connected in the deep.

27 апреля 2021 Какое-то время казалось, что Чонина не существует. По крайней ощущал он себя именно так. Его тело перехватило контроль над разумом, изгибаясь в причудливых фигурах и прыгая в неизвестных направлениях без каких-либо мыслей о том, что дальше произойдёт или какой последует ответ. На три минуты и тридцать две секунды Чонин чувствовал себя полностью свободным. Сегодня, однако, это время было укорочено, так как кто-то выключил музыку. Музыка остановилась, но мотив всё ещё стучал в ушах Чонина и эхом распространялся в голову. Он все ещё мог ощущать бит в своём сердце, его кровь текла с ритмом песни. Понадобилось несколько секунд и глубоких вдохов, прежде чем он смог вернуться назад, в реальный мир, и встретиться лицом к лицу с Квансу. Квансу стоял, облокотившись на стену, его лицо выражало скуку. — Твои шаги всё ещё дерьмовые, — сказал он, закатывая глаза. Затем он сделал шаг вперед и идеально продемонстрировал первую часть хореографии, даже без музыки. Чонин тихо смотрел, анализируя шаги Квансу. Он использовал для практики демо хореографии Квансу, и ему казалось, что он выполнял все движения также хорошо. Но в реальности, ему всё ещё не хватало координации, из-за чего весь танец выглядел неаккуратно. — Мистер Ким хочет встретиться с нами, — сказал Квансу, снова повернувшись назад, — не имею ни малейшего понятия, почему он хочет увидеть нас вместе в одной комнате. — Только нас двоих? — Также Хёджина, Даёна и Джихёна, — ответил Квансу, — поторопись и воспользуйся дезодорантом. Десять минут спустя Чонин сидел с четырьмя другими трейни на некомфортном диване в офисе мистера Кима. Они сжались вместе, сталкиваясь локтями и бедрами друг друга. Чонин чувствовал, как Хёджин нервно постукивает по его ноге, и уже хотел попросить его прекратить, но одернул себя. У Хёджина есть все причины нервничать. Чонин на самом деле чувствовал себя точно также. Была только одна причина по которой мистер Ким приглашал группу трейни в свой офис, и они все знали, что это означает; в поле зрения маячил их дебют. Чонин понимал, почему остальные находились в офисе, но не был уверен, что он делает тут. Другие находились в качестве трейни уже более четырёх лет, и их навыки были гораздо выше. Не то, чтобы Чонин был плохим певцом или танцором, просто остальные четверо правда были намного лучше. Не было и шанса, что мистер Ким позволит ему дебютировать вместе с ними. Мистер Ким был генеральным директором Crow Entertament, одной из самых крупных развлекательных компаний Южной Кореи. Он также был айдолом в 90-х. После нескольких лет карьеры он основал собственную компанию, и сейчас Crow была домом для некоторых самых известных групп на рынке. Пройти прослушивание здесь уже было исполнением мечты для Чонина, но дебютирование было какой-то другой реальностью. — Ребята, — сказал мистер Ким, поднимаясь со своего кресла; он обошёл свой стол и встал перед ними, — сколько лет прошло с тех пор, как здесь дебютировала мужская группа? Парни переглянулись. — Почти четыре года, — ответил Чонин. Тогда группа HISO взорвала чарты своей дебютной песней Instant Love, и с тех пор каждая выпущенная ими песня была успешной. Сейчас у них был тур по Европе, около пятнадцати городов за два месяца. И они были самой запрашиваемой айдол группой, и никакая другая мужская группа (или женская, если говорить совсем откровенно) не была способна достигнуть такого же уровня успеха. Фанаты ожидали многого от трейни Crow и их новых групп. — Ты прав, Чонин. Четыре года прошло с дебюта HISO. Конечно, позже дебютировали XO Dreamers, и достигли похожего уровня успеха. Другого, но не намного. Две очень популярные группы за последние четыре года, и сейчас мы собираемся сделать это снова. С вашей пятеркой. Ребята обменялись удивленными взглядами. Квансу и Даён приободрились, но Хёджин и Джихён выглядели более обеспокоенными. Спустя несколько моментов они все посмотрели на Чонина, который