Педагогическая поэма

Я проснулся, когда Алекс вставал на пробежку, хотел было закопаться в подушку и поспать ещё, но подумал, что тоже мог бы пойти размяться. Приподнялся было, но теплая постель манила слишком сильно, поэтому плюхнулся обратно и повернулся лицом к стене, чтобы не засыпать нормально, все равно скоро вставать. И вот уж чего я не ожидал, так это того, что теплые большие руки Алекса заберутся под одеяло, поглаживая меня по спине. Я, конечно, подставился под поцелуи в шею и плечи, думал, что он просто хочет попрощаться, но его руки уверенно сползли ниже, походя погладив меня по животу, и это уже был даже не намек. По одному только дыханию я легко понял, что он возбужден, и ответная реакция не заставила себя ждать. Да и как я могу его не хотеть, когда он такой жадный, страстный, такой потрясающий и так сильно хочет меня. Торопливо размазав пакетик смазки по моим бедрам, он крепко обнял меня и мягко толкнулся. Мне бы хотелось, чтобы он вошел, но потом на работе я буду не слишком благодарен себе самому за такой порыв, поэтому я только посильнее свел колени и постарался лучше ухватиться за Алекса. – Прямо как в самый первый раз, – тихо хмыкнул он, медленно и влажно лизнул меня в ухо. Да уж, совсем как тогда. И даже тогда, совсем не зная его, его привычки и темперамент, я почему-то так легко доверился ему. А теперь уж он идеально знает мои предпочтения, иногда лучше меня самого понимает, чего я хочу и что мне нужно. И двигается неспешно, но настойчиво, горячий член так сильно потирается о мошонку. Мне так хотелось ощутить его внутри, что я едва сдержал стон, когда Алекс немного навалился на меня, вжимая собой в кровать. Беспомощно сопя в подушку, я только жмурился и цеплялся за него, просто плавясь от того, что он мягко поглаживал мой член в такт со своими движениями. Сегодня вечером — я так хочу, чтобы он был таким же уверенным, неумолимым и ласковым. Алекс разошелся, куснул меня за плечо, прижимаясь ко мне еще сильнее, его движения стали быстрыми и мелкими, он глухо заворчал, и от этого низкого томного звука по спине и животу побежали щекотные мурашки. И он не преминул поцеловать их, немного отстранившись, пробормотал что-то на славянском, но я не расслышал и не разобрал. Мне было так хорошо, так тепло и приятно, что… Мы оба дернулись, когда на нас с коротким мявом запрыгнул Антон. Еще и не удержался сходу, применил когти и пребольно поцарапал мне предплечье, свалился между мной и стеной. Алекс молча и безапелляционно ухватил его под живот и перебросил через плечо за спину. Я с шипением потер уже начавшие кровоточить царапины, отодвинулся от мужчины своей мечты, с которым мы наше маленькое утреннее мероприятие так и не закончим. Уж что-что, а боль я точно не могу соотнести с возбуждением ни в какой форме. — Чертов кошак, — пробухтел недовольный Алекс, коротко чмокнул меня в плечо и откинулся на спину, — мелким он нравился мне больше. — С чего ты вдруг такой активный с утра? — я сел, поморщился от ощущения скользкой смазки между бедер и снова ладонью стёр кровь с царапин, чтобы не испачкать ничего по пути в ванную. — Ну, ты был так соблазнительно и эротично чуть-чуть прикрыт одеялом, — похабно поиграв бровями, он ухмыльнулся, — я не устоял. Ну не знаю, насколько я действительно выглядел эротично, ему, чтобы соблазниться, много не надо. И это, на самом деле, потрясающе. Я рад, что он до сих пор со мной такой страстный, хочет меня и тонко чувствует мои ответные эмоции. — И сколько у нас осталось времени? — поинтересовался я, все же вставая, потому что явно теперь не засну. — Ну, бегать я так и не ушел, — он сладко потянулся, напрягая свое великолепное тело, широко зевнул, — ты же остановил меня своими бедрами, — я только фыркнул в ответ на повторное пошленькое поигрывание бровями, — так что времени полно, можем сходить позавтракать. Я кивнул