Начало конца

Я думаю, что каждый согласится, что любопытство губит людей. Ты лезешь в чужую жизнь и навлекаешь на себя последствия. Это сравнимо с игрой в покер: ставишь на кон все, в надежде получить больше, и часто теряешь это свое «все», потому что был глуп и опрометчив. Люди, обладающие этой чертой хитры и изворотливы, но вместе с тем безрассудны и предсказуемы. Они коллекционируют информацию и бог знает куда она дальше пойдёт... Любопытство есть риск. И часто он оправдан. А если нет..? Что тогда? Ребенком Юнги был довольно любопытным, но совершенно не разговорчивым. Он интересовался абсолютно всем вокруг, в том числе и чужими проблемами. Мин не помогал никому, а просто слушал. Кажется, будто эта информация была нужна ему, но нет, не нужна. Мальчишка предпочитал всего лишь знать все обо всех. Он выступал своего рода коллекционером. Юнги любил тайны, несложно догадаться, что в этом большую роль сыграло невинное детское любопытство. И самый сильный интерес он испытывал именно к отцу. Они никогда не были близки, почти не общались. Юнги ощущал его как первого встречного на улице, наверное поэтому его тянуло к мужчине. Желание знать всё и быть готовым неизвестно к чему играли свою роль, отчего мальчишка постоянно вертелся около отца в надежде добыть хоть чуточку информации. Иногда он разговаривал с сыном, но этот пятиминутный диалог был очередным нравоучением, что было неинтересным мальчику; потом отец замолкал и уходил в свой кабинет. Ох, эта злосчастная дверь! Она была для Мина словно порталом в другой мир, он знал, что если зайдет туда, то сразу узнает и поймет отца на все сто-пятьсот процентов. Дверь эта всегда была заперта на три массивных железных замка, которые, казалось, могут расплющить мальчика, если вдруг упадут, но даже это его не останавливало, и он отчаянно пытался пробраться внутрь. За попытки он всегда получал пощечину и средней силы удар кулаком от отца, тот кричал и снова замахивался на ребёнка, пытаясь очередной раз объяснить границы дозволенного и показать его место в доме. …Отцу пришла какая-то важная и срочная посылка, отчего он мигом спустился по лестнице и, выйдя на улицу, судорожно начал оглядываться по сторонам. Юнги недоуменно посмотрел на выбежавшего отца, а затем побежал наверх. Как он и думал, отец забыл запереть дверь. В тот момент его переполняло столько уверенности и трепета, что он вот-вот мог взорваться от переизбытка эмоций. Маленькими, но быстрыми шажками он подходит к двери и открывает её чуть шире. Сначала оглядывается, а затем идёт вглубь. Посередине стоял стол из тёмного дуба, заваленный всякими бумагами, справа стоял такой же тёмный дубовый шкаф, лишь наполовину заставленный книгами и какими-то папка, а слева висели картинки. Подталкиваемый азартным любопытством, он подходит к картинкам, присматривается, а потом в ужасе отшатывается, закрывая открытый рот ладошкой. Перед ним висели не картинки, а изображения людей, валяющихся в собственной крови: одни были с раздробленным черепом, откуда вываливались мозги, другие с рассечённым горлом, третьи с разорванной грудной клеткой... Но даже это не вселило в него столько страха и паники, как шаги отца. — Ах ты дрянь мелкая! Я тебе блять что говорил?! — лицо мужчины принимает свирепое выражение лица, отчего ребенок медленно отходит к стене, глотая крупные слёзы. — П-п... — не может ничего сказать Мин и только сильнее прижимается к стене. Страшно, ведь он уже представляет, как висит вместе с этими людьми такой же истёрзанный и неживой. — Ублюдок недоношенный! Тут было блять единственное правило! ЕДИНСТВЕННОЕ! НЕ ЗАХОДИТЬ В МОЙ КАБИНЕТ! ТАК КАКОГО ХУЯ ТЫ ТУТ ЗАБЫЛ?!!! — подходит к мальчишке и хватает за горло, поднимая над полом, словно котёнка. Его маленькие пальчики пытаются ослабить хватку, но она только усиливается. — Если твой поганый рот расскажет хоть кому-нибудь о том, что здесь было, клянусь, Я УБЬЮ ТЕБЯ ТАК ЖЕ КАК ЭТИХ ЛЮДЕЙ И В РАМКУ ПОВЕШУ ФОТО ТВОЕГО КРОВАВОГО ЛИЧИКА! Ты меня понял? — ребёнок быстро-быстро кивает головой, всхлипывая. Отец отпускает ребёнка, слыша как тот приземляется с тупым грохотом, а потом замахивается на сына, оставляя на его челюсти большой синяк. На него сыплются удар за ударом и каждый последующий сильнее предыдущего. Он не помнит, что было дальше, только необыкновенную лёгкость и тёмное пространство. Отец его был киллером. Фото людей хранил для себя, на память, так сказать. Он был тем человеком, которому не было присуще сострадание и нежность, наоборот, он был чёрств и беспощаден. Он очень сильно дорожил этой работой и ставил её выше всего. Мать Юнги была красивой и нежной девушкой. Прекрасной и хрупкой, как первый весенний цветок. Она полюбила отца Мина и была готова ради него на всё. Но он губил её, топтал все надежды и эмоции. Когда она родила ему сына, мужчина выгнал её из дома, ведь считал, что она воспитает в нём сострадание и любовь, а не жестокость и равнодушие. Отец был намерен передать Юнги своё место, но из года в год глядя на то, каким он растёт, думал, что наследник из него не получится.

***

Брюнет открывает глаза и, приподнимаясь на локтях, недовольно косится на телефон, чей экран постоянно загорался и потухал, сопровождаясь вибрацией и громким пиликанием. Берет в руки гаджет и смотрит сначала на время, а потом переводит взгляд на многочисленные сообщения. Закатывает глаза и печатает короткое в ответ. Ван Джиён — одноклассница и по совместительству девушка Мина. Такая заноза в заднице! Юнги до сих пор не понимает почему до сих пор сохраняет с ней отношения, хотя сам уже конкретно заебался. Девчонка ходит по школе задрав нос, ведь встречается с одним из красавчиков школы, как жаль, что тот в свободное время целуется с другими! Но она слишком влюблена и наивна, чтобы это увидеть. День уже клонится к вечеру, добавляя в свою палитру больше цветов. Нежный розовато-золотой свет пробивается в комнату Юнги, делая комнату ещё более эстетичной. Он идёт в душ, обволакивая своё тело горячей водой, что исчерчивает его тело бледными полосами. Многие бы назвали это эстетикой, а самого Мина необыкновенно прекрасным хрупким цветком, и он бы несомненно с этим согласился. Он считал себя олицетворением чудесного. Переодевшись в чистую одежду, он спускается вниз и, залпом осушив на кухне стакан воды, выходит на улицу. Свежий и сладкий воздух ударяет в лицо, дурманит и отрезвляет. Брюнет берёт велосипед и едет по родным улицам. Он знает тут, кажется, каждый уголок и каждого прохожего, ведь так часто отправляется на такую прогулку. Он любит оставаться с собой вот так наедине, наделяя вниманием окружающий мир. Так он ощущает себя кем-то необычным и по-настоящему живым. Так он получает свободу, которой у него и так полно, но она не та, ничто по сравнению с чувством того, что сейчас ты управляешь всем сам: захочешь — разобьешься на этом велосипеде, захочешь — уедешь из этого города, захочешь — бросишь его и пойдёшь сам. Юнги обводит глазами каждого прохожего, пока не натыкается взглядом на светловолосого парня, гуляющего с девушкой. Тот кажется ему смутно знакомым, и да, стоит ему переместиться на губы, как сразу вспоминает поцелуи и движения прошлой ночи. Пухлые и розовые, они кажутся настолько мягкими и притягательными, что Мин на секунду забыл как управлять транспортом, чуть не свалившись с него. Они смотрят друг другу в глаза несколько секунд, после удаляясь у обоих из виду. Вдалеке мелькает родной дом и отъезжающая машина отца, за которой он внимательно следит, после отвлекаясь на пришедшее на телефон сообщение от Джиён. Немного поразмыслив, решает позвать девушку к себе, чувствуя, что ещё чуть-чуть и она взорвётся от недостатка внимания. На удивление, она приезжает очень быстро и без тени стеснения стучит в дверь. — Ты быстро. Заходи. — чешет затылок, наблюдая за ней. Она проходит немного вглубь дома, после чувствуя на своих плечах руки Мина. Он притягивает её к себе за талию, впиваясь в тонкую нежную шею. Джиён тает в его руках, плавится словно раскаленный металл. Она готова отдаться ему, готова разрешить делать с ней всё, что он хочет, лишь бы чувствовать его больше...

***

Будильник громко звенит, вынуждая двух подростков открыть глаза и пойти в школу. Джиён встаёт первая, тянется к Юнги, сладко целуя в щёку, а после улыбается, пока тот ворчит и говорит ей идти в душ, если она хочет. Девушка берёт свои вещи и направляется в соседнюю комнату, а когда выходит, видит Мина почти готовым; он чистил зубы, одновременно пританцовывая под какой-то нашумевший трек и выбирая футболку. Ван влюблённо наблюдает за парнем, любуясь его голым худощавым телом и снимая его на камеру телефона. — Можешь спуститься, я сейчас приду. Джиён покорно ждет его внизу. Они выходят на улицу, залитую тёплым солнечным светом, и идут в школу. Девушка всю дорогу о чём-то рассказывала, ни на секунду не закрывая рот, что порядком успело надоесть Юнги. Он не слушал её, только делал вид, медленно погружаясь в свои мысли. На самом деле он не любит разговаривать во время прогулки, больше предпочитает идти молча со своим спутником, ведь самым близким людям будет комфортно даже в молчании, ведь только с самыми близкими не обязательно разговаривать, чтобы быть кем-то друг другу. Благодаря этому критерию Юнги бы смог назвать такого человека другом или возлюбленным, он бы назвал этого человека всем, что у него есть, лишь только потому, что они могут понять друг друга и так, в тишине, без слов, слушая голос ветра и шуршание колёс о дорогу. — Встретимся на обеде? — Что? — переспрашивает девушка, которую Мин перебил на середине рассказа. — Говорю, что я пошёл. — закатывает глаза. - Останься со мной, куда ты постоянно убегаешь? - складывает руки на грудь, хмуря брови. — Всё равно же идёшь к своим подругам. — притягивает девушку к себе и кротко целует. — Не обижайся, на обеде увидимся. Юнги идёт к своему шкафчику, то и дело ловя на себе любопытные и откровенные взгляды. Ему нравится внимание к своей персоне, нравится чувствовать отличие от других. Мин обводит каждого ученика взглядом, задерживаясь на блондине. Снова смотрит на его пухлые губы, но только секунду, не разрешает себе больше. Блондин тоже повернулся, но после сразу же вернул внимание к девушке, с которой был вчера. Мин хмыкает и идёт дальше. Уроки тянутся медленно, словно ниточка расплавленного сыра, что никак не может порваться. Кстати о еде, брюнет жутко проголодался, поэтому после звонка, отправляется на долгожданный обед. По помещению тянутся огромные очереди, отчего Юнги приходится вытолкнуть какого-то парня из цепочки и поскорее забрать «свой» обед; садится за свободный столик и принимается разглядывать подростков, кушая. — Ну привет! — садится напротив брюнета одна из подруг Джиён, а через долю секунды подходят остальные вместе с самой Джиён. — Мм, не хочешь объяснить? Мы договорились, что если хочешь поговорить, то свой гарем не берёшь, забыла?! — недовольно косится на девушку Юнги, вопросительно выгнув бровь. — Объясняться будешь ты, а мы послушаем. — ехидно сказала сидящая напротив. — А, вот как! Ну хорошо. — расслабляется, делая скучающее выражение лица. — Ты вообще нормальный? Тебе настолько плевать на наши отношения, что ты решил лизаться с какими-то шалавами за моей спиной? — истерично кричит Джиён. — Оу, это так видно? — делает виновато-удивлённое лицо. — Ты придурок, который не уважает никого, кроме себя! Я ненавижу тебя! Сколько их было?! Сколько?! — Мм, — задумывается на секунду, а после непринужденно отвечает, — семнадцать. Но это в том случае, если тебя интересуют только девушки... — Урод! — влепливает ему звонкую пощёчину, после уходя, глотая слёзы. Столовая молчит. Глаза учеников прикованы к нему, а после начинается еле различимый шёпот. Мину всё равно, он продолжает так же непринуждённо есть, отвечая на каждый взгляд своим злым. Ему не стыдно, ни капельки. Как только звенит звонок, оповещая всех об окончании обеда, Юнги встаёт и идёт в класс. История — ужасный предмет. Скучный и монотонный. Этот предмет Мину не давался, только клонил в сон от очевидности событий. — Учитель Чхве, могу я выйти? — спрашивает он, в ответ получая лёгкий кивок. Эхо его шагов разлетается по коридору, наполняя этим звуком пустоту в его голове. Он входит в туалет, натыкаясь на равнодушный взгляд серых, как металл, глаз. Парень сидит на подоконнике, опершись на окно, и курит косячок. Мин на мгновение застывает, а после садится рядом с блондином, вынимая из его пальцев косячок и затягиваясь сам. — Хуёвый из тебя boyfriend, а вот девчонка крутая, дала жару. — Можно подумать из тебя любовник получше! — Наблюдательный... — сказал словно про себя блондин. — Это, — кивает головой в сторону, — просто знакомая. Я свободен, по крайней мере для тебя. — поворачивается к Юнги и смотрит ему в глаза, игриво выгнув бровь. — Ты играешь с огнём. — пододвигается ближе Мин, и господи, как же ему хочется дотронуться до этих губ. — Я знаю, и от этого игра становится ещё интересней. — пробегает языком по нижней губе, пододвигаясь вплотную к брюнету. Мин сглатывает, хриплым голосом произнося: «Не хочешь в гости?» — Почему бы и нет. — пожимает плечами, разрывая интимную дистанцию и возвращаясь в исходное положение.