Проклятая дорога героя

Первый мартовский день начался с восходящего на востоке солнца – и продолжился зверскими криками, сиренами и болью. В огороженной зелёным лесом и голубым небом первой исправительной школе Японии, утро, после убийства началось с криков первых жертв. Женщины. – Я не знаю кто убил его! Цува... Мой милый Цува! – раскаявшайся, жалкая старуха Минара стояла на коленях перед Марком, прижимая к груди серый портрет покойного мужа. Парень который раз замахнулся одолженной палкой у охраны и ударил по ногам женщины, выбивая у неё новые порывы рыдания. Минара сложила руки и стала читать молитву, наклоняя голову к его ногам, все нашептывая прощения. – Грех, грех! Аля наблюдала в стороне за тем, как с рассвета женщину пару парней изводили до потери ног. Минара все кланялась и надрывала спину, шепча доступные только им слова: – Не углядела, не углядела, грех... – Хватит, – от слов Килу женщина затыкается, а Марк аккуратно и покорно кидает оружие к его ногам, вежливо отходит в сторону, чтобы не мешать беловолосому поговорить со старухой. – Достаточно. Марк был его послушной собакой. Он вел себя не как Какуче Хитто. У них была одна общая характеристика – правая рука, не покидающая своего хозяина почти никогда. Однако, Марка было сложно увидеть. Он как будто существовал. Раз – он замахивается палкой и атакует человека, который не понравился Килу. Два – и вот он, как самый загадочный старшеклассник, пропадает за чей-то спиной. Слишком загадочный. Слишком непредсказуемый. Никто даже не знал его фамилии, только русское прозвище, да и то от Килу – Марк. Безэмоциональный. Робот. Машина, к которой прикрепили два голубых глаза и коротко подстриженные каштановые волосы. Килу снисходительно поднимается с невысокого выступа, аккуратно падает на ноги, отряхивается от несуществующей пыли, и похабно подходит к избитой старухе, носком конверсов размазывая по земле ее кровь. – Минара, вы знаете правила, – какие правила? О чем он говорит? Никто не знал. – вы говорите, кто убил директора, и мы оставляем вас в покое, – бабуля всхлипнула, и не в силах сдерживаться, взвыла. – Я не знаю... Бог! Бог, Судья накажет! Накажет монстра! Покора-а-а-ет черта! – снова кланения, и быстрая тараторка, как в детских поговорках молитвы на латинском. Килу хмыкнул: – Проверьте кабинет и разберитесь с телом, – два парня за ним без старта склонили головы и побежали. Лидер остановил их, резким касанием одного из друзей. – Пропустите хоть волосок... – Марк! – он отреагировал моментально, только последний раз кинул взгляд стоящей позади Али. – Зови Изану и остальных. Они защитят всех только своим присутствием и... Марк шепнул. Килу перевел взгляд на девушку позади. Хайтани, со стоящей рядом Чоджий, сожалеющим взглядом смотрели на старуху, потом синхронно посмотрели на парней. Чоджий – с долей страха, и отвращения, А Хайтани – пустым. Непонимающим. Гневным. Килу рвано, даже не обдумав, озвучил, даже крикнул так, что по лесу пару слов разнеслись эхом: – И убей старуху! Кажется, у Минары почти дернулся глаз – бабка начала не просто орать, а вопить и звать на помощь. Ее беспомощный крик смешивался с рыдающими детьми, ровно стоящими в ряд и наблюдавшими за главной руководительницей, которую изводили несчастные подростки. – Охрана! Что стоите?! – Минара отползает назад. Все смотрят на людей около стены третьего корпуса. Мужчины в униформе никак не дернулись. – Помогите-е-е! Мия отступила маленький шаг назад, встревоженно выдохнула, когда не почувствовала палку у спины. Сжимая зайца старшей сестры, Фукуда, кажется, единственная не плачет. Только обнимает свободной рукой всхлипывающую Ино. Мия смотрит на незнакомую руководительницу – за ними, за ней не следили. Она помнит только украдкой садовые резиновые красные сапоги Минары, да и то один валяется в пяти метрах от неё. Лицо вспоминается обрывками. Мия не плачет, а смотрит только на неё. Пытается разглядеть, разобрать, сдержаться, и наконец, понять свои чувства к этому человеку. Мие трудно назвать его человеком. Сначала кажется, что она беспокоиться – парень сзади удерживает ее за локоть, чтобы она не выбежала на помощь к Минаре, хотя минуты две назад мчалась по лестнице во двор. – Кто это? – Мия безжалостно и резко отдернула руку от Ино, не подумав, что та потеряет равновесие и взвоет ещё громче – правда через секунду вцепиться себе в руку. – Извини, – Фукуда посмотрела на неё не своим взглядом, вернулась к Минаре. Вот тут к ней на помощь бежит полноватенькая девочка, ещё с двумя позади. Она не шевелится. – Так, кто это, скажешь? Девятилетний ребенок вцепился себе в губу, и стал жевать ее от волнения. В сознании стало всплывать. Она и Не она. Тёмные, обрезанные волосы, очки, низкий рост, хорошее телосложение, оверсайз майка. Фукуда стала теребить кончик сарафана, тянуть за выбивающиеся нити. – Она? – Ино, перестав лить лужи, бесстыдно указала пальцем на девушку. И зря. Мия быстро толкнула ее в бок, и заставила отвернуть голову к стене – парень, стоящий справа от неё, заметил и сморщился на двух девочек. Фукуда, даже смотря в другую сторону, смогла заметить его страшный шрам, в виде ожога. – Это Аля-сан, – Надежды Мии Разбились – она очень добрая. Правда, мне вот конфетки даёт. - Это не она. Ино ещё робко что-то рассказывала, переводя на весёлые темы. Фукуда младшая, уже не стесняясь, начала вглядываться в ее лицо – заинтересованное в ситуации, но растерянное. Пот на лбу от бега, и пустые, голубые глаза, которые уже не казались знакомыми. Не она. Мия заплакала, думая, нет, зная, что Ино подумает, что бессердечной подруге наконец стало жалко бедную старуху. Мия всхлипнула раз – ещё держится. Два – слишком громко. Подростки сзади обернулись на неё, а Ино дернула за рукав, умоляя заткнуться. Три – Фукуда зажимает пальцами рот, и начинает считать, старается перевести дыхание. Раз – на небе пролетает птица. Два – кто-то сзади обращается к ней на «эй» Три – впереди, сразу несколько подростков, одумавшись, побежали толпой на того самого Килу, лишь бы защитить старуху, и попали под горячую руку. Та добрая девушка Аля, кричит что-то страшным и пугающим, сорвавшимся голосом, и все сразу расступаются. Вместо неё, Мия видит бегущую, Алину, Алину Ямаду, с двумя косичками, и доброй улыбкой, с желтым рюкзачком на спине. Четыре – Мия теряет контроль. Пять и Мия рыдает в голос, и кажется, сейчас словит паническую атаку, от триггерных картинок детства, застрявших у нее в голове. Фукуда падает на колени – дети возле расступаются, а Ино, сильно паникуя, пытается силой поднять ее на ноги и заткнуть, но ребёнка заметили уже даже заключённые, за которыми все наблюдали. Два незнакомца унесли ее подругу, вырывающиеся из их хватки, и издавая крики громче, чем избитая старуха Минара. Крик ее новой подруги – Мии Фукуды – услышали все. Даже лес отразил ее непонятные слова эхом.