и все же дошел до ванной, продезинфицировал царапины. Антон это, конечно, не специально, просто не удержался, но его игривость иногда приносит некоторые проблемы. Главное, чтобы он Алису не поцарапал, кара последует незамедлительно. Отмыв с себя смазку, я оценил, насколько покраснели натертые бедра, и только вздохнул. Ну это ничего, бывает, быстро пройдет. Лучше уж так, чем сидеть несколько часов после секса. Но вот обломанный оргазм жалко, все так спонтанно и страстно началось, мне нравилось. Зато мы без спешки позавтракали вместе, болтая о всяком. Алексу в ближайшее время предстояла проверка, так что он успевал больше обычного понервничать на работе, но в этой колонии, как и в прошлой, у него все было в идеальном порядке. Не тот он человек, чтобы можно было им манипулировать, будучи в подчиненном положении. Я много не расспрашивал, но по контексту понимал, что без насилия в воспитательных целях и тут не обходится. Но что уж поделать, у них тут преступников вообще за людей не считают ни во время, ни после заключения. Они могут работать на строго ограниченном списке должностей, хотя, конечно, есть и исключения, как, например, главный надзиратель, который сидит передо мной. Хотя не мне об этом говорить, в саксонском секторе есть множество способов правовой защиты для заключенных, но добиться безопасности почти невозможно, точно так же бьют, издеваются и отвратно кормят. А найти работу после освобождения становится очень серьезным испытанием, потому что работодатели озвучат тысячу причин для отказа, не говоря прямо, что это из-за судимости. Здесь-то хотя бы эта работа действительно гарантирована, хоть это и сложные и малоприятные виды работ. Я тщательно изучил все, что касалось тюремного заключения и жизни после него, когда планировал свое преступление, хотя не думал, что когда-нибудь вообще покину колонию, специально ведь делал все так, чтобы получить пожизненное. Но это все в прошлом, я свободен, уверен в завтрашнем дне, у меня есть замечательный партнер, дружелюбные коллеги на стабильной работе, где меня ценят как хорошего специалиста. Теперь у меня все хорошо. – Кстати, я подумал, что неплохо бы обновить интерьер немного, – сообщил вдруг Алекс, перемешивая свой кофе с молоком, – решил завтра встретиться с дизайнером, ты пойдешь? Неожиданно, на самом деле. Занятости у меня сейчас глобальной нет, вполне могу уйти с работы на пару часов, завтра как раз среда, кроме тренировки с Алисой, у него не будет других дел. Но во время ремонта ведь надо будет где-то жить, я могу предложить те апартаменты, которые снимаю для себя, хотя уже давненько там не был. И еще – я тоже там живу, к слову. – Хорошо, давай, – кивнув, я невольно потянулся к комму, хотел проверить сумму на запасном счете, но не стал, там уже порядочно накапало за эти годы, – можем тогда пожить у меня, – он кивнул, отпивая немного из своей чашки, – и я бы хотел разделить расходы пополам. – Это же мое жилье, мне и… А хотя, как хочешь, – пожав плечами, Алекс хрустнул пальцами, – не знал, что у тебя настолько большая зарплата. – У меня есть некоторые сбережения, – я знал, что он не станет возмущаться, ведь это мои деньги, которые я отложил для себя, но все равно неловко отвел взгляд, – на всякий случай, так сказать. Я и сам понимал, что мне не нужно так много “на всякий случай”, но и тратить их было некуда. Может быть, я просто живу слишком аскетично, не знаю. Но мне не казалось опасным вложить пусть даже все эти деньги в ремонт – отчасти потому, что в работе у меня есть уверенность. И, может быть, потому, что я слишком расслабился и не думаю, что мне в один момент может понадобиться побег от всего, что у меня есть сейчас. Я неправ, так нельзя делать ради собственной безопасности, но все равно уже отвык повсюду искать подвох. И не могу сказать, что моя жизнь от этого стала хуже, наоборот, мне