connected in the deep.

12 мая 2021 В то время как большинство людей использовало дыхательные упражнения, чтобы успокоить свои нервы, Хёнджин тасовал карты. Сейчас он использовал свою любимую колоду — сделанную на заказ с дизайном, отдалённо напоминающим карты таро; эту колоду ему подарила его сестра Чеён на восемнадцатый день рождения — перемещал карты из одной руки в другую, крутил их между пальцами и подгонял к остальным. На время это сработало. Его сердцебиение замедлилось, он перестал так явно его ощущать, пока с пальцев не выскользнула семёрка червей, а вслед за ней и вся колода. Хёнджин уставился на карты, разбросанные по ковру. Все они лежали рубашкой вверх, за исключением одной. Кроме джокера, изображённого в виде скелета, держащего косу. Хёнджин вздохнул. Джокер был либо лучшей картой, которую можно было сдать, либо худшей, в зависимости от того, у кого она была. Фортуна сегодня была не на стороне Хёнджина, поэтому он воспринял карту как дурное предзнаменование и начал собирать остальные. — Ты в порядке? — тихо спросил Белло, приседая, чтобы помочь. — Ты никогда раньше не ронял целую колоду. — Просто нервничаю, — ответил Хёнджин, — мистер Кларкхэм обычно играет по средам. — Оу, — всё что сказал Белло. Хёнджин ранее на неделе признался ему, что произошло в прошлый четверг. Мистер Кларкхэм, плохо играющий, но непристойно богатый сын генерального директора большой компании. Он заключил сделку с Хёнджином за неделю до этого. Он подмигнул ему, когда пришёл, но Хёнджин не ответил, он вёл себя, как обычно, когда обманывал кого-то. Кларкхэм, хотя и выиграл, не был доволен своей прибылью и быстро отвёл Хёнджина в сторону, чтобы обвинить его в сдержанности. Как бы просто Хёнджин не объяснял это, Кларкхэм не мог понять, почему этот парень не давал ему возможность выигрывать каждую игру. Он угрожал разоблачить Хёнджина, если в следующий раз этого не произойдёт. Хёнджин и Белло с некоторыми усилиями пытались ухватиться за гладкие поверхности карт, и после нескольких пыхтящих вздохов им удалось вернуть всю колоду на стол. Белло осторожно оглянулся через плечо, пока Хёнджин раскладывал карты. — Что ты собираешься с ним делать? — Понятия не имею, — признался Хёнджин, — не то, чтобы я действительно не мог сделать так, чтобы он победил в каждом раунде. Это просто так не работает. Даже самые опытные игроки проигрывают одну игру из восьми. — Но если ты ничего не сделаешь, он расскажет мистеру Симмонсу обо всём. — Верно, — сказал Хёнджин, снова вздохнув; он облокотился на стол, — и я не знаю, какой из этих вариантов был бы менее отстойным. — Если ты сделаешь так, как хочет он, другие игроки узнают об этом и расскажут мистеру Симмонсу, который тебя уволит. Если ты не будешь идти на поводу у Кларкхэма, он пойдёт прямо к Симмонсу, чтобы рассказать о твоём обмане, и тогда тебя всё равно уволят. Хёнджин наградил Белло холодным взглядом. — Да, спасибо, Белло, за такие точные замечания. Его друг рассмеялся и поднял руки в защитном жесте. — Я просто говорю тебе, что будет. Мы оба знали, что это произойдёт. Прошло всего три месяца. Я думал, ты сможешь продержаться так хотя бы год, прежде чем мистер Симмонс узнает. — Спасибо за то, что веришь в меня. Чтож, полагаю, скоро мы узнаем, какова будет моя судьба, — сказал Хёнджин, постукивая по столу. Было ещё рано, всего около шести часов, но казино уже заполнялось. Кларкхэма по-прежнему не было видно, хотя обычно он не появлялся раньше семи. Хёнджин поменялся сменами с Тарой, матерью-одиночкой двоих детей. У неё возникла чрезвычайная ситуация. Обычно он работал до глубокой ночи, но сегодня его смена была до восьми, потому что он отработал дневную смену Тары. Хёнджин молился богам, чтобы Кларкхэм задержался на работе, или чтобы у него лопнула шина по дороге сюда, или чтобы ему просто не хотелось идти. — Наш перерыв почти закончился, — предупредил Белло, бросив взгляд на часы. Они