Педагогическая поэма

Я проснулся сам, потихоньку собирался, чтобы не будить Алекса. У него долгожданный выходной, редкая возможность выспаться. Он в последнее время весь на нервах, хоть и старается это скрыть, потому что уже на следующей неделе чемпионат. Утверждает, что Алиса не может не победить, но все равно нервничает так сильно, что не может нормально уснуть даже в свое привычное время. Сама она, кажется, совершенно спокойна, разве что, почти перестала ходить в школу, усиленно готовится к соревнованиям. Для меня вообще странно знать, что такие, без преувеличения, выдающиеся спортсмены находятся рядом со мной, ведут обычную жизнь. Алекс вдруг заворчал, начал крутиться с боку на бок, а потом и вовсе сел, недовольно хмурясь. Я не мог не улыбнуться, глядя на него, мило сонного и взъерошенного, но при этом сурового. — Что такое? — пробухтел он, потирая глаз. — Как это? Ты серьезно? И что теперь делать? Кажется, он мгновенно проснулся. Что-то случилось на работе? Будет жаль, если пропадет его выходной, сегодня он собирался в очередной раз помогать Алисе с тренировкой. Ну, так они называют то, что здоровенный мужик дерётся с пятифутовой стройной девушкой. На удивление, она отлично справляется. И я только недавно узнал, что чемпионат квадранта тоже будет смешанный. Не представляю, как можно серьезно воспринимать соперником кого-то в два раза меньше. С другой стороны, ее победа над таким противником куда ценнее, даже мне известно, что большие габариты дают преимущество даже при одинаковом уровне умений и силы. Недовольный Алекс выпутался из одеяла, в процессе Антон, спавший у него в ногах, с недовольным мявком спрыгнул с кровати и пришел ко мне, чтобы пожалели. Я не стал отказывать, взял его на руки, немного покачал. — Тренер Алисы сломал ногу, не сможет с ней поехать, — тяжело вздохнув, он потянулся всем своим великолепным телом, — наверное, тогда Алина поедет, ей проще отпроситься на пару дней. Ну вот нахрена было переносить место? Продолжая ворчать под нос, он потопал в ванную. Да и мне уже нужно было шевелиться, так что Антон отправился досыпать на подушке своего любимого хозяина, а я продолжил собираться на работу. Уж сколько было возмущения, когда чемпионат квадранта перенесли с беты Горького, центральной планеты квадранта, в другой округ, где как раз закончили строительство столицы и спортивного комплекса. Хотели привлечь на планету посетителей, создать возможность для развития туризма — и это хорошая идея. Но ещё это означает, что Александр Макаренко, которому по условиям освобождения запрещено покидать планету, не сможет быть рядом с Алисой. Когда она стала лучшей среди девушек в округе, мы все были среди зрителей, смогли сразу ее поздравить, это было так торжественно, мило и радостно, отцы завалили ее цветами. Ну ничего, с ней поедет мама, это тоже мощнейшая поддержка. На работе я больше маялся от безделья. Вчера начали проверку моего банка, критических ошибок не выявили, а все мелкие пришлют позже единым перечнем, новый банк ещё пока только согласовывали с заказчиком. Учитывая свободный формат посещения, мне уже намекало начальство и говорили прямо коллеги, что я мог бы не приходить в такое время вообще, но я старался поддерживать режим. Отчасти чтобы не разлениться, отчасти — потому что днём мне нечем заняться. Я живу в этом городе уже много лет, но так и не обзавелся друзьями. У меня хорошие отношения с коллегами, с семьёй Алекса, но больше никого в моем круге общения и нет. Меня это не тяготит, мне не одиноко, скорее, даже спокойнее и меньше тревог. Но просто сидеть дома одному мне скучно, несмотря на наличие Антона, а в офисе постоянно что-то происходит, есть с кем поболтать. На обед нас собралась довольно большая компания, мы зашли в недавно открывшееся место с авторской кухней. И я с неописуемым восторгом обнаружил в меню блюда, которые не думал когда-либо ещё раз попробовать. В славянском секторе упор всегда был на их традиционную кухню, не без оттенков других, конечно. Но черный и белый пудинг! Это же саксонское, я столько лет его не ел! Сначала колония, потом ещё одна колония, потом я здесь поселился, а тут такой деликатес! Я без раздумий заказал себе по порции черного и белого пудинга, а на десерт — кусок пирога с патокой. Чувствую, я буду чаще заходить сюда, а ещё надо как-нибудь привести Алекса. Он, конечно, жил полгода в нашем секторе, но сомневаюсь, что активно исследовал кухню, в этом плане он довольно консервативен. Коллеги вот тоже с настороженностью отнеслись к непривычным блюдам, спрашивали меня, вкусно ли то и это из большого раздела саксонской кухни. Пудинг оказался немного не таким, как я помнил, но приправа в виде ностальгии сделала его вкуснее в разы. И я мельком подумал, что хорошо, если я ещё могу найти что-то позитивное в воспоминаниях о прошлой жизни, но поспешно прогнал эту мысль, чтобы не вспомнить что-нибудь другое и не портить себе аппетит. Ближе к концу рабочего дня Алекс написал, что состоится семейный совет по поводу поездки, так что мы будем ужинать у Максима и Алины. Он всегда приглашает меня, но иногда я отказываюсь, просто чтобы он мог побыть с ними без меня. Мало ли, какие личные темы им нужно обсудить, вдруг при мне это невозможно. Иногда он ходит с Алиной вечером куда-нибудь, и я больше всего волновался, что Максим будет ревновать, но нет, их тесная дружба была вне подозрений. Поистине, эти двое странные, как и их взаимоотношения. Но у них много общего, помимо дочери и распавшегося брака — они любят танцевать, имеют похожее чувство юмора, иногда совершенно мне не понятное. Со мной в маглеве ехал новый коллега, один из недавно принятых на работу выпускников университета. Николай пока что стажировался в отделе инженеров, но его всегда хвалили, значит, у парня большое будущее. Я из вежливости спросил, как ему работается, он так же вежливо и без подробностей ответил. И хорошо, потому что скоро уже моя станция. — Послушайте, Макс, — он вдруг наклонился ко мне немного ближе, очаровательно взмахнув ресницами, — может, мы могли бы как-нибудь поужинать вдвоем? Я подавил желание вздохнуть, чтобы не оскорбить его, ведь ещё такой молодой, не хотелось бы заронить в него семя комплексов. Я ношу кольцо как знак брака, но местные традиции предполагают, что обручальные кольца должны быть на правой руке, поэтому зачастую его не воспринимают как препятствие для приглашения. Я уже получал парочку, правда, от девушек, и всегда спокойного отказа было достаточно. — Извини, но я женат, — я даже улыбнулся, радуясь только, что уже подъезжаем к моей станции, не придется дальше ехать в неловком молчании, — до свидания. — Простите, — пробормотал он, опуская взгляд, даже уши немного покраснели. Он милый, конечно, но... Ну, немного не укладывается в мой типаж мужчины высокого, сильного и властного. Примерно на фут не укладывается. А ещё мне было бы стыдно такое юное создание нагружать своими моральными проблемами. Сейчас, конечно, у меня уже почти не бывает приступов паники, подозрительности и кошмаров, но это только потому, что Алекс был таким надёжным и терпеливым, помог мне пройти через все стадии принятия новых серьезных отношений, не требуя ничего взамен. А ведь он мог бы решить, что ему не нужна такая головная боль, оставить меня. Как обычно, если приезжал раньше, главный надзиратель ждал меня на станции, а сегодня с ним была ещё и Алиса. Видимо, они возвращались с тренировки и решили прихватить и меня. Алекс