спокойнее, уже почти нет панических атак. Наверное, потому, что все самое страшное уже случилось. Я переехал в другой сектор, стал жить с кем-то, а потом мы даже поженились. Я каждый день ношу кольцо, которое показывает всем, что я кому-то принадлежу, и уже почти не думаю об этом как о символе порабощения. И все это благодаря Алексу. И ведь я так до сих пор, кажется, ни разу не сказал ему, как сильно благодарен ему, как рад и счастлив быть с ним, доверять ему и раз за разом не обманываться в своем глупом доверии. Надо сегодня же сказать ему, поблагодарить его, может быть, даже подарю что-нибудь, если успею найти подходящее. На работе я потратил первые полчаса, копаясь в каталогах. Ну вот что ему дарить? Он всегда принимает любой подарок с улыбкой, но так сложно выбирать. Соблюсти баланс между практичностью и символизмом так сложно, когда речь идет о невероятно прагматичном Алексе. Его единственным аксессуаром является обручальное кольцо. Одежду он носит неброскую, хоть и прекрасно подобранную к фигуре, предпочитает покупать ее сам и не то чтобы часто. Даже не уверен, что могу считать подарком свое желание разделить расходы на обновление апартаментов, потому что тоже там живу, это моя прямая обязанность. Решительно отложив это все, я занялся работой. Что-нибудь потом придумаю, потому что на данный момент все кажется абсолютной глупостью. И я даже не могу купить какой-нибудь аксессуар в апартаменты, потому что не знаю, каким будет новый дизайн. И кот у нас просто завален всякими игрушками и тренажерами, Алиса постаралась, чтобы ему не было скучно. Коллеги пригласили меня на обед, и я, конечно, не стал отказываться. Мне в этом коллективе не составляло труда быть общительным, они очень милые люди, в основном, моложе меня. Думаю, основным фактором было то, что я не боялся за их жизни после любого неформального разговора. Правда, в этот раз компания подобралась почти исключительно женская, с нами был только Сомбун, но его буквально посреди трапезы срочно позвали обратно из-за обнаруженной критической ошибки в тестируемом банке. И разговоры в этой компании складывались соответствующие, дамы обсуждали своих мужей и детей. Мне вставить особо было нечего, хотя мой муж — потрясающий человек. Но я услышал то, что заставило меня насторожиться. — Я уже не знаю, как объяснить ему, что не хочу увольняться, — жаловалась Татьяна, очень миловидная и умная девушка, не так давно присоединившаяся к инженерному отделу, — он ведь дома редко бывает, какая разница, работаю ли я. — Может, он детей хочет, вот и готовит тебя, — я нахмурился, когда услышал этот ответ. — Да какие дети с его командировками, ну и я пока не готова совсем, — вздохнула девушка, почесывая висок, — сам дома не бывает, а меня к каждому серверу ревнует, сил моих нет. Я понимал, что это не мое дело. Совершенно не мое дело, со стороны никогда нельзя точно знать расклад в отношениях, проблема ли это вообще. Но я не могу не сказать. Она молодая, привлекательная, и это значит, что она всегда будет в опасности, когда дело касается мужчины, желающего подчинить и присвоить ее. Сначала она подумает, что ничего страшного нет в этой ситуации, а потом окажется, что она зависима и не может покинуть эти отношения. — Ревнивые люди могут быть очень опасны, — прямо сказал я, глядя ей в глаза, чтобы понимала, что я очень серьёзен, — я могу быть неправ, но сначала он будет ревновать и вынудит тебя бросить работу, а потом вдруг окажется, что у тебя нет средств, чтобы уйти от него, как нет и сил, потому что дома ты не чувствуешь себя в безопасности, — они все смотрели на меня с удивлением, потому что раньше я вообще старался избегать негативных тем, но я просто хочу ей помочь, чтобы она понимала, на что нужно обращать внимание, — человек, который ценит тебя, никогда не будет настаивать, чтобы ты оставила любимое дело, запомни. В