connected in the deep.

26 апреля 2021 Тихие и свежие утренние часы в Афинах для Криса были одновременно самым любимым и нелюбимым временем дня. Улицы были достаточно пустынны, чтобы можно было гулять по ним без опасения наткнуться на группу бандитов. (Хотя он продолжал периодически оглядываться через плечо. Осторожность не помешает.) Было очень тихо, Крис без фоновых шумов мог слышать собственные мысли, что было ни хорошо, ни плохо. Но мирные утренние часы также были напоминанием, что улицы через несколько часов заполнятся, и Крису придётся вернуться к прогулкам с ножом, спрятанным в рукаве, повторяя одни и те же предложения снова и снова, потому что чёртов шум Афин слишком отвлекал. Крис ненавидел бодрствовать в такой нечестивый час, особенно с тех пор, как он начал работать в Танатосе, разливая напитки за барной стойкой до двух часов ночи, и пренебрегать сном. Танатос был легальным ночным клубом его отца (названный так в честь древней персонификации смерти) и был прикрытием нелегального синдиката Арпе (названный в честь меча, которым Персей убил Медузу). Арпе специализировался в отмывании денег и торговле наркотиков, но его отец также никогда не отказывался от продажи хорошего оружия, если это приносило ему пользу. Алексиос, отец Криса, построил Арпе с нуля около тридцати лет назад, и сейчас его детище являлось одной из самых больших криминальных организаций в Афинах. Не было человека в городе, который бы не знал его имя. Криминальные боссы Греции иногда называли его Человек в Ночи но Алексиос носил имя, отличающее его от остальных: Кинжал Зла. По всем Афинам ходили мужчины и женщины с вырезанной на них эмблемой Арпе, напоминание о том, что они однажды встали на пути Алексиоса, и что было полным сумасшествием сделать это снова. Точно также более дюжины мужчин и женщин лежали в могилах с отрезанными участками кожи — напоминание о том, что они дважды перешли дорогу Алексиосу, и что третьего раза не будет. Крис «официально» начал работать на отца в пятнадцать, хотя всегда рос в окружении насилия. Крис был вторым сыном, следовательно, непривилегированным, поэтому всегда разбирался с грязном работой. Та, что принесла ему собственное имя: Дьявол. Кинжал Зла был ложью. Его не существовало. Не совсем. Хотя это была эмблема его отца, именно Крис довел до совершенства искусство её вырезания на неподатливой коже. Это Крис отравил Афины гневом своего отца. И на самом деле люди боялись Криса. Дьявол бродит по этим улицам и у него достаточно твёрдая рука, так что вам лучше не выводить его из себя. Сейчас Дьявол направлялся к одному бедному ублюдку, чтобы забрать долг отца. Луан Кадаре был албанским иммигрантом, который переехал в Грецию несколько лет назад, следуя за старшим братом Бесимом в криминальную жизнь. Афины были хорошим местом для таких, как они. И они процветали. В течение многих лет они тесно сотрудничали с другими иммигрировавшими албанцами, и они заставили Алексиоса попотеть от того, как быстро поднялись по лестнице организованной преступности. Но их золотые дни были закончены. Их албанский друг сдал их, Бесим был отправлен в тюрьму за торговлю наркотиками и оружием, а Луан сейчас жил в какой-то дыре в Омониях. Крису было почти жаль его, но он также придерживался мнения, что любой, кто хочет работать с его отцом или на него, потенциально мёртвый человек. Особенно те, кто знал, что не смогут сбежать из города, если перейдут дорогу Алексиосу. Омония была выгребной ямой для преступной деятельности, хотя и гораздо менее организованной, чем та, к которой привык Крис. Воровство было повседневным явлением, проституток можно было встретить на каждом углу, а сделки с наркотиками происходили средь бела дня. Это было место для отчаянных преступлений, что делало его невероятно опасным, потому что не было ничего, что отчаявшиеся люди не сделали бы для своей защиты. Луан Кадаре жил над алкогольным магазином, что было вполне уместно, так как Крис слышал, что Луан превратился в гневного алкоголика. Или, возможно, он превратился в алкоголика, потому что спиртное было легко достать. Крис желал, чтобы этот человек использовал свои деньги для оплаты долга, вместо того, чтобы спускать всё на алкоголь. Это бы избавило бы их обоих от визита: Криса в ту часть Афин, в которой он предпочёл бы не находиться; Луана — в больницу. Магазин был ещё закрыт, когда Крис подошёл ко входу, и дверь рядом также была закрыта. Он достал нож и втиснул его между дверью и дверным косяком. Открыть дверь