чувствовал, будто его нутро взрывается от нервов. С ними? Быть группой? Хёджин и Джихён были не так уж плохи, но Квансу и Даён были особенно суровы с ним во время совместных тренировок. Чонин думал о том, насколько они были близки HISO друг с другом. Их связь была особенной. Чонин сомневался в том, что их пятёрка сможет притворяться, что они нравятся друг другу, не говоря уже о реальной заботе друг о друге. — У нас есть для вас что-то грандиозное. Больше, чем когда-либо делали HISO. Мы отправим вам контракты на этой неделе, чтобы вы ознакомились, и затем, в пятницу, мы встретимся, чтобы обсудить условия, перед подписанием. Я также прошу вас держать всё в секрете. Мы хотим, чтобы информация о предстоящем дебюте была скрыта на максимально возможное время. Потом мы также обсудим такие вещи, как концепт и варианты имени группы. Подумайте о том, что вы хотите создать, что вы хотите донести до людей. Вам будет дана творческая свобода, так что давайте начнём с простейших вещей. И на сегодня вы свободны. Мистер Ким махнул им рукой, возвращаясь к своему рабочему месту. Парни поднялись и вежливо поклонились, осыпая директора словами благодарности. Затем они начали взволнованно болтать между собой, пока шли к выходу из офиса. Чонин плёлся позади, придерживая дверь открытой. И, прежде чем передумать, он вернулся. — Эм... мистер Ким? Директор поднял взгляд от экрана компьютера, удивлённый тому, что кто-то всё ещё находился в офисе. — Чонин! Я могу тебе помочь? — Эм, да. Я думал.. чтож.. я полагаю, что не до конца понимаю, почему вы разрешили мне дебютировать? У других ребят гораздо больше опыта. Мистер Ким откинулся на кресло. — Да, это так. Но, послушай, ТО был трейни шесть лет, прежде чем дебютировать в HISO. Кванджун был трейни семь месяцев. И они равны во всех смыслах, — сказал мистер Ким. Чонин не мог это отрицать. ТО был лидером HISO и главным певцом. Кванджун был макнэ и главным рэпером. Их голоса идеально сочетались и они танцевали синхронно, даже вне репетиций, как будто были созданы для совместных выступлений. — Есть множество трейни, которые гораздо талантливее меня, — тихо сказал Чонин. Он не хотел переходить черту жалости к себе, но это было правдой. Компания была наполнена трейни, которые пели лучше или танцевали лучше, чем он. Кто бы лучше вписался пятым участником в новую группу. Мистер Ким прищурился. — Я так не думаю, Чонин. Он смотрел на Чонина ещё мгновение, а потом вернул своё внимание к экрану компьютера, продолжил что-то печатать на клавиатуре. Чонин ещё раз поклонился и покинул офис. Хёджин ждал его в конце коридора; облокотившись на стену с одной ногой напротив неё и руками в карманах. С выражением скуки на лице, он смотрел на телевизор, установленный на стене. Он выглядел точно так, как Чонин представлял себя после многих лет тренировок, но ему никогда не удавалось вести себя так легко; он слишком накручивал себя. — Хей, — сказал Хёджин, отталкиваясь от стены, — о чём вы говорили с мистером Кимом? Чонин пожал плечами. — Ни о чём серьезном. Где остальные? Хёджин махнул в сторону лифтов, как будто это могло объяснить его присутствие, пока остальных не было. — Квансу и Даён пошли в кафе. Джихён пошёл практиковаться. Наверное. Он хотел сначала позвонить своей маме. — Нам же нельзя никому говорить. Хёджин пожал плечами. — Полагаю, что семья не считается. Кроме того, Джихён ещё несовершеннолетний, я думаю, что ему потребуется согласие матери. — Возможно, — разговор сошёл на нет и Чонин посмотрел вниз, пытаясь понять, как избежать этого неловкого напряжения, — так... мы собираемся дебютировать, что ты об этом думаешь? Хёджин опять пожал плечами. — Полагаю, нам повезло быть выбранными из множества других трейни. — Ты не выглядишь радостным. — Я рад, — сказал Хёджин, хотя его тон предполагал, что он пытался убедить в этом себя, больше, чем Чонина, — я четыре года работал ради этого, просто, я не знаю, это ощущается таким случайным или что-то вроде этого? Это