С самого начала они были обречены на провал.

Наступало время обеда, поэтому Дилюк Рагнвиндр, попрощавшись с парнем, направился в поместье. С Кэйей они не договорились встретиться в следующий раз, поэтому у молодого господина было чувство незавершённости чего-то. Дилюк не верил в судьбу, но верил, что они встретятся вновь. Когда придет время. Добравшись до нужного места, парень почувствовал усталость, так что решил подписать бумаги и, забыв обо всех делах, отдохнуть. Время близилось к ночи, когда шум за окном разбудил красноволосого парня. "Шторм" — подумал Рагнвиндр. И впрямь, на небе не осталось пустого места — его покрыли черные тучи, деревья жутко качались из стороны в сторону, море, хоть оно и находилось далеко от поместья, что не позволяло разглядеть его как следует, разбушевалось. Волны было видно, казалось, с другого конца Мондштадта. Дилюк не любил шторм. Не любил дождь, мерзкий холод. Все это заставляло его вновь и вновь вспоминать случай тринадцатилетней давности. От шума молний парню становилось страшно, хотелось кричать, но он не мог: все тело пробирала дрожь, губы не могли вымолвить ни слова, а в глазах непроизвольно появлялись слезы. Дождь словно тушил пламя в нем, пламя в его глазах. Панические атаки становились частыми гостями в жизни Дилюка Рагнвиндра в такие моменты. Никто не мог его успокоить, никто не пытался, да и никому не было до него дела. Он был совершенно один в этом безжалостном мире. И со всеми проблемами ему приходилось сквозь боль и страдания справляться самому. Выбора не было. От предвкушения недалёкой грозы, Дилюк нервно поежился на месте, после чего поглубже залез под одеяло и накрылся им с головой. Зажмурившись, он приготовился к худшему. Хоть немного, но его спаситель смог заглушить звуки молний, поэтому утром Дилюку не пришлось приводить свои нервные клетки в порядок. Был единственный минус — синяки под глазами, говорящие о бессонной ночи. На светлой коже Дилюка они выглядели максимально заметно даже издалека, но, что поделать, ему нужно было выбраться в поместье другого графа, которое находилось на другом конце Мондштадта, а он, в свою очередь, был большим городом. — Господин Дилюк, — послышалось за дверью, — В скором времени мы вынуждены будем выдвигаться, прошу вас, подготовьтесь как следует, а затем спускайтесь вниз. Ваши одеяния вам доставят через минуту. — Я вас понял, благодарю, — быстро бросил Рагнвиндр и принялся молча ожидать. Как было сказано, через несколько десятков секунд в большую дубовую дверь постучали, и, получив разрешение войти, слуги торопливо заполнили комнату Дилюка. Одна девушка раскладывала на кровати наряд господина, вторая принялась наводить в комнате порядок. Третья, однозначно младше других, девушка, застенчиво слонялась по всей комнате, кажись, от безделья. Когда прислуга покинула комнату, парень принялся переодеваться. Он сменил свой обычный темный прикид на что-то более светлое. Вместо черных, его ноги теперь покрывали кремового цвета брюки, он накинул белую рубаху, две верхние пуговицы которой решил оставить расстегнутыми. Застегнув высокие черные сапоги из дорогой кожи, он взглянул на кровать — там лежал жакет, такого же цвета, как и штаны. Поразмыслив секунду он принял решение не надевать его. И так сойдёт. На Дилюке любая одежка смотрелась элегантно и превосходно. Его наряд вряд ли можно было назвать "официальным", скорее он выглядел легко и незамудренно, что было несвойственно аристократичным семьям. Это Рагнвиндру и нравилось. Он не любил невозможность вести себя так, как хочется и носить то, что душе угодно, из-за своего статуса. А в такие моменты как раз этот статус он мог отбросить далеко, куда-нибудь в дальний угол своего сознания, ну или как минимум комнаты. Всей душой