connected in the deep.

27 мая 2021 Кабинет доктора Хироши был небольшим, но всё же достаточно просторным, чтобы вместить все проблемы Минхо. Стены были выкрашены в бежевый цвет, который со временем выцвел. Пространство было заполнено нейтральными предметами, абстрактными картинами землистых оттенков и тёмными книгами, стоящими в книжный шкафах вдоль стены. Доктор Хироши сидел за большим деревянным столом, его костюм был таким же непримечательным, как и всё остальное в комнате. Выделялись только четыре сертификата, гордо обрамлённые и висевшие по прямой линии на стене позади доктора Хироши, а прямо посередине была его фотография с университетского выпуска. Доктор Хироши был пожилым человеком, который занимался терапией ещё до того, как это перестало быть табуированное темой в обществе. Его волосы были седыми, а брови кустистыми. Он напомнил Минхо о бабушке и дедушке, которых тот не видел со времён переезда в Токио. Годы обработки чужих травм, казалось, настигли этого человека. Мешки под его глазами были толстыми и обесцвеченными, а всё лицо состояло из линий и морщин. Доктор Хироши был приятным и добрым человеком, хорошим психотерапевтом, но в его глазах кроме этого ничего не было. Минхо смотрел на эти сертификаты почти десять минут, пока доктор Хироши делал пометки и задавал вопросы, не поднимая глаз. Это была их вторая встреча. Первая состоялась на прошлой неделе. Минхо позвонил в кабинет специалиста сразу после того, как Джисон ушёл, и попросил как можно скорее направить его к психотерапевту. Доктор сказал ему, что можно будет прийти и сдать анализы, но, чтобы попасть на консультацию, нужно подождать. Когда Минхо упомянул о своих маниакальных эпизодах и о том, как они, казалось, ухудшились, его немедленно перевели в начало записи. Через два дня Минхо вошёл в кабинет доктора Хироши. Первый разговор был напряжённым и неудобным. Доктор Хироши задавал Минхо вопросы, касающиеся состояния его психики, и он точно знал, какие вопросы вызовут раздражение. Доктора также не удовлетворили короткие и бессодержательные ответы Минхо. — Я здесь, чтобы помочь вам, Минхо, но только если вы сами этого хотите. У вас имеется несколько серьёзных проблем, которые, безусловно, нуждаются в лечении. Это всё, что я пока могу сказать. Но если вы не будете сотрудничать, тогда я ничего не смогу для вас сделать. И если вы не собираетесь отвечать на мой вопрос, то вам лучше покинуть мой кабинет, чтобы я мог заняться теми, кто действительно нуждается в моей помощи, — строго сказал доктор Хироши. Минхо был несколько ошеломлён его прямотой. У него было предвзятое представление о врачах этой области; мягкий голос, деликатность, осторожность. Доктор Хироши фактически советовал ему либо собраться и взять себя в руки, либо покинуть кабинет, чтобы тот мог уделить время кому-то более стоящему, не заботясь о том, ухудшиться ли состояние Минхо. В чем-то это имело смысл, во время эпидемии самоубийств у врачей не было драгоценного времени, чтобы понапрасну тратить его на того, кто не стремился поправиться. Так что Минхо пришлось проглотить свою гордость и быстро всё объяснить: когда он впервые заметил симптомы, как его ментальные проблемы проявляют себя, как он ранит других из-за этого. Он подумывал также рассказать о кластере, потому что то, как другие семеро парней влияли на него каким-то образом казалось пагубной частью его психики. Некоторые их эмоции, были ли они положительными или отрицательными, иногда вызывали маниакальные или депрессивные эпизоды. Логично бы было упомянуть это доктору Хироши, который пытался составить полную картину проблем Минхо. Но он также знал, что стоит упомянуть о галлюцинациях в виде голосов и присутствии других рядом, ему сразу поставят диссоциативное расстройство личности, если не шизофрению. Поэтому Минхо держал рот на замке, когда доктор Хироши спросил, испытывал ли он когда-нибудь зрительные или слуховые галлюцинации. — Мистер Ли, — начал доктор Хироши; он отложил ручку и положил руки перед собой, — я рад, что вы решили всерьёз заняться своим ментальным здоровьем. Ваши результаты обследования щитовидной железы также пришли. Они отрицательные. Это позволит исключить анатомические или функциональные причины ваших симптомов. — Это хорошо? — спросил Минхо. — Это и не хорошие, и не плохие новости. Дисфункция щитовидной железы легко диагностируется и лечится, но это не значит, что отсутствие данного диагноза сразу заполняет дорогу к выздоровлению препятствиями. Сейчас нам нужно предпринять некоторые шаги, которые гарантируют, что вы получите диагноз и лечение, в которых нуждаетесь и которые заслуживаете. — Что вы рекомендуете мне сделать? — с тревогой в голосе спросил Минхо. Что бы это ни было, он надеялся, что это не сильно помешает его занятиям кендо. Он не возражал против приёма препаратов, но не в том случае, если они будут вызывать сонливость или потерю концентрации. То же самое и с терапией. Хорошо, но не в часы тренировок и не перед турнирами. Дополнительный стресс ему был ни к чему. — Что вам нужно понять, мистер Ли, — начал доктор Хироши, — так это то, что ваше ухудшающееся психическое здоровье