улыбнулся мне, и я остро почувствовал, что благодарен ему за поддержку и помощь. По пути к дому Алиса встретила подружек, попросила нас чуть-чуть подождать. Мы отошли немного в сторону, чтобы не вмешиваться в их щебет, я сунул руки в карманы, просто чтобы куда-то их деть. — Что ты такой? — усмехнулся Алекс, незаметно касаясь моего локтя. — Коллега пригласил меня на ужин, — прямо сказал я, потому что не вижу причин увиливать, этот мужчина не из тех, кто распускает щупальца собственничества. Я ему рассказывал о тех девушках, и он абсолютно серьезно предлагал мне сходить с ними на пару свиданий, чтобы развеяться. Это, как по мне, слишком, я предпочитаю не иметь нескольких партнёров, так что он был со своими предложениями послан куда подальше. И я потом несколько недель мучился сомнениями, стоит ли мне ревновать, будет ли он тоже таким способом развеиваться. Но помогло успокоиться решение, что он мне не принадлежит, как и я ему, так что пусть сам решает, с кем ему быть. А ещё то, что он не давал ни малейшего повода для ревности, даже в своих чрезмерно дружеских отношениях с Алиной. — Это же хорошо, — улыбнувшись уголком губ, он немного наклонил голову к плечу. Хорошо, значит? — мне нравится, когда подкатывают, поддерживает самооценку, разве нет? — вздохнув, я пожал плечами. Я и так знаю, что внешне привлекателен, но с юности не считаю это плюсом, липнут только всякие мафиози. — Он тебя не напугал? — Нет, не тот у него тип личности, чтобы бояться, — мне хотелось, чтобы Алекс обнял меня, но на улице такие проявления близости я себе позволить не могу, — милый молодой человек, немного стеснительный. — Да уж, ты таких не любишь, — с долей развязности ухмыльнулся мастер грязных и милых одновременно разговорчиков в постели, у которого руки отсохнут, если хотя бы пару раз за день не полапают мою задницу. И да, пожалуй, он прав, я люблю уверенных и властных мужчин. Алекс вдруг наклонился к моему уху и негромко мурлыкнул: — Что насчёт вечернего душа вместе? Я пихнул его локтем в бок, чтобы отошёл и не говорил вслух такие возбуждающие вещи в присутствии ребенка. Конечно же, блин, я согласен. Как раз подбежала Алиса, извинилась за задержку. Оно и к лучшему, а то кто знает, куда могут зайти такие разговоры. Алина, как всегда, приветливо встретила нас, чмокнула своего бывшего мужа в щеку. В этом доме всегда царит такая теплая и уютная атмосфера, возможно, отчасти благодаря ей. Заказанный ужин ещё не доставили, так что решили начать с обсуждения поездки, расселись за столом. — Итак, что у нас есть? — Алекс скрестил руки на груди. — У тебя смотр с понедельника, проще уволиться, чем взять отгул, — Максим неохотно кивнул, — меня с планеты не выпустят, тоже пролетаю. Остаёшься ты, как думаешь? — Я не могу, — вздохнула Алина. И он явно ждал не такого ответа, приподнял брови, — мне пока нельзя перегрузки. В наступившей тишине было слышно, как зашуршала одежда напряжённо выпрямившегося Алекса. Он глянул на Максима и получил в ответ самодовольную усмешку. — Да ладно! — расхохотался Алекс, вскочил и просто сдернул ее со стула, от пола оторвал, обнимая. — Серьезно, ну ты даёшь! — А что такое? — вмешалась Алиса, посмотрела на меня, но я тоже ничего не понимал, покачал головой. Тем временем поздравления уже перешли на Максима. — Ну что, почему нельзя? — Я хотела попозже тебе сказать, — отпущенная на волю Алина положила ладонь дочери на макушку, — на прошлой неделе я узнала, что у тебя будет брат или сестра. Ого, ничего себе! И как Алекс так быстро все понял по одному намеку про перегрузки? Впрочем, Алиса тоже обрадовалась, даже взвизгнула, бросаясь обнимать маму. Но, тем не менее, проблема все ещё не решена, хотя ее и отложили на некоторое время. — Я же могу и с другим тренером поехать, если что, — за ужином предложила Алиса, пока любящий папуля чистил ей рыбный стейк от кожицы и редких костей. — Всегда помогает, когда рядом кто-то, кого хорошо знаешь, — вздохнул Алекс, не отрываясь от дела. Ну... Жалко, конечно, что они не могут поехать, но, допустим... Не знаю, как устроены соревнования, что нужно будет делать, подойду ли я, но... — Я мог бы поехать, — они все повернулись ко мне, и я сразу засомневался в правильности такого предложения, — у меня пока на работе свободный период. — Было бы отлично! — в унисон сказали спортсменка и ее отец, и мне стало чуть менее неловко. Алекс сразу же отправил мои данные, чтобы включили в бронь, я же просто старался не нервничать. Вылет послезавтра утром, вернёмся уже в понедельник. И все вокруг так уверены, что вернётся Алиса уже чемпионкой, что и я в это легко бы поверил. Когда мы возвращались домой, было ещё светло, даже непривычно. Наконец-то, день стал длиннее, ветер уже не такой холодный, цветы распускаются. Красивый город, зелёный и чистый, не перестаю любоваться. И Алекс улыбался, непривычно открыто показывая эмоции. — Эх, знаешь, Алина так давно хотела второго ребенка, — вздохнув, он взглянул на розовое закатное небо, — но у нее были противопоказания, а теперь вот, похоже, разобралась с ними. — Это замечательно, — пробормотал я, не зная, что ещё сказать. Алина — прекрасная мама, у них с Алисой доверительные и теплые отношения, да и Максим хороший отец. Уверен, это будет счастливый ребенок. — И спасибо, что поедешь с ней, — Алекс почесал висок, искоса глянув на меня, — хочу тебя попросить кое о чем. Присмотри, чтобы она не волновалась насчёт "должна выиграть любой ценой", ладно? — Мне кажется, она и так в этом уверена, — усмехнулся я, потому что о своей победе она говорит только как о чем-то уже случившемся, — но я попробую. — Жалко, что не здесь будет чемпионат, — в очередной раз вздохнул Алекс, — дома и стены помогают. Я такое выражение слышал впервые, но оно мне понравилось. Очень образное, конечно, ведь бой был бы не прямо у них дома. Но зато в знакомом комплексе, с привычной гравитацией, с семьёй поблизости. Антон, как обычно, поругал нас за позднее возвращение, залез ко мне на руки и заурчал. Я присел с ним на диван, гладил и почесывал мягкое пузико. Не кот, а пушистое солнышко, добрый и ласковый, хотя иногда может и покапризничать. — Кстати, Алина сегодня включила психиатра, — сообщил Алекс, снимая форму, — рассказывала мне, что больше всего разводов в период с семи до десяти лет отношений, — когда успела вообще? Вроде бы, мы все время были вместе, за столом, — так что я должен присматриваться к тебе и нашим отношениям, все такое, — вот как, ей не хочется, чтобы мы разошлись? Но к чему присматриваться? Мне кажется, у нас все хорошо и спокойно, как раньше, — спросила, часто ли мы ссоримся, я сказал, что не ссорились никогда, меня назвали пиздаболом. Я не мог не засмеяться, потому что это слово всегда казалось мне смешным. А ещё потому, что, наверное, сложно поверить, но мы правда ни разу не ссорились. Не всегда были в чем-то согласны, но решали проблемы простым обсуждением и компромиссом. Или уступками. Иногда я уступал, потому что не хотел расстраивать его, иногда он очевидно уступал мне. Но чтобы поругаться, повысить голос, обидеться друг на друга — такого у нас не было. И я этому очень, очень рад. Может быть, это значит, что мы идеально друг другу подходим? Мы не во всем похожи, но, наверное, дополняем друг друга. А ещё, если Алекс начинает злиться, я соглашусь на что угодно — лишь бы он, такой сексуально хмурый и напряжённый, поскорее трахнул меня. — Тогда мы можем, как ты и предлагал, укрепить наши