connected in the deep.

18 мая 2021 Когда Джисон открыл дверь спальни своей матери, чтобы принести ей скудную порцию овсянки, которую она ела на завтрак каждое утро, он подумал, что этой ночью она умерла. Кожа Хавы была призрачно бледной, глаза закрыты, голова повёрнута к окну, губы сжаты в прямую линию. Затем он увидел, как её грудная клетка поднимается и опускается, и он сам с облегчением выдохнул. Теперь это была жизнь Джисона; интересно, если он в следующий раз откроет дверь, то найдёт труп своей матери? — Мам? — прошептал он, медленно входя в комнату. Сторона кровати, где раньше спал Аман, была пуста и нетронута. Он с прошлой недели не спал со своей женой, с тех пор, как она начала кашлять и плакать по ночам. Хава сама прогнала его из их спальни, и теперь он спал на диване или у Сении, если Хава ложилась спать раньше обычного и не заметила бы его отсутствия в доме. Однако Мира начала замечать. Она поднимала брови каждый раз, когда их отец поздно возвращался, пахнущий духами, а не малайской едой, которую Аман готовил в ресторане. И если бы она спросила, почему он так задержался, он бы солгал и сказал, что работал допоздна. И Джисон не раз ловил её в попытках подсмотреть что-то в телефоне их отца. Аман, должно быть, извлёк урок и давней ошибки. Его телефон теперь был заблокирован, а переписка с Сенией была исключительно о том, что происходит с Хавой: её лечение, её утешение, её похороны. — Мам? — сказал Джисон ещё раз, уже громче. — Хмм? — глаза Хавы всё ещё были закрыты, — Джисон? — Да, это я. Я принёс тебе завтрак. Она приоткрыла глаза, совсем чуть-чуть, и слабо улыбнулась. Затем устало помахала ему рукой и похлопала по кровати, как только он подошёл ближе. — Поставь на тумбочку, пожалуйста, — сказала она. Джисон сделал, как его попросили, и нежно положил руку на лоб Хавы. Температура на ощупь была выше обычной, хотя он не знал, было ли это из-за того, что она была под толстым одеялом, или из-за того, что у неё действительно была лихорадка. Хава улыбнулась, обхватила запястье Джисона своими хрупкими руками и медленно опустила его руку. — Я в порядке, — сказала она, едва в силах открыть глаза. — Хорошо. Это всё, что сказал Джисон, потому что он не хотел сейчас спорить с ней о её здоровье. Не тогда, когда оно так сильно её подводило. — Ты сможешь поесть сама? — Ты торопишься? — Нет. Он немного опаздывал. У него было занятие в восемь тридцать, но Джисон мог пропустить его и позже попросить записи Раахима. — Я посижу с тобой. Он поднял её подушку, чтобы она могла удобнее сесть, и начал кормить её маленькими ложками овсянки, которую Хава ела только для того, чтобы порадовать Джисона. А его не волновали её мотивы, лишь бы она больше ела. — Поспеши на занятия, — сказала Хава, похлопав сына по ноге, — а я ещё немного посплю. — Позвони мне, если я понадоблюсь, ладно, мам? Хава кивнула. — Я серьёзно, мам, если я тебе понадоблюсь, позвони мне, пожалуйста. Даже не думай, что потревожишь меня или что-то в этом роде. Хава улыбнулась и снова кивнула, прежде чем закрыть глаза, улыбка исчезла с её лица. Между её бровями появились глубокие морщины. Джисон знал, что они были там, потому что ей было больно, и не в первый раз он хотел, чтобы она уже умерла, чтобы ей не пришлось страдать. Он осторожно закрыл дверь в спальню и тихо спустился по лестнице. Мира сидела за столом и ела тост кая. Она ненадолго оторвала взгляд от своего телефона, чтобы кивнуть Джисону. Джисон кивнул в ответ, войдя на кухню. — Где отец? — спросила она. За этим вопросом скрывалась определённая напряжённость. В основном Мира держалась подальше от «ссоры» Джисона и Амана, как и обычно делала, когда они спорили, но прошло слишком много времени, чтобы это могло быть чем-то обычным. Мира была проницательной девушкой, и всю последнюю неделю Джисон молча подтверждал её подозрения. Джисон бросил на неё взгляд и пожал плечами. — Ушёл, наверное. — В последнее время он всё реже и реже ночует дома. — Наверное. Джисон обернул салфеткой сэндвич, который только что быстро сделал, чтобы взять с собой в автобус, и повесил рюкзак на плечо. — Береги себя, — сказал он, взъерошив Мире волосы. Она удивила его, схватив за запястье, как Хава ранее. — Рассказывай, что происходит, — потребовала Мира серьёзным тоном, — я знаю, что с отцом что-то не так. Его почти не бывает дома, а когда он здесь, ты смотришь на него так, будто хочешь убить. Я не тупая. Джисон вздохнул и скинул рюкзак на пол. Мира, больше чем кто-либо (за исключением Хавы), заслуживала знать правду. Он отодвинул стул рядом с сестрой и осторожно сел. — А как ты думаешь, что именно происходит? Мира вздохнула и отвернулась. — У меня есть пара теорий, но лучше им не быть правдой. — Расскажи мне. Мира снова посмотрела на Джисона, её глаза были полны печали. — Отец изменяет маме? Джисон взял её за руку, затем кивнул. — Так и есть. Это происходит уже несколько лет, с тех пор, как ей первый раз поставили диагноз. Мира тихо всхлипнула и опустила голову. — Почему он так поступил? Я просто не могу поверить. Он бы не стал - почему? Джисон не знал, что на это ответить. Почему? было хорошим вопросом. Он думал, что никогда не добьётся внятного ответа от отца, почему тот вообще начал изменять Хаве. Спустя время Джисон осознал, что Аман скорее всего стал бы изменять ей даже если бы она не заболела. Диагноз Хавы просто дал ему оправдание перед самим собой. Да, я изменяю своей жене, но она больна и скоро умрёт, так что это на самом деле не имеет значения. — Мира, есть ещё кое-что, что тебе нужно знать, — сказал Джисон, сжимая её руку, чтобы она посмотрела на него, — отец изменяет маме с тётей Сенией. — С Сенией? Мира чуть не закричала. Джисон шикнул на неё, покачав головой в сторону лестницы. — С её сестрой, — прошептала она — как чертовски низко. Подумать только, я ходила с ней по магазинам на прошлой неделе, не зная, что она трахается с нашим отцом. — Пожалуйста, не говори так, — сказал Джисон, — мне не нужны картинки в голове. Он потёр виски. — Я предполагаю, что отцу известно о том, что ты знаешь. Джисон кивнул. — Я выяснил это несколько месяцев назад, когда случайно увидел сообщение. И с тех пор я зол на него. Он не понимает, почему я просто не могу это принять. Сказал, что я не уважаю его или что-то около этого. Как будто ему позволено рассказывать мне об уважении. — Джисон, что мы будет с этим делать?