было до смущения легко. Крис подождал несколько мгновений, чтобы убедиться, что Луан его не услышал и не сбежал через окно. Когда Крис поднялся по лестнице на первый этаж и протиснулся в тёмную квартиру, он обнаружил, что опасение по поводу возможного побега Луана были напрасны. Мужчина, о котором шла речь, лежал в отключке на диване, по его подбородку стекала слюна, а майка была испачкана жиром. Телевизор был включен, по нему шло ранее утреннее шоу, но он сомневался, что Луан собирался его смотреть. Крис присел на корточки и поднёс свой нож близко к шее Луана, недостаточно близко, чтобы ранить, когда он проснётся, но достаточно близко, чтобы Луан сразу его увидел. — Проснись и пой, — прошептал Крис. Луан пошевелился, но не проснулся. — Проснись, — громче повторил Крис. Луан поморщился и открыл глаза. Несколько секунд он пристально смотрел на Криса, постепенно узнавая его. Он начал приподниматься, но Крис прижал свой нож к шее Луана, и мужчина замер. — Дьявол, — пробормотал Луан. — Доброе утро. Кинжал Зла желает получить свой долг. — Да, — сказал Луан, потому что он хорошо знал, что лгать бесполезно, — у меня недостаточно денег, чтобы отплатить ему. Крис это предполагал. Это было очевидно. Достаточно было бросить один взгляд на его пустую квартиру. Но он не верил, что у Луана не было денег. Как-то же он оплачивал свои алкогольные пристрастия. — Сколько ты можешь отдать сейчас, — спросил Крис. Луан моргнул. — Эмм, я думаю, около двух сотен евро? Крис покачал головой. Луан задолжал его отцу около семи тысяч евро после того, как напортачил со сделкой по наркотикам. Это было большое количество денег, но ничего такого, с чем бы он не смог расплатиться за несколько лет. — Я возьму две сотни и вернусь в следующем месяце ещё за двумя, — Луан начал протестовать; было очевидно, что две сотни евро было вершиной его накоплений, и у него не было лёгких путей, чтобы достать ещё. — Две сотни евро каждый месяц или ты получишь несколько новых шрамов, — сказал он ровным тоном, обводя кончиком ножа поверх майки контур того места, куда, как было известно, Луана ударил ножом собственный брат. — Хорошо, — сказал Луан с дрожью в голосе, — хорошо. — Говорят, что в больнице Евангелизмос ищут санитаров, — сказал Крис, убирая нож обратно в кобуру, прикреплённую к руке. — Две сотни, Луан, — он оставил мужчину с этим предупреждениям и спустился вниз. Афины уже начинали просыпаться. Улицы оживились, когда продавцы начали открывать свои магазины, а работники поспешили в офисы. Солнце сияло над верхушками зданий, окрашивая улицу в оттенки оранжевого; всё выглядело немного красивее. Крис на метро вернулся в Кифиссию, район, где он жил с семьей. На машине путь бы занял минут пятнадцать, но он предпочитал передвигаться по Афинам на метро, особенно в утренние часы. Вокруг было больше суеты, чем то, к чему он привык, но он был среди обычных людей; им было плевать на него. От станции до дома была ещё одна небольшая прогулка и Крис был спокоен — в этом районе никто бы не осмелился напасть на него. Люди вокруг знали из какой он семьи. В Кифиссии он бы неприкасаем. Крис позволил своим мыслям блуждать — не слишком далеко, но достаточно далеко, чтобы не заметить Данаю в переулке рядом с местным кафе. — Крис, — позвала она хриплым голосом. Крис резко обернулся, услышав своё имя. Обычно к нему не обращались так небрежно. Даная улыбнулась ему, её улыбка была такой же доброй, как и её глаза. Крис сразу же расслабился. — Прости, если я напугала тебя. — Ты не напугала, — ответил он. Даная сидела на деревянном ящике, одетая в одну из старых курток Криса. Она похлопала по ящику рядом с собой. Крис сел, роясь в карманах в поисках бумажника. Найдя его, он вытащил пятьдесят евро и протянул их ей. Даная с улыбкой покачала головой. — Стоило попробовать, — пробормотал Крис. Затем он открыл боковое отделение и предложил ей немного мелочи. Она приняла монеты без возражений, как делала всегда. Крис встретил Данаю несколько лет назад, прямо в этом переулке, что было немного похоже на её обычное место. Когда-то она была сильно вовлечена в преступный мир, о чем не рассказывала Крису, а он и не спрашивал. Она продала свой дом, чтобы расплатиться с долгами, и с тех пор жила на улице. Крис много раз предлагал заплатить за её жилье — господь свидетель, у него было достаточно свободных денег, — но она каждый раз отказывалась. Даная сказала, что предпочла бы прожить бездомной всю оставшуюся жизнь, чем снова быть кому-то обязанной. И