вернулись обратно, Хёнджин снова напрягся, от чего его желудок крутило и крутило от беспокойства. Быстрое сканирование холла подтвердило, что Кларкхэм ещё не входил. — Вот, что я тебе скажу, — сказал Белло, протягивая руку, чтобы остановить Хёнджина, прежде чем он успел занять своё место за столом, — давай мне карты. Они похожи на карты таро, верно? Посмотрим, что ждёт тебя в будущем. Хёнджин закатил глаза, но всё равно передал колоду. Белло на всякий случай перетасовал их, а затем разложил веером в руках. Хёнджин демонстративно водил рукой по картам, делая вид, что вытаскивает карту, а затем снова кладёт её обратно. Наконец он вытащил карту и передал её рубашкой вверх Белло, который, нахмурившись, перевернул её, чтобы Хёнджин мог её увидеть. — Королева, — сказал Хёнджин. На изображении была женщина, льющая воду из двух кувшинов, с короной из созвездий вокруг головы. — Что это значит? Белло ухмыльнулся и мотнул головой в сторону входа, через который катилась Кендра. Она смотрела на пол перед собой. — Твоя королева прибыла, — поддразнил он. Хёнджин оттолкнул Белло и, поправив галстук, направился к ней. — Привет, Кендра, — сказал Хёнджин. Кендра подняла взгляд, её глаза загорелись мерцающими звёздами, а губы растянулись в красивой улыбке, обнажающей идеальные зубы. — Привет, Хёнджин. Хёнджин наклонился и быстро её поцеловал. Это действие застало Кендру врасплох, вероятно, потому, что она не ожидала, что он поцелует её на публике. Она немного застенчиво улыбнулась, когда Хёнджин снова выпрямился, сжимая её руку в своей. — Так это ты тот «милый дилер», который встречается с моей дочерью? — спросил кто-то позади Кендры. Хёнджин немедленно отстранился и завёл руки за спину, покраснев от того, что его поймали, хотя он и так поцеловал её на глазах у сотни людей, так что он действительно должен был быть уверен в своих намерениях. Генри Океке ровно стоял позади своей дочери, слегка положив руки ей на плечи, как король прикасался бы к своей принцессе. Хёнджин невольно сделал шаг назад. Этот человек был столь же внушительным, как и его репутация, и, хотя Хёнджин уже много раз видел его, внимание Генри никогда не было так сильно на него направлено. — Сэр, — сказал Хёнджин в приветствии. — Папа, это Хёнджин, — нервно сказала Кендра, — я сказала тебе, что мы не встречаемся. Пока что, про себя подумал Хёнджин. Это правда, что они ещё не сделали ничего официального. Кендра впервые поцеловала его в тот субботний вечер, и с тех пор они переписывались каждый день, но ни один из них не попросил другого об официальном признании. Хёнджин планировал сделать это в ближайшее время, но её отец оценивал его внешний вид и каждый шаг, и Хёнджин не был готов сделать это сейчас. — Молодой человек, всё в порядке? — спросил Генри. — Выглядите немного бледным. Он вопросительно склонил голову, его покровительственной ухмылки было достаточно, чтобы ноги Хёнджина подкосились от нервов. Мало того, что шансы на то, что его уволят, были очень велики, так ещё отец его почти-девушки, вероятно, его ненавидел. — Оставь его в покое, папа, — прошипела Кендра, шлёпнув его по талии. — Работаешь до поздней ночи? — спросил Генри. Хёнджин покачал головой. — Я работаю... — голос вышел скрипучим, поэтому он прочистил горло, — я работаю до восьми часов, сэр. Генри кивнул. — Хорошо. Я сыграю несколько раундов. Мы можем поужинать после того, как ты закончишь. Глаза Хёнджина расширились. — Ужин, сэр? — спросил он. Даже Кендра казалась потрясённой. Она попыталась сказать отцу «нет», но он сделал вид, что не видит, и оставил их вдвоём посреди холла. — Ужин? — повторил Хёнджин. — Я не знала, что он собирается это сделать, — призналась Кендра, — мы можем придумать оправдание, если хочешь? Она сказала это тоном, который намекал на то, что она предпочла бы этого не делать. Хёнджин слегка улыбнулся. — Всё в порядке, — сказал он ей, — думаю, мы поужинаем вместе. — Мне правда жаль, — сказала Кендра. — Не беспокойся об этом, — сказал Хёнджин и снова взял её за руки, — ты сегодня прекрасно выглядишь. На ней было струящееся пурпурное платье, а образ был дополнен серебряным ожерельем и замысловатыми кольцами. От комплимента она покраснела. — Спасибо, ты тоже выглядишь чудесно, — её улыбка погасла, — но ты в порядке? Ты выглядишь рассеянным. — Да, я в порядке, — сказал он, — не беспокойся обо мне. — Ты уверен? Хёнджин подарил ей свою лучшую улыбку. — Конечно. Так во что ты хотела бы сыграть? Было ровно восемь, когда Хёнджин закончил. Он вздохнул с облегчением, расстегивая жилет. Худшее из его беспокойств было позади; мистер Кларкхэм не явился. Хёнджин знал, что этот человек всё ещё может появиться завтра или послезавтра, но сейчас он был в безопасности; готов быть разобранным Генри Океке. Генри был в хорошем настроении. Он выиграл большинство своих игр, и всё благодаря своему дилеру Белло, который назвал это «подарком на удачу» Хёнджину. Генри повёл Кендру и Хёнджина обратно к своей машине. Это была одна из новейших моделей BMW, чёрный внедорожник с тонированными стёклами. Генри поднял Кендру из её коляски с отработанной точностью и аккуратно усадил её на заднее сиденье, расправив платье. Он сложил коляску и убрал её в багажник машины, а затем жестом указал Хёнджину сесть рядом с Кендрой. Генри не разговаривал с ними по пути в ресторан, в котором уже был забронирован столик. Он с помощью автомобильной акустической системы обсуждал график со своим помощником и деловые сделки с партнёрами. Кендра играла с рукой Хёнджина и улыбалась ему каждый раз, когда он оглядывался, пытаясь таким образом, вероятно, успокоить его нервы. Они прибыли в ресторан — причудливое здание с приглушенным светом и мягкой атмосферной музыкой — через двадцать минут. Руки Хёнджина были потными и липкими, когда они остановились у входа. Он был рад, что они забрали его прямо с работы, так что у него был предлог надеть форму. Если бы его пригласили в выходной день, он всё равно бы надел форменные брюки и рубашку, даже при условии, что на нагрудном кармане был вышит логотип Пальметто, потому что это была самая красивая вещь, которая у него была. У дверей их с милой улыбкой встретила хостес. — Добрый вечер, добро пожаловать в «Сокол». У вас имеется бронь? — Столик на троих. Океке, — сказал Генри, уже осматривая ресторан в поисках подходящего столика. Место было заполнено из-за ограниченного свободного места, но Хёнджин уже заметил столик с потрясающим видом. Он был уверен, что именно его забронировал Генри. Хостес просмотрела записи в планшете и что-то отметила. — Сюда, сэр, — она протянула руку в сторону стола в конце помещения, уже следуя туда, но Генри остался у двери. Хёнджин нахмурился и повернулся к Кендре, чтобы спросить, почему её отец не следует за хостес, а она смотрела в другую сторону ресторана, кусая губу и выглядя так, как будто она бы предпочла быть в другом месте. Он слегка наклонился. — Ты в порядке? — прошептал Хёнджин. — Ты хочешь уйти? Кендра вздохнула. — Папа собирается устроить сцену. — Почему? — Ты увидишь, — ответила она, слегка мотнув головой в сторону входа в ресторан. Хостес вернулась к троице с неуверенной улыбкой на лице. — Прошу прощения, всё в порядке? — Вы хотите, чтобы мы сели сзади? — спросил Генри спокойным, но твёрдым тоном. — Сэр, мы сейчас очень загружены, и это единственный свободный столик для компании из троих человек. Если только вы не желаете подождать, пока освободится столик впереди. — Должен сказать, я разочарован обслуживанием. — Простите, сэр? — Вот сейчас начнётся, — пробормотала Кендра. Некоторые из гостей, сидящие недалеко от места, где находился Генри, перестали есть и начали прислушиваться к разговору. — Не конкретно вашим, — сказал Генри, — только самим рестораном. Я вчера звонил, чтобы забронировать столик, и я специально сказал, что мне нужен столик у главного входа, на случай чрезвычайных ситуаций. Моя дочь в инвалидной коляске. Что мне делать, если вспыхнет пожар? Нести её, пока все нас будут толкать? — Нет, конечно нет, сэр, — ответила хостес дрогнувшим голосом, — это было бы неприемлемо. — Соглашусь, особенно при том, что мне сказали, что столик будет свободен в восемь тридцать, — он посмотрел на свои часы, — сейчас почти половина девятого, а столика нет. — Мне очень жаль, сэр, — сказала она, — я поговорю с менеджером и узнаю, что мы можем сделать, чтобы решить эту проблему как можно быстрее. Хостес чуть ли не сбежала в поисках своего менеджера. Кендра сердито фыркнула. — Большое спасибо, папа. — Я забочусь о твоей безопасности, Кендра, — устало сказал Генри, — а в таких условиях это не представляется возможным, хотя они и сказали, что место доступно для инвалидных колясок. — Не каждый человек в инвалидной коляске придаёт такое большое значение тому, где ему сидеть, папа. Тут достаточно места, — сказала она, указывая на широкую дорожку между столами. Прежде чем Генри успел ответить, вернулась хостес, ведя за собой менеджера. — Благодарю вас за ожидание, сэр, — сказал менеджер, — мы забронировали для вас столик рядом с входом, но из-за загруженности перепутали брони, и мы случайно отдали ваш столик другой компании, но, к счастью, они почти закончили. — Не могли бы вы подождать ещё около десяти минут? — закончила хостес. Генри хмыкнул. — Десять минут, мы должны были- — Мы сядем за стол сзади, — прервал его Хёнджин. Четыре лица повернулись, чтобы посмотреть на него, но он смотрел только на лицо Кендры, которая смущенно улыбалась. — Ошибки случаются, это нормально. Он осторожно подтолкнул Кендру в спину, давая ей сигнал начать катиться к столу сзади. Генри, нахмурившись, последовал за парой. — Кто ты, по-твоему, такой? — прошипел Генри, как только они подошли к своему столику. — Ты не имеешь права решать вещи, которые касаются безопасности моей дочери! Хёнджин отодвинул один стул в сторону, чтобы Кендра могла сесть поудобнее, а затем подождал, пока хостес передала им меню, чтобы ответить. — Я не имел в виду никакого неуважения, сэр. Хёнджин встал и отодвинул штору позади них немного влево, и надавил на дверь позади; она открылась со щелчком. — Я увидел это на плане ресторана, пока мы ждали, — объяснил Хёнджин, — Кендра была смущена вашим... благонамеренным беспокойством, поэтому я подумал, что будет лучше просто сесть. Генри сузил глаза и с щелчком открыл меню, игнорируя Хёнджина первые несколько минут. Когда их заказы были приняты и записаны, а меню возвращены, Генри больше не мог игнорировать его присутствие. Хёнджин был уверен, что мужчина сожалеет о том, что пригласил его сюда. Он определённо не произвёл благоприятного впечатления. — Полное имя? — спросил Генри, сложив руки вместе. — Хёнджин Хван, сэр. — У тебя есть американское имя? — Сэм, сэр, но меня так никто не называет. — Ты учишься где-нибудь? — Нет, сэр, я работаю полный день в казино Пальметто. — Ты слишком глуп для университета? — Папа! — воскликнула Кендра. — Нельзя так говорить! — Нет, сэр, я не слишком глуп. Слишком беден, вот и всё. Генри обдумал это. — Я тоже когда-то был, — сказал он, откидываясь назад, — бедным, я имею в виду. Хёнджин слегка пожал плечами. — Я уверен, что вы понимаете, что каждый должен с чего-то начинать. Сэр. — Ты хочешь пойти в университет? Хёнджин кивнул. — Да, сэр, я хотел бы изучать Психологию. Генри фыркнул. — Там нет никаких денег. Хёнджин сглотнул, чувствуя себя всё более неловко с каждым вопросом. Всё шло не так, как он думал. Он хотел произвести впечатление на отца Кендры, но до сих пор казалось, что единственное, что Генри делал, это убеждал Хёнджина в том, что он вреден для его дочери. — Я в курсе, сэр. Меня интересует эта область не из-за прибыли. — Тогда почему? — Меня завораживает человеческий разум. — О, ты один из этих, — сказал Генри, закатив глаза. — Пап, остановись, я серьёзно, — прошипела Кендра. Теперь она выглядела должным образом смущенной, жуя намазанный маслом хлеб и глядя на отца. К уголку рта прилипло несколько хлебных крошек. Хёнджин хотел потянуться, чтобы стереть их пальцем, но присутствие Генри остановило его. — У нас с Сэмом мужской разговор, — он снова наклонился, — ты бы уже предложил ей стать твоей девушкой, если бы она не была в инвалидной коляске? Он был серьёзен. Кендра была в ужасе. Хёнджин застыл на месте. Нет! Нет, нет, нет! Он хотел закричать Генри в лицо, накричать на него за то, что он сказал что-то столь нелепое, но из его рта не вырвалось и звука. Если бы кто-то сфотографировал его прямо сейчас, они могли бы использовать получившийся снимок для какой-то чёртовой рекламы очков с большими глазами. Генри склонил голову набок, но Хёнджин всё ещё не мог произнести и слова. Чья-то рука сжала его руку, и на секунду он подумал, что это Кендра потянулась, чтобы утешить его, но когда он посмотрел вниз, его уже не было в ресторане. Он был в чьей-то комнате в общежитии, сквозь окно лился солнечный свет. Комната была ему незнакома, как и кровать, на которой он сидел. Также он не знал парня, который к нему прикасался. Значит, это был Минхо. Хёнджин был одним из трёх, кто до сих пор не встречался с Минхо, и сейчас это число медленно уменьшалось. В глазах Минхо было странное спокойствие. Джисон сказал, что Минхо был странным парнем, чему Хёнджин сразу же поверил, но теперь он сам увидел этого человека. Аккуратные чёрные волосы, бледная кожа, угловатая фигура, сосредоточенный взгляд, не выдающий никаких эмоций. Минхо вопросительно поднял бровь, и Хёнджин лишь кивнул. — Могу я спросить, сэр, — спокойно начал Хёнджин/Минхо, — почему вы всё время говорите об инвалидной коляске Кендры? Генри, казалось, был ошеломлён внезапным самоуверенным поведением Хёнджина. — Я никогда не смотрел на неё по-другому из-за её инвалидности. Я не жалел и не считал её странной. То, что она не может самостоятельно ходить, является частью её личности. Она так считает, по крайней мере, учитывая, что она ни разу не упоминала в разговоре свою коляску. — Я уверен, что вы беспокоитесь о том, что кто-то разобьёт сердце вашей дочери, или что вы ведёте себя так потому, что кто-то уже разбивал ей сердце. Но, пожалуйста, не думайте, что каждый, кого встретит Кендра, будет таким, будет судить её за то, что она в инвалидной коляске. Я должен попросить вас воздержаться от подобных вопросов и комментариев не потому, что они доставляют мне дискомфорт, а потому, что Кендра ненавидит это. Ваши комментарии создают впечатление, что вы не можете принять, что это часть её. Хотя я понимаю вашу защитную позицию, но, я думаю, что Кендра была бы больше признательна, если бы это было только из-за того, что она ваша дочь, а не из-за того, что она ваша дочь в инвалидной коляске. Во всяком случае, так она мне сказала. Генри хотел что-то сказать, но Кендра перебила его. — Прекрати, папа. Хёнджин прав. Мы говорили об этом. Ты же знаешь, мне не нравится, когда ты думаешь, что я уязвима только потому, что я на инвалидной коляске. — Хорошо, — ответил Генри, — что, если мужчина нападёт на тебя, потому что посчитает твою коляску уязвимостью. Что ты будешь делать? Убежишь? Ты не сможешь. — Господи, спасибо за это, папа. И на минуту не думай, что наличие инвалидной коляски делает меня уязвимой для мужских насмешек, неприятных комментариев или нападок. То, что я женщина, делает меня мишенью. Генри откинулся на спинку стула, глядя на Хёнджина и Кендру, чьи руки переплелись во время речи Хёнджина/Минхо. Минхо больше не контролировал ситуацию. Он одобрительно кивнул Хёнджину, и комната в общежитии исчезла. Еда прибыла через несколько минут. Кендра наклонилась, пока официантка ставила еду на стол. — Я думаю, что ты произвёл неизгладимое впечатление, — сказала она, широко улыбаясь.