connected in the deep.

2 мая 2021 Ужин проходил в молчании. Алексиос ещё не произнёс ни слова, а значит, его семья также молчала. Алексиос сидел во главе стола и читал газету. Крис заметил, как Валентин украдкой бросал взгляды на их отца, ожидая, пока он заговорит, чтобы высказать свои мысли и мнения (которые, конечно, были идентичны мыслям Алексиоса). Шестнадцатилетняя сестра Криса Розалия еле сдерживалась от того, чтобы начать рассказывать всем о своём насыщенном событиями дне. Она держалась и дурачилась с долмадес на своей тарелке. В воздухе витало определённое напряжение. — Что насчёт Луана? — внезапно спросил Алексиос у Криса. Его глаза всё ещё были прикованы к газете, он просматривал заголовки и подзаголовки в поисках чего-нибудь полезного для Арпе — движений в экономике, чего-то, на что он мог бы поспорить, кого-то, кого он мог бы шантажировать. — Две сотни в месяц это лучшее, на что он способен, — сказал Крис, медленно пережевывая еду. Алексиос поднял взгляд от газеты. — Только две сотни? Этот человек должен мне семь тысяч евро. — И если ты хочешь их вернуть, ему придётся прожить ещё несколько лет, чтобы погасить долг. Ты полностью получишь деньги, если он будет выплачивать по двести евро каждый месяц в течение трёх лет. — Что насчёт процентов? Крис пожал плечами, зачерпывая ложкой немного картофельного пюре. — Единоразовый платёж после этого? Проблем не должно возникнуть. Валентин покачал головой и нетерпеливо вздохнул. Все повернулись в его сторону, ожидая, когда Алексиос позволит ему заговорить. — Валентин, тебе есть что сказать? — Я мог бы выбить у него по меньшей мере пять сотен. Тебе нужно перестать сочувствовать этим людям, братец. Это суровый бизнес. Они этого не заслужили. Чем дольше мы с ними связаны, тем больше у них шансов снова встать у нас на пути. Крис какое-то время наблюдал за своим братом. Валентин был на три года старше него и всегда был любимцем отца. Пока Крис ввязывался в тёмные дела, Вал в безопасности сидел в тени силы Алексиоса. Вал был твёрдым и холодным, почти как их отец, но ему не хватало мудрости Алексиоса. Он был импульсивен, и хотя он мог нанести удар лучше, чем кто-либо в Арпе, ему никогда не приходилось пачкать руки чьей-то кровью, в отличие от других членов Арпе. Когда он дрался с кем-то из своих друзей, это всегда было чисто и без особых трюков. Вал забыл или так и не узнал, что драка в реальной жизни может быть подобна валяющейся в грязи свинье и не закончится посиделками с пивом. — Хорошо, — сказал Крис, откладывая столовые приборы на тарелку. Он вытер рот салфеткой, наклонился вперёд и, поставив локти на стол, сложил руки вместе. — Допустим, тебе удалось договориться и получать от Луана по пять сотен евро в месяц. У этого человека нет работы, поэтому он пойдёт на ту, куда проще всего устроиться — кассиром, дворником или кем-то в этом роде. Это низкооплачиваемая работа, то есть у него не останется денег на аренду, коммунальные услуги, еду и т.д. Он возьмёт денег в долг под большие проценты, а потом всё пойдет наперекосяк, потому что он не сможет погасить его достаточно быстро, потому что он должен нам. Скорее всего, он возьмёт ещё денег в долг, чтобы погасить первый, под ещё более высокие проценты, который он также не сможет вернуть. Результат? Кто-то убьёт его или он сам в отчаянии это сделает. — Так что я выбрал две сотни, потому что это реальный выход. Он найдёт работу, получит достаточно денег, чтобы заплатить отцу и у него ещё останется на свою жизнь, поэтому нам не придётся снова о нём беспокоиться. Валентин наградил Криса ледяным взглядом. Взгляд Алексиоса был нейтральным, что выдавало, насколько он был доволен решением Криса. Но он никогда никому не сказал бы об этом, потому что остальные бы решили, что он действительно начал ценить своего младшего сына. — Не путай мои расчётливые решения с состраданием, Вал. Нет никакой эмпатии в том, чтобы угрожать человеку отрезанными частями тела, если он не вернёт деньги. Валентин изогнул бровь. — Что с тобой происходит, а? Последние несколько дней ты был на взводе, а теперь возражаешь мне. Ты же знаешь, как я ненавижу, когда ты это делаешь, — сказал он. У меня и так сейчас достаточно проблем, — хотел сказать Крис. Он думал, что ментальную связь с семью другими людьми вполне можно считать проблемой, но не то, чтобы он мог поделиться этим со своей семьёй. Если бы он мог, он бы рассказал всё о том, как встретил Феликса в Сиднее, и как у него был разъясняющий диалог с Чанбином в Китае, пока их не прервал крик со стороны Чанбина. — Крис растёт, — сказала их мать, Мария, с другого конца стола. Их головы повернулись в другую сторону. Мария обычно много не говорила за ужином, только ругала Розалию за грубость или убеждала Криса и Вала не ссориться. Она позволяла мужчинам высказываться, зная, что это было единственное время, когда они втроём могли поговорить друг с другом без других членов Арпе. — Это хорошо, что у него образуется крепкий внутренний стержень. Он ему понадобится, если он захочет сменить твоего отца. Если бы кто-то сейчас уронил иголку, это было бы слышно. Даже Алексиос уставился на жену. Никто никогда не сомневался в естественном порядке вещей. Валентин был старшим, голодным до власти, как сам Алексиос, так что было очевидно, что он наследник. Крис был средним ребёнком, с мягким сердцем, так что его место было ниже Валентина. Розалия, родившаяся через шесть лет после Криса, была ребёнком, и то, что она была девочкой, делало всё это слишком идеальным; она была избалована всеми, кто её окружал. — О чём ты говоришь, мама? — спросил Валентин, нервно смеясь, — Крис не хочет сменять отца. Хотя бы раз, но Крис был согласен с братом. — Мама, Вал прав. Я не хочу сменять отца. Это всегда было ответственностью Вала, — Валентин приподнялся и выпятил грудь, как будто он был важен. Крис пытался не закатывать глаза. — Я должен согласиться с обоими нашими сыновьями, — сказал Алексиос своей жене, — я понятия не имею, откуда ты взяла эту идею, Мария, но этого не произойдёт. — А почему ты думаешь, что только тебе позволено принимать решения относительно наших детей, дорогой? — спросила Мария, приподняв бровь; её голос был угрожающе ровным. — Ты может и был их учителем, их наставником, но это я их вырастила. Если я скажу, что Крис должен быть твоим преемником, разве ты не должен принять это во внимание? Алексиос был почти в ярости. Он так сильно сжал нож, что костяшки пальцев побелели. Даже у Вала хватило ума не встревать. Когда-то Мария была покорной женой. Это было частью её обаяния и одной из причин, по которой Алексиос на ней женился. Он так и не осознал, что, воспитывая детей в жестокости, он привил её и Марии. Ушла та кроткая и тихая девушка, в которую он когда-то влюбился. Теперь она была ему равна, и это пугало Алексиоса. — Это не обсуждается, — процедил Алексиос сквозь стиснутые зубы. — Я только подняла этот вопрос, — сказала Мария. — Послушай меня, девка, — сказал Алексиос, рванувшись вперёд со своего места и указывая пальцем на неё. Крис помог бы Валу успокоить их отца или, может быть, даже утешил бы Розалию, когда она начала всхлипывать, но он был слишком отвлечён появлением за столом Феликса, чтобы обращать на них внимание. Он моргнул, и его столовая исчезла. Крис сидел за красивым деревянным столом. Феликс сидел рядом с ним, а напротив, предположительно, были родители Феликса. Они раздраженно качали головами, на их лицах глубоко отразилось разочарование. Крис слишком хорошо знал эти взгляды. Феликс какое-то время смотрел на Криса, затем осторожно дёрнул головой в сторону. Он извинился и вышел из-за стола, и Крис последовал его примеру. — Я не хочу сменять отца, — заявил Крис, вставая; затем он повернулся к матери, — и это окончательное решение. Я ценю, что ты присматриваешь за мной, но я не хочу иметь ничего общего с Арпе. Он вышел из-за стола, прежде чем кто-то успел возразить. На улице было холодно. Погода сменилась с солнечной и тёплой на прохладную и ветреную за считанные дни. Это было необычно для начала мая, и теперь Крис жалел, что не взял с собой хотя бы куртку. Он сел в их саду за статуей Персея и закрыл глаза. Он заметил момент, когда Феликс сел рядом с ним, не из-за каких-то издаваемых им звуков, а потому, что воздух стал теплее, и Крис перестал дрожать. — Тут холодно, — сказал Феликс. — Тут тепло, — сказал Крис. — Чтож, — сказал Феликс после мгновений тишины, — проблемы с семьёй? — Могу спросить тебя о том же. — Я сказал своим родителям, что хочу задвинуть одну из своих специализаций. Они отреагировали не очень хорошо. — Да, я видел это, — сказал Крис, — какие у тебя специализации? — Биохимия и Молекулярная Биология, и Математика. Крис присвистнул. — Ты умён. И ты говоришь на более, чем одном языке. Где ты выучил греческий? Твой акцент безупречен. Феликс в замешательстве нахмурился. — Я не говорю на греческом. Они уставились друг на друга, а потом Крис расхохотался. — Это то, о чём упоминала Тея. Мы можем говорить на языках друг друга. Я не осознавал, что мы будем это делать подсознательно. Я говорю с тобой на английском, не так ли? Феликс кивнул. — А сейчас? Всё ещё английский? — сказал Крис на настоящем английском языке, и лицо Феликса просияло. — У тебя красивый акцент! — сказал он. Крис рассмеялся. — Я не хочу лопать ваш маленький пузырь, — сказал кто-то за статуей. Перед ними появилась Теодора, прислонившись спиной к другой статуе. Феликс уставился на неё. — Вы — та женщина, которая появилась в моей ванной. — Правильно. Кстати, милая пижама, — сказала она с ухмылкой. Феликс покраснел. — Она мягкая, — сказал он. — Очень мило, что ты снова появилась, — сказал Крис, возможно, с чересчур резкой ноткой в голосе. Он не оценил, что Теодора сбросила на него бомбу, а потом просто исчезла на несколько дней. — Так ты разговариваешь со своей матерью? — спросила Тея лёгким и дразнящим голосом. — Я должна была убедиться, что будет безопасно снова с вами связаться. Она прислонилась к статуе и устало вздохнула. — Я думала, что у меня будет больше времени, чтобы всё объяснить, но несколько дней назад убили сенсата. Он был близок с одним из моего кластера. Нам всем пришлось использовать блокеры, чтобы была гарантия, что мы не сможем контактировать друг с другом. Крис почти ничего не понял из того, что сказала Тея, и, если судить по выражению лица, Феликс тоже. — Какие, чёрт возьми, блокеры? И почему ты сказала, что наша связь опасна? Это имеет отношение к убитому сенсату, про которого ты рассказала? — Блокеры — это своего рода транквилизаторы, которые ограничивают работу того отдела мозга, который позволяет нам контактировать друг с другом. Это похоже на сильное лекарство от тревоги. Хотя инстинкты и рефлексы могут обойти действие блокеров, чтобы быть точно уверенным, нужно вколоть себе какую-нибудь тяжёлую хрень, которая точно вырубит на несколько часов. Это не особо приятно. Она фыркнула, вспоминая. — Прекрасно. Почему нам нужно блокировать эту связь? — Потому что на вас охотятся. Послушайте, вот как это работает. Вы двое, — сказала Тея, указывая между Крисом и Феликсом, — можете контактировать друг с другом в любое время. Блокеры, конечно, будут бесполезны, потому что вы из одного кластера. То, что вы делаете сейчас, видите окружение друг друга и говорите на одном языке, называется обменом. Это происходит только в кластере. — Мы, — она неопределенно указала на их троицу, — можем контактировать в любое время, потому что я вас родила. Но если вы встретите другого сенсата, которого нет в вашем кластере, вы сможете только навещать друг друга. Это в основном тоже самое, но с дополнительным барьером. Нужно установить зрительный контакт перед визитом друг к другу. Эта часть понятна? Крис и Феликс кивнули, хотя Крису понадобилось время, чтобы всё переварить. — Хорошо. Тогда перейдём к Ихдессе. Я буду честна с вами. Я мало знаю о них. Как и остальные. Мы не знаем, женщины это или мужчины, сколько им лет, или какая у них мотивация. Мы только знаем, что около семи лет назад, сразу после того, как я родилась в своём кластере, они начали убивать сенсатов. Почти одновременно был уничтожен целый кластер. Они думали, что будет безопасно прятаться вместе. Кластеры раньше свободно общались друг с другом, поэтому новости об Ихдессе распространились быстро. Нас предупредили, что нужно ограничить контакты между сенсатами в кластере. Это относится к тому, что я только что сказала; если установить зрительный контакт с один сенсатом, гораздо проще выяснить, где находятся остальные из этого кластера. Поскольку никто не знает, как выглядит Ихдесса, мы должны быть особенно осторожными. Мы могли бы вступить с ними в контакт, даже не подозревая об этом. Ходили слухи, что они в Англии, поэтому я не рискнула навестить вас. — Мы должны теперь также быть на блокерах? — спросил Феликс, его кожа побледнела. Тея покачала головой. — Вы ещё не на их радарах. Однако вам нужно свести контакты друг с другом к минимуму. Я и мой кластер пишем друг другу письма, а затем сжигаем их, чтобы Ихдесса не могла использовать их для отслеживания остальных. — Но подожди, — сказал Крис, протягивая руку, чтобы остановить Феликса и Тею, — какого хрена Ихдесса убивает сенсатов? Тея вздохнула. — Если бы я знала.