начинает представлять опасность для вас и окружающих вас людей. Вы упомянули, что во время маниакального эпизода словесно оскорбляете окружающих. Это может очень быстро дойти до рукоприкладства. Очевидно, что это то, чего мы хотим избежать, не так ли? Минхо кивнул, потому что доктор Хироши ждал согласия, но ему не нравилось, куда именно он клонит. — Для постановки точного диагноза могут потребоваться недели, а иногда даже месяцы. Нам нужно будет провести тесты и анализы. Это утомительный процесс. Существует множество руководств, с которыми нам нужно будет ознакомиться, прежде чем мы сможем поставить точный диагноз согласно вашим симптомам, даже если у нас уже есть четкое представление о нём. — К чему это всё? Доктор Хироши вздохнул. — Я думаю, что будет хорошей идеей рассмотреть госпитализацию в психиатрическое отделение, чтобы вы получили уход, в котором нуждаетесь. — Нет, — сказал Минхо, — я не буду этого делать. Точно не собираюсь. Он встал и отодвинул кресло назад. — Это ненадолго, — сказал доктор Хироши, вставая и протягивая руки, чтобы успокоить Минхо, — только до тех пор, пока мы не будем уверены, что вы будете достаточно стабильны. — Стабильный? — Минхо закричал, — Я чертовски стабилен! Доктор Хироши склонил голову вбок в ответ на вспышку гнева Минхо. — Я так не думаю. Пожалуйста, мистер Ли, присядьте. — Я, блять, не сяду, грёбаный ты мудак! — крикнул Минхо. В коридоре послышались шаги, и дверь распахнулась. Внутрь ввалились медбрат и администратор клиники. Доктор Хироши мягко отмахнулся от них, сказав, что беспокоиться не о чем, что в его кабинете нет ничего, что Минхо мог использовать в качестве оружия. Минхо огляделся, когда доктор Хироши сказал это. Да, сертификаты в рамках на стене не блестели, потому что в рамках не было стекла. В кабинете не было компьютера, поэтому не было никаких проводов, которые он мог использовать, чтобы потенциально задушить его. Никаких ручек, только затупленные карандаши. Штор не было, а на жалюзях не было никаких шнуров. Даже книги на полках были недостаточно толстыми, чтобы проломить кому-то голову, а выставленные произведения искусства были настолько хрупкими, что, вероятно, сломались бы ещё до того, как смогли бы причинить кому-нибудь вред. — Пожалуйста, успокойтесь. — Я, блять, не успокоюсь, — закричал Минхо, — вы не можете заставить мня делать то, чего я не хочу. — Вы правы, — сказал доктор Хироши, — присядьте. — Я говорил вам не указывать мне, что делать! — снова заорал он. — Минхо! — вдруг крикнул кто-то. Взгляд Минхо метнулся к дверному проёму, где стоял Джисон с широко раскрытыми глазами и потрясенным выражением лица. — Какого хрена ты делаешь? Сядь! — Я не собираюсь садиться! — ответил Минхо. — Хорошо, продолжайте стоять, — сказал доктор Хироши, — если это то, что вы хотите делать, то продолжайте стоять. — Сядь, блять, на место, — сказал Джисон. Через секунду он был рядом с Минхо, протягивая к нему руку. Прежде чем, Минхо смог отстраниться, они вступили в контакт, и Минхо был резко отброшен назад, когда Джисон взял верх. Тело Минхо село, даже при том, что разум кричал не делать этого. — Извините, — сказал Минхо/Джисон. Доктор Хироши был ошеломлен внезапной переменой в поведении. Он прочистил горло и тоже сел. — Чтож. Хорошо. Возможно, нам следует пересмотреть вопрос о госпитализации. — Мне правда очень жаль, — сказал Минхо/Джисон, — я просто запаниковал. Можно мне некоторое время обдумать это? Это не то решение, которое можно принять быстро. Доктор Хироши, казалось, испытал облегчение от того, как разрешилась эта неблагоприятная ситуация. Он кивнул и начал листать свои бумаги, чтобы что-то найти. — Конечно. Это то, о чём стоит подумать. Хорошо обдумайте это. И свяжитесь со мной как можно скорее, — он протянул визитку, — это номера телефона клиники и рабочего телефона, который я всегда ношу с собой. Не стесняйтесь мне звонить. Минхо/Джисон кивнул головой и взял карточку обеими руками. — Спасибо. Ещё раз прошу прощения. Минхо/Джисон быстро сбежал, болезненно улыбнувшись администратору, который обеспокоенно смотрел на него. Как только они покинули клинику, Джисон отпустил контроль, и Минхо снова вернулся к полному управлению своего тела. — Никогда снова! Чёрт возьми не делай этого! — заорал Минхо. — Ты не можешь принимать решения за меня! Джисон шикнул на него. — Помолчи! — Я, блять, ненавижу тебя! — сказал Минхо с детской вспышкой гнева. — Я, блять так ненавижу тебя! Ненавижу! Я больше никогда не хочу тебя видеть! — Минхо, — сказал Джисон, — пожалуйста, Минхо. Он попытался схватить его за рукав, но тот резко отстранился. — Мин- — Блять, оставь меня в покое! — зашипел Минхо. Он ушёл и отчаянно заблокировал свою связь с Джисоном. Потом он оглянулся через плечо и увидел, что тот ушёл, но он чувствовал, как Джисон давит на край его сознания, пытаясь снова войти. Минхо покачал головой и укрепил свои ментальные стены так, как показал ему Крис. Он отогнал все мысли о Джисоне и других участников кластера и представил, что их действительно разделяет стена. Напряжение в основании его черепа медленно исчезло, и Минхо понял, что связь с его кластером была разорвана.

***

У Минхо не было не единой минуты покоя. Улицы Токио были оживлёнными, и он постоянно натыкался на людей, которые сердито кричали на него, когда тот проходил мимо и не извинялся. В кампусе проходил фестиваль, и пространство было наполнено празднующими студентами. Минхо потребовалось почти на десять минут больше, чтобы добраться до своей комнаты, потому что главный вход в его холл был перекрыт ларьком, где продавался алкоголь (который выглядел заманчиво, но был слишком дорогим для него, чтобы купить). Когда он добрался до своей комнаты, его сосед Рю был там, что было редким явлением. Минхо сердито упал на кровать, игнорируя светскую беседу Рю. Когда он сдался и вышел из комнаты, Минхо закрыл глаза всего на секунду, прежде чем раздался стук в дверь. Он громко застонал в подушку, намереваясь полностью игнорировать человека за дверью. Стук раздался снова, на этот раз более тревожный, и не прекращался до тех пор, пока Минхо не открыл дверь. — Что? — резко спросил он. Кохару на шаг отступила от его ярости, и Минхо сразу же почувствовал себя неловко за то, что накинулся на неё. Слова доктора Хироши о словесных оскорблениях, переходящих в физические, всплыли у него в голове. Минхо глубоко вздохнул и снова открыл глаза. — Прости. Заходи. Кохару неуверенно шагнула в комнату. — Что ты здесь делаешь? Ты не должна быть здесь. Девочкам не разрешалось входить в общежитие мальчиков, и наоборот. Большинство всё ещё заходили, надев толстовки и опустив головы, чтобы их не узнали. — Мне позвонил доктор Хироши. Минхо поморщился. Перед его первым сеансом в клинике его попросили заполнить анкету с личной информацией. Что касается контактного лица в экстренных случаях, он указал информацию о Кохару, потому что её номер телефона был единственным, который он знал наизусть. Тогда он не придал этому особого значения, решив, что им, скорее всего, никогда не придётся с ней связываться. Однако в том, что доктор Хироши сделал это, был смысл, даже если Минхо это не нравилось. — О, да. Что он сказал? Кохару села на кровать. — Что он беспокоится о тебе. Честно говоря, твоя вспышка напугала его. Он боялся не за себя, а за тебя. Он сказал, что твоя болезнь намного серьёзнее, чем ты можешь себе представить. — Я думаю, что знаю о своём состоянии лучше, чем любой посторонний. Кохару подняла бровь. — Лучше, чем опытный врач? Минхо раздраженно фыркнул. На это у него не было умного ответа. — Чего ты хочешь, Кохару? — Доктор Хироши упомянул о госпитализации, и я думаю, было бы неплохо, если бы- — Нет. — Но если ты просто- — Ты что, блять, тупая? Я сказал нет! Я не собираюсь сдавать себя в психиатрическое отделение. Кохару сразу же попятилась на кровати, но Минхо больше не мог чувствовать жалость. Единственным человеком, перед которым он испытывал угрызения совести, был он сам. Все говорили о влиянии, которое он оказывал на окружающих людей, но не о том, как это повлияло на него самого, и он был сыт этим по горло. — Минхо? — Убирайся нахуй, Кохару. Я больше не собираюсь заниматься ничем из этого терапевтического дерьма. — Ты даже не дал терапии и шанса! — Мне насрать. С меня хватит. Теперь ты можешь либо уйти сама, либо почувствовать, насколько я силен, когда вышвырну тебя вон. Кохару покачала головой со слезами на глазах и встала с кровати. — Ты только вредишь себе, отказывая в терапии. — Не притворяйся, что заботишься обо мне! — прорычал Минхо. — Конечно, мне не всё равно, Минхо! — Мне не нужно, чтобы кто-то заботился обо мне. Я прекрасно справляюсь сам по себе. — Каждому нужен кто-то, чтобы заботился бы о нём. Минхо рассмеялся. — Я бог, Кохару. Мне ничего не нужно. Кохару покачала головой, открыла дверь и затем ушла. Минхо захлопнул за ней дверь. Фотография Минхо, сделанная во время одного из экзаменов на получение очередного дана, упала со стола, и стекло разбилось.