он не мог терпеть графов, выдавливающих из себя дружелюбную улыбку, думая, что никто не заметит фальши. Мерзость. Жалость. Отвращение. Эти чувства раз за разом испытывал молодой господин, находясь на приёмах или переговорах. Да что уж там, он и сам обязан был вести себя приветливо со всеми, и даже если человек был ему крайне неприятен — сквозь зубы нужно восхвалять его. Таковы правила знатного рода. Поэтому Дилюк завидовал пиратам, купцам. Да, они жили не в роскоши и богатстве, но у них было главное — свобода. То, чего так жаловал Рагнвиндр, будучи ещё ребенком. Только вот, не суждено ему получить даже долю. Всю жизнь, словно скот в загоне, он должен вновь и вновь приходить к тем же самым лжецам и быть лжецом в ответ. Дилюк не любил ложь. Он не любил врать и никогда не врал из собственных побуждений. Для него действовало правило «Горькая правда лучше сладкой лжи». За размышлениями о философии, парень не заметил, как полностью привел внешний вид в порядок. Он завязал волосы все той же черной лентой в тугой высокий хвост. То что нужно. С таким прикидом высокий хвост смотрелся очень игриво, что не могло не забавлять Рагнвиндра. Дилюк, не растрачивая попусту время, которое и без того шло слишком быстро, спустился по лестнице со второго этажа и сел в повозку. Лошади уже были запряжены, а форейтор* сидел на своем законном месте. Звон кнута — повозка подалась вперёд. Всю дорогу Дилюк Рагнвиндр смотрел на сменяющие друг друга пейзажи, быстро проносящиеся мимо деревья. К обеду повозка достигла места назначения, стол был накрыт, а молодой — даже моложе самого Дилюка — господин Син Цю ожидал в зале приема гостей. Наконец выйдя на свежий воздух, парень смог вдохнуть полной грудью. Всё-таки, было уже не так жарко — приближалась осень. Медленно осмотревшись вокруг Рагнвиндр охнул от восхищения. Ворота, окружающие территорию поместья господина, были начищены и сверкали золотым блеском на солнце. Идеально ровный газон дал понять, что за ним тщательно ухаживают. Выложенная декоративным камнем дорога к поместью выглядела очень богато, а само строение грозило своим величием. "У молодого господина Син Цю неплохой вкус. Думаю, нам есть о чем поговорить за чашкой чая" — пронеслось в мыслях Дилюка. — Прибыл достопочтенный господин Рагнвиндр! — сообщил один из стражи. К парню подбежал мужчина лет пятидесяти. Видно, дворецкий. — Извините, задержался, — запыхаясь пробубнил он, — позвольте проводить вас в зал. Мужчина поклонился, Дилюк ответил кивком головы и молча направился за тем. Зайдя внутрь, Рагнвиндр даже не удивился. После того, что он видел снаружи, было вполне ожидаемо узреть роскошное поместье и изнутри. Паркет отражал в себе все, что было в помещении — настолько он был начищен. Напротив дверей находилась большая лестница, покрытая шелковым красным ковром. Она вела на таинственный второй этаж. По бокам от нее были две дверцы, вероятно, что-то вроде подсобной комнаты или склада. Слева от входа была большая арка, а за ней — обеденный зал. Проход справа вел, скорее всего, в комнату приема гостей. На потолке висела большая дорогая люстра с огромным количеством различных деталей, таких как камни, позолота. Множество свечей горели ярким пламенем, освещая пространство. Со своей догадкой Дилюк не ошибся — спустя минуту дворецкий попросил пройти в дверь справа. Задержав дыхание, парень медленно направился в указанном направлении. Как только Рагнвиндр переступил порог ему в глаза ударил безжалостный луч ослепляющего солнечного света. Зажмурившись он продолжил путь, поворачивая немного налево, туда, куда уходила в глубину комната. В самом конце, на роскошном диване, сидел красивый молодой парень, которого Дилюку ранее не приходилось видеть. Как никак, о Син Цю он узнал недавно, от своего делового партнёра. Внешне он был вполне привлекателен — короткие синие волосы были уложены, лишь одна прядь смешно спадала ему на глаза, отчего тот немного злился, то и дело поправляя ее за ухо. Жёлтые глаза игриво оглядывали Рагнвиндра с ног до головы, а на лице не переставала играть добродушная улыбка. Одеяния молодого господина, видно, были неприлично дорогими. Качественная ткань и диковинные материалы, из которых пошит данный наряд, было заметно с большого расстояния. Поза, в которой сидел Син Цю, показалась Дилюку слегка откровенной и вызывающей — господин сидел, положив одну ногу на другую, и поддерживая ее руками, сложенными в замок. Красноволосый парень немного смутился от столь настойчивого взгляда, но все же не остановился и продолжил уверенно идти вперёд. — Господин Син Цю. — Добро пожаловать в мое поместье, господин Дилюк! Для меня честь иметь с вами дело, — непринужденно начал парень, а тон его был таким, словно они с Дилюком давние друзья, — Вы не против оставить формальности? Я так устал от этих манер, мне хочется пообщаться хоть с кем-то свободно! — он развел руками и мечтательно посмотрел наверх, будто выискивая что-то в белизне потолка. — Я полностью с вами согласен, — расслабленно проговорил Дилюк, а после пригласительного жеста, присел рядом с новым знакомым, но не очень близко, все же соблюдая дистанцию. — Я премного благодарен, и очень рад, что мы сошлись во мнениях! Потому что и в дальнейшем я бы хотел сотрудничать с вами, Дилюк. — Собственно, в чем суть моего сегодняшнего визита? — не медля перешел к делу парень. — Я планирую один проект, и мне нужна ваша помощь. До меня дошли слухи, что в данную эпоху стремительно развивается бизнес, связанный с производством и продажей алкогольных напитков, а вы, как известно всем, лучший винодел всех времён, — начал нахваливать Дилюка молодой господин. — Что вы, что вы. Вовсе не лучший. — Не нужно скромничать, мой юный друг! Я лично пробовал несколько сортов вина и ваше, что вполне и вполне ожидаемо, показалось мне наивкуснейшим. Кхм, так вот, вернёмся к делу. Я планирую построить самую большую в Мондштадте таверну и очень надеюсь, что вы, Дилюк, станете моим партнёром. Мне нужно, чтобы ваше вино подавалось только в моей таверне. — Вино рода Рагнвиндров из поколения в поколение передается от отца к сыну, но кое-что остаётся неизменным: оно подаётся во всех тавернах Мондштадта. Так было и будет всегда. К тому же, какая мне будет выгода в том, что мое вино будет скупать только ваша таверна? — Ох, Дилюк, я должен был сразу сказать, прошу меня извинить, — виновато улыбнулся и склонил голову вниз Син Цю, — Я буду скупать ваше вино по цене, в два раза дороже первоначальной, — глаза Рагнвиндра медленно округлились и забегали по лицу человека напротив, выискивая намек на неудачную шутку, но его не было, как и существования этой шутки, — Это ещё не всё, — продолжал Син Цю. "Куда ещё то" — пронеслось в мыслях Дилюка, — Вы будете получать тридцать пять процентов от прибыли таверны. Теперь глаза Дилюка готовы были не только вылезти из орбит, но и расплавиться, а мозг — взорваться. Покупать его вино в два раза дороже, так ещё и отдавать тридцать пять процентов прибыли? Уж не очень-то верилось, что кто-то мог быть таким щедрым. Сказки на ночь для детей правдоподобнее звучали. Но господин Син Цю не врал. Не насмехался над Дилюком. Он был серьезен. Немного отойдя от шока, парень недоверчиво поинтересовался: — Извините, но какая вам выгода со всего этого? Не слишком ли много вы хотите мне дать? — Ха-ха-ха, — звонко рассмеялся молодой господин. Смех его был искренним и слегка наивным, словно детским, — Я очень уважаю таких людей как вы, Дилюк! Другие на вашем месте закрыли бы рты и молча подписали