Крис это понимал. В тот первый вечер Даная попросила у Криса немного мелочи, чтобы купить кофе. Крис тогда только вернулся после неудачной попытки взыскать долг, и поэтому ему захотелось совершить доброе дело, чтобы выровнять свою карму. Он протянул ей триста евро, однако она не взяла их. Вместо этого она притянула его к себе и заставила сказать, что у него на уме. Это стало началом их дружбы, и так продолжалось уже много лет. Крис давал Данае достаточно мелочи, чтобы хватало на кофе, а она, в свою очередь, слушала его рассказы о жизни и давала советы. Она была, пожалуй, его самым дорогим другом. — Ты выглядишь встревоженным, — заметила Даная. — У меня вся жизнь сплошная тревога, — сказал Крис и немного улыбнулся. — Расскажи мне в чем проблема. Крис сомневался. Она всегда слушала его и никогда не осуждала, но у всех был лимит и иногда он задумывался, как ещё не настал её. — Я сделал что-то плохое. — Даже по твоим стандартам? — У меня нет стандартов, — на автомате ответил Крис. — Конечно есть, — сказала Даная, постукивая по его татуированным пальцам. Каждый член Арпе проходил через инициацию, прежде чем официально примкнуть к организации. Обычно это не было большим делом, просто одиночная пробежка или что-то в этом роде. Но на самом деле это было притворством. Лояльность к Арпе и Алексиосу проверялась конкретным заданием. Когда Крису было пятнадцать, Алексиос решил, что настало время для него стать официальным членом Арпе. Из-за того, что он был его сыном, и потому что Крис был слишком мягким по его мнению, Алексиос желал, чтобы Крис проявил себя. Ему было приказано отрезать пальцы тому, кто перешёл дорогу Алексиосу. Провал этого задания означал бы, что его собственные пальцы будут отрезаны. Правая рука его отца была с ним, чтобы убедиться в выполнении миссии. Крис отрезал мужчине пальцы. Три пальца. Как только он вернулся домой и получил одобрение своего отца, он сразу же отправился в тату-салон, где попросил поместить три линии на пальцы. Они обвились вокруг подобно кольцам. Это было напоминанием того, что он сделал, и обещанием никогда больше не совершать ничего столь жестокого. Он боялся, что уже нарушил это обещание, хотя и старался не думать об этом слишком долго, вообще не думать лишний раз о своей работе в Арпе. Но несколько дней назад произошло кое-что, от чего ему было нелегко избавиться. — Так что ты сделал? Крис вздохнул. — Я украл деньги у одного человека, — он говорил о Николасе, старом коллеге его отца, когда Арпе ещё не было, но Танатос уже приносил неплохие деньги. Крис не знал о специфике их отношений, только то, что всё пошло наперекосяк, и что они не разговаривали до тех пор, пока год назад Николас не попросил у Алексиоса денег в долг. Который он не вернул, и, казалось, растворился в воздухе. Арпе всё равно нашёл его, и Криса послали забрать долг. — Этот человек должен твоему отцу деньги? — Крис кивнул, — тогда ты просто забрал своё и не должен чувствовать вину. — Причина, по которой он ещё не вернул моему отцу деньги заключалась в том, что он откладывал сумму на операцию дочери. Ей одиннадцать и у неё проблемы с сердцем. Я забрал почти всё, что у него было. Даная молчала пару мгновений, и Крис подумал, что вот он, тот лимит, что он сейчас достиг, самостоятельно разрушив их дружбу. Но она взяла его руки в свои. — Ты знал об этом до того, как забрал деньги? — Крис покачал головой. Он вчера услышал, как кто-то из Арпе смеялся над этим. — Тогда это не твоя вина. Он был должен твоему отцу денег и ты пришёл забрать их. — Что если его дочь умрёт, потому что не сможет получить эту операцию? Я не могу допустить, чтобы это было на моей совести. — Нет, я не думаю, что ты сможешь, — уверенно сказала Даная, — к счастью, у тебя есть много денег. Крис повернулся, чтобы посмотреть ей в глаза. — Если мой отец узнает... — Крис, ты находился в тени этого человека всю свою жизнь. Ты знаешь, как избежать его внимания. Кроме того, это твои деньги. Если ты хочешь сделать осознанное пожертвование конкретному человеку, тогда это твоё собственное решение, не так ли? Крис поцеловал Данаю в щеку. — Выйдешь за меня? — спросил Крис, поднимаясь. Она оттолкнула его, но он увидел, как румянец выступил на её морщинистой коже, и рассмеялся. — Я люблю тебя, Даная, ты ведь знаешь это, верно? — О, тогда давай! — сказала она, снова отмахиваясь от него, — твой отец ждёт тебя, так что иди! Кыш. — Увидимся завтра! Не принимай никаких предложений руки и сердца, если только они не от меня!