трудно объяснить. Возможно это будет звучать странно, но каким-то образом это не ощущается чем-то особенным. Чонин как-то смог это понять, даже при условии того, что их чувства по этому поводу были немного различны по своей природе. Чонин чувствовал сомнение и странное нежелание дебютировать. Была проблема в том, чтобы быть менее талантливым, чем другие. Мистер Ким пытался убедить его, что он обладал таким же талантом, как другие четверо, но сам Чонин не был уверен насчёт этого. Он также не был уверен, хочет ли он вообще дебютировать, эта мысль крутилась у него в голове уже несколько недель. Он правда с детства хотел стать айдолом, и интенсивные тренировки, через которые он прошёл, когда только пришёл в Crow, стоили каждой секунды его дня. Но тот трепет уже прошёл, и вместо него осталось некое желание сделать что-то большее. Что-то другое. — Всё равно, я хотел просто поздравить тебя. Ты подошёл под стандарты компании, чего на самом деле никто не ожидал. Чонин почувствовал, что это была прямая атака на отсутствие у него талантов, которую он не привык слышать от Хёджина, который обычно не участвовал в издевательских насмешках, которые Квансу и Даён любили выплевывать. — Спасибо. Поздравляю тебя тоже, — сказал Чонин, и затем он развернулся и направился в сторону лестниц, вместо того, чтобы воспользоваться лифтом.

***

— Как чудесно! — воскликнула Суньи в телефон, — мой брат станет айдолом! — Я ещё не подписал контракт, — напомнил Чонин своей младшей сестре, хотя сам во всю улыбался, — это ещё не официально, и ты не можешь никому рассказать! Даже маме и папе! Она пару мгновений молчала. — Сеха может узнать? Сеха был младшим братом Чонина и близнецом Суньи. Они были неразделимы и были силой, с которой нужно было считаться в большинстве дней. Чонин был одновременно и рад и чувствовал грусть от того, что больше не живёт с ними в Пусане. Он всегда ладил со своими младшими, но зависть к ним, которую он чувствовал, когда рос, теперь полностью исчезла, и он хотел, чтобы так и оставалось. — Вы как один и тот же человек, так что это не проблема, — сказал Чонин, — но не говори маме и папе. — Ты уже сказал это, — сказала Суньи, и Чонин представил, как она закатывает глаза, — я не могу поверить в то, что ты на самом деле сделал это. Я к тому.. я знаю, что ты мог это сделать, но айдолы выглядят такими далекими от обычной жизни. И вот мой старший брат, который смог это сделать, смог стать айдолом. Ничто еще не решено вертелось на языке Чонина, но он сдержал это и просто промычал что-то в ответ. Он не хотел разочаровывать или беспокоить её, делясь своими растущими сомнениями. Суньи и Сеха были единственными, кто поддерживал его мечту о карьере певца и переезд в Сеул, чтобы достичь эту мечту. Чем дальше он шёл, тем больше его родители были против его стремлений стать айдолом. Но близнецы активно его поддерживали, а родители не хотели видеть их несчастными, поэтому неохотно помогли ему с переездом. — Когда ты приедешь домой, подпишешь несколько моих кружек? Я думаю, что продам их после твоего дебюта. — Ты хочешь воспользоваться мной? — Именно. В чем ты ещё будешь хорош? — Ну спасибо, — сказал Чонин, улыбаясь. — Чонин ты будешь прекрасным айдолом. Ты очень талантлив, и через несколько месяцев все узнают твоё имя. — Да, — тихо сказал Чонин. Это внезапно испугало его. Ещё одна тема для беспокойства. Все узнают его имя. Они будут судить каждое его движение. Каждая ошибка, каждое несоответствие каким-то стандартам будет замечено. Ему тяжело давалось держать свои эмоции под контролем, особенно когда кто-то из ребят делал ехидные замечания по поводу его танца или внешности. Как он бы справился, если бы тысячи людей внезапно бы бросили в его адрес гневные комментарии? — Чонин? Ты ещё тут? Мне скоро нужно идти на уроки фортепьяно. — О, да. Нет, всё в порядке. Иди. Я позвоню тебе завтра. — Хорошо, — немного неуверенно сказала Суньи, — удачи, я люблю тебя. — Я тоже тебя люблю.