Игра теней. Книга 1 - Тени заговоров.

Незримое, не значит, не существующее.

Сацум

      Он проснулся в холодном поту. Ему вновь снилась война. Он чувствовал холодный мокрый снег и вкус крови на языке. Правая его рука затекла, да и лицо было весьма потрепанным. Заработавшись как всегда допоздна, он и не заметил, как уснул прямо за столом. В камине догорали последние дрова, отчего в кабинете стало зябко. В конце концов, последний месяц осени. Пусть здесь и не так сурово, как на севере страны, но всё же зима вступала в свои права. Конечно, можно было бы использовать дакрий для обогрева, его выделяли в достаточных количествах для нужд всех стражей, но он предпочитал по старинке пользоваться дровами, храня ценный камень для более важных случаев, отчего на складе здешнего управление его скопилось немало. За дверью кто-то мирно посапывал. Видимо посыльный уснул на посту.       — Посыльный! — громко вскричал тот, кто сидел за столом в кабинете.       За дверью что-то зашуршало, затем видимо ударилось о стену. Ещё немного повозившись, наконец кто-то повернул ручку деревянной двери, и та со скрипом отворилась. Из проема показалась голова в легком шлеме с козырьком. Лицо на этой голове было оливково-зеленым, а изо рта снизу торчали короткие клыки. Лицо было еще совсем юным, даже можно было сказать детским и весьма помятым ото сна.       — Вызывали, господин Дурп? — промычал парнишка-орк.       — Да, входи Огг, — ответил Дурп, не отводя взгляда от посыльного.       Распахнув дверь до конца, Огг наконец вошел внутрь, подошел к столу начальника, и застенчиво встал напротив, опустив глаза.       Это был детина высокого роста, как и положено орку. Семь футов росту, широкие плечи, мощная грудь и крепкие руки. При том, что от роду ему было всего шестнадцать годков, совсем недавно он стал взрослым и пошел на службу. Ввиду своего возраста он всё ещё продолжал расти и мог вымахать большим, даже по орочьим меркам. На нём сидела хорошо подогнанная серая шерстяная шинель. Поверх шинели портупея с большими черными ножнами и саблей в них. Правда орочья сабля больше походила на человеческий двуручник. За спиной на плече висел карабин. На правом же плече крепился сегментарный кожаный наплечник до самой кисти, а на ногах красовались черные сапоги с металлическими щитками на голени. Под шлемом крепился теплый подшлемник, который менялся в зависимости от времени года.       — Ты спал, Огг? — осведомился Дурп.       — Н-нет милорд… Я, просто, — глаза Огга бегали из стороны в сторону, а правая рука нервно теребила ремень винтовки.       — В следующий раз старайся больше не спать на посту, — мягко проговорил Дурп.       — Есть, господин! — прокричал парнишка.       — Пожалуйста, снеси дров и подкинь их в камин. Зябко здесь стало.       — Есть! Будет сделано! — вновь прокричал Огг и, развернувшись на каблуках, вышел из кабинета.       Господин Гракх-Кзул-Дурп тоже был орком. На вид ему было порядка тридцати лет. Он был высок и крепко сложен, как и все орки. Ростом шесть футов и семь дюймов, для орка он был самого среднего роста. Природа одарила его весьма недурной внешностью. Черты лица его были прямыми и ровными. Большие черные глаза, пухлые губы, короткие нижние клыки, лицо гладко выбрито, а иссиня-черные волосы аккуратно уложены на бок. На нем была черная шерстяная шинель и черный костюм, под пиджаком же крепилась кобура с револьвером. На столе лежала черная шляпа.       Гракх был комиссаром при двенадцатом управлении городской стражи Картгама, а потому и не носил военной формы. Картгам был самым большим городом в орочьей резервации, на больше, чем миллион жителей, приходилось свыше пятидесяти управлений охраны. Тогда как комиссары расследовали преступления на своих участках. И все же со столицей Картгам и рядом не стоял. Однако в сравнении с захолустным имением Гракха этот город казался просто гигантским.       