наступившей неловкой тишине я не знал, куда деть себя, и нервно помешал свой салат. Сказал лишнего, конечно, на эмоциях ляпнул, но... Если это убережёт ее от тирана, я буду только рад. — Похоже, ты знаешь, о чем говоришь, — почти прошептала Татьяна, комкая салфетку. Ну, раз уж я начал об этом, то должен и сказать, почему так думаю, чтобы она не думала, что я просто пытаюсь настроить ее против мужа из-за глупостей. Да, может быть, это просто глупости, может она воспринимает что-то не такое уж плохое близко к сердцу, но лучше ведь перестраховаться. — Я с трудом смог избавиться от человека, который шестнадцать лет манипулировал мной, ревновал и запрещал работать, чтобы некуда было бежать, — это было одновременно слишком откровенно и недостаточно подробно, но говорить о большем я не хотел, как не хотел и вспоминать, — теперь у меня очень серьёзные проблемы с доверием. Просто береги себя, ладно? Ни один мужчина не стоит того, чтобы ради него отказаться от себя. Я явно испортил всем настроение и аппетит, но, по крайней мере, никто не возмущался. Они просто посочувствовали мне и стали делиться своими историями о нехороших партнёрах. Настроение и аппетит я испортил и себе. От каждого их рассказа в голову лезли непрошенные воспоминания о таких же ситуациях. И мне хотелось нервно смеяться, потому что то, что со мной делал Зак, всегда оказывалось хуже. Когда Диана чуть ли не шепотом призналась, что ее бывший партнёр позволил себе пощечину, они так возмущались, а меня тошнило от воспоминаний о сломанных костях, вечных синяках по всему телу, избиениях и изнасилованиях. Я выжил — это самое главное. И, наверное, ещё и самое удивительное. Мне хотелось спрятаться от всего мира, от себя, поэтому я после обеда не смог усидеть на рабочем месте и поехал домой. Дома не на что было отвлечься, но зато там было тихо, я точно знал, что один. Вернее, с Антоном. Кот был очень рад моему раннему появлению, мы с ним немного поиграли. Конечно, он уже не так активен и игрив, как когда был котёнком, но побегать за шелестящей бабочкой всегда не против. Тошнота не проходила. Я знал это чувство и знал, что оно просто от настроения, я не отравился. Вернее, да, я отравлен, но не физически. Из-за Зака мне до сих пор неприятно слышать признания в любви от чудесного мужчины. Я до сих пор боюсь засыпать один, потому что всегда думаю, что он может прийти, и меня никто не защитит. Боюсь взаимодействий с людьми, чтобы не подставлять их, но хотя бы могу это перебороть. Решительно усевшись на диван, я открыл чат с Алексом. Беседы у нас там практически бытовые — где и когда встретимся, куда пригласили, что взять на ужин. Я хотел бы услышать его, сказать все то, что запланировал с утра, но у него же проверка, будет занят, не хотелось бы мешать. Поэтому я просто написал это. Слов не хватало, но я старался выразить, как благодарен ему за все, что он для меня сделал, за помощь, за заботу, за то, что я могу ему доверять, а он ко мне всегда внимателен и не делает того, что мне не нравится. За кота, за возможность чувствовать себя членом его семьи, за его тепло. За то, что он не пресытился мной, все так же хочет меня, все так же ласков. За то, что мы можем иногда просто валяться вместе и никуда не выходить в выходной, а иногда успеваем чуть ли не полгорода обойти, попробовать разного вкусного и многое посмотреть. За интересные поездки в отпуск и на пляж, за милые и символичные подарки. За то, что я просто могу быть рядом с ним, потому что он мне это позволяет, за то, что мне с ним так хорошо и спокойно. За то, что он поддерживает меня, прислушивается к моему мнению. Просто за него, такого замечательного. Не позволяя себе передумать, я отправил сообщение. Это глупо, по-детски, но иначе я так и не решусь. Вообще-то, я никогда не говорил о чувствах. То ли боялся, то ли считал, что это ему не нужно. Мы