Начало конца

Воспитательницы и учителя наблюдают за детьми до самого их совершеннолетия. За всю свою карьеру они привыкли выделять два типа детей: дружелюбный и активный, готовый всегда чем-то помочь, что-то показать и рассказать, и тихий, молчаливый, который лишь наблюдает за всеми. Чимин относился ко второму типу. Всегда. Даже сейчас, будучи подростком, можно посмотреть и увидеть отрешенность в его глазах. Этот маленький шестилетний мальчик уже понимал, что детям не интересен ни он, ни какая-либо информация о нём, им интересны только игрушки. И чем больше у тебя игрушек, тем больше детей с тобой хотят наладить контакт. А у Чимина не было игрушек, пусть даже самых старых. Другие дети всегда сторонились его, насмехались. Он завидовал им самой чёрной завистью, потому что тоже хотел влиться в коллектив и играть с ними. Его мать тратила последние заработанные мужем деньги на алкоголь и сигареты. Чимин уже не помнит, когда вообще последний раз видел её трезвой. От неё всегда разило перегаром, она не принимала душ неделями и ходила в грязной залитой алкоголем одежде. Ему всегда казалось, что мать родила его только для вида, а может вообще появился случайно и был нежеланным ребёнком. Она предпочитала общению с сыном молчаливые вечера, в компании телевизора, двух пачек сигарет и пяти банок пива, только иногда, когда её что-то раздражало, повышала на Пака голос, грозя, что вышвырнет его, если тот не заткнётся. И он молчал. Бывало, воспитательницы в садике садились рядом с ним, спрашивали как дела и почему он не играет с другими детьми, ответ всегда был один:«Все нормально, просто я не хочу с ними играть.» На самом деле хотел, очень сильно, но знал, что его не примут. Чимин ненавидел мать. Знаете, большинство говорит, что ты обязан любить родителей, ведь они тебя вырастили, кормили, одевали, но никогда не говорит о том, что именно для этого и рожали ребенка, чтобы о нём заботиться. Скажи ты на улице, что не любишь мать, сразу получишь тонны осуждающих взглядов и оскорблений, что ты неблагодарный, бессовестный и так далее. Но не любить родителей — это нормально. Ты не можешь полюбить человека насильно, нет, но ты можешь относиться к нему с уважением. Однако было в жизни Чимина кроме матери кое-что ещё. Отец... Он любил своего отца, плакал, когда тот уходил на работу и смеялся, когда тот возвращался. Он всегда поддерживал своего сына, поднимал настроение, был добр и ласков, дарил небольшие подарки в виде сладостей. Чимин до сих пор не понимает, как такой добрый и светлый человек, заслуживающий только лучшего на этой планете, полюбил его мать? Почему он терпел её постоянное пьяное состояние, когда та, при малейшем непонимании, покрывала его матом и орала, будто истеричка, говоря, что не любит его и хочет, чтобы он сдох. Она не заслуживала его. Как можно продолжать оставаться с человеком, который пользуется тобой и всем видом демонстрирует свою неприязнь? Отец не был слабым человеком, скорее наоборот, он был сильнее любого другого и питал очень большие надежды на то, что ещё не поздно все исправить. Но терпение — штука невечная. Оно со временем истощается и любовь уходит на второй план. Чимин помнит, как он сидел у отца на коленях и плакал, прижимаясь головкой к его груди и сжимая в кулачках ткань его свитера. По щекам скатывались маленькие хрусталики, что поблескивали на редких солнечных лучах, впитываясь в ткань отцовской одежды. Отец тоже тихонько плакал, крепко обнимая сына и сильнее прижимая его к себе. — Пожалуйста, не уходи. Как же мы будем? Как же я буду? — он всхлипывает, поднимая большие опухшие глазки на мужчину. — Почему ты бросаешь меня? — Чимин-и, мальчик мой, все будет хорошо. Я не могу тебя забрать, нельзя, но я обязательно вернусь и мы с твоей мамой будем счастливы. — шмыгает носом, вытирая большими пальцами солёные дорожки на щеках сына. — Обещаешь? — в глазах загорается крупица надежды. — Обещаю, Чимин-и. — мужчина целует мальчика в макушку и лоб, шепча, что все будет хорошо и что он любит его. Больше он его не видел. Отец обманул его. Обида душила мальчика, но со временем он смирился, свыкся с тем, что его бросили на произвол судьбы с этой тварью, которую даже матерью назвать трудно. И на смену обиды пришла ненависть. Чимин возненавидел отца. Наркотики — вот что стало последней каплей отцовского терпения. Оно и понятно, не каждый сможет вынести жену наркоманку и не каждый готов обеспечивать её, взамен не получая ничего. После ухода мужа, мать стала неконтролируемой распутной шлюхой. Казалось, она даже не заметила его ухода, но Пак слышал, как в течении недели она запиралась по ночам в комнате и рыдала, проклиная себя и пытаясь дозвониться до мужа и уверить, что готова измениться ради него. В такие моменты он стучал маленькими кулачками в её дверь и, когда мать открывала, клал голову ей на колени и тихонечко плакал. Чимин тоже скучал по нему, только никогда в этом не признавался. Однако длились такие тихие и умиротворенные вечера не долго. В доме начали появляться незнакомые мужчины, мрачного и страшного вида. Каждый из них вёл себя так свободно и обыденно, будто живёт здесь сам. Все пространство было загажено: повсюду валялись банки из-под пива, окурки и нижнее бельё не первой свежести. По ночам Чимин не мог заснуть из-за мамаши, чьи стоны раздавались на весь дом, смешиваемые с мокрыми шлепками. Однажды мать оставила на столе пакетик, наполненный белым незнакомым порошком. Пак много раз наблюдал, как она формировала его в полосочку, а потом вдыхала, получая от этого такой кайф, что ноги переставали слушаться, а в глазах развивалась чернота. Мальчик долго смотрел то на пакетик, то на его содержимое, обдумывая стоит ли. Любопытство взяло верх. Он высыпал на стол совсем чуть-чуть, чтобы мама не заметила разницы, неуклюже пытался сформировать дорожку и, когда наконец получилось, быстро все вдохнул. По началу было больно и до жути непривычно, но потом начал чувствовать легкость и... эйфорию. Сердце забилось в бешеном ритме, перед глазами все плыло, а грудную клетку заполняло давно утерянное, но приятное чувство счастья. Было так захватывающе! Мальчик подбежал к зеркалу и стал разглядывать свои глаза. Зрачки были настолько огромны, что мальчик тонул в их тьме... — Ты чё там разглядываешь? — послышался недовольный грубый голос матери. — Ничего мам. — невинно опускает глаза. — Сюда подойди! Он подходит, все так же опустив глаза в пол. Мать грубо поднимает его лицо, сжимая челюсть, и вглядывается в зрачки ребёнка. — П-прости, мам, я н-не хотел... — из глаз льются слёзы, а ручки начинают дрожать, сжимая ткань кофты. — П-прос... — он не успевает договорить, мать замахивается и даёт ему звонкую пощёчину, отчего мальчик на секунду замирает, а потом прижимает маленькие ладошки к щеке. Слёзы сильнее обжигают лицо. — Мне не нужен такой сын, что не только ворует у матери, но ещё и принимает наркотики! Убирайся! Никогда больше не появляйся в моём доме! И она правда выставила маленького одиннадцати летнего мальчика за дверь. Чимин захлёбывался слезами, не зная что делать и куда идти. Но... он вспомнил бабушку. Он видел её лишь пару раз в своей жизни, мать запрещала даже упоминать о ней. Старушка была доброй женщиной, по крайней мере Чимин убедился в этом сам. Она приняла его со всей своей теплотой и любовью. Впервые Пак чувствовал себя по-настоящему любимым и нужным после ухода отца. С бабушкой он был счастливым и относился к ней так же, как она к нему, со всем трепетом и нежностью. Он любил её больше всего на свете и был ей благодарен. В ответственные и грустные моменты Чимин ложился к ней на колени и тихонечко плакал, а она гладила его аккуратно по волосам и приговаривала: «Все будет хорошо, Чимин-и. Вот увидишь, все наладится. Трудности делают нас сильнее, не забывай. Я люблю тебя.» В шестнадцать лет Чимин начал от неё отдаляться. Будучи учеником старшей школы, Пак познакомился с «плохой» кампанией. Его совершенно не волновали люди в ней, их деятельность, важным было то, что именно там он мог достать героин. Он нюхал в любой стрессовой ситуации, а то и для того, чтобы просто чем-то заняться. Пак понял, что получил зависимость, когда увидел пакетик пустым и от нехватки «счастья» начал лезть на стену, корчась от боли. Его «друзья» восприняли новость о зависимости обыденно. Именно благодаря им Чимин научился заглушать боль во время ломки и рассчитывать дозу. Зависимость его не пугала. Все мы в этой жизни от чего-то зависим, будь то человек или наркотики. Разница этих вещей заключается в реакции общества. И если в первом случае тебе спешат посочувствовать, поддержать и помочь, то во втором случае тебя бросают в одиночестве и упрекают, мол угробишь себя и свою жизнь.

***

Чимин открывает глаза и жмурится от того, что яркий свет бьёт по глазам. Привыкнув, он оглядывает небольшую комнатку: белые стены, жалюзи, больничная койка, а с правой стороны стоит капельница, чей провод тянется к его руке. Он садится, протирая глаза левой рукой, а потом вынимает иголку. Всё немного плывёт, но блондин пытается сфокусироваться. — Чимин-и, слава богу ты очнулся! Секунду, я позову врача. — женщина выходит из комнаты и через минуту возвращается обратно. — Как себя чувствуете? — спрашивает мужчина в белом халате, наблюдая за эмоциями парня. — Прекраснее некуда! — саркастично произносит он. — Но позвольте задать вам вопрос: Что здесь делает она? — П... — Не утруждайтесь, мне насрать. — перебивает врача и тянется к своей одежде. — Мне перед вами задницей вертеть или вы соизволите выйти? — вопросительно выгибает бровь и провожает гостей взглядом. Он быстро натягивает на себя одежду и выходит из палаты, встречаясь с равнодушным взглядом доктора. — Мы бы хотели предложить вам помощь в борьбе с зависимостью. У нас высо... — Хотите правду? Мне насрать. Какие бы у вас ни были высококвалифицированные работники и какими бы действенными методами вы не обладали, я не буду лечиться. Меня всё устраивает. Сдохну, так сдохну. Вообще похуй. — он наблюдает за тем, как доктор разворачивается и уходит, а сам победно хмыкает. — Ты всё ещё здесь? — обращается на этот раз к матери, что от волнения теребила ручку сумки. — Да, я... Я хотела поговорить и... извиниться. — она говорила с запинками, бегая глазами по коридору и пациентам, не решаясь взглянуть на сына. — Нам не о чем разговаривать, а от понимания того, что ты хочешь извиниться, становится тошно. Просто забудь, что я вообще когда-то существовал, как сделала это пять лет назад. — Пак смотрит на мать жёстко, холодно, прожигая взглядом дыру в её голове. Он презирал её, женщину, что испортила ему детство и теперь пыталась загладить всё противными извинениями. Мерзкое зрелище. Да пусть она хоть в ногах у него валяется! Он не посмеет сжалиться над ней, она этого заслужила. — Я-я так сожалею... Каждый день каюсь и думаю, как бы могла всё это исправить. Я знаю, ч-что не заслуживаю прощения... и наверное никогда бы не появилась в твоей жизни, потому что не з-знаю как смотреть т-тебе в глаза, но... — она громко всхлипывает, делая паузу. — Б-бабушка, она у-умерла. — женщина закрывает лицо ладонями, захлебываясь в своих слезах, то и дело повторяя, — П-прости меня, п-прости Чимин-и... Пак оседает на пол, не веря своим ушам. Как же так? Неужели это он виноват? На глаза наворачиваются слёзы, он прижимает ладонь к губам, стараясь сдержать полный боли вопль. — Почему..? — он поднимает заплаканные глаза на мать, что трясущимися руками продолжает сжимать ремешок сумки. — С-сердце не выдержало. Ей сообщили о т-твоей госпитализации из-за п-передозировки наркотическими веществами. Он-на так сильно дорожит тобой, в-волновалась за тебя, ч-что слабое сердце н-не выдержало. — всхлипывает и подходит к сыну, садясь перед ним на корточки. — П-поехали домой, пожалуйста. Чимин слегка кивает головой и плетется за матерью. По щекам катятся слёзы, срываясь и падая на белую футболку. Внутри разрастается пустота, чёрная и вязкая. Он лезет в карман и нащупывает пакетик, сейчас такой желанный и спасительный. Они садятся в машину и ему даже нет дела откуда она у неё, он лишь бездумно смотрит в окно. Мимо проносятся многочисленные деревья, дома, люди и только шум ветра успокаивает его. Автомобиль останавливается и Пак наблюдает из окна свой родной и любимый дом. — Пожалуйста, собери нужные тебе вещи, я подожду здесь. — смотрит с сожалением, вытирая платком оставшиеся слёзы. Внутри уютно, повсюду витает аромат бабушкиных духов и кажется, будто ничего не произошло, что вот-вот из кухни выбежит радостная старушка, зовущая своего внука к столу. Он идет по узкому коридору, слушая тихий, но такой привычный скрип половиц. Чимин аккуратно складывает вещь и идёт обратно к машине, напоследок ещё раз оглядев дом и грустно улыбнувшись. Дом матери всё такой же старый и противный, только внутри стало чище и пахнет цветами. Не задумываясь, он проходит в свою комнату и закрывает дверь на замок. Первое, что он делает, это формирует белоснежную полоску и занюхивает, после плюхаясь на кровать, раскинув руки в стороны и смотря в потолок. Жизнь такая мерзкая и несправедливая штука. Только расслабишься и потеряешь бдительность, оп, и у тебя снова гора неприятностей и проблем. Чимин идёт в ванную с острым желанием смыть с себя последние события. Он раздевается и смотрит на своё отражение, такое побитое и изуродованное жизнью. На шее красуется неизвестная последовательность цифр. Не трудно догадаться, что кто-то захотел оставить Чимину свой номер телефона. Тот не раздумывая берет гаджет и звонит. Трубку берет девушка, что тонким нежным голосом произносит: — Ало, это кто? — Такой же вопрос. Твой номер у меня на шее, не объяснишь? — А, это ты, я уже было думала, что ты сдох. — спокойно говорит девушка. — Почему отметаешь тот факт, что я мог просто его не увидеть? — выгибает бровь, вспоминая, что его никто не видит. — Любой бы увидел. — А если бы я увидел номер, но не захотел звонить? — присаживается на бортик ванны. — Мы, подростки, слишком любопытные. Каждый позвонил бы как минимум только потому, что хочет узнать кому принадлежит номер. — девушка на том конце хмыкает, явно довольная собой. — Я Чон Мина. — Ммм, Пак Чимин. — Пак Чимин, не хотел бы ты прогуляться? — шутливо обращается к нему девушка. — Во сколько? Они договариваются о встрече, после чего блондин отключается и идёт в душ. Вода приятно обволакивает, скатываясь каплями по его стройному телу. Он переодевается в чистую одежду, сушит волосы и выходит из дома, не сказав матери ни слова. Погода тёплая и умиротворённая. Солнце заходит за горизонт, становясь золотистого цвета, а тёмно-голубое небо расстилается вдаль мягким ковром. На улицах полно людей, что радостно ходят из магазинчика в магазинчик. Пак приходит к месту встречи вовремя. Чон Мина — приятная миловидная девушка, с красивой яркой улыбкой и большими светлыми глазами. Она оглядывает парня с ног до головы, а потом кивает в сторону. Сначала они идут в тишине, каждый копаясь в своих мыслях, но Мина решается подать голос: — Ну так как ты себя чувствуешь? — сжимает краешек платья, отводя глаза от блондина. — Слушай, давай мы не будем делать вид, что тебе не всё равно. Скажу сразу, чтобы потом у нас не возникло недопонимания и ты не построила себе хуёву тучу надежд — ты мне не нравишься. У нас с тобой ничего не выйдет, а на вечеринке у нас должен был быть просто секс, sorry, что упал в обморок. — сказал холодно Пак, глядя девушке в глаза. Обычно за этим следует пощёчина и слова, чтобы он сдох и так далее. Всё по типичному сценарию. — Слава богу это кто-то сказал! — облегчённо выдыхает и улыбается, на полный непонимания взгляд парня. — Всё путём, ты тоже не в моём вкусе. Правда, когда я набухаюсь, разницы не вижу. — заливается смехом, а Чимин чувствует, как с его души упал тяжёлый камень. — Но мы могли бы подружиться. — хитро подмигивает и улыбается. — Может быть... — пожимает плечами и цепляется взглядом за парня, что ехал на велосипеде им навстречу. Его пушистые волосы развеваются по ветру, придавая вид прекрасного рыцаря. Аккуратные черты лица, небольшие щёчки. Чудесен. Чимин смотрит в его глаза, переводит взгляд на его полураскрытые розовые губы и обратно, задерживаясь дольше, чем нужно. Они встречаются глазами, казалось, между ними проскочила искра... — Кажется, теперь я знаю кто в твоём вкусе. Подбери слюнки, джентельмен! — она игриво двигает бровями, одновременно с этим заливаясь смехом. — Тебя проводить? — Ой, обиженку включил! — она тянется к нему и треплет за щёки. — Да, проводить. На лице Чимина появляется лёгкая улыбка и он провожает девушку до дома.