бумаги, лишь бы все было так, как я и сказал, но вы все равно не верите мне, не так ли? Хорошо, я объясню. Раньше я строил бизнес неравноправно, отдавая другим десять процентов прибыли, и не шел ни на какие уступки, ведь так меня учил отец. После его смерти семейное дело перешло в мои руки, и я решил, что нужно что-то менять, пока от меня не отвернулись все бывшие деловые партнёры. Я пересмотрел некоторые пункты правил и договоров на совместный бизнес, и подумал, что стоит быть снисходительнее к людям, и тогда люди станут добрее к тебе. Выбирая человека для ведения этого бизнеса, я выбрал вас, не потому, что ваше вино считается лучшим, а потому, что сразу понял, что вы — человек верный и честный. Такой партнёр и друг мне просто необходим, — закончив монолог, Син Цю смущённо отвёл взгляд в сторону, осознав, что такое может звучать немного странно из уст одного парня другому. Но Дилюк понял все именно так, как хотел донести господин. — Позвольте поставить условие. — Слушаю вас. — Я прекращу подачу моего вина во все таверны, кроме «Доли ангелов», — поймав на себе недоуменный взгляд янтарных глаз, он продолжил: С самого детства я знаю Чарльза, тавернщика того заведения. Мой отец всю жизнь работал с ним плечом к плечу, и я не могу так поступить с ним. — Хорошо, я вас понял, — удовлетворительно улыбнулся и кивнул Син Цю, после чего встал и позвал Дилюка, — Идёмте, обед остывает. Рагнвиндр послушно проследовал в обеденный зал. За трапезой парни обсудили мелкие детали плана, после чего Дилюк со спокойной душой подписал все контракты, все же предварительно перечитав их — не мог он полностью довериться кому-то. После этого молодой господин лично проводил Дилюка до ворот, забавно помахав рукой на прощание. Тем же жестом Рагнвиндр ответить не мог, поэтому слегка склонил голову и сел в повозку. "Я разбогатею" — первая мысль, которая пришла в голову парня, как только они тронулись с места. По прибытии в поместье Дилюка ждала работа. Много работы, много бумаг и контрактов, которые нужно было подписать, а некоторые — разорвать. Во всех смыслах. Ведь теперь парень обязан был прекратить поставки своего вина во все таверны города, помимо одной. Дилюк Рагнвиндр не был ленивым человеком, но кому нравится сидеть над грудой бумаг? Оценив все прелести сегодняшнего дня и сегодняшнего знакомства, Дилюк принял решение как можно быстрее со всем разобраться, ему же было выгоднее сделать это до конца дня, чтобы уже завтра оповестить господина Син Цю и они оба начали осуществление проекта. Погрузившись в работу и собственные мысли с головой, время для Рагнвиндра пролетело незаметно. Когда он отложил последний листок в стопку бумаг, была уже поздняя ночь. Выдохнув с облегчением он завалился на кровать и уснул, как только голова коснулась подушки. Наступило утро воскресного дня, что означало выходной для Дилюка и не могло его не радовать. И раз уж есть такая возможность, он решил поспать ещё немного, после чего выбраться в город и немного развеяться. Спустя два часа молодой господин, уже одетый в свой классический наряд, с новыми силами и без синяков под глазами, вышел за ограждение своей обители. Он посмотрел по сторонам и взгляд его зацепил дуб, находящийся возле ворот. Сердце посетила странная тревога, хотя, скорее, это было чувство дежавю. Дилюка не особо зацепило это и он двинулся дальше. Как обычно, он решил направился в порт. Если где и можно было найти Рагнвиндра, кроме как в своем поместье, то только там. Ни разу не изменяя собственным традициям, он прогуливался лишь в порту. В том месте, где считал себя свободным, словно ветер вот-вот подхватит его и унесет далеко за горизонт, к краю моря, или, стало быть, света. Дилюк прошёлся вдоль причала, поговорил с некоторыми людьми, которым выпал шанс застать столь важную персону, просмотрел различные вещицы, которые продают в небольших павильончиках, и решил отправиться обратно. Всё-таки, не очень он любил столпотворения, да и людей в целом. На само деле, Дилюк ожидал встретить ещё кое-кого, но к сожалению — или счастью — сегодня ему не удалось выцепить из толпы синюю макушку. Подумав, что не велика потеря, Рагнвиндр направился в сторону поместья Рагнвиндров. На полпути, когда он завернул в безлюдное место, кто-то окрикнул его: — Господин Дилюк! Господин Дилюк, подождите! — послышался запыхавшийся знакомый голос. И Дилюк остановился, — Господин.. Дилюк, — молодой парень остановился в нескольких шагах от него и упёрся руками в колени, восстанавливая дыхание. Не то что бы Кэйа был неспортивным человеком, даже наоборот, просто он, судя по всему, бежал за Дилюком уже давно, но не осмеливался звать его — было много людей, которые уж точно не пропустили бы мимо ушей имя винодела. — И вам добрый день. Какими судьбами? — саркастично, но без агрессии начал Дилюк. — Я заприметил вас, уходящего из порта, и поспешил за вами. Уж очень соскучился, — после этой фразы Кэйа искренне, как и всегда, засмеялся, давая понять, что это просто шутка. После этого он, наконец, выпрямился, резко дёргая головой в сторону, отчего синие волосы, завязанные в низкий хвост, взмыли вверх и улетели за спину. Взору Дилюка открылась новая деталь, которую раньше он никак не мог увидеть именно из-за волос. — Что это у вас? — с презрением спросил Рагнвиндр. — О чем вы, господин Дилюк? — с недопониманием спросил Кэйа, а потом проследил за взглядом алых глаз, которые зацепила серьга на его левом ухе, — Ах, вы про это. Купил, когда был в другом городе. — Не лгите мне. Я ненавижу ложь, — немного выйдя из себя от такой наглости прошипел Рагнвиндр, — Это фамильная драгоценность, ее нигде нельзя купить. — Что ж, вы меня раскусили. Пожалуй, придется немного прояснить вам кое-что. — Я внимательно слушаю. — Я сразу узнал вас, господин Дилюк. Как только увидел в порту в день прибытия торгового судна. Но вы, видимо, нет, — грустно улыбнувшись, Альберих чуть склонил голову вбок, — Двенадцать лет назад мы встретились с вами в первый раз. Я тогда немного пошалил на вашем газоне, — он виновато почесал голову рукой, — Ну как? Воспоминания проблестнули? Да. Однозначно. Губы Дилюка сложились в нервной улыбке, а по лбу пробежала капелька холодного пота. Это ведь тот самый мальчишка, который искал сокровище под его дубом! Вот так совпадение. Нет, такое просто не могло произойти. Как, спустя столько времени, этот мальчик нашел его? Они оба изменились, оба выросли и уже выглядят не как дети, а как мужчины. Почему Дилюк не узнал Кэйю, а тот, в свою очередь, вспомнил Рагнвиндра? К тому же, почему сразу не сказал? — Я даже не знаю, что ответить вам, — честно признался Дилюк. — Ха-ха, я прекрасно понимаю о чем вы! Может, найдем подходящее место для такого разговора? — Как насчёт моего поместья? Я бы предложил таверну, но, боюсь, нам не дадут спокойно поговорить. Там слишком шумно. — Как вам угодно, господин Дилюк. Рагнвиндр указал рукой на дорогу, приглашая за собой Альбериха, на что тот лишь хихикнул, но предложение принял, а Дилюк в свою очередь сравнялся с парнем и они в молчании дошли до нужного места. Подходя к воротам, Кэйа ностальгически вздохнул. — Совсем как двенадцать лет назад, — лёгкая улыбка заиграла на его губах, — Все осталось таким же. Даже то дерево, — весело указав на дуб, Альберих радостно подбежал к нему, боковым зрением увидев, что Дилюк идёт за ним. — Точно. Все так же, как тогда. Только вот, мы уже не дети, — с ноткой грусти сказал молодой господин, смотря на крону старого дерева. — Я так благодарен вам, господин Дилюк. Вы в тот день отправили меня на обучение в Ли Юэ, и теперь я являюсь образованным грамотным человеком. Если бы не вы тогда, я, должно быть, уже давно был бы мертв, — Кэйа рассмеялся. — Не говори об этом как о шутке, — упрекнул его Рагнвиндр, — Это совсем не смешно. Натянутая улыбка не исчезла с лица Кэйи, но в глазах промелькнул страх, и парня настигло чувство разоблачения. Как же так? Он всегда прикрывался улыбкой и отшучивался, и никто ему слова не говорил. — Пройдем внутрь, — сменив тему, Дилюк махнул рукой, давая страже понять, что они должны открыть ворота. Убедившись, что Кэйа послушно следует за ним, Рагнвиндр вошёл в поместье, подождав парня. Далее они поднялись по лестнице на второй этаж и уже подходили к кабинету Дилюка. — Потрясающе, — только и мог вымолвить Альберих, — Просто потрясающе. Тут невероятно красиво! Кто выбирал дизайн? — Я, — сухо бросил Дилюк, пытаясь сохранить серьезное выражение лица. Ещё никто не нахваливал его поместье прямо ему в лицо, да ещё и с таким энтузиазмом. — У вас, мой господин, просто прекрасный вкус! — продолжал восхищаться Кэйа, оглядываясь по сторонам, а потом его взгляд упал на картину, прикрытую темной вуалью*. Он поспешил подойти к ней, но подумал, что Дилюк может счесть это великой наглостью, поэтому на полпути Альберих резко остановился. Ему оставалось лишь пытаться рассмотреть хоть что-то из-под ткани. Дилюк тоже не был рассеянным, так что сразу заметил взгляд парня, направленный в сторону картины. Он ни за что бы не хотел говорить о ней, но этому человеку, неизвестно по какой причине, он желал рассказать обо всем на свете. Рагнвиндр знал, что Кэйа поймет все без слов, поэтому молча прошел мимо парня и сдернул вуаль, которая тихо упала на паркет. Глазу Кэйи предстала картина, нарисованная, явно, очень давно, так как на ней был изображён маленький Дилюк, а человек рядом, с такими же яркими волосами, вероятно — его отец. Ну конечно, поэтому изображение было накрыто тканью. Ведь глава рода Рагнвиндров упокоился с миром уже много лет назад. Альберих помнил, с какими глазами Дилюк говорил ему об этом, сколько боли он пытался скрыть, вкладывая в слова всю свою душу. Синий глаз метнулся к огненным глазам Рагнвиндра, но нашел лишь два потухших. Он ужасно разозлился на себя, ведь заставил молодого господина вновь вспомнить события того дня. Разумеется, Дилюк их и не забывал, но давно не приходилось ему смотреть на портрет отца. — Господин Дилюк, мне очень жаль, — растерянно начал Кэйа. — Вам не за чем жалеть меня. В этом происшествии нет вашей вины, — тихо бросил Рагнвиндр. — Нет, но я виноват в том, что заставил вас увидеть его вновь. Простите меня. — Забудьте. Не об этом мы пришли поговорить. Идёмте в мой кабинет. И Кэйа пошел. Зайдя в комнату, он был поражен ещё сильнее — она была роскошной. Но сейчас не лучший момент для восхищения, ему оставалось лишь тихо встать возле двери, пока Дилюк медленно садился на кожаный диван. Тот бросил недоуменный взгляд на Кэйю, давая показать тому, что он тоже должен присесть. Альберих тихо шагнул в сторону диванчика и расположился на нем на неприлично близком расстоянии от господина. — Для начала расскажи как ты узнал меня. Ты изначально преследовал цель "вернуться в Мондштадт чтобы разыскать меня"? — Ни в коем случае. Всю жизнь я преследую лишь одну цель. У меня есть кое-какая детская мечта, но об этом позже. Вернулся в Мондштадт я потому, что культура, да и в принципе жизнь в Ли Юэ были мне не по душе. Узнал я вас при первой встрече в порту, но то, что мы встретились спустя столько лет, обычные люди называют "судьбой", для меня это лишь совпадение, не более. — Обычные люди? Кто есть "обычные люди"? — Ох, я имею ввиду людишек, которым лишь дай повод верить во что-то, и они станут беспрекословно это делать. Я придерживаюсь того мнения, что никакой судьбы не существует. Если судьба человека предначертана заранее, почему мы существуем? Раз все уже решено, какой смысл того, что мы изо дня в день просыпаемся, делаем те же самые дела, что и вчера, работаем до полусмерти, а потом просыпаемся вновь? Смысл человеческого существования остаётся для меня загадкой. Если ничего изменить нельзя, то зачем вообще жить? Так что я считаю, что судьбы просто нет. — Удивительно, но я согласен с вами, — заинтересованно сказал Дилюк, внимательно слушая собеседника. — Выходит, два человека, встретившиеся однажды и не верящие в судьбу, повстречались вновь? Что ж, занимательно, — рассмеялся Кэйа. — Получается, так, — кивнул Дилюк, — Я сразу и не узнал вас. Точнее, я бы и не узнал, если бы вы сами не рассказали кем являетесь. Да и, к тому же, моя серьга у вас, — Рагнвиндр потянулся рукой к уху парня, подцепляя указательным пальцем побрякушку, отчего та приятно зазвенела. Он не подумал, что для Кэйи данный жест может показаться странным, но, взглянув на того, не увидел и тени удивления. Словно каждый день незнакомец позволял себе подобное по отношению к нему. — Как бы иронично не было на деле, но у нас парные серьги, господин Дилюк, — игриво улыбнулся Кэйа, кивком головы указывая на ухо парня напротив. Он был совершенно прав. Дилюк тоже до сих пор носил украшение, и, всё-таки, топаз больше подходил голубым глазам Кэйи, нежели Рагнвиндру. Теперь же назревал другой вопрос: зачем Альберих носил эту серьгу? Мог бы продать за немалые деньги. Прямолинейности Дилюку не занимать: — Почему вы сохранили эту вещицу? — Разве мог я поступить иначе? Это был мой первый подарок в жизни, к тому же, от вас. Я просто не позволил бы себе продать или выбросить ее. Она дорога мне. — Приятно слышать, — Дилюк слегка улыбнулся и прикрыл глаза. Кэйа впервые увидел его улыбку. Искреннюю, настоящую. Да и не он один, любой человек, знающий Рагнвиндра, удивился бы при виде такого Дилюка. За всю свою жизнь он улыбался, кажись, несколько раз, да и то было в детстве, до смерти отца. После потери родного человека он улыбался лишь фальшиво, при встречах со знатными особами. — Как продвигается ваш бизнес, господин Дилюк? — резко сменил тему Кэйа по неизвестной никому причине. — А? — до молодого господина тоже не сразу дошел смысл вопроса, — Ах, вы об этом. Как раз вовремя. На днях я подписал договор с одним человеком, он собирается построить в Мондштадте новую таверну, куда будет поставляться мое вино в больших количествах. И если вы друг решите выпить снова, то советую идти в «Долю ангелов», потому что поставка вина отныне будет производиться лишь туда, помимо новой таверны. Таковы условия договора, — добавил он на непонимающий взгляд голубого глаза. — Вот как, спасибо, что предупредили, господин Дилюк. Хотелось бы сходить туда с вами ещё раз, — он улыбнулся своей фирменной улыбкой, не то игривой, не то жизнерадостной. — Приглашаете? Я не против. — Ох, даже так? Сочту за честь, — протянул к Рагнвиндру руку Кэйа, на что Дилюк улыбнулся и положил свою поверх. — Кстати говоря, этот проект принесет мне большую прибыль, так что в будущем я и сам планирую открыть свое заведение. Пока не знаю что это будет. — Удача благоволит вам, господин Дилюк. Парни рассмеялись. Им было комфортно в компании друг друга. Оба это понимали, и ни один не торопился отрицать. Иногда, пожалуй, не так уж плохо иметь товарища. — Помнится мне, что у вас раньше не было повязки. — Вы совершенно правы. Я лишился глаза совсем недавно. — Если вам доставит неудобства этот разговор, можете не отвечать. — Нет, ничего личного. Полтора года назад, по наступлению совершеннолетия, я выбрался из Ли Юэ и повстречал одного доброго парня. Звали его Беннет. Он был младше меня, мы быстро нашли общий язык. Он рассказал, что является пиратом, и когда я признался, что являюсь бездомным, радостно предложил мне вступить в их ряды. Не найдя другого выхода, да и не увидев ничего плохого в данной идее, я согласился. В тот же день он познакомил меня с капитаном Бэй Доу. Она очень добрая и отважная женщина, я действительно продолжаю восхищаться ею. Через какое-то время я познакомился с остальными моряками, они многое мне рассказали. Например, что Беннет — очень невезучий, постоянно попадался во всякие передряги. Но несмотря на это он являлся правой рукой капитана. А буквально через месяц я стал ее левой рукой. Мы с Беннетом были братьями по оружию, в бою всегда прикрывали спину друг друга. Он не раз выручал меня и спасал мне жизнь, а я пытался в полной мере отплатить ему этим. Беннет был искренним парнем, всегда показывал эмоции. А я не такой. Он был на год младше меня, но поведение совсем как у ребенка. Однако, это не мешало ему проявлять себя в бою, и раз за разом получать признание команды и капитана. Мы стали ближе, чем кто-либо на судне, целыми днями пели песни и веселились. Так продолжалось около года, пока он не погиб, — сердце Дилюка пропустило удар, он опустил глаза, которыми смотрел ранее на Кэйю, жестикулирующего все, что сам говорил, — Мы тогда наткнулись на вражеский корабль, команда пиратов была больше и сильнее нашей, они превосходили нас во многом. Капитан отдала приказ начинать сражение, и все послушали ее. Она знала, что ведёт нас на верную смерть, но все были верны Бэй Доу и давно посвятили ей свои жизни. Если и умереть, то за нее — таков был девиз команды. Ребята отважно сражались, но им суждено было пасть в сегодняшнем бою. Капитан изо всех сил старалась убить больше врагов и поспешить на помощь своим, но те моряки были юнгами, и в бою оказались неопытными. Меня учили фехтованию в гимназии, а Беннета учила капитан. Вышло так, что из всех на корабле наша тройка была лучшей. Во время сражения я отвлекся, чтобы посмотреть, как обстоят дела у капитана и Беннета, но именно в этот момент сабля противника пронзила мой правый глаз, — он инстинктивно потянул руку к повязке, — А когда я открыл левый — единственный оставшийся — глаз, то увидел ужасающее зрелище. Беннет лежал на палубе, намертво прибитый к ней саблей, и смотрел прямо на меня. Тогда я потерял ещё одного близкого человека. Не помню, как я оказался в шлюпке. Скорее всего, Бэй Доу утащила меня с поля боя и спасла. Разум был словно затуманен. Когда я пришел в себя, вокруг было бескрайнее море. Спустя день мы прибыли обратно в Ли Юэ, после чего я не видел капитана. Тогда я и наткнулся на торговое судно и вызвался погрузчиком, и меня, конечно, приняли. Ну и после этого мы приплыли сюда, хотя, честно, я даже не знал куда мы держали курс. — Эта история ужасна, — только и смог сказать Дилюк, — Мне жаль, что ты потерял товарища, известна мне эта боль. — Спасибо, господин Дилюк. Но сейчас я уже не грущу об этом. К тому же, моя мечта ещё не исполнена, так что умирать следом за Беннетом нельзя, — будто рассказывая планы на вечер, легко произнес Кэйа. — Так что за мечта? — Вы узнаете позже. Когда я исполню эту мечту, мне незачем будет жить дальше. — И что вы собираетесь делать? — М.. умереть? — Умереть? Разве не лучше будет жить с этой мечтой? — недоумевал Дилюк. — Ох, нет, так будет только хуже, поверьте. — Как знаете, — Рагнвиндр просто не знал, что сказать. — Только перед тем, как умру, я хотел бы ещё раз прогуляться с вами. — Что вы такое говорите? Прогуляемся мы ещё не раз, вы только не умирайте. — Если вы хотите, не стану, — с улыбкой ответил Кэйа, после чего ещё немного поговорил с Дилюком и покинул поместье.