недавно за вкусным ужином отпраздновали трехлетнюю годовщину свадьбы, а я только сейчас впервые поблагодарил его за все, что он для меня сделал. Алекс не отвечал, и я снова начал нервничать. Наверное, он просто занят, вот и все, нет времени на личные переписки. Я попытался отвлечь себя просматривая популярные варианты интерьеров. Мне нравилось, когда все было светлым и лёгким, в принципе, мне даже нравится, как все есть сейчас. Наверное, основной причиной ремонта является то, что Алиса уже немного выросла из своей цветастой комнаты, хотя цветочные мотивы ей всё ещё очень нравятся, она часто носит такую одежду. Я вздрогнул, когда услышал, что открылась дверь. Кто это? Ещё слишком рано для Алекса. Могла бы зайти Алиса после школы, но она всегда предупреждает о таком. Единственный вариант гостя казался невероятным, но таким очевидным и пугающим, что я вскочил. И с трудом смог заставить себя повернуться лицом ко входу в гостиную. Суровый и хмурый Алекс быстро и неотвратимо подошёл ко мне, обхватил мое лицо ладонями и крепко, жадно поцеловал. Я только и успел ухватиться за его плечи, чтобы не свалиться от такого напора, да и колени отчётливо ослабли. — Я тоже тебя люблю, — хрипло шепнул он, оторвавшись от меня и нежно чмокнув в уголок губ. Что... Что значит "тоже"? Я не... Нет, я не могу его любить, ведь правда? Я, к счастью, не могу никого любить. Ком подкатил к горлу, я оттолкнул его и едва успел добежать до ванной. Вроде бы, полегчало, там было прохладно, но от одной только мысли, что я могу этого замечательного, потрясающего человека мерзко любить, меня все же стошнило. Умывшись холодной водой, я прополоскал рот, пытаясь избавиться от мерзкой горечи на языке. И крепко прижал ладони к лицу, чтобы не дрожали так сильно. Я люблю его? Но ведь он любит меня, объяснял, что в этом нет ничего плохого, я тоже так стал думать. Могу ли я любить его? Он заботится обо мне, думает обо мне и моих желаниях, целует и обнимает, как только подвернётся возможность. Как он когда-то сказал, его любовь меня не касается, это просто то, что он чувствует. А что я чувствую? Я чувствую, что снова пожертвовал бы ради него всем, что имею, если бы понадобилось. Чувствую, что хочу быть с ним, хочу его, доверяю ему. Мне нравится прикасаться к нему и то, как он прикасается ко мне. Я строю планы на нашу будущую совместную жизнь. — Прости, я не подумал, — тихо сказал Алекс, положил ладонь мне на спину, — ты как? — Нормально, — опустив руки, я посмотрел на себя в зеркале. Бледный, трясусь, в глазах ужас, а говорю, что все нормально. Никогда не умел правдоподобно лгать, — наверное, я тебя люблю. — Иди сюда, — он повернул меня и привлек к себе, позволил спрятаться у него на плече, мягко ероша волосы, — без разницы, как это называется, ладно? Я знаю, что ты хорошо ко мне относишься, без всяких слов, — я кивнул, слабо цепляясь за него. Хорошо, что он понимает, — ты вообще редко говоришь о таком, а тут вдруг такую поэму написал, я чуть с ума не сошел. Так и знал, что дурацкая была идея. Ну и ладно, что сделано, то сделано. Хорошо, что он понял это так, чтобы ему было приятно. — Прости, что помешал работать, — пробормотал я, прижимаясь щекой ещё крепче к жёсткой форме. — Я сегодня и так должен был уйти раньше, будет дезинфекция, — он поглаживал меня по затылку, успокаивая, как ребенка. Да и веду я себя как маленький, что уж тут поделаешь, — просто ушел на час раньше, чем должен был, ерунда. Я очень хотел тебя увидеть. Он вдруг отодвинул меня, взял за руку и повел в комнату. Усадил на диван, где ко мне на колени сразу запрыгнул Антон, принес мне воды со льдом и сел рядом. Снова молча позаботился обо мне, не требуя ничего в ответ. Заслуживаю ли я быть с таким человеком, когда не могу ответить на его чувства хотя бы вслух? Мне впервые за долгое время снова стало противно от самого себя, покореженного