Гракх происходил из небольшого дворянского рода Дурпов, родители его сгинули в пожаре лет семь назад, когда юный Гракх служил своей стране на далекой западной границе. Тогда ещё молодого орка отправили на лечение после ранения домой после долгих четырех лет службы. Мать его очень радовалась, предвкушая встречу с сыном. Однако вернувшись домой, Гракх лишь застал пепелище на месте своего поместья. Прислуга не углядела ночью за камином, а старый деревянный особняк сгорел в мгновение ока. Неделю скорбел по родителям Гракх, а после назначил нового приказчика, ведь старый тоже сгорел в том особняке, и наказал отстроить заново поместье, а сам же снова уехал на службу, видимо, не желая больше видеть это место. Через полгода его комиссовали, и наш приятель отправился покорять Картгам, ведь оставаться в ненавистном поместье он не хотел. За шесть лет он дослужился до старшего комиссара, имея в своем подчинении десять комиссаров, старше был лишь комиссар управления.       Дверная ручка повернулась. Наконец в проеме появился Огг, держа в руках охапку дров, при этом стараясь не уронить с плеча карабин, который так и хотел соскользнуть. Дрова приходилось таскать с улицы, из-под навеса во внутреннем дворе управления. На улице же по-зимнему мело, посему Огг был весь облеплен снежинками, как какой-нибудь ледяной тролль.       — Разрешите войти, милорд? — спросил Огг.       — Ты уже вошел, — ответил Гракх.       — Прошу прощения, милорд.       — Давай уже, разжигай камин. Холодно. И закрой поскорее дверь.       — Слушаюсь, милорд.       Огг поспешно хлопнул дверью, протопал к камину и свалил дрова перед ним. Затем он закинул несколько поленьев на тлеющие угли. Порыскав в кармане, он извлек маленький камень дакрия. Тот сиял красно-оранжевым светом. «Огонь», — произнес Огг, и из камня вырвалось небольшое пламя. Он поднес его к дровам, и огонь стал быстро разгораться. Спустя пару минут в камине весело трещали дрова, и приятное тепло стало расходиться по комнате.       — Вам нужно что-то ещё, милорд? — спросил Огг.       — Нет, ты можешь идти. Только смотри — не усни.       — Слушаюсь, милорд!       «Милорд, да» — подумал Гракх. Обычно вышестоящее начальство принято было называть господин. Однако Гракх был лордом, посему его и называли милорд. Хотя уже давно в империи высокие посты могли занимать и простые люди. В управлении Гракха начальствовал лорд Болгх, а в соседнем одиннадцатом управлении начальником был простой орк из семьи сапожника. Каких-то четыреста лет назад орки не носили этих глупых людских титулов. Ими правили вожди и квиллы, тогда как сильнейшим воинам даровали титул танов. Но тогда весь орочий народ был свободен, теперь же они живут в резервации, под протекцией великой империи Алеквин. Да и род Дурпов не был бы дворянским, если бы пару сотен лет назад, предок Гракха не служил бы так рьяно императору, за что и получил небольшой надел земли, а вместе с ним и титул лорда.       Гракх взял со стола объемную папку с документами и принялся листать страницы, изучая материалы дела. Он взял чистый лист бумаги и принялся было делать пометки, взял перо со стола, обмакнул в чернильницу, однако та оказалась пуста. Гракх открыл задвижку стола и принялся шарить в ней. Куча различных бумаг и документов попадались ему под руку, старые перья, железные скрепки, наконец, он нашарил красную коробочку из лакированного дерева. Он взял ее в руки, прокрутил пару раз и открыл. Внутри лежала медаль с гербовой печатью императорского дома. Недавно Гракха наградили ею. Даже написали в газете о нём. Полгода назад Картгам встревожили взрывы, в городе завелся террорист. Все управления поставили на уши, и приходилось чуть ли не жить на работе. Всякий раз, когда стражи выходили на его след, преступнику удавалось сбежать. Но всё же спустя четыре месяца Гракху посчастливилось поймать подрывника, который оказался мужчиной-человеком. Но схватить его так и не удалось, ведь он взорвал себя, так и не давшись в руки правосудию. Как оказалось, тот мужчина был психопатом и даже лежал в лечебнице, из которой был выпущен, видимо там решили, что он здоров. После этого Гракха представили к награде и даже объявили героем. Отчего у него прибавилось хлопот в связи с невинными шутками коллег, по типу: «Смотрите, нас сегодня решил почтить герой». Гракх не злился на них, ведь все они были ему товарищами и друзьями. Но изо дня в день такие шутки стали его раздражать.       Гракх устало вздохнул. На часах была уже полночь, а он даже ещё не ужинал. О чем с недовольством напомнил ему его желудок, сварливо заурчав. Орк всегда имел привычку засиживаться на работе, а порой даже спал в кабинете за столом, просыпаясь только к началу рабочего дня. Семьи у него не было, да и живности никакой не водилось, посему ждать его дома особо было некому. В его квартире жила лишь старая экономка-человек, которую он нанял за небольшую плату и крышу над головой.       — Посыльный! — снова вскричал орк.       За стеной послышалось знакомое шуршание, и через пару мгновений дверь кабинета отворилась, и в ней появилось всё то же заспанное лицо Огга.       — Вызывали? Милорд, — промычал парень.       — Да, войди, пожалуйста, — ответил Гракх, не отрываясь от какого-то документа, который он просматривал с неподдельным интересом.       Огг отворил дверь и вошел внутрь. Прошел по кабинету, и встал напротив стола начальника, вытянувшись по стойке смирно. Взгляд его следил за Гракхом, а на лице застыл немой вопрос.       — Огг, сходи-ка купи мне что-нибудь пожевать, и пусть заварят крепкий чай, — Гракх пошарил в кармане, всё так же не отвлекаясь от документа, достал пару монет и положил их на стол. — Вот, возьми. Да будь немного поживее.       — Слушаюсь, милорд! — прокричал Огг, взял деньги, развернулся и пошел к двери. Затем открыл скрипучую дверь и исчез за ней, оставляя после себя лишь гулкий стук подкованных каблуков о старый паркетный пол коридора.       Гракх пролистывал ёмкую папку. Не успело минуть и месяца с тех злосчастных событий с террористом, как приключилась новая напасть. Немудрено конечно, что в таком большом городе преступления совершаются каждый день. Но всё же за месяц с небольшим в городе нашли шесть трупов, в том числе и в районе их управления. И вроде ничего необычного, убийства происходят ежедневно, к тому же все они совершены в разных районах. Однако всё же было у них общее. Все убитые были северянами-людьми, коренными имперцами. Их всех жестоко убивали, множество переломов и их характер говорили о немалой силе преступника. Логично напрашивался вывод, что преступником был орк. Будто он ненавидел имперцев и жертв выбирал очень тщательно. Поначалу, всему этому не предали значения. Когда стражники из управления нашли труп, его сочли очередным обычным делом, ничем не примечательным. Поражала лишь жестокость, с которой была убита жертва. Однако вскоре одному из коллег Гракха довелось узнать от своего приятеля из другого управления о похожем случае. Тогда их начальник сделал запрос во все управления города о похожих случаях, результат поразил всех. В городе появился серийный убийца.       Гракх устало потер виски: «Как искать этого маньяка в миллионном городе, когда он может быть где угодно, он даже не привязан к одному месту. Не можем же мы приставить охрану к каждому человеку-северянину. Преступник не оставлял следов, не было ни одного свидетеля. Не было никаких зацепок, кроме лишь того, что жертвы люди, а убийца, несомненно, орк. Каковы его мотивы?» — Гракх ломал голову, и это доводило его до исступления. «Нехорошо это, будто кто-то хочет начать волнения в резервации. Если об этом узнают. Люди будут в панике. А это подорвет и без того шаткие отношения между орками и людьми. Времена проходят, а старые обиды не так легко забыть». Гракху все больше казалось, что преступник не один, и работают они весьма слаженно. Он просто не может быть одиночкой. Хотя всякие отморозки встречаются. Но Гракх чувствовал нутром, что здесь не всё так просто. Что серия убийств не дело рук одинокого психопата, а спланированная акция. Он говорил об этом своему начальнику, но тот предложил ему молчать о своем мнении. Сказав, что уж лучше пусть это будет маньяк. И не дай бог об этом прознают эти чертовы газеты.       Из-за двери раздавался громкий стук сапог о старый паркет. Звук становился все громче и нетерпеливее. Наконец, кто-то очень большой и тяжелый остановился у самой двери кабинета, а затем постучал в нее. Приоткрыв немного дверь, в проеме показалась голова Огга.       — Разрешите войти, милорд? — осведомился парень.       — Входи, — ответил Гракх.       Огг распахнул дверь, из коридора потянул легкий сквозняк. Гракх вздрогнул. Благо здание отапливалось при помощи чугунных труб. Однако тепла едва хватало, чтобы в помещениях можно было не замерзнуть совсем, отчего в кабинетах часто разжигали камины. Огг ввалился в кабинет, правой рукой он придерживал ремень карабина, тогда как в левой, находился бумажный пакет и небольшой термос из нержавейки. Всю его шинель, как и шлем с козырьком, облепил пушистый снег. На улице, видимо, погода совсем расстроилась.       — Я принес ваш ужин, милорд. Госпожа Азуна положила ваши любимые мясные булочки и чай из трав. Она передавала вам приветствие. Очень переживала, что вы опять задерживаетесь.       — Я очень признателен, Огг. Положи всё на стол. Надо будет как-нибудь проведать госпожу Азуну.       Гракх вспомнил о доброй хозяйке кофейни напротив управления. Госпожа Азуна, дама средних лет, была орком. И хоть годы оставили отпечаток на её немного морщинистом лице, всё же она была по-своему прелестна. Высокая, шести футов ростом, прямая осанка, полные губы, темные волосы, по обыкновению заплетенные в тугую косу. Большие миндалевидные глаза, в обрамлении пышных ресниц. Полные груди и узкая талия. Она любила носить длинные платья с большим вырезом, подчеркивающим её достоинства.       Из пакета вкусно пахло свежей выпечкой. Желудок и без того, явно дававший о себе знать, сильно урчал. Гракх развернул пакет и достал одну из булочек. Она была пышной и румяной, с глянцевой корочкой от яичного желтка. Орк жадно откусил кусок, тесто было таким воздушным, а мясо внутри очень сочным, отчего по руке потек жирный сок. Гракх положил булочку на пакет, и стал шарить чистой рукой в кармане в поисках носового платка. Наконец извлекши его, он протер руку от мясного сока. «Негоже так есть», — подумал он: «Да и надо бы налить чая». Он выдвинул одну из задвижек в столе и достал оттуда стеклянный стакан с подстаканником из серебра. Подстаканник представлял собой хитрые сплетения какого-то чудаковатого дерева с тонкой ручкой. Орк открыл термос. Запахло сушеными травами и черным чаем. Он так любил этот чай, который готовили только у Азуны. Такой крепкий и терпкий, и в то же время отдающий легким привкусом полевых трав и весенних цветов. Гракх отхлебнул немного и почувствовал, как приятное тепло растекается по всему телу. Он снова взял булочку и откусил, на этот раз уже осторожнее. Не успел орк насладиться своим незамысловатым ужином, как в дверь постучали.       — Войдите, — скомандовал Гракх. Ручка повернулась, и дверь со скрипом распахнулась. В дверях стоял стражник. «Гзул, вроде так его зовут», — подумал Гракх, стражников в управлении было очень много, поэтому не каждого из них Гракх знал по имени.       — Прошу прощения, милорд, — отрапортовал Гзул, — но дело срочное.       — Говори.       — Произошло убийство на Буковой улице в доме номер семнадцать. Убита женщина-человек.       — Имперка?       — Милорд?       — Коренная имперка? Северянка?       — Да милорд, вы знаете её, проститутка из дома «Семи цветов», Лиза. Веснушчатая шатенка, вы видели её право. Многие из наших её знают. Хороша была…       — Оставьте подробности, — тихо произнес Гракх.       — Прошу прощения, милорд. Так что прикажете?       — Карету, да поживее.       — Слушаюсь, милорд.       Гзул резво поклонился, развернулся к двери, от чего края его шинели взметнулись вверх, и потопал к выходу. Наконец он покинул кабинет, захлопнув за собой скрипучую дверь, оставив Гракха наедине с недоеденным ужином, и неприятными мыслями в голове. Гракх тяжело вздохнул, размышляя о том, что теперь его ждет бессонная ночь. Он точно понимал, что это не простой маньяк, теперь все сходилось наверняка. От этого скверно засосало под ложечкой. Он уже предчувствовал красноречивые заголовки газет и большой скандал. Такого допустить было нельзя, но все же. У них не было ни единой зацепки. Орк почесал затылок, взял со стола бокал с остывающим чаем и отхлебнул. В раздумьях он опустошил бокал в два больших глотка. В дверь вновь постучались. На сей раз это был Огг.       — Разрешите войти, милорд, — протянул он, открывая дверь.       — Входи уже, — ответил Гракх.       -Милорд, карета готова. Изволите ехать?       -Да, сейчас, уже выхожу.       Гракх поднялся из-за стола. Надел шляпу, надвинув ее на лоб, застегнул шинель на все пуговицы, из стола достал кожаный портфель и пошел к выходу. Он шел по темному коридору управления с зашарпанными стенами, выкрашенными светло-зеленой краской. Редкие лампы уныло горели тусклым светом. А старый паркетный пол до того истерся, что местами лак сходил, оголяя старое серое дерево. Здание управления стражи ремонтировали редко, казна выделяла мало средств на содержание казенных учреждений. Благо хоть форму выдавали, как положено, да и жалование платили исправно и достаточно неплохо. Поэтому стражи особо не жаловались на условия. Ведь есть места, где платят меньше, а условия ещё хуже.       