***

Фахера и Раахим уже сидели на их обычном месте в кафетерии. Сумка Фахеры лежала на единственном свободном стуле как зарезервированное место для Джисона. Они помахали ему, когда он зашёл, но их улыбки пропали с лиц, как только они увидели его выражение лица. — Это не мама, — сказал он, когда сел. На лицах его друзей отразилось облегчение. — Мира узнала об интрижке отца. Фахера подняла бровь. — Как она это приняла? — У неё уже были свои подозрения, поэтому она приняла это довольно неплохо. Ну, я так думаю. Она хочет высказаться насчёт этого перед отцом. Раахим кивнул. — Её можно понять. Вы вместе это сделаете? Джисон хмыкнул. — Я также хочу поговорить о том, чтобы рассказать обо всём маме. У неё... осталось не так много времени. Фахера взяла Джисона за руку. — Мне так жаль, Джисон. Для тебя это должно быть очень сложное время. Я рада, что ты рассказал Мире. Лучше держаться вместе и находить в друг друге утешение, чем страдать в одиночестве. — Я знаю. Мира расстроилась, и я ненавижу видеть её в таком состоянии. Она не так хорошо скрывает эмоции, как я, поэтому, я боюсь, что она случайно расскажет всё маме, прежде, чем я смогу обдумать, как именно преподнести ей это. — Тогда вам следует поскорее поговорить с отцом, — сказала Фахера. Джисон вздохнул и посмотрел вниз. — Я знаю, я знаю. Когда он поднял взгляд, то заметил, как Фахера и Раахим странно переглядываются. — Что такое? Что-то случилось? — Ну, — начала Фахера, — мы хотим кое-что узнать. Может тебя ещё что-то беспокоит? Дыхание Джисона немного участилось. — Что ты имеешь в виду? — Ну, — на этот раз сказал Раахим. Он достал из рюкзака небольшую стопку бумаг. — Сегодня нам вернули наши тесты, — он пролистал их и, выбрав две, передал их Джисону, — это твой. Джисон сразу хотел перевернуть их. Красные пометки, почти везде, и большая толстая D, обведённая и подчёркнутая для большего эффекта. Он никогда не получал ничего ниже B. Он не всегда хорошо справлялся с домашней работой, но с письменными тестами дела обстояли куда лучше. Как он мог так напортачить? — Мы просто немного беспокоимся, потому что ты никогда раньше не получал плохих оценок, — объяснил Раахим, — профессор хотел поговорить, думаю, после занятий сегодня тебе следует зайти к нему. Такого явно прежде не случалось, и он это понимает, поэтому просто хочет поговорить. Раньше ты никогда не позволял своим домашним ситуациям влиять на учёбу. Фахера щёлкнула языком. — Раахим имеет в виду, что мы понимаем, что у тебя сейчас сложные времена, и что мы здесь, если тебе нужна какая-либо помощь. То же самое и с профессором. Он не хочет устраивать тебе проблемы. Джисон засунул листы в рюкзак. — Да, я поговорю с ним после занятий. — Что-то ещё происходит? — спросила Фахера. — Ты можешь рассказать нам обо всём. Нет. Он не хотел рассказывать своим друзьям о том, что происходит с кластером; то, что он вообще существовал и то, что на них охотились, чтобы убить, факт, который с каждой минутой пугал всё больше. Его страх перед Ихдессой укрепился из-за того, что произошло с Чанбином. Остальные были так же напуганы, что было одновременно облегчением и дополнительным стрессом, потому что это делало опасения более реальными. — Всё в порядке, — Джисон слабо улыбнулся, — просто стресс и усталость. — Обязательно дай знать, если мы можем чем-нибудь помочь, хорошо? — Конечно.

***

— А ещё позже ты не мог прийти? — с сарказмом спросила Мира, когда Джисон наконец вернулся домой, швырнув свой рюкзак на кухонный стол и взяв напиток из холодильника. Уже начало темнеть. Мира готовила роджак, жаренные оладьи из теста с фруктами, овощами и креветочной пастой. Они редко его ели, потому что Аман открыто заявлял о своей неприязни к этому блюду. Джисон предположил, что сегодня это задаст соответствующий тон их разговору. Они весь день переписывались о том, как Джисон узнал обо всём, и когда Мира начала подозревать об измене Амана, и что они собирались делать. Единственное, о чём они договорились, это то, что им обязательно нужно поговорить с отцом о том, чтобы он признался во всём Хаве. — Извини, пришлось остаться на разговор с профессором. — Уфф, плохая оценка? — Можно и так сказать. Его профессор был недоволен снижением успеваемости Джисона на последнем тесте семестра, тем более, что он хорошо сдал другие экзамены. Джисону стоило только упомянуть о здоровье его матери, и его профессор значительно смягчился. Джисон думал, что разговор пройдёт быстро, но затем его профессор начал рассказывать о своей сестре, болеющей раком лёгких, и Джисон не мог уйти посреди такой истории. В конце концов, Фахера и Раахим ушли без него, и ему пришлось ещё около получаса ждать автобус до дома. — Отец собирается сегодня прийти? — Его не было вчера, поэтому, полагаю, он придёт сегодня. Он никогда не отсутствует две ночи подряд. Как только Джисон поставил тарелки на стол (три тарелки; Хава спала и позже вечером снова будет есть овсянку), входная дверь открылась. Через несколько секунд вошёл Аман, его рот уже скривился от запаха роджака. — Мира? Почему ты готовишь роджак? Она пожала плечами. — Мне так захотелось. — Ты же знаешь, что мне не нравится это блюдо. — Ты что ребёнок? — отрезала Мира. Джисон отвернулся, чтобы скрыть ухмылку от удивлённого выражения лица Амана. — Почему ты думаешь, что можешь так со мной разговаривать? — спросил Аман, опуская сумку и скрещивая руки на груди. — Я твой отец. Джисон и Мира стояли рядом друг с другом, повторяя его позу. Все трое какое-то время смотрели друг на друга, а потом Амана осенило. Мира тоже знала его грязный маленький секрет, и теперь оба его ребёнка были настроены против него. — Хорошо. Они сидели в тишине, которая продолжалась до тех пор, пока Джисон не подал роджак. Они начали есть. Аман, должно быть, думал что они не набросятся на него, если он будет есть достаточно быстро. Тогда Мира открыла рот. — Мы хотим рассказать маме о том, чем вы с Сенией занимаетесь. Аман посмотрел вверх. — Вы хотите сказать ей что? Его столовые приборы были на полпути ко рту, паря в воздухе в предвкушении. Мира наклонила голову и вздохнула. — Не притворяйся дураком, пап. — Ничего ей не говорите, — предупредил он. — Почему нет? Аман положил нож и вилку обратно на тарелку. — Почему вы хотите сделать что-то, что прямо сейчас усугубит её страдания? — Она заслуживает знать, — выпалил Джисон. — Вы хотите рассказать ей, чтобы перестать чувствовать себя виноватыми за то, что храните этот секрет. Вы делаете это только для себя. — Оо-о, — сказал Джисон, безрадостно смеясь, — и это говоришь ты. Тебе плевать на её страдания. Ты просто не хочешь, чтобы она знала, какой ты дерьмовый муж. Ты же не хочешь, чтобы она рассказала об этом всей своей семье, а затем они отказались от тебя, потому что ты ужасный человек. Ты делаешь это, чтобы защитить себя. Ты надеешься сохранить всё в тайне ещё на несколько месяцев, пока мама не умрёт, а потом будешь лгать всем и говорить, что вы с Сенией начали встречаться, потому что нашли утешение в присутствии друг друга после похорон или что-то в этом роде. Мы не тупые. — Вы не можете ей рассказать, — снова предупредил Аман, значительно понизив голос, — я вам запрещаю. Джисон рассмеялся и придвинулся ближе. — Ты не в том положении, чтобы что-то от нас требовать. — Просто смотри, что будет дальше, — сказала Мира.