и использованного. Словно прочитав мои мысли, Алекс придвинулся ещё ближе, обнял меня и откинулся на спинку. Так я снова смог прижаться к его плечу, закрыть глаза. Мне с ним так спокойно и тепло. Это правда любовь? Все это время я чувствовал к нему любовь? — Что-то случилось? — поинтересовался он, снова начиная гладить меня по голове. Ну, да, наверное, это очевидно, раз уж я столько лет молчал о том, что хотел сказать, а тут вдруг срочно все выплеснул. — Коллега на работе сказала, что муж настаивает, чтобы она уволилась, а ей нравится работать, — пробормотал я, сжимая сильнее ледяной стакан, — ну я и сказал, что она должна думать больше о себе и ценить свои увлечения, заодно и поддерживать финансовую безопасность. Мне кажется, я повел себя глупо и влез не в свое дело. Сейчас мне ещё больше стыдно за те слова, они были неуместными и нелепыми. Но я просто не хотел, чтобы она оказалась в безвыходной ситуации, вот и все. Поделился, так сказать, опытом. — Ну, у нас вполне нормально, когда работает только один, обычно это мужчина, особенно если есть или планируются дети, — я поджал губы, понимая, что действительно влез со своим дурацким мнением, забыв, что тут совсем другое общество и менталитет, — но тут соглашусь с тобой, зачем ее загонять домой, если ей нравится работать у вас, — ладно, раз уж он... Ну, надеюсь, он это сказал не просто чтобы поддержать меня, хотя я знаю, что ему такое несвойственно, он прямой и честный человек, — вот сколько лет тебя знаю, а все не пойму, добрый ты или расчётливый. — Я совершенно не добрый, — проворчал я, смущённо жмурясь, чтобы точно случайно не пересечься с ним взглядом. Я никогда не был особо альтруистичным, не стремился лишить себя чего-то ради других. Особенно если эти другие не были мне дороги или даже просто знакомы. Ему кажется, что я добрый, потому что я пытаюсь получше заботиться о нем. — Ну конечно, — фыркнул он, постукивая указательным пальцем по моему затылку, — можно подумать, я не наблюдаю за тобой уже несколько лет в естественной среде обитания, — в принципе, если он считает это добротой, то пусть, лишь бы ему казалось, что это положительная черта, — ты чудесный человек, и я тебя люблю, понятно, Миллер? — Да, сэр, — вздохнул я, поджимая губы и обнимая его крепче. — Если все то дерьмо, которое я пережил, должно было случиться, чтобы я встретил тебя, то, думаю, это справедливая цена за мое счастье, — очень тихо, почти шепотом сказал он. Это было так интимно и искренне, что я смутился. Если так можно подумать про любовь, то я, наверное, согласен. Если бы мне дали возможность выбрать, как заново прожить жизнь, я даже не представляю, что выбрал бы. Целую свободную жизнь или возможность освободиться рядом с ним. Ведь только после того кошмара я могу по достоинству оценить то, что получил сейчас. Но произнести такое вслух будет для меня уже слишком. — По-английски, пожалуйста, — поддел я, намекая на то, что о чувствах он всегда говорит только на славянском. — Иди ты, я такое на чужом языке говорить не собираюсь, — фыркнул он, сжимая меня чуть сильнее, — я вообще надеюсь, что ты половину не понял, ясно? Я засмеялся, не зная, есть ли у меня на это право. Надеюсь, что да. Смеяться с ним и над его шутками, быть с ним рядом, быть любимым. Если и правда все то, что он делает для меня — любовь, то я эгоистично хочу, чтобы он любил меня всегда. Отличаюсь ли я вообще теперь от Зака? Перед ужином Алекс попросил сделать крюк, зайти к его семье, потому что нужно было что-то по работе передать Максиму лично. Я не возражал, это близко, да и они всегда такие веселые и дружные, что видеть их — сплошное удовольствие. Правда, стоило нам переступить порог, Алиса с визгом выбежала из гостиной. — Спаси-и! — провыла она, пытаясь спрятаться за отцом. Я напрягся было, но он только ухватил ее поперек живота и приподнял, подставