врач все поймет и, скорее всего, доложит на меня. - Нет смысла рисковать своим здоровьем, - парировала Кэтрин. – Поверить не могу, что Вы скрывали от меня это так долго. - Простите. - А капитан откуда узнал? Вы сами ему сказали, чтобы он рану помог обработать? И снова стыдливый взгляд в пол. - Он был моим секундантом. И снова красноречивый взгляд на Арсения и молчание. - Конечно. - Мне казалось, Вам не стоило знать о дуэли. - Ну раз уж я теперь знаю, может, и причину в таком случае назовете? Больше всего он боялся этого вопроса, но лгать теперь было бесполезно. Кэтрин бы точно почуяла ложь. - Он рассказал мне о вашем прошлом… - осторожно ответил Арсений, - о том, как вы зарабатывали себе на жизнь. И угрожал рассказать об этом всем. Кэтрин шумно сглотнула, не отрываясь смотря на Арсения, и ему даже показалось, что ее глаза блеснули от влаги. Она не дышала. Он знал, что это тяжелая тема для разговора. - И чего он хотел добиться? Арсений пожал плечами: - Я не знаю. - И Вы назначили ему дуэль из-за этого? - Нет. Я разбил ему нос из-за этого, и тогда Фейрли назначил дуэль. У меня не было выбора не участвовать. Ему было ужасно стыдно, хотя Арсений и понимал, что, будь у него даже шанс изменить прошлое, он не рассказал бы о дуэли и тогда. Ни к чему ей эта информация, только больно лишний раз делает. Но Кэтрин лишь понимающе кивнула и, не произнеся ни слова, откинулась в кресле. Смявшиеся юбки атласного платья ее ничуть не волновали. - О мертвых плохо не говорят, конечно, - произнесла она, - но он был той еще сукой. Это было так неожиданно, что Арсений даже усмехнулся невежливо, но быстро опомнился и взял себя в руки. Он никогда не слышал, чтобы Кэтрин так неподобающе ругалась, хотя, вообще говоря, был солидарен с ней насчет Фейрли. - Решение о том, чтобы выйти за Вас, далось мне нелегко, - продолжила девушка. - Но я никогда не жалела об этом. А теперь и вовсе убеждена в том, что даже выпрыгнуть из окна было бы лучшей затеей, чем жениться на Фейрли. - Только не говорите, что брак со мной равен самоубийству, - картинно упрекнул ее Арсений. Девушка нахмурилась, подыгрывая ему: - Лучшие годы жизни я отдала Вам и даже не встретила взаимности! - Мы не женаты и полугода, - парировал он, едва сдерживая смех. - Они тянулись крайне долго. - Вы невыносимы. На этот раз даже на усмешку сил хватило. Но это все. Импровизированный спектакль был окончен. - Признаться честно, я уже довольно устал, - сказал Арсений, поднимаясь с кресла. – Еще и дела не ждут. - Лучше обратитесь сначала ко врачу, - посоветовала Кэтрин. – А потом уже принимайтесь за свои дела. - Я настаиваю на том, что это того не стоит. - Обратитесь к виконту Позову. Он Вас не выдаст. - Мы знакомы не так давно, чтобы я был в нем уверен. Кэтрин даже глаза закатила, прежде чем метнуть взглядом в мужа. - Других врачей Вы и вовсе не знаете, - резонно заметила она. – В конце концов, Вы говорили, что они с капитаном когда-то были дружны. Сил спорить у Арсения не осталось. Он просто слабо кивнул в ответ и, недовольно пробормотав что-то наподобие «ладно, закончу дела – напишу», попрощался с Кэтрин и вышел из комнаты. Все его мысли – хотя бы те, которые не разбегались - теперь и правда были заняты делами. Он уже слишком давно раздумывал над тем, чтобы уменьшить-таки рабочий день на своих фабриках, как того требовали бунтовщики, но теперь точно решился сделать это. Видеть своими глазами их усталые, осунувшиеся лица и слышать их крики, которые никогда не долетят до ушей других аристократов – выше его сил. Не так ему важна эта чертова мануфактура, чтобы ради нее губить жизни сотен и сотен людей, пускай среди них и встречаются совсем чудовищные. Арсений даже самого себя стал винить в том, что тот мужчина настолько обезумел, что стал душить первого попавшегося на глаза аристократа. Он даже имени его не знал, а уже был готов отнять жизнь. А самое ужасное – наверняка сделал бы это, не появись капитан так вовремя.