отношения в душевой, — непрозрачно намекнул я, и мой партнёр отреагировал на это с энтузиазмом, выбросив через плечо футболку, которую собирался надеть. Мы долго целовались под струйками теплой воды, я прикасался к его чудесному жёсткому телу, немного скользкому от влаги. Его руки медленно, потихоньку, создавая видимость приличия, гладили меня по спине и бокам все ниже и ниже, подбираясь к ягодицам. И я с лёгкостью завелся только от его близости, глубоких развязных поцелуев, от того, как сильно он меня хочет. Нас прервал странный писк, я недовольно открыл глаза. Из активной части комма, которая крепилась на руке, появилось голографическое окно. Я что, случайно что-то включил? И что это за звук, я такого никогда не слышал, особое уведомление? — Международная передача, — с напряжением буркнул Алекс, не отстраняясь. Международная? Из другого сектора? И я даже знаю, из какого. Но кто? И почему сейчас? После кратковременной загрузки я вдруг увидел лицо Майка. Майка Левиса, заключённого номер семь ноль три семь из колонии для осуждённых на пожизненное на отшибе освоенной части космоса. — Ну привет, Макс, — усмехнулся он, почти не изменившийся за прошедшие... Девять лет? — как дела? Надеюсь, что все хорошо, ты же в славянском секторе? Почти уверен, что вы с папочкой все ещё пялитесь друг на друга, как перевозбужденные подростки, — Алекс грозно кашлянул, сжимая меня крепче, но это была односторонняя передача, я не мог ее даже остановить или просто закрыть, по крайней мере, в интерфейсе ничего такого не было, — ну, если что, у меня тоже все отлично. Под шумок с одним громким арестом и двумя очень тихими пересмотрами приговоров на более мягкие я тоже провернул кое-что через своего адвоката, — он немного повернулся, и стало видно, что на фоне у него часть довольно шикарной виллы, сад и море или озеро вдалеке. Вот как, значит, он тоже освободился? — Я потратил буквально миллионы, чтобы меня вытащили, а теперь познакомься с моим начальником охраны, — кадр снова сместился, и я увидел Джейми, вполне довольного жизнью на вид и развалившегося на шезлонге, он даже махнул ладонью, — очень жаль, что мы не сможем увидеться, да и насчёт такой связи тоже не знаю, просто хотел сказать, что можешь больше за меня не переживать, — да я как бы и не... Кхм... Забыл давно или просто старался забыть обо всем, что было связано с колонией. И, думаю, он в курсе, это должна быть просто шутка, — слушай, Макс, я не собирался ничего такого... Но мне во время суда поставили условие, что я должен тебе отправить, если не хочешь — не смотри, там про этого козла, — я занервничал, снова пытаясь найти способ хотя бы приостановить воспроизведение, но это было невозможно. Что за идиотская система! — Ладно, пойду дальше наслаждаться богатой жизнью, всего хорошего, береги себя! Композиция кадра кардинально сменилась. Теперь снимали один из столов в колонии, судя по свету, это было раннее утро. Я вздрогнул и вцепился в Алекса сильнее, когда появился он. Зак. Похудел, осунулся, ссутулился, на лице не было привычной немного снисходительной ко всему миру улыбки. Сопровождающий усадил его на лавку и ушел, а Зак просто уткнулся взглядом в стол и сидел. Воспроизведение ускорилось, солнце быстро двинулось по небу — а он просто сидел. Шевелился едва заметно, дышал, моргал — и все. Вечером его так же принудительно увели. — Блять, в пизду! — рыкнул Алекс, насильно опустил мою руку и прижал к себе, ткнул лицом себе в плечо, чтобы я не видел этого. — Почему нельзя оставить тебя в покое? Это был точно он. Точно в той колонии. Так случилось, потому что его бросили? Его бросила семья, отвечая этим на предательство ради меня, его бросил я, теперь он застрял там. И, похоже, сломался. Я старательно подавил в себе любые крохи жалости. Нет и нет, нельзя его жалеть! Стало тихо, только шуршали капли душа. Значит, все кончилось. Зачем они хотели мне показать это? Чтобы я стыдился? Но ведь они сами забрали меня у него, как игрушку у щенка! Зачем было мне показывать, зачем я должен был видеть его лицо? Меня тоже наказывают? Но за что? — Придурки, — фыркнул Алекс, гладя меня по затылку, — все тебе напомнили, а ведь ты стал намного спокойнее за эти годы. Конечно, я успокоился. А теперь снова буду нервничать. И хуже от этого только самому Алексу, ему снова меня поддерживать, подбирать слова, утешать. Мне так жаль, что я такой, что я не могу быть просто обычным любящим партнёром без багажа моральных травм. — Ну, мне легче, когда я знаю, где он, — пробормотал я, пытаясь найти плюсы. Я точно знаю, что он все ещё в колонии, не нужен семье. Знаю, что ему плохо, он измучен и страдает. Только мне от этого совсем не радостно. — Нет, тебе легче, когда ты не думаешь о нем, Макс, — прошептал Алекс, целуя меня в висок, — ты хороший и добрый человек, уж точно не заслужил такого издевательства. Я не добрый. Я никогда не был добрым, я хотел только упростить себе жизнь. Стыдно, что я обманул, выходит, раз он считает меня добрым. Стыдно, что я не могу ни порадоваться, ни позлорадствовать, ни пожалеть толком Зака, только... Как-то пусто. Нехорошо. Немного тошнит. И снова страшно, потому что внимание его семьи не может вызывать ничего, кроме страха. Они будут мне напоминать? Не дадут мне просто отпустить и забыть все те ужасы? Хотя я никогда, никогда не смогу забыть. — Я в порядке, — выдавил я, чтобы Алекс не волновался слишком уж. Мне просто нужно время, я снова забуду, отвлекусь на работу и что-нибудь ещё, просто отвлекусь, да... — Ну, если ты не заметил, то я скажу, тебя трясет, — только после этих слов я заметил, что правда всем телом дрожу, прижался к нему крепче, пытаясь найти себе опору. — Просто я... — нужно было что-то сказать, но я не мог придумать, что. Он хорошо меня знает, не поверит в очевидную ложь, да и врать я не умею. — Не знаю, я даже не представляю, где он должен быть, чтобы мне было спокойно. Даже если он умрет, я буду думать, что это какая-то уловка. Настроение было безвозвратно испорчено, я жалел об этом. Жалел о том, что такой запуганный, что все это было в моей жизни, и теперь Алекс вынужден терпеть постоянные неудобства. Мы быстро вымылись, я натянул одежду. Мягкую, теплую после обработки, удобную. Сел на удобный диван, принял на руки увесистого котика, заботливый партнёр принес мне кофе. Надо перестать волноваться по пустякам. Надо перестать его беспокоить. Я просто хочу, чтобы Алекс был счастлив, желательно, со мной, значит, надо взять себя в руки. Даже терпеливый Антон недовольно мяукнул, потому что я плохо гладил его дрожащими и ослабшими руками, но все тело будто лишилось костей, я чувствовал себя ужасно, хотелось спрятаться под одеялом. Но я не смогу спрятаться там от Зака. В основном, потому, что он в моей голове. — Ну, по крайней мере, я рад, что у Майка и Джейми все хорошо, — я постарался вымучить улыбку, грея руки о чашку. — Мерзкий и скользкий тип, — поморщился Алекс, закинув ногу на ногу, — всегда улыбается, но никогда не знаешь, о чем он думает, — ну не знаю, не сказал бы, по-моему, он очень дружелюбный, вот и все. Хотя как знать, главный надзиратель очень проницательный, как и требовала его должность, мое вынужденное преступление ведь сразу раскусил, — зато он обо всех все знает, подкидывал и нам информацию, думаю, даже без привилегии в виде Джейми хорошо бы устроился, — ничего себе, я не знал, что Майк был информатором. И хорошо, что этого никто не знал, а то могло бы кончиться плохо, — даже жалко Джейми, не отпустит же, пока не наиграется. Выглядит как улыбчивая булочка, но на деле змея ядовитая, — нет, ну это уже точно что-то личное, — ну или мне просто не нравятся такие люди, как он. Чтобы успокоить его, а заодно и себя, я подобрался ближе, привалился к его боку, получил свои теплые и надежные объятия. Может быть, мне стало так страшно не столько из-за самого Зака, сколько из-за понимания, что они меня не забыли. Вся эта огромная и немыслимо могущественная организация, ее руководство и верхушка почему-то помнят о моем существовании. Вернее, даже знают о нем — я ведь мог и умереть, покончить с собой, да что угодно. Если им вдруг захочется или понадобится, они всегда могут вернуть Зака на место, он ведь очень умный и разносторонний человек, талантливый стратег, прекрасный управленец, которого подчинённые обожали, пусть и немного побаивались. И даже не удивлюсь, если его семья в случае обиды просто поманит его желанной игрушкой. Если Майк смог отправить мне сообщение, то они-то легко узнают, где я, да? — Как Майк узнал, куда отправлять это видео? — я приподнял руку, давая Антону перелезть с моих колен к Алексу. — Скорее всего, отправил в коммуникационный центр, а они уже нашли тебя по идентификатору и переслали, — он рассеянно погладил кота по спине, потеребил кончик дружелюбно приподнятого хвоста. Ладно, хорошо, что не лично он все знает. Может быть, я таким же способом запишу что-то в ответ. Всегда можно связаться напрямую, в реальном времени, пусть и с задержкой в десяток секунд, но... Я не хочу. Не хочу, чтобы даже мой голос оказался в том секторе. Алекс вдруг прижал меня к себе покрепче и прямо на ухо сказал: — Ты туда не вернешься. Никогда. Сглотнув, я кивнул. Что бы ни случилось — я скорее умру. Тем более, меня туда и не впустят, адвокат Зака недвусмысленно намекнул, что семья устала от меня и выходок их молодого господина ради меня. Мне там не к кому возвращаться, незачем, да и не хочу. У меня здесь все хорошо, мне все нравится, я счастлив. Меня здесь любят в самом хорошем смысле этого слова. Спал я отвратительно, но утром все же встал и поехал на работу. Несмотря на небольшую занятость, мое желание улететь в другой округ на несколько дней может стать проблемой. Но нет, начальник был совсем не против, даже порадовался за Алису и попросил передать ей пожелание удачи. Насколько я успел узнать, армейский рукопашный бой, которым занимается Алиса, в славянском секторе весьма популярен, наравне с традиционными видами спорта, вроде бокса. Уладив этот вопрос ещё и документально, я предпочел все же вернуться домой. Путешествие будет коротким, но, судя по погодным сводкам, там, куда мы летим, поздняя осень, будет прохладно, придется взять с собой теплые вещи. Осенняя куртка у меня очень удачная, тонкая, с подогревом, так что можно насчёт верхней одежды не переживать, но вот с остальным придется повозиться, я уже убрал все теплые вещи на дальние полки. Была и ещё одна проблема — Антон настойчиво пытался влезть в сумку и уехать незарегистрированным пассажиром. За всеми этими делами я почти не успевал думать. И не разрешал себе. Я должен поддержать Алису, должен быть позитивным и весёлым рядом с ней. Сейчас у меня нет времени и возможности чего-то бояться, кого-то обвинять и жалеть себя. А вечером был почти праздничный ужин, в кафе собралось множество людей — и тренеры, и друзья, и подруги, пригласили и меня. Все поздравляли Алису, желали ей успеха. И лично я считал, что она уже его добилась — просто оказаться на чемпионате квадранта уже невероятное достижение. Я в свое время с удивлением узнал, что в славянском секторе нет общих соревнований, на чемпионате квадранта все заканчивается. Но Алекс объяснил мне, что каждый квадрант, в принципе, вполне способен существовать автономно, поэтому в секторе избегают любых поводов для соперничества между ними. Может быть, оно и к лучшему, но я с трудом представляю себе, как спортивные соревнования могут привести к разделению. Ночевать Алиса отправилась к нам, и я даже не знал, хорошо это или нет, потому что её отец все сильнее и сильнее нервничал. Конечно, он хочет, чтобы она победила, но за все время ни разу ни слова про это не сказал, наверное, чтобы не думала, что ему только это и нужно. Собирался о чем-то поговорить с ней перед сном, но задержался — и я обнаружил их мирно спящими, да и Антон был с ними. Что ж, похоже, я сегодня буду спать один. Вылет у нас был не слишком ранний, так что я проснулся сам, даже немного раньше таймера. Мы вполне успевали позавтракать, если только кое-кто сразу встанет, а не останется досыпать. Алекс спал, свесив руку с кровати и как-то неудобно подложив другую под голову. Зато Алиса уже проснулась, начесывала довольному коту щеки, улыбнулась мне и, чтобы разбудить, потрогала ладонь отца, он дёрнул пальцами, но не проснулся. А вот от следующего прикосновения уже приподнял голову. — Уже пора? — сонно моргая, он посмотрел на меня, на время. — Да, пора. Потягиваясь, он откинулся на спину, придавив верещащую Алису, и улыбался ведь ещё при этом. Да и она весело хохотала, барахтаясь и пытаясь выбраться из-под его массивного тела. Я просто оставил их возиться, чтобы не влезать в их тесные семейные отношения, пошел умываться. За завтраком к нам присоединились Максим и Алина, но никто не говорил о соревнованиях, говорили только об отвлечённом. Может, чтобы не нагнетать обстановку. Алиса распрощалась с ними, получила свои крепкие объятия, Алина и меня вдруг обняла. Может быть, не лучшее время для таких важных событий, ей ведь нельзя лишний раз волноваться в таком положении, но, в целом, лучше сейчас, чем на более поздних сроках. Будущая чемпионка была совершенно спокойна, и это на меня тоже действовало успокаивающе. Даже не знаю, что делал бы, если бы она сильно нервничала, как бы я ей помог с этим справиться? А ещё я сам немного побаивался, потому что планету раньше не покидал, вдруг бы вылезло что-то, связанное с моей биографией, хоть я и давно имею гражданство. Но нет, все было гладко, так что вылет состоялся по расписанию. — Ты совсем не волнуешься, — все же заметил я, когда перегрузка спала, а за иллюминатором исчезло видимое пространство. По ее и Алины давней просьбе я стараюсь говорить с малышкой на английском, потому что они в школе тщательно его изучают, но практика говорения с носителем языка всегда помогает. Хотя иногда мне кажется, что мне и самому бы уже не помешала практика. — Сама не знаю, почему, — безмятежно улыбнулась Алиса, поправляя косу, — знаю, что проигрывать стыдно, но почему-то кажется, что все получится. Мы с папой отработали всех потенциальных противников, так что все будет хорошо. Ну какой-то странный подход, конечно, влияние местного менталитета, но все равно. Ладно, не буду ничего говорить про это, пусть будет и дальше такой уверенной и даже не думает о проигрыше. — Ты уже знаешь, с кем будешь соревноваться? — уточнил я, потому что это и мне поможет, я же не знаю порядок чемпионата. — Общий список давно известен, — она с улыбкой взглянула прямо на меня, и я вдруг осознал, что у нее глаза точно как у Алекса, немного бледные, но почти прозрачной голубизны, такие красивые, — мы посмотрели их бои, папа их имитировал в спарринге. Конечно, не идеально, но зато я уже примерно знаю, что делать и чего ожидать. Вот это целеустремленность. И это, конечно, хорошо, но нет, я все равно скажу. Просто чтобы она знала, ей это, надеюсь, не пригодится, но все равно скажу. — Я не думаю, что проигрывать стыдно, — я немного понизил голос, чтобы никого не дразнить, если вдруг услышат, — ты уже одна из лучших, чего ещё желать. — Стать лучшей из лучших, — расслабленно улыбнулась Алиса, и я поднял ладони, сдаваясь перед ее волей к победе, — на самом деле, наверное, это немного личное. Чтобы поступить туда, куда я хочу, достаточно участия на уровне округа, — о, у нее уже есть какие-то планы на окончание школы, здорово, хотя у нее есть ещё время до осени. Неужели какая-то спортивная специальность? — но я хочу, чтобы Макаренко всё-таки побывали на пьедестале, — я приподнял было брови, но потом дошло, что она явно имеет в виду то, что Алекс в свое время занял второе место, — мне очень обидно из-за его нечестного проигрыша. — Почему нечестного? — переспросил я. Никогда ничего об этом не слышал, сколько было намеков — Алекс всегда говорил так, будто винит только себя. Неужели был какой-то мухлеж? Вместо ответа Алиса на своем комме включила запись боя, и я просто онемел. Молодой Алекс. Подросток. Уже такой же высокий, с широким костяком, но небольшой мышечной массой, из-за контраста с собой взрослым он казался таким обманчиво хрупким. Лицо гладкое и очевидно молодое, даже как будто бы чуть-чуть щекастое. А хмурость извечная уже на месте. Определенно, даже несмотря на свою тягу к взрослым мужчинам, предложи мне что-то такой вот юноша — десять раз бы подумал, стоит ли отказывать. Ещё и этот их бой-борьба, так красиво, с ума сойти. Правда, все впечатление испортило то, что Алекс, замахнувшись для высокого удара ногой, вдруг с грохотом свалился на ринг. — Он вел по очкам и почти победил, — с сожалением вздохнула Алиса, — но поскользнулся на каплях пота, вывихнул лодыжку, поэтому было техническое поражение. — Так жалко, — искренне пробормотал я, — а почему он не участвовал в следующем году? — Участие на любом уровне разрешено только один раз, — Алиса посмотрела на меня, как на идиота, и этот взгляд, определенно, из репертуара ее мамы. Да уж, ну и система... Просто игра на выживание, чтобы стать чемпионом, надо выигрывать постоянно. Наверное, поэтому в международных чемпионатах славянский сектор почти во всех видах спорта неизменно оказывается на одной из высших позиций. Но вот это видео... Просить его у Алисы как-то стыдно, а вот у Алины — почему бы и нет, может, у нее есть ещё что-то интересное. Не думаю, что в моем возрасте можно возбудиться от такого, особенно когда рядом не менее шикарный оригинал, но просто посмотреть на него юного и молодого я был бы рад. Мы прилетели местным вечером, так что только разместились в отеле, поужинали — и уже стемнело, хотя проснулись мы всего шесть часов назад. Тем не менее, Алиса засобиралась спать, сказала, что может уснуть в любое время, лишь бы было темно. А я столкнулся с проблемой, о которой совершенно забыл, привыкнув дома, что все подготовлено. У нас был двухместный номер, и обе кровати стояли не у стены. Принимая душ, я лихорадочно пытался придумать, что же делать. Давно уже не пытался спать не у стены, даже не представлял, смогу ли заснуть, если лягу на спине. В итоге, я решил, что, если будет сниться всякая гадость, просто лягу у стены на полу, если что, скажу, что кровать слишком мягкая, спина разболелась. Эта версия казалась вполне нормальной, так что я решил на ней и остановиться. В комнате Алиса болтала сразу со всеми тремя родителями, рассказывала, какая погода, как долетели, что было на ужин, показала номер. Я послушно помахал, приветствуя их. Нам пожелали хорошо выспаться и не потеряться завтра, на этом и распрощались. — От меня что-то нужно будет во время соревнований? — спросил я, пока не забыл. — Да нет, думаю, все предусмотрено, — Алиса с улыбкой забралась под одеяло, расправила его, — просто будешь сидеть на лавочке и болеть за меня. — Обязательно, — усмехнулся я, выключая свет, — сладких снов, чемпионка. В этот момент мне казалось, что все должно пройти так, как она хочет. Она настолько в этом уверена, что другой исход кажется невозможным. Пусть вселенная будет на ее стороне, и моя хроническая неудача ее не коснется. Спал я не очень хорошо, постоянно просыпался, но обошлось без кошмаров, что только к лучшему, а то было бы неловко. Алиса спала, как младенец, свернувшись под одеялом клубочком, красивые длинные волосы разметались по подушке. Как есть — безмятежная красавица. Я отправил этот кадр ее отцу и все же коснулся ее плеча, потому что пора вставать. Она медленно открыла бездонные голубые глазищи, причмокнула губами, потерла щеку, ну просто как котёночек, такая милая. — Доброе утро, — пробормотала она, сладко потягиваясь. Да уж, она явно выспалась лучше большинства своих соперников, — ну что, время бить морды? Ох и папина дочка... Завтрак был предусмотрен в зале кафе, и, в отличие от ужина, там было много явно спортсменов. В основном, это были высокие и массивные молодые люди в сопровождении взрослых, и у всех взгляд совсем не детский. И большой контраст создавала непринуждённая атмосфера вокруг Алисы, которая с аппетитом уплетала сладкую кашу и вообще ни о чем не волновалась. Может, и хорошо, ведь, как сама сказала, основной цели она уже достигла, а потому здесь уже просто ради веселья, если можно так выразиться. Алекс зря беспокоился, она не зацикливается на победе — она просто уже в ней уверена. Наверное, это юношеский максимализм, но такая непоколебимая уверенность, как по мне, уже половина успеха. Спортивный комплекс был просто огромный, но, к счастью, всех спортсменов собрали в группу и проводили к нужному залу. Алиса отправилась переодеваться, я заметил, что среди присутствующих есть ещё одна девушка, едва ли не на голову ее выше и куда массивнее. Я же, по поручению своей светловолосой подопечной, нашел лавочку и занял ее, просто усевшись. В большом зале было два ринга, окруженных аппаратурой для съемки, а ещё немаленькие трибуны, наверное, на несколько тысяч человек. И почти все места уже были заняты, кое-где вывесили огромные транспаранты с номерами округов и девизами. Да уж, давление на психику серьезное, домашняя арена точно была бы лучше. Алиса пришла довольно быстро, одетая в короткие шорты и спортивный топ. Я подумал было, что это как-то открыто, ведь будут серьезные удары, разве не должно быть защиты, но парни вообще в одних шортах ходили. Ох уж эти славяне, выглядит так, будто эти дети должны тут друг друга покалечить! Хотя, хм... Наверное, примерно так будет выглядеть место, в которое я хотел бы попасть после смерти — среди двух десятков высоченных мускулистых молодых людей с суровыми взглядами. — Помоги закрепить, ладно? — плюхнув на скамью сумку, девушка начала наматывать на ладонь эластичную ткань. Я послушно помог, прицепив пластиковую защелку по ее указу сначала на одну руку, потом на вторую. Все вокруг разминались и растягивались, и Алиса тоже начала разминку. А потом подошла к лесенке на ринг и начала прыгать. Сначала на нижнюю ступеньку и вниз, потом на вторую, потом на третью. И в конце она с усилием, но запрыгнула на сам ринг, который был ей почти на уровне груди! А потом ещё раз, закрепляя результат. Охренеть, кто бы мог подумать, что в этих стройных ножках столько силы. К слову, на нее заглядывались будущие соперники, и явно уж не ради формирования стратегии. Да, она тут самая маленькая физически, но зато и самая уверенная. И все равно меня возмущает до глубины души разрешение для боёв вот таких девчушек с огромными практически взрослыми мужиками. И вообще, Алиса чемпионка округа среди девушек, а тут смешанный вариант, ну какой больной ублюдок такое разрешил? И почему Алекс разрешил ей в этом участвовать! Не один я думал, что это травмоопасная затея, потому что в углу зала приткнулся полноценный медицинский кабинет с новейшей техникой, включая механизированного хирурга. Объявили начало, появилась голограмма с малопонятной таблицей. Алиса с безмятежной улыбкой расшифровала, что она будет в первой паре. Я начал нервничать, но старался себя успокоить, что, раз уж она на равных дерётся с Алексом, то и тут справится. На соседнем ринге были парни, и с первого же взгляда я понял, каким образом Алексу хватило сил буквально голыми руками выбить даже мысли о неповиновении из сотни отъявленных преступников. Но нет, нельзя отвлекаться, я тут для поддержки! Юноше явно было неудобно с юркой и маленькой Алисой, но силу он не сдерживал, это даже я мог понять. У меня сердце замирало от каждого выпада, но она уворачивалась, контратаковала. И спустя три минуты прозвучал сигнал. На высветившейся таблице я особо ничего не понял, но мне хватило того, что фамилия Макаренко была в зелёной рамке. Алиса спустилась с ринга довольная и с широкой улыбкой, объяснила мне, что победила по очкам и количеству результативных ударов. И вздохнула, что папа, который не может не смотреть трансляцию, все мозги ей проест, разъясняя ошибки уже дома. Лично я ошибок там не видел, ее даже не смогли ни разу коснуться, хотя сама она наносила удары, явно не слабые. Из-за коротких боёв не пришлось долго ждать, вскоре был второй круг боёв, а за ним и полуфинал. И Алиса блестяще победила, хотя один раз пропустила такой увесистый прямой, что мне аж самому больно стало. Но нет, даже не дрогнула, ответила мощной связкой, умудрившись влепить пяткой в ухо противнику на две головы выше себя. У меня от пережитого волнения за ее здоровье и даже жизнь тряслись руки и голова разболелась, а это блондинистое чудо все продолжало улыбаться. Она вышла в финал, который будет завтра. Завтра, если я не умру от страха за нее, она станет чемпионкой — вопрос чуть ли не решённый. Уж с такой лёгкостью она всех до единого обошла, умница. К слову, другая девушка выбыла на втором круге, хотя довольно уверенно победила в своем первом бою. И тот, кто её чуть не размазал по рингу, нанес несколько сильных ударов в живот и грудь, завтра будет противником Алисы. Маленькой, тонкокостной и хрупкой Алисы! У них с Алексом состоялся довольно короткий разговор, и, судя по сияющей мордашке, разбора полетов не было, только похвала. А потом Алекс позвонил и мне. — Ты себе не представляешь, как я боялся! — прямо при Алисе пожаловался я. — Там такие удары, просто ужас! — Ничего, ничего, — тихо засмеялся он, рядом хихикала его дочь, — поэтому я отлично научил ее уворачиваться. И она не такая стеклянная, как кажется со стороны, поверь, выдержит и не такое. Ужас какой-то — радоваться, что его обожаемую малышку приучили выносить серьезные удары. Времени до вечера было ещё много, Алиса сказала, что немного устала, но хотела бы куда-нибудь сходить, чтобы было не так скучно ждать, так что мы отправились в палеонтологический музей. На этой планете миллионы лет назад была причудливая и оригинальная фауна, что выяснилось при строительстве, так что музей был большой, красивый и полный всякого интересного. Мы даже перекусили сладкими булочками в форме одной из спиралевидных диковин, очень даже вкусными. Когда мы вернулись в номер, Алиса взялась за растяжку. Обстоятельно растянула все мышцы, особенно ноги и плечи, сгибая себя в таких направлениях, что мне даже было как-то страшновато за ее суставы. Но да, если хорошо растянуться, то не будет и боли в теле на следующий день. Завтра ей не нужны никакие отвлекающие факторы. Мы поужинали и снова вернулись в номер. Уже почти стемнело, так что я предложил перейти к отдыху, чтобы выспаться. — Знаешь, вот теперь я немного начала волноваться, — смущённо улыбнулась Алиса, сидя на своей кровати, — а если у меня не получится? Вот и оно. Я знал, что не может она в семнадцать лет быть настолько психически устойчивой. И даже хорошо, наверное, что она планирует разные варианты событий. — Значит, ты просто унаследуешь титул отца, — я только понадеялся, что не сказал чушь, что это правда ее поддержит. — Да уж, точно, — усмехнулась она, касаясь комма, — знаешь, папа мне ещё до отъезда что-то прислал и сказал открыть прямо перед финалом. Мне так хочется посмотреть сейчас. — Думаю, там будет то, что придаст тебе мотивацию, — я сел на свою кровать, чтобы быть с ней на одном уровне, — завтра тебе она будет нужнее, верно? Кивнув, она ушла купаться, а я откинулся на спину и вздохнул. Сам я довольно нерешительный, так что мне трудно представить, что творится в голове у того, кто собирается провернуть такое важное дело. Но я буду уверен в ней и просто постараюсь надеяться, что ей передастся моя уверенность. За завтраком у Алисы явно не было аппетита, но меня больше удивляло то, что все вчерашние спортсмены тоже были тут. И в зале они тоже были — только теперь уже на трибунах. Правда, волновал меня только соперник — вернее, его целеустремлённый жёсткий взгляд. Немного напоминает Алекса, что не очень хорошо, потому что Алекс получает все, что захочет. Лично мне плевать на место — лишь бы только Алиса физически осталась цела, а то у него кулаки чуть ли не с половину моей головы. — Волнуетесь? — вдруг спросил меня тренер этого парня, сидящий на соседней скамье. Я просто кивнул, потому что должно быть очевидно. — Вы не ее тренер, да? — Да, он не смог приехать, — на удивление, от этого мужчины не исходило никакой враждебности, хотя наши подопечные соперничают за титул. — Ну, вот что я вам скажу, моему жеребцу придется очень сильно постараться, чтобы с ней справиться, — усмехнулся он. Вот как, наверное, я дилетант в этом, поэтому не понимаю всех деталей, — она исключительно талантливая девочка. Я только кивнул. Хотелось поблагодарить за то, что он попытался меня успокоить, но я не стал. Может, я и зря волнуюсь, но у этого здоровяка же такая силища должна быть! Алиса переслала мне послание от Алекса, видимо, чтобы я тоже посмотрел. Правда, я думал, что будет видео, а это оказалась только короткая, на несколько секунд, запись голоса. — Ты самая лучшая, а теперь покажи им всем. Он говорил спокойно, почти без эмоций, даже негромко. Сначала мне показалось, что это слишком коротко, особенно с учётом того, как многословно этот любящий отец может изъясняться в своих чувствах к единственной и обожаемой дочурке. Но в этой его непоколебимой уверенности оказалось столько поддержки и мотивации, что мне и самому бы хватило на парочку побед. От звука сигнала я чуть не вскочил. Ладно, я все равно ни на что не смогу повлиять! Подростки на ринге приняли боевые стойки, пару секунд постояли, а потом бросились в бой. Стратегия Алисы с уворотами работала, но уже не так гладко, она пропустила пару ударов. Один использовала в своих интересах, буквально забралась на соперника, пытаясь провести удушающий коленом, но он просто схватил ее за бока и скинул, она с высоты его роста упала на спину, но перекатилась и сразу же вскочила. И потому пропустила удар в корпус, какой, наверное, меня бы просто свалил с ног. А она устояла, правда, и двигаться начала немного медленнее. Уворачивалась, уворачивалась, а потом сделала такое, что я с трудом понял, что вообще произошло. Она оперлась ногой на его согнутое колено и прыгнула вверх, как пружина, коленом другой ноги врезав ему в подбородок. Отпрыгнула, приземлилась и сразу же снова приняла стойку. Парень ещё стоял пару секунд, все так же, на полусогнутых, а потом у него закатились глаза, и он тихонько сполз на ринг, к ногам своей соперницы. Я не удержался, вскочил, хотя вокруг была напряжённая тишина. И трибуны просто взорвались оглушительным воплем. Алиса проскользнула между канатами и бросилась ко мне, я подхватил ее, закружил, потому что она лучшая, самая, самая лучшая, великолепная! Поздравить подошёл и тренер того парня, высказал свое восхищение, совершенно без агрессии и напряжённости. А потом пошел к своему подопечному, которого уже привели в чувство. Он сидел с недовольным лицом, прижимая холодный пакет к подбородку, но немного расслабился, когда тренер потрепал его по макушке и что-то с улыбкой сказал. Это был впечатляющий бой, наверное, если бы не этот прием, то он бы победил. Награждение было там же, на ринге. Правда, когда позвали подниматься, Алиса зарылась вдруг в сумку, накинула какую-то куртку на плечи. Огромную по сравнению с ней куртку с эмблемой сектора и нашивками на плече, которую я, кажется, узнал. Да уж, это точно для нее личное, если она получала кубок за первое место в куртке человека, который обидно потерял возможность взять его в руки двадцать лет назад. Фамилия, кстати, не поменялась, так что все законно. Когда бурные восторги немного поутихли, Алиса отправилась переодеваться. Я остался, чтобы убрать ее бутылку и вообще подождать тут, но заметил, что проигравший уже у дверей раздевалки подошёл, они перебросились парой фраз. Чего это он? Недоволен исходом боя? Так тут даже не счёт, тут чистый нокаут, даже мне ясно. Впрочем, они быстро разошлись, никто ни на кого не нападал, так что я не стал вмешиваться. Но потом все же спросил, что это было. — А, да он просто предложил вечером прогуляться, — беззаботно ответила Алиса, кутаясь в отцовскую куртку, которую явно не собиралась снимать, — наверное, хочет бой обсудить, — я даже остановился, глядя на нее и не понимая, она правда такая наивная или шутит, — что? — Конечно, он пригласил красивую девушку вечером погулять только ради разговора о спарринге, — вздохнул я, стараясь добавить в голос побольше сарказма. Я бы ещё предположил, что он хочет мерзко и подло отомстить, но вряд ли. По крайней мере, надеюсь, что это не так. — Так я же его победила, — озадаченно хмыкнула Алиса. — Боюсь, для него это ещё один твой плюс, — вздохнув, я все же пошел дальше, — если честно, я волнуюсь, может, будете в людном месте? А то вдруг он решит отомстить. — Думаю, у него будет звенеть в ушах ещё пару дней, не до мести, — девушка совсем не оценила мое паникерство, ну естественно. Впрочем, моё пожелание она учла, так что вместо прогулки они болтали в кафе отеля с чаем и пирожными. Из-за подготовки к соревнованиям Алиса не ела сладкое, а теперь явно решила оторваться, да и он не отставал, видимо, та же проблема. А я сидел так, чтобы оказаться у него за спиной, но боком к ним, чтобы Алиса не думала, что я слежу за ней, и ужинал в одиночестве. Хорошо, что она разрешила мне присмотреть за ними, а то я бы волновался. Нет, смеются, разговор оживленный, жестикулируют. Когда он пришел, я убедился, что взгляд у него уже нормальный, не тот убийственный, что был утром, видимо, перешёл в режим обычного человека. И, если уж быть честным, из них вышла бы красивая пара. Он симпатичный, немного загорелый, Алиса рядом с ним похожа на маленькую феечку, такая белокожая. Вот только они из разных округов, так что, даже если симпатия зародится и будет взаимной, вряд ли что-то получится. Алекс убивался, что Алиса может уехать куда-нибудь ради учебы, хотя на бете Горького есть престижные колледжи и университеты, но она обещала, что останется даже в пределах столичного города. Меня потихоньку отпускало волнение. Оказалось, я умудрился ногтями пропороть себе ладони во время финала, наверное, когда Алиса получила удар. Ужасный спорт, вот правда, никаких правил, разрешены любые приемы и удары, кроме ударов в пах. Но теперь у Алисы впереди учеба, она добилась всего, чего хотела, разве это не прекрасно? Когда мы уже поднимались в номер, Алина мне что-то прислала. Я подумал было, что это что-то про молодого Алекса, но ведь ещё не просил. Правда, она ещё написала, что это запись, как отцы смотрели прямую трансляцию утром, так что мы можем посмотреть вместе. Вот как, должно быть очень мило. Мы с Алисой сели рядом, и я вдруг так странно себя почувствовал. Как будто она и моя дочь — я волновался за нее, радовался, боялся. Такое приятное и теплое чувство. Если бы не Алекс, думаю, я бы никогда такого не испытал, потому что не решился бы на такую ответственность, как дети. Похоже, они собрались смотреть финал в баре, куда Алекс ходил с друзьями. И они там тоже были, кстати, вообще куча народу собралась, все места были заняты. Но в центре кадра были Алекс и Максим, напряжённые и суровые на вид. Когда бой начался, ещё были какие-то поддерживающие выкрики, но вскоре все замолкли, глядя на происходящее на экране. Алекс подергивался, что-то бормотал себе под нос, видимо, подсказывал, что делать дальше. — Колено! — прорычал вдруг он, хотя до того эффектного удара ещё было далеко. Видимо, удачный момент для него был и в начале боя. Когда Алису сбросили на ринг, они оба поморщились. — Колено, ну! Он даже вскочил, неотрывно наблюдая за тем, как Алиса проводит этот удар. — Падай, сука! — процедил Максим, напряжённо приподнявшись с места. И, когда соперник упал, Алекс просто подошёл к узкому шкафчику с бутылками, придержал его руками и с размаху шарахнул по нему лбом, Алина вскрикнула. Стекло, к счастью, было безопасным, просто осыпалось вниз, но лоб у него был красным. Максим подошёл к нему, смеясь, обнял его, ероша волосы. Потрясающее единство двух отцов, согласен. Алиса рядом тоже смеялась, а я вот мог надеяться только, что у моего партнёра нет сотрясения после такого удара. Впрочем, у меня был ещё один повод для волнения, когда Алиса попросила меня помочь ей намазать регенератором ушибы. Жутко выглядел большой синяк на спине, но ещё хуже — след удара на животе, даже немного опухший. Она беззаботно сказала, что все нормально, и да, после боя ее осматривал врач, но все равно со стороны смотрелось страшно. От переживаний я долго не мог заснуть, а сама спортсменка тихонько посапывала, видя не первый сладкий сон. Я не мог не улыбнуться — такая непосредственная, совсем ребенок и очень взрослая одновременно. Рано утром у нас рейс — мы возвращаемся домой. Домой, где уже явно с нетерпением ждут, куда Алиса привезет свою победу. У гейта нас ждала толпа народу, море цветов и радостные аплодисменты. Алиса даже покраснела, смущаясь от такого внимания, пока семья наперебой тискала и поздравляла ее. Я забрал ее сумку, чтобы не мешалась, и отошёл в сторонку. Не знаю, встречали бы ее так пышно, если бы не победила, но сейчас она заслужила каждую минуту своего триумфа. Здесь был ранний вечер, так что празднование не стали откладывать, прямо так мы и поехали в бар. По пути Алекс пофыркал, что ночевать она не к папочке под бочок приходила, а ради кражи куртки, но оттаял после первых же объятий. Официальное объявление спортивной федерации квадранта я увидел первым — в новостной сводке, которую просматривал по пути. И там был просто великолепный кадр, который я не мог не показать Алексу. Алису сняли перед началом боя, в стойке с поднятыми кулаками, небольшим разворотом плеч и очень серьезным хмурым личиком. А на заднем плане полупрозрачно добавили ее отца в точно такой же стойке, видимо, это архивный кадр с его соревнований. Выглядело гордо, величественно и трогательно. Он почти минуту смотрел, не отрываясь, пока остальные встречающие открывали эту новость на своих коммах и шумно восторгались, а потом вдруг нахмурился и отвернулся, сжимая переносицу. — О-о, кто это тут у нас такая плакса? — протянула Алина, шлепнув его по макушке. — Заткнись! — грозно, но с лёгкой дрожью в голосе огрызнулся он. — Я просто не могу поверить, что из нас двоих, непутевых, получился такой замечательный человечек. Смеясь, Алина обняла его, чтобы утешить. Разве это не мило? Двое гордых своим ребенком и счастливых родителей, которые умудрились сохранить полную семью для дочери даже после развода и вторых браков. Я без ума от их дружбы и близости, как и от их любви к Алисе. — Что ты улыбаешься? — проворчал Алекс, явно смущённый тем, что так расчувствовался. — Вы хорошо смотритесь вместе, — тихонько сказал я, чтобы Максим не услышал, вдруг приревнует. — Да, хрупкая девушка и здоровый мужик хорошо выглядят со стороны, — вздохнул Алекс, ероша себе волосы. К слову, может, стоит как-то подготовить его к мысли о том, что у Алисы появился поклонник? Раньше я ничего про ее парней не слышал, а что-то мне подсказывает, что отец из этого мужчины очень ревнивый. — А каким бы ты хотел видеть парня Алисы? — я зашёл очень издалека, потому что вряд ли же она будет встречаться с тем конкретным парнем, очень уж большое расстояние получается. — Ну, любящим, добрым, чтобы уважал ее и... — рассеянно начал перечислять он, почесывая подбородок. И вдруг пристально на меня уставился. — И ты говоришь о ком-то конкретном. — Вовсе нет! — сразу сдал назад я, понимая, что нечаянно сдал маленькое свидание Алисы. Конечно, не думаю, что он будет ее ругать, а вот волноваться — ещё как будет. Уже вижу, что напрягся. Но у меня глобальные проблемы с правдоподобностью лжи. — Это не вопрос, Миллер, — строго поторопил главный надзиратель. — Просто, мне кажется, она очень понравилась своему сопернику из финала, — я выбрал самую нейтральную формулировку, затрагивающую только этого парня, а не Алису. — Ну да, когда женщина тебя вырубила — это привлекательная женщина, особенно такая миленькая, — недовольно, но вполне мирно проворчал он, отворачиваясь, — но мне это не нравится. В баре было полно людей, и все снова наперебой поздравляли Алису с победой. Пришел даже ее тренер, хромающий и немного бледный из-за недавнего перелома, заобнимал ее до хруста, все повторяя, какая она чудесная и лучшая. — Кстати, ты уже выбрала, где будешь регистрировать свою квоту? — поинтересовался он, тяжело опускаясь на диван. Да, мне рассказывали, что победа в таких соревнованиях даёт возможность поступления во многие учебные заведения без конкурса и вступительных испытаний. — Я уже зарегистрировала, — мило улыбнулась Алиса, наклоняя хорошенькую головку к плечу, — учебное подразделение космического спецназа. Я обернулся на звон стекла. Алекс пялился на нее с открытым ртом, закрывал и открывал его снова, пытаясь что-то сказать, но выходил только невразумительный хрип. — Иди проветрись, осознай, — вмешалась Алина и просто вытолкала его, безвольного и шокированного, на улицу, — я понимаю, что ты хочешь быть как он, но зачем же было сейчас ему праздник портить? Она только с улыбкой пожала плечами. Видимо, это то же подразделение, где служил до психологической травмы Алекс. То подразделение, про которое я уже наслушался всяких кровавых рассказов и узнал о смерти многих его сослуживцев. Кому, как не ему, знать, куда она собралась и в чем тут проблема. Вернулся Алекс через несколько минут, бледный от бешенства, но ничего не сказал, просто плюхнулся на диван и заказал ещё пива. Я под столом погладил его по колену, чтобы не вздумал ее ругать посреди вечера, посвященного только ей и ее победе. — То мужики всякие! — прорычал он, сжимая кулаки. — То спецназ! Мне стало неловко, ведь это я случайно проболтался. Но Алиса явно не обратила внимание на эти слова. Я потом ей наедине объясню, как было дело, чтобы она, если что, была готова, ну и не думала, что я ее сдал. — А в мужиках что плохого? — невозмутимо парировала Алина, видимо, привыкшая к вспыльчивости своего друга детства, особенно когда дело касается его дочки. — Меня напрягает, что я его не знаю и где он живёт, — напряжённо проворчал, наверное, слишком уж заботливый отец. — Бери пример с Максима, — посоветовала Алина, перемешивая свой салат. Действительно, Максим спокойно сидел, потягивал безалкогольный коктейль и в истерике биологического отца участие не принимал. — Ну, про спецназ я знал, все минусы объяснил, но отговорить не смог, — вздохнул он, отставив стакан. И вдруг обратил внимание на комм, — о, отлично, досье на него наконец-то прислали. Алина молча хлопнула себя по лбу, пока эти сумасшедшие отцы вчитывались в досье на семнадцатилетнего парня, который просто имел неосторожность час поболтать с их дочерью. Алиса же не заморачивалась и просто покатывалась с них, придерживаясь за ушибленный живот и поскуливая, что умрет от смеха. — Вот мудила! — возмутился Алекс, грохнув кулаком по столу. — Он зарегистрировал квоту в нашей учебке на то же направление! Точно клинья подбивает, бесстыжий какой! Этим Алиса уже заинтересовалась, чем ввергла своих рьяных опекунов в ещё большее беспокойство. Нам с Алиной оставалось только наблюдать за этой вакханалией, довольствуясь ролью безмолвных зрителей. Алекс, вроде бы, оттаял, но, когда мы вернулись домой, снова начал ворчать про семьдесят процентов смертности, ублюдское командование и приставучих пацанов. Пока я принимал душ, он разлёгся на диване и рассказывал все это внимательно слушающему Антону, усевшемуся у него на груди. Это была такая милая картина, особенно в полумраке, он так сильно любит свою дочь, замечательную, к слову. Поделился ей со мной, поделился всей своей семьёй, разделил со мной свою жизнь. Мне идёт пятый десяток, треть жизни прожита, и что я могу сказать о ней? Наверное, если все пойдет дальше и так, если мы будем вместе, то моя жизнь удалась. — Алекс, — позвал я, но это показалось слишком сухим, — Саша. — М? — он поднял на меня взгляд, не прекращая поглаживать кота. — Я тебя люблю, — просто сказал я. Гадкие и ужасные слова, но, если представить, что я имею в виду то, что обычно имеет в виду он, то не так уж и плохо. Это не то, что я делаю с ним, а то, что я чувствую к нему. А я чувствую, что умер бы за него, если бы понадобилось.

***

На вступительной церемонии было шумно. Нервные отцы пришли в парадной белоснежной форме, с цветами и хмурыми морщинками между бровей. А я вот просто гордился тем, что Алиса нашла свой путь и пока что рада ему следовать. Правда, было забавно узнать, что в этом году сформировали отделение из самых лучших новичков — чемпионов квадрантов по разным боевым видам спорта и одного второго места, при виде которого Алекс и Максим хмурились ещё сильнее. И на основании психологического портрета командиром этого отделения поставили единственную девушку, которая была на две головы ниже всех своих подчинённых. Уверен, у нее все получится — как получалось у ее отца, от которого она унаследовала непримиримый характер и железную волю.