***

– Ребенок. Сейшу смотрел, как уносят девочку, которая постоянно странно пялилась на них, а потом упала на колени – когда Алина посмотрела на неё. Инуи скрестил руки, и рыкнул: – Не иди к ним, – Аля вытаращилась на парня, грустно усмехнувшись, и переводя взгляд на то самое место – остальные дети сохранили место девочки, которую унесли. – Идиот, – Прошипела. Аля прикрыла глаза, приложив руку ко лбу. Что-то не давало сосредоточиться. Солнце, крики, дети, головная боль, Сейшу, бабка, Элайза... – Они забьют её! – К ней уже идут на помощь, – Алина закатила глаза, не вникаясь в слова парня. Он слишком спокоен. – Кто? – «Кэ» – Кто нахуй? Обернувшись к Килу, Аля увидела только Чоджий, старательно бегущую к старушке. Вместе с ней правая. – Правая что-ли? – Инуи кивнул, а Аля засмеялась. – И что она им сделает? – Многое, Элайза появилась из неоткуда – друзья даже не посмотрели на неё. Пара глаз смотрели за происходящим: Чоджий размахивала руками перед Марком, Кэ Цин загараживала собой бабку, а их третья подруга – левая, Окуда, потихоньку отводили детей, шепча слова успокоения. Элайза заговорила: – Кэ – бывшая Килу, одна из руководительниц подпольных боёв. Также бывшая. Алина поперхнулась, и поднесла ко рту руку, издавая непонятные хрюканья. – А по ней и не скажешь, – усмехнулся Инуи, встав, как по струнке – Алина аккуратно присматривала за его поведением, он же находился рядом с Элайзой, черт возьми. А Рэйс, как не в чем не бывало, продолжила. – Примерно месяц, до твоего пребытия, – кивнула на Алю. – получила внутренний перелом от Марка, – Хайтани прожигала дыру в нем, ничего не стесняясь. Слишком знаком. Слишком загадка. – Подожди, – на повышенный тон обратили внимание и другие. – Переломы бывают внутренними и внешними? – Я в ахуе, – Вы долбоебы? Алина и Инуи синхронно засмеялись, схватив друг друга за плечи. Хайтани аж покраснела, Элайза смотрела на неё с враждебностью. – Думаю, Чоджий не смешно, – сразу после голоса Рэйс, Кэ сзади заорала. – Понял, – Приняла, Убрав смешки в сторону, двое побежали вперёд. На них обратил внимание только Марк. Кэ, только и делала, что бормотала и бормотала, пока Килу наступал на неё. Чоджий валялась на земле, схватившись за ногу. Марк стоял около бабули, потерявшей сознание, и смотрел вслед на забор – приближались союзники Изаны. – Ты не имеешь право поднимать руку на жену директора! – Кэ почти взвыла на последних нотах. Девушка была выше бывшего, но тому удавалось производить страх, что ещё немного – и она со слезами убежит. – Ты хоть понимаешь, ей тоже больно! – Закрой рот, – пепельновласый схватил ее за челюсть, и больно сжал – Аля, мчавшись на всех парах, почувствовала эту боль. Так любил делать Изана. – Тебе не давали слово. – Так все! – Марк было хотел поддаться вперёд, но из неоткуда вылез Сейшу – тот не сводил с него взгляда. – Вырубай шарманку, и вали от неё! Хайтани потянула соседа за воротник, всей вложившей силой попытавшись его оттащить от правой. И если бы не Чоджий, то, вероятно, у Али бы не вышло. Кэ со страхом и ненавистью смотрела на него. – Пизда спасательная, – Килу харкнул ей в лицо. Хайтани сморщилась – он любил так делать. – Аля-сан! Из толпы послушался звонкий и мягкий детский крик. Аля даже не обернувшись, узнала плачущий голос Ино. Все посмотрели на ребенка, но никто ничего не предпринял и не ответил. – Вы могли спасти Минару раньше! Вы могли остановить их! Вы могли спасти нас всех. – Могла, – настолько тихо, что не услышал никто. Девушка обернувшись, плавно без доли угрозы пошла к Ино, смотря на неё сожалеющим взглядом. Дети смотрели на неё со страхом, обидой и ненавистью. «А ведь когда-то они меня любили» – Аля-сан! – вслипнула. – Почему вы не сделали это?– уже тише. Ино с надеждой на ответ посмотрела на сестру Алю. – Так надо, Ино-чан, – Хайтани мягко и грустно улыбнулась ей, утерев одну её слезинка с щеки. – Хайтани! И не вспомнив о Ино, Аля вернулась обратно, на крик Элайзы. – Отведите бабку, – Элайза встряла между ними. – Король пришел.

***

– Хайтани. Аля вышла в пижаме, не соображая, кто там. Хоть Килу, Чоджий, и тому подобное. На часах царило три часа. Ночи, не дня. И это был один из нередких дней, когда девушка легла спать ночью – теперь, ночью патрулировали все округи здания, по приказу Изаны. – Чо за сука там... Килу, во сне, перевернулся на бок, пробормотав оскорбление не понять кому. Спит, жирдяй. Он устроил переполох, довел старого человека до госпитализации – и спокойно спит. – А? - грубо Хайтани не рассмотрела силуэт Марка в темноте – и не зря ему дали прозвище «машина» – он стоял с железной невозмутимостью. – Да... Иди давай, буди дружка, – девушка из-за усталости схватилась за голову, растрепала свои черные волосы сильнее – Килу, гад, как-то сменил ее шампунь на черные чернила – выводить бесполезно. – Мне нужна ты. «Алька» с открытым ртом, смотрела на него, и пыталась увидеть, иль услышать что-то против сказанного, но Марк молчал. – Сначало представься. О, Аля прекрасно знала, как его зовут. Но, не знала фамилии. Место жительства. Направление. Возраст. Группа. Бета, наверное. Парень снисходительно улыбнулся, издевательски поклонившись. Это была единственная эмоция, которую Хайтани видела. В глаза невольно полез образ соседа. – Меня зовут Марк. Но, меня любят называть машиной – странное прозвище. – Что-нибудь ещё скажешь? Они тихо вышли из комнаты, и Марк повел Алю, профессионально обходя места с камерами или охраной. Он знал, где, когда и как патрулируют люди Килу. – Нет. Алина, не стесняясь, рассматривала – изучала каждый изгиб лица, перебирая в сознании знакомые лица. Марк старательно делал вид, что ему все равно. На лестничном проёме, они встретили Кэ – девчушка странно посмотрела на данную пару, и поспешила уйти, взяв за руку Ино – семилетняя была не в настроении, но увидев сестрёнку, грустно улыбнулась и поздоровалась. Эта девушка, бывшая Килу, с очень странным именем, выглядела привлекающе и ярко. Зелёные волосы, два хвоста, периодами косы, нарисованные карандашом веснушки, вздёрнутый носик, тонкие брови. Шея была обвешана украшениями разного вида: бусы, цепочки, чокеры. Непонятного цвета глаза. Утром они голубые, сейчас же, что-то близкое к оранжевому. – Где-то, – Марк остановился на первом этаже, и полубоком встал к спутнице, пока рабочие Изаны патрулируя, оббегали около окон, светя на лица подростков жёлтым светом – Где-то я тебя уже видела. Незаметно усмехнувшись, Марк смахнул с серой байки грязь. – Надо развивать память, Значит, и вправду видела Парень отошёл в сторону – Алине открылась знакомая дверь.

Спальня №45/2

Ино Аракула. – Зачем ты привел меня к спальне девочки? – Аля схватилась его за плечо – и тут же отдёрнула руку и брезгливо вытерла ее об шорты. Марк остановил движение. – У Ино новая соседка, – – И? Алина хотела его ударить. Накинуться, и отомстить за сегодняшнее утро – пусть это был приказ. – Вот эта, – Марк протянул ей конверт. Почувствовав страх, Аля открыла его и увидела пару фотографий. Полистала. Ноги будто подкосило, а лицо побелело, стало трудно стоять. Аля рассматривала каждое фото, дрожащими руками быстро перебирая их, роняя на пол. Были идеальные, недавно сделанные – там, где ей восемь. И старые порванные, иногда бесцветные – там она стояла со своей старшей сестрой Схватив себя за грудь, и выгнувшись в спине, девушка подняла голову к потолку, и шумно глотнула грязного воздуха – чтобы успокоиться и вернуть нормальное дыхание – и подавилась. Скатилась на пол, обняв голову двумя руками. Марка уже рядом не было. – Черт.. – Мия...– Аля беспомощно взвыла, закрывая рот рукой. Все тело дрожала, потекло пару слез. С унынием, не хотя этого, в голове сразу стали всплывать моменты со старшей и младшей Фукудами. Посидев так ещё полчаса, Аля нашла в себе силы встать, и резко пообежала. Чудом незамеченной, Аля перебежала в другой корпус, в котором находился Инуи. И рассказала ему все вкратце, и не до самого конца. – И ты убежала? – Инуи мерил комнату своими шагами, упорно выжигая глазами пол. – А что мне оставалось делать? – Аля схватилась за волосы и потянула за корни – маленькая прядка отпала – неудивительно, курение испортило все, что у Хайтани было, но несмотря на это, Аля продолжала вдыхать отвратный запах сигареты Элайзы. – Не знаю, Сигарета кружила между троицей. Элайза чувствовала себя здесь не родной. Звук кастылей – и теперь Чоджий, приползшая из другого конца комнаты, отбирает сигарету. Элайза отвратно посмотрела на волосы в руках Али. – Я знаю, тебе плохо, – в холодильнике нашлось не отборное, но годное для Рейс пиво, украденное у Дарьи. Элайза глотнула с горлышка, ни капли не проливая. Наслаждаясь, и наблюдая, как Сейшу Инуи разглядывает вены на ее шее, а потом опомнившись, приобнимает подружку – но ты б хотя бы помылась. Воняешь пиздец. – Ну спасибо! – В Алю только прилетело полотенце. Хайтани, пьяно скалясь Элайзе, потопала в ванную комнату. Дверь стукнула, и послышалось шипение, следом что-то упало – Инуи и Рэйс закатили глаза. Элайза потянулась с полупустой, розовой прозрачной бутылке, и залпом опустошила всё, только потом сморщившись, и посмотрев на содержимое. – Что за дерьмо вы пьёте? – девушка вчитывалась в состав, стараясь разобраться без очков. – Фу – Нашего производства все самое наилучшее, – Кэ села на старое место Али, заполняя круг из троих стульев. – Чего так коситесь-то? Инупи скорее не смотрел, а рассматривал и изучал. Кэ смутилась и заерзала на подушках. Рэйс наоборот смотрела только в глаза, сидя ровно, как по струнке, будто находилась сейчас на важном собеседовании. – Кэ-э-, – продолжил Сейшу. Компания, стоявшая в другом углу, обернулась на него. – Интересное имя. – Я бы сказала необычное, – поддакнула Элайза, дёрнув головой. – Оно ведь не твоё. – Всмысле не мое? – девчушка вскочила с кресла в сторону Элайзы. Щеки вспыхнули красным, и сразу прилетела Чоджий с Окудой, помочь ей обратно сесть. Чоджий злобно надулась, а возможно, это было обычное, ее выражение лица. – Не твое настоящее имя, – весь интерес перешёл к Сейшу, мастерски и удачно подхватившего слова девушки, в точности, как сделала она. – Это не имеет значения, пидор! – Инупи с серьезностью смотрел на то, как приближалась к нему Чоджий, а Элайза сравнила ее с танком, пряча смешок в руке. – Где шрам получил? – оскалилась. Следом встал и Инупи – Чоджий прижала его к себе впритык, однако парень не сдвинулся не на шаг. Со стороны, или с ракурса Рэйс это выглядело так, как будто она хотела его обнять. Чоджий была на голову выше Инупи – ноги толще, как и руки. И все из-за лишнего жира. Ее прозвали танк. – Девочки! Мы не должны ссориться! – Окуда влезла между ним, сразу зажатая двумя противниками. Не один не отступил. – Я тебе не девочка, – буркнул Сейшу. – Ты что? – Кэ оттащила Чоджий, встав вместо её. – Ударил бы девушку?! – Да ее девушкой назвать сложно, – Элайза прыснула смехом, Инупи незаметно улыбнулся. – Так все, заканчивай, – Ладно. Элайза не ожидала, что Инупи так быстро послушает ее. Чоджий Прошипела что-то про собаку, Кэ увела ее в другую комнату. За ними спохватилась Окуда, задержавшись взглядом на Элайзе. Вода из душевой все ещё журчала, а прошел уже добрый час – Хайтани, блядь, не вылезала. – Ты умерла там? В комнате, после ухода этих девушек, стало жутко тихо. Мысли казались слишком громкими у двоих. В ответ Хайтани видимо выключила воду, и стоило им выдохнуть, включила ее обратно. – Ясно, – усмехнулась. – Она всегда так долго моется, – Инупи перелез через стойку, и стал шарить по полкам, наверное в поисках чего-то алкогольного. Никто за этим не следил, особенно с сегодняшнего утра. У Дарьи отпуск – и, после избиения Минары, этот белобрысый – Килу – скорее всего переключиться на нее. А этого никто не хотел. – Воду переводит, – хмыкнула, достала зажигалку, нащупала сигареты – нормальные, не электронные. Элайза их терпеть не могла. – и сделала первую тягу. – Это плохо. Скоро, с такими-то успехами, у нас не то что воды не будет, а самого электричества. – С чего ты взяла? – парень, на обыскав ничего нужного, с помощью стола и ладони открыл детское шампанское – и сразу же его выплюнул. Элайза посмеялась. – Я ж терлась рука об руку с Изаной. – Сейшу с серьезным лицом покосился на неё. Рэйс заламывал себе пальцы в разные стороны. – да-с, и планы составляла я. – Тебе не прилетит? – Девушка кинула острый взгляд, – Я всмысле от Курокавы. Ну, ты ж там с ним. – неловкая пауза. Рэйс затянулась. – и заебала курить! – Всмысле прилетит? Ну, я же теперь с вами, и, и что? – Инупи, уже перепрыгнув, в два шага достал до брюнетки, и вырвал со рта сигарету, и затушил ее о свою же майку. – Да ты! – Что я? – Сейшу невинно похлопал глазками. – Что ты сделал?! – Выкинул каку, – Элайза бы прыснула со смеху, если б не возмущение. Это он так заботу проявляет? – Так можно и зависимость получить. – Идиот, – Рэйс, приложив руку ко лбу улыбнулась. И Инупи так же. – Это все нервы.

***

— Ебт, твою, мать, Следующим утром стоял туман. Все дополнял маленький дымок сигареты. Дикое зрелище. Девушка не спешила выкидывать в пепельницу давно потухшую сигарету, продолжая сминать ее в руках и наблюдать, как в недалёком впереди языки пламени охватывают минигоспиталь, находившихся рядом с корпусом персонала. Люди, совсем маленькие, пытались потушить. Люди, стоявшие под крылом короля, и под опекой Килу. Ублюдки. — Они сожгли госпиталь! — Элайза выбила дверь с ноги,заставив подругу дернуться и обронить курок вниз. Рэйс, как только вошла, пыталась занять дрожащие ноги, меря комнату шагами. — Где Инупи? — Пошел смотреть, сдох ли кто, — усталость выбивала тревогу — Хайтани не спала много часов. А сон был ей необходим. Секс матери с любовником — Гермиона и Фераи — всегда заставлял маленькую девочку ложиться спать раньше, и просыпаться позже — когда матери нет дома. — Это пиздец, — простонала, откинувшись на кровать Сейшу, не заботясь о вещах, раскиданных на ней. — Да, — и как не согласиться. Аля снова подпрыгнула на месте, когда Элайза кинула гантелю Инупи в стену. Осыпалась побелка. — Они ищут меня! Алина ознакомилась с уставом — «о благодарности высшему чину» — который гласил не в коем случае не останавливаться. » И мы гласим — народ сильнее власти! Я дал вам свободу, и в случае моей смерти, смерти от чужих рук, будет вот что; вы найдёте убийцу всей физической силой, всеми пытками, и сделаете ему больно. Он должен будет умереть. Однако, будь дьявол не верен — я прокляну вас где-то сверху. Без доказательств все мы — никто. Силы правящего отдаю сильнейшему — Изане Курокаве, и в случае чего, назначаю боевого пса — Килу Андертеса. На записи он выглядел психом — конченным, самолюбивым психом. Он дал свободу в исправительной колонии, таким же, как он. Он считал себя богом изгоев, которых полиция распорядилась отправить в лес, к остальным животным. И, Аля может понять Рэйс. Она боится. Хоть этого и не признаёт. — Что мне делать? — она закрыла лицо. Аля хмыкнула. В глубине души, она отдает отчёт — Элайза сама виновата, и ее никто не оправдает. Только потом Алина смотрит на неё, и видит Веро́нику — ее младшую сестру, которая в самый трудный момент достала Хайтани со дна. Удивительный человек. Аля скучает. – Будем смотреть. На что? Без понятия.

***

Нечестно. Она стоит среди остальных. Строго в оранжевой форме, в адекватном виде, голодная и уставшая, и с руками, закованными в железные наручники. Мышцы сводит, ведь нельзя даже выпрямиться – могут ударить палкой, которой стучит смотритель. Вокруг сыро – с потолка что-то течет. Справа невозможно распознать, кто стоит, как и слева. Потому что тут все одинаковые. – Как в армии. – Кто-то что-то сказал?! – охранник азиат ударил палкой по полу, и в миг стало ещё тише. Тишина давила на уши, а она, привыкшая к шуму и хаосу, опускала голову, и старалась не сказать ещё что-то лишнего. Ведь спина жутко болела. Добро пожаловать в корпус D! Тут тебя перевоспитают, научат, и сделают настоящим, лучшим, государственным гражданином Японии! Тут, где ты хуже, чем дерьмо собаки, бесплатно, совершенно бесплатно, научат себя вести в специализированном обществе! Нет. – Слушайте внимательно, – девушка подняла голову, увидела недовольство и злость на лице сранного смотрителя, и улыбнулась, легонько, что даже оранжевый незнакомец справа не увидел ее. И слева. – Курокава хочет что-то вам сказать. Глаза Вероники округлились и залились кровью. Она начала глубоко дышать, привлекая внимания людей со своего ряда. Наклонилась, чтобы спрятать пульсирующие вены на шее – они отдавали сигнал болью. Глаза бегали по полу, и по ногам людей спереди. Даниэла. Даниэла Курокава. Рэйс видела, видела, как Даниэлу, ее человека, ее подругу, увел он. Пепельноволосый, странный незнакомец. Как он появлялся у них в корпусе, Вероника вспоминала прощание Даниэлы: она посмотрела на неё стеклянными глазами, и улыбнулась, пока с левого глаза катилась слеза. Он слишком сильно держал ее за правую руку,и толкнул ее к выходу, перед тем, как отдать пару зелёных директору – такой же сволочи, как и он. Даниэла больше не смотрела на неё. И что больше, больше всего выбешивало, так это справостоящая от него сестра. Никто не замечал одинаковых людей в зале, потому что Веронику ставили в самом конце. Но она все равно все видела. Видела мимолётные взгляды Элайзы, видела лицемерие Изаны Курокавы, видела боязнь сестры этого человека. К слову, Вероника все равно подняла голову, чтобы посмотреть на его пустые глаза, отвратительные волосы, и рядом с ним, такой же отвратительной сестры, не было. И он начал свою речь. Вероника слышала все обрывками. – Директор убит, попрошу без лишних подробностей, – никто не отреагировал. Все стояли, как стояли и минуту раньше. Как солдаты. Только без оружия в руках. А его сейчас выдадут. И их пустят прямо в бой. Потому что они из корпуса D – Мне нужны люди. Сегодня, Завтра, через день, произойдет переворот. Я знаю, кто его устроит, – Рэйс тоже знает. – и, мне нужна будет помощь. Взамен на свободу. – И какую! Все обернулись. Вероника сжалась. Человек, точно стоящий за ее спиной, долбаеб. Он спрятался, и теперь, все смотрели на Веронику. – Все в ваших руках. Избивайте, насилуйте, убивайте слабейших, и вам всем будут благодарны, – он замолчал, чтоб собраться с мыслями, но она сбила его. – А девушек? – Вероника не жалела, что не прикусила свой язык. Он посмотрел ей в лицо. Вероника смотрела так же. Он не отводил взгляда, ведь хотел увидеть Элайзу – свою собаку. – Если вы не примете нашу сторону, Сторону Короля, – Курокава взревел. – То вас ждёт смерть. Я лично вас, жалких скотов и шлюх, убью! Все, кто хочет свободу, и готов получить больше прав, больше контроля над слабыми, ВСТАНЬТЕ СЮДА, – он указал на пол, под собой. Люди зашагали к нему. Смело, кто-то робко. Кто-то быстро, кто-то медленно. Стоящих на месте толкали в спину. Кто-то мучался, и бегал туда сюда. Большинство ушло к нему. Но, многие, многие, Вероника знает, хорошие люди, даже не шевельнулись. И среди них были парни. Однако Рэйс задумалась, ведь все, что ей нужно – драки. Она всегда дралась. В детстве, в колонии, в школе, во дворе. Проигрывала, выигрывала, это уже неважно. Рэйс учила матушка улица. Вероника была последней, кто мешкалась. Все уже твердо стояли на своих местах. Вероника сделала два шага вперёд – вся сторона Курокавы безотрывно смотрела на неё. а Вероника не побоялась смотреть на него, и сделала ещё два шага. И остановилась. Теперь, она стояла ближе всех к врагам, но на стороне своих, оранжевых союзников. Рэйс улыбнулась Курокаве – он, наверное, даже не различил ее с сестрой. Но Изана знал, что это не Элайза. Элайза всегда была осторожной и пугливой. Она бы никогда не осмелилась возглавить чью-то сторону. Поэтому это сделала Вероника. – Особенно девушек.

***

– Аля-са-ан, а почему мы здесь стоим? Да ещё в этих страшных масках! –Ино негодовала, вертясь на месте. Инупи безотрывно пялился ей в спину, сморшив недовольное лицо – парень не любил детей, особенно таких, как Ино. – Тишь, давай я тебя заплету, –Ино села на асфальт, подставляя свою белую макушку Алине. Хайтани, взяв зубами резинку, принялась заплетать ее длинные волосы, что делала всегда. – Давай, беги к друзьям, – Ино не хотела уходить. Из головы дитя ещё не вылезла старая Минара, и те парни, что до крови избивали ее палками. Она не хотела оставаться в неведении. Хайтани подтолкнула ее, стараясь не смотреть на ее новую подружку – Мию, которая открыто, с восхищением и завистью наблюдала за ними. – Почему вы не рассказываете мне, что случилось?! – девочка завизжала. Некоторые обратили на неё внимание, а Элайза заерзала – Рэйс прятала лицо в капюшоне. – Потому что ты маленькая, – Я не уйду, пока вы не расскажите мне все! – девочка топнула ногой, Аля шикнула про себя. – Беги уже, блядь, – плюнул Инупи. Ино, вспомнив о его существовании, мигом, со слезами на глазах, убежала к себе. Девочка боялась Сейшу до усрачки. – Надо было полегче, – выдохнула Аля, достав из пальто сигарету. Кэ поднесла зажигалку, и Хайтани блаженно затянулась. – Невоспитанная оборванка, куда уж легче, – и это солнышко невоспитанное? – брюнетка противно улыбнулась. Аля, смотрела на него с грустной улыбкой, поворачиваясь к Элайзе – девушка вжалась в комок, спрятавшись за их спинами. Люди: парни, девушки, охранники, смотрители, оборачивались на них – Потому что Хайтани и Инуи – одних из самых шумный заключённых, даже не прятали своих лиц. К ним все равно никто не подходил. Искали предательницу Изаны – Элайзу. – Я устала, – ляпнула Аля. А люди все проходили. Кажется, оранжевых стало ещё больше. Только они – люди, в преимуществе парни, в оранжевой форме, смотрели на них с ненавистью. Но Хайтани только мерзко улыбалась. – Я тоже, – она посмотрела на друга, что приятно поднял уголки разбитых губ. Сейшу улыбался очень редко. – Пора сваливать, – Элайза, уже не закрывая лицо от света, вскочила и побежала в задний проход. Они подтянулись за ней быстро. – Мы же должны караулить? – Инуи остановил девушек только в конце. Он выглядел серьёзным, погруженным с головой в проблему. Нахмурившиеся брови так и выдавали его желания доводить дела до конца и не бросать их на полпути. Однако, и половиной тут не пахло. – Да похуй, – Элайза улыбнулась, а Аля махнула рукой, обходя растерянную фигуру Инуи стороной. Алина знала и отдавала отчёт, что все ее слова, поступки, указывают на беззаботную. Все чертовски по детски. – Но вы это развязали. Хотелось добавить «Элайза», но Аля передумала. Теперь, это и на ее плечах. Сейшу, вслед за ними перечислял то, что перечисляла Окуда с Кэ сегодняшним утром. О том, что других девушек насилуют сразу несколько, что их поджимают толпами, и кидаются сразу, никого не жалея. А что им? А им похуй. Аля смирилась, может не полностью, но смирилась, что всем невозможно помочь. А, каких-то единиц, она спасать не может. Пока она спасёт одну невинную, в другой стороне, изнасилуют другую – и так наоборот. И, чтобы не выбрать – результат будет одним. Поэтому, лучше выбрать наихудший вариант. – Идите, – Аля свернула обратно, к главному холлу, под волнительный взгляд Элайзы, – Я навещу знакомую.

***

Сколько бы не проходило времени, сколько бы не было людей, сколько бы она не тренировалась, сколько бы не проливала слез – она всегда проигрывала. Сколько бы не материлась, сколько бы не работала над собой, сколько бы себя не мотивировала на победу каждый раз – каждый проигрывала. Но никогда, никогда, ни разу, не сдавалась. Не вставала на колени, не просила прощения, не просила немого жалования. Сопротивлялась. Проклинала в голос. Плакала, но только из-за злости. Кричала, но только оскорбления. Падала, но только из-за гравитации. Во дворах Веро́нику прозвали гравитацией. Только потому что она всегда падала лицом вниз, но быстро поднималась, как молния. Это было ее вторым прозвищем. Гравитация звучало слишком хуево. Тут ей заковали руки. Рэйс шиппела, разминая шею – на неё наступало шестнадцать человек. Веро́нику учила улица, но кое-что она отобрала и у Хайтани, а она – от Баджи. У них была привычка, всегда считать людей. Сначала сзади, потом сбоку, и наконец спереди. Алина Ямада была для Веро́ники странным человеком. Ровные косы до пола, расторопные жизнью очки, и тонна друзей вокруг. Что компания Сано, что компания Леоны. Веро́ника не понимала, почему, почему все вертеться вокруг этой скучной девчонки. Она к ней чувствовала ничего, кроме зависти, и немного, совсем капельки, сожаления. Аля Хайтани была удивительным человеком – по совместительству ее лучшей подругой. Ее жизнь делится на от и до, и Вероника, как раз была той, кто протянул руку помощи, и не пожалела. На нее налетел сначала один, мелкий, пухлый, агрессивный, и начал с ряда ударов куда попало. Веро́ника скакала от него из стороны в сторону, не используя руки – наручники никто не отменял – что не утомило. Малой сам упал на колени, когда выдохся. Потом, ещё четверо. Таких же, как она. Неумевшие ничего, с яростью в глазах, не попадающие – падающие. Подбегали и в Крысу, со спины. Потом с ножом. Вероника росла на улице. Ее били чем угодно – игрушками, палками, камнями. Рэйс била тем, что попадалось под руку – ножи, железяки, инструменты, кастет или телескопка. Когда-то она встретила Рана Хайтани. Сама нарвалась на драку, высмеяв его девчачьи косы. В их поединке не было победителей, пока к нему не пристроился младшенький братец, но Ран, счёл этот бой, как приятельский, тренировочный. Он подарил ей свою старую телескопку, и пока Вероника с детской радостью осматривала подарок, исчез. Кастет она украла у друга брата – Шиона Мадараме. Псих, гопарь, и от него впридачу воняло. Изана смотрел на нее отточено, то с ухмылкой, но без выражения лица. Будь возможность– Рэйс бы прокляла весь его род глазами. И справа и слева налетали заключённые, некогда, ее братья по камере. Их лица плыли перед девушкой. Килу смотрел со страхом. Страхом поражения безликий, и победы Вероники, несущейся, как молния. Марк смотрел без пристрастия. Как и всегда – машина. Безэмоциональная, незаинтересованная машина. А Вероника прыгала, как попрыгунчик. Полулысый здоровяк влетел в неё, выкинув за белую линию, очерченную самим директором. На ней стояли заключённые, до боли жаждущие крика вольно. Рэйс зашипела, отползла от предстоящего удара, и попыталась ускользнуть. Парень взревел, и пнул ее под бок, выбивая последние вздохи. Взяв за обосранную футболку, Веронику подняли в воздух. Рэйс пыталась откашляться, собраться, и ударить еблана по яйцам, но он, лишь скорчился и улыбнулся. – Тебе со мной не справиться, Рэйс Ей так много кто говорил. Она и не сосчитает, сколько. Но в голове вспоминалось лицо Кейске Баджи: – Не будь ты девочкой, я б тебя давно размазал, Рэйс. Девочка. Толстяк, словив гарика, как придумалось ей, отпустил ее и упал. За ним стояла пиздецки тощая девочка с битой в руках. Знакомая малышка пискнула и убежала, уронив и оставив Рэйс самое главное. Да, то, что ей нужно, чтобы сплюнуть вязкие слюни с кровью, и расплыться в ухмылке. – Босс... они не справляются, – Килу старался говорить четко и ровно, но вместо этого еле связал слова, с дрожащим, робким голосом. Аккуратно посмотрев на Изану, на его реакцию – они увидели улыбку. Приятную, дружескую улыбку. Скрестив руки за спину, и метаясь взглядом по залу за девчонкой, он продолжал молчать. – Их было более сорока... Изана молчал. Потому что чертовски любил сильных, ухоженных, и независимых женщин. Не трусливых, не тупых, не маленьких. Сильных. Те, кто могут расправить крылья возле него. И, сестра его подружки, Вероника, была как раз таки была такой. Размахивая битой, и слыша мужские стоны боли, Вероника закатывала глаза. Давно она так не разминалась. Но было трудно. Сложно не кидать взгляды на него и гадать, что он сделал с Даниэлой. Когда-то давно, Аля привела эту девочку в штаб. Слабая, тощая, пугливая, к тому же грязная, но красивая, пушистая, беловолосая. Даниэла никогда не симпатизировала Веронике – Рэйс относилась к ней издевательски, как к Анастасиз. Когда она спросила у Хайтани, откуда она ее привела, она ответила, с помойки. И теперь Вероника представляет конечности этой девочки с большими добрыми глазами и лучезарной улыбкой в помойке за штабом. И все он. – ХЭЭЭЭЭЭЭЙ Изана даже не шелохнулся, а эхо женского, зверского крика разнеслось по всему подвалу. Когда стало тихо, Вероника довольно громко, но по сравнению с предыдущим криком, твердо и шепотом ответила: – Я закончила. Воцарилась тишина. Вероника, не стесняясь, кинула свое оружие на бетон и начала расхаживает кругами, не отрывая глаз от троицы, стоявшей у неба. Дернулась, и вздохнула – по спине прибежались муражки. Изана, вышедший на лестницу вниз, громко и медленно захлопал, улыбаясь то ли с ненавистью, то ли с уважением. Рэйс сковала свои движения. – Ну разве это не чудесно!? – Изана любил, до боли в коленях, любил сильных девушек. – Ну что вы стоите!Марк?Килу? – посмотрев на парней, Вероника убедилась, что тем самим страшно. Но она не боится. Громко и тяжело дыша, девушка следила за тем, как пепельновласый надвигался к ней, не переставая хлопать. Боль, мурашки облепили все тело. – Похлопайте! Она с завязанными руками уложила сорок человек! Это такое редкое зрелище! Марк и Килу, переглянувшись, все же быстро и тихо похлопали. Вероника, стояла задумавшись. Что-то не так. Мысли спутались, а дышать стало ещё тяжелее. Голова залилась свинцом – Вероника схватилась за волосы. Что-то не так. Больно. Очень больно. – ...Похлопайте! Она с завязанными руками уложила сорок человек! Это такое редкое зрелище! – Уамгх, – Вероника то ли простонала, то ли прорычала, и упала от безысходности на пол, не отпуская руками голову, закрывая уши. Похлопайте! Она с завязанными руками уложила сорок человек! Это такое редкое зрелище! Что-то не так. Ещё один крик вырвался наружу. Рэйс ещё не поняла, что так сильно болит, кто, когда ее ударил. Она с завязанными руками уложила сорок человек! Это такое редкое зрелище! – Давай, – его голос, приторно сладкий настолько, что неприятный и оттягивающий, раздался совсем близко. Оторвав себя от мук, она посмотрела – он протянул ей руку, нагнувшись. Она стояла пред ним на коленях. Он хотел, чтобы она приняла его помощь. Ушла на его сторону. – Чмо, – Вероника, подняв разбитое лицо, и сделав вид, будто хочет встать, харкнула ему в лицо. Курокава сморщился. Тени улыбки и след простыл. – Уамгх. Курокава, наглядевшись на сидящую на коленях Веронику, только слабо, по сравнению с его обычными ударами, пнул ее тушу к стене. Изана чертовски любил, даже восхищался сильными девушками. Но, парень чертовски, настолько сильно, ненавидел, когда они смели раскрывать свои крылья и лаять при нем. Таких, противных, самодовольных, лицемерных, он готов был отправить в долгий полет двумя ударами. Курокава усмехнулся, наблюдая, как она все ещё пытается встать. – Удивительно... Очень-очень жаль, что так вышло, Вероники-тян. – Рэйс проорала, услышав издевательское изуродование своего имени. – Только... Очень хочу узнать: у тебя руки, ну очень плохо выглядят, болят? Она с завязанными руками Завязанными руками. Вероника поняла, в чем дело. – Марк, я не понимаю, – Килу с ужасом, не привычным для себя, смотрел, не отводя глаз, как Вероника Рэйс корчилась в ужасной боли, и рыдала в голос, что-то о руках. – Смотри, – Марк реагировал на ее крики как обычно. Криками это было назвать сложно. Она корчилась по полу из стороны в сторону, во весь голос, во весь, звонко рыдая, горько плача, крича.– На ее руки, – Килу задумался, и пригляделся: конечности Вероники Рэйс, так прекрасно справляющийся со своей работ ой, посинели. – Говори ближе. Килу, вспомнив о короле, попытался найти его глазами. Но Изаны рядом уже не было. Пользуясь криками Рэйс, парень покинул зал подвала, как и остальные, ранее убежавшие люди. – У нее были закованы руки. – А?