Комиссар Дурп спустился вниз по серой каменной лестнице в холл. У выхода за столом сидел дежурный страж и что-то записывал в журнале. Услышав шаги, он поднял голову и глянул на того, кто его потревожил.       — Господин комиссар, — поприветствовал он Гракха, — едите не убийство?       — Да, — ответил комиссар.       — Скверная ночка сегодня, и погода скверная. Я бы вам посоветовал надеть шарф. На улице сильная вьюга.       — Благодарю вас за заботу, но я, пожалуй, откажусь.       — О, прошу прощения, милорд, я не хотел ничего…       — Все в порядке, — коротко ответил Гракх, — мне пора идти, удачной службы.       — И вам, милорд! Всего хорошего, — приподнявшись из-за стола, ответил дежурный и слегка склонил голову.       Гракх кивнул в ответ и вышел на улицу. Фонари горели ясно, но это не спасало от назойливых снежинок, роившихся повсюду. Метель разыгралась не шуточная. Видимо зима уже вступила в свои права. Орк невольно поежился и пожалел, что не послушал дежурного. Вот уж что-что, а шарф бы сейчас был как нельзя кстати. Дверь из здания охраны вела к лестнице из серого мрамора с такими же мраморными перилами прямиком в широкий двор. Само здание было сделано из красного кирпича в три этажа и с крашеным фундаментом из гипса. Прямиком у лестницы стоял экипаж с двумя лошадьми в упряжке. На облучке сидел кучер, один из стражей. Видимо снег и вьюга не мало его допекали. У кареты стояли ещё два стражника, ежившиеся от холода. Гракх подошел к карете, и стражи выпрямились как по струнке.       — Милорд! — поприветствовали они в один голос.       — Едем, — ответил Гракх.       Один из стражей суетливо стал открывать дверь кареты, приглашая внутрь комиссара. Гракх стряхнул с себя снег и полез в карету, а за ним и два стражника. Внутри не было особого простора, хоть сама карета и была достаточно большой, да и черные кресла из кожи порядком износились. Она делилась на две части: пассажирскую и для перевозки преступников, со стальным кольцом в полу для цепей. Обе эти части разделяла стена с маленьким решетчатым окошком. Маленький камешек дакрия тускло освещал карету, а второй служил для обогрева, отчего не особо везло лишь кучеру на облучке, крытой тентом. Конечно, это не чудо научной мысли автомобиль, но всё же хоть какой-то комфорт. До управлений стражи Картгама это чудо техники еще не дошло, но в столице они уже были. Все же по самому городу разъезжали эти чудо повозки без лошадей. Особо богатые господа имели возможность себе их позволить. В империи автомобили выпускали братья Датст, под собственной маркой.       Наконец карета тронулась, миновав двор управления, она проехала через железные ворота, мимо будки стражника, и пустилась по узким улицам ночного города. В окошках особо нечего было увидеть из-за сильной метели. Гракх думал о том, как не повезло дворникам и местным службам, ответственным за уборку улиц. До Буковой улицы было недалеко, минут двадцать в карете, а заняться особо было нечем. Да и мысли тоже не хотели идти в голову, сказывалась усталость, скопившаяся за день. Орк привалился на спинку кресла и провалился в сон.       Ему снова снилась война. Он полз по холодному мокрому снегу. В голове трещало так, будто сейчас она должна лопнуть. Он потерял свой шлем, а в правом боку жутко ныло. Он нащупал то место, и что-то влажное и скользкое просачивалось сквозь пальцы. «Кровь», — понял он. То была его собственная кровь. Видимо взрывом его контузило, и он потерял свой шлем, а предательский осколок попал прямо в бок. Где-то рядом испуганно ржали кони. Кто-то стонал, кто-то плакал, кто-то кричал, а кто-то проклинал богов, или наоборот молился всем, кому мог. «Нужно доползти до окопа, к своим», — подумал орк, откуда ему хватало сил еще думать, он не понимал. Да и вообще он мало, что понимал, видимо лишь огромное желание выжить двигало им сейчас.       Сколько прошло времени, может минута, может час, а может и вовсе минул день, орку было не известно. Он просто полз по холодному мокрому снегу. Наконец влажными пальцами он нащупал землю. Глаза застилала пелена, отчего видно было не особо много. «Окоп!» — ликуя, подумал он и пополз дальше. Буквально вкатившись в выбоину в земле, он, наконец, понял, что это была лишь воронка от снаряда. Своего или вражеского было не совсем понятно, да и не особо важно. Сил уже не оставалось более ни на что. Теперь хотелось лишь закрыть глаза и уснуть. Он так устал, видимо так и придет конец, его не слишком длинной жизни. Он закрыл глаза, и сознание его покинуло.       — Милорд! — где-то далеко кто-то звал его. — Милорд! — голос становился громче.       Гракх почувствовал, как кто-то осторожно теребит его за плечо. Он поднял голову и открыл веки. Тусклый свет неприятно ударил в глаза. Орк оглянулся по сторонам, стены кареты и двери в черной обивке, потертые кожаные кресла и два стражника, сидящих рядом. Один из них слегка теребил его за плечо и негромко звал. «Гзул, его зовут Гзул», — подумал Гракх. Наконец он тряхнул головой, полностью приходя в себя.       — Милорд, мы на месте, — отрапортовал тот самый Гзул.       Гракх кивнул в ответ и покинул карету. На улице было все так же мерзко. Карета примостилась посреди двора дома номер семнадцать, прямо перед входом, отчего дуло не так сильно. Дом был в три этажа, выкрашенный в бледно-желтый цвет. Небольшие окна множества квартир утыкивали всё здание. Здесь на севере было обычным делом ставить окна малого размера, чтобы тепло меньше покидало помещение. Отчего днем, особенно в непогоду, в квартирах не хватало солнечного света. Гзул вышел вперед к двери подъезда и открыл ее, пропуская комиссара. Внутри повеяло теплом и сыростью. Из большого холла влево и вправо уходили два коридора. Пол был вымощен коричневым кафелем, а стены выкрашены белилами. Гзул шел впереди, свернув налево. По всему коридору горели тусклые светильники, крепившиеся на стене у каждой из дверей квартир. Некоторые из них погасли, видимо дакрий внутри уже совсем истощился. Наконец комиссар Дурп и его стражники достигли конца коридора и свернули на лестницу. Они поднимались вверх, ко второму этажу, звонко стуча каблуками об каменные ступени.       — Доктора позвали? — спросил Гракх.       — Да, милорд, — ответил стражник, имени которого Гракх не знал. — Один из наших отправился за ним, как только мы узнали о случившемся.       — Хорошо. Надеюсь, он уже ждет нас. Не хотелось проторчать здесь еще в ожидании.       Наконец они поднялись на второй этаж и направились к двадцать шестой квартире. Дверь была не заперта, а изнутри доносились негромкие голоса. Гзул распахнул дверь перед комиссаром, пропуская его вперед. В прихожей на стуле сидел доктор, а перед ним стоял один из стражников в такой же серой шинели, как и у всех, с кожаным наплечником на правой руке и шлеме с козырьком. По всей прихожей были разбросаны вещи, свалена обувная полка вместе с обувью. Тут же валялась деревянная треногая вешалка. Во всем этом беспорядке было очень странно наблюдать этих двоих, мирно беседующих между собой.       — А, комиссар Дурп, доброй вам ночи, — поприветствовал орка доктор.       — Доброй ночи, доктор Аларас, — ответил Гракх.       Салазар Аларас, мужчина не молодой, но с живыми серо-голубыми глазами. На вид ему было не меньше шестидесяти, будь он человеком. Однако доктор Аларас эльф, которому, по крайней мере, не меньше ста двадцати лет. Из всех рас эльфы жили дольше остальных, сто пятьдесят-сто восемьдесят, а то и пару сотен лет. Волосы его все еще того же пшеничного цвета, что и в молодости, и все это довершал коричневый костюм под черное пальто и черная шляпа, идеально сидевшие на старом эльфе. Лишь изрядные морщины на лице выдавали его возраст.       — К большому моему сожалению, она не такая уж и добрая, — пожаловался Салазар. — Я уже собирался готовиться ко сну, когда ко мне постучались.       — Мне очень жаль, что мы побеспокоили вас, доктор, в столь поздний час, однако дело не ждет.       — Вы правы, молодой человек, дело есть дело. Не обращайте внимания на болтовню этого старого эльфа, — усмехнулся доктор.       — Зачем же вы так, доктор? — улыбнулся Гракх. — Вы еще полны сил.       — Эх, если бы, порой по утрам кости ломит, хоть вой, старость приходит ко всем, поймете, о чем я, когда постареете. Ну, так давайте к делу, хотелось бы вернуться в свою кровать хотя бы сегодня утром.       — Да, конечно же, пройдемте в комнату. Гзул!       — Да, милорд, — ответил один из стражников.       — Пожалуйста, позови сюда соседку, которая обнаружила труп. Доктор… Прошу проходите.       Гзул коротко кивнул на указание Гракха и, развернувшись, вышел из квартиры.       От коридора до комнаты, как в принципе и в самой комнате, повсюду валялись вещи, тут и там, на полу виднелись капли крови, будто кто-то яростно дрался по всей квартире, разбрасывая все на своем пути. Посреди комнаты на полу лежала девушка со светло-коричневыми волосами. Одежда на ней была разорвана, оголяя ее роскошные формы, вымазанные в собственной запекшейся крови. Лицо ее представляло собой кровавое месиво, заплывшие глаза, разбитые губы, практически вдавленный нос. Очевидно, что умирала она долго и весьма мучительно. Конечно, Гракху доводилось многое повидать за годы своей службы в страже, но все же это зрелище вызывало в нём очень скверное чувство. «Кем же надо быть, чтобы сделать такое с женщиной. Да и зачем?» — подумал он. Сложно оценивать мысли психопата, однако же убийца не обычный маньяк, Гракх знал это, чувствовал всем своим естеством. Но это не отменяло того факта, что преступник законченный псих и изверг.       — Боги! Такая молодая и, наверное, была еще так красива. Бедная девочка, — причитал Аларас.       — Что скажете, доктор? — спросил Гракх.       — Сейчас посмотрим, что тут у нас, — пробормотал Аларас.       Он подошел к жертве, извлек из своего чемодана перчатки и пинцет. Достал из кармана очки с круглой оправой и водрузил на кончик своего длинного острого носа. Снял толстое пальто и пиджак, бросив их на стул, стоявший рядом. Закатал рукава рубашки, натянул перчатки и с деловитым видом принялся осматривать труп.       — Судя по всему, умерла она два-три часа назад, между девятью и десятью часами вечера. У неё много гематом и ссадин, ребра сломаны. Скорее всего, внутреннее кровотечение, думаю, органы повреждены.       — Она от этого умерла.       — Нет, голубчик, взгляните на её шею, следы удушения. Видимо, в конце концов, преступник банально задушил жертву.       — Зачем это ему, судя по всему, она и без того умирала.       — Вы правы, жить ей оставалось недолго после таких травм, но всё же думаю, убийца решил действовать наверняка.       — Похоже на то.       — Если посмотреть на следы удушения, ладони у убийцы большие. Да и силы ему не занимать судя по тому, как он переломал бедную девушку.       — Будто убийца орк? — протянул комиссар.       — Именно так, голубчик… Скорее всего орк, людей таких редко встретишь, а уж тем более эльфов, а о гномах я промолчу, они, конечно, крепкие ребята, но этот был огромным.       В коридоре раздался звук открывающейся двери, затем послышалось шуршание и шорох подошвы об деревянный пол. Гзул вошел в комнату, ведя за собой пожилую женщину орка в ночном чепце и длинной бежевой сорочке, поверх которой она накинула вязаный платок. По всей видимости, она уже успела уснуть, прежде чем Гзул посмел потревожить её. Об этом явно говорили её слипавшиеся глаза. Она стояла за спиной стражника, пытаясь смотреть куда угодно, только лишь бы не на место преступления.       — Пожалуйста, пройдемте на кухню госпожа… — молвил Гракх.       — Лагра Зан Наргх, господин комиссар, зовите меня, пожалуйста, Лагра.       — Хорошо госпожа Лагра, пройдемте, пожалуйста. Доктор, я вас пока что покину.       — Конечно, дорогой мой, идите, а я тем временем тоже займусь делом.       На кухне, как ни странно, был порядок, будто здесь особо ничего не происходило, создавая контраст с остальной квартирой. Кухня небольшая, но уютная, маленький дубовый стол, три стула. С потолка свисала люстра в форме какого-то цветка с раскинувшимися лепестками, в центре же горел камешек дакрия, излучая теплый тускловатый свет. На стенах поклеены тяжелые тканевые обои светло-коричневого цвета с замысловатым рисунком из цветов. Несколько шкафов для посуды и еды, раковина в углу и плитка для готовки. Гракх отодвинул один из стульев и предложил сесть госпоже Лагре. После достал из своего портфеля листы бумаги, баночку с чернилами, перо, аккуратно раскладывая всё на столе. Наконец он и сам занял один из стульев.       — Госпожа Лагра, расскажите, пожалуйста, о произошедшем, — сказал Гракх.       — Ох, господин комиссар, может быть сначала я заварю вам чай, я часто бывала у покойной Лизочки, девочка она хорошая была, — голос старой дамы задрожал, и слезы покатились из глаз. — Ох Боги, что же делается, такая молодая! — уже рыдая, причитала госпожа Лагра.       Гракх встал из-за стола и подошел к раковине. В шкафу над раковиной он нашел стакан, набрал воды из-под крана и поставил его перед плачущей женщиной.       — Вот, выпейте воды, пожалуйста, — молвил комиссар.       — С-спасибо, — произнесла Лагра, не переставая при этом всхлипывать.       — Давайте всё же продолжим, расскажите, что знаете, что видели, что слышали.       — Я Лизу уже больше года знаю. Она тут квартиру снимает. Всегда такая вежливая, тихая. Никого не водила: ни подружек, ни мужиков. Я и подумать не могла, что она в борделе работает, а как узнала, лекцию ей зачитала, что девушке не хорошо таким заниматься. Она тогда так спокойно и серьезно сказала мне, что ей нужно хорошенько заработать, а как по-другому она не знает. Я уж не стала после этого лезть в её жизнь больше. Девочка-то она хорошая, всегда на чай меня звала, да и ко мне часто захаживала. Я тогда подумала, что раз надо, то надо, не буду умничать, тут уж либо помоги, как-говорится, либо не суй нос. А о том, зачем ей много денег, она не хотела говорить. Всё сама, я бы и рада ей помочь, но она вот скромничала.       — Госпожа Лагра, всё же расскажите про сегодня.       — Да особо и рассказать нечего, время-то уже девять было или не много больше. Я домой возвращалась с прогулки. По вечерам обычно гуляю. Зашла значит в подъезд, поднималась по лестнице, а мне на встречу этот здоровенный, пулей вниз слетел, чуть не сбил меня с ног. А я-то уже не молодая и еле удержалась, хорошо хоть перила рядом были.       — А этот здоровенный — орк? Как он выглядел?       — Да орк, орк. Я-то слеповатая уже, да и в подъезде не слишком светло, а он ещё шляпу на моську свою опустил. Но рожа-то у него не меньше зеленая, чем вот моя или, скажем, ваша была. Да и клыки торчали. Ну и огромный он, футов семь, не меньше, для наших-то он тоже не маленький, но всё же не сказать, чтобы слишком.       — А во что он был одет?       — Пальто на нём черное, шарф на шее был темный, ну и шляпа черная, с широкими полями. А, ещё ботинки из кожи, начищенные до блеска, тоже черные. Я же ведь когда с ним столкнулась, чуть не упала, вот и уткнулась вперед, чуть не клюнула в ступеньки носом.       — А потом что?       — Потом, как на этаж поднялась, пошла к квартире, а Лизочкина дверь, прямо напротив моей, смотрю — дверь приоткрыта у ней слегка. Заглянула внутрь, а там, — на глазах Лагры снова навернулись слезы. — Я как увидела, так там чуть с сердцем не слегла, да как начала вопить. Соседи сбежались. Успокаивали меня толпой. Потом вот мальчишка сбегал к стражникам. Я пока вас ждала успокоительного обпилась и уснула.       — Спасибо, госпожа Лагра, я вас больше не стану задерживать, вы можете идти. Извините, что побеспокоили вас так поздно.       — Что вы, ничего страшного, — ответила дама, затем, немного промолчав, робко спросила тихим голосом, — вы ведь поймаете убийцу нашей Лизочки?       — Мы сделаем всё возможное для этого, — ответил Гракх.       — Спасибо вам, комиссар, я буду молиться богам за ваш успех.       — Спасибо и вам, спокойной ночи.       — Спокойной ночи, комиссар, — ответила Лагра, встала со стула и покинула квартиру.       Гракх вернулся в комнату, где доктор вовсю изучал тело. Двое из стражников сидели на стульях, периодически зевая. Уже перевалило за два часа ночи, а возвращаться они планировали ещё не скоро, да и смена закончится только утром. Увидев Гракха, оба стражника подскочили со стульев, на что комиссар показал им жестом сесть обратно. Третий же стражник дежурил в коридоре.       — Господин Аларас, нашли что-то интересное? — спросил Гракх.       — Конечно, вскрытие даст нам гораздо больше информации, однако всё же кое-что я нашел, — бубня под нос, ответил доктор. — Вот, взгляните, — произнес он, доставая из кармана бумажный сверток и протягивая комиссару.       Гракх развернул сверток и глянул на его содержимое. Внутри лежал маленький кусочек какого-то вещества, напоминающего глину темно-оливкового цвета.       — Что это такое? — спросил орк.       — Это грим, дорогой мой. Я извлек его из-под одного из ногтей убитой, — улыбаясь ответил доктор.       — Значит ли это?..       — Да-да, голубчик. Может быть, кто-то хочет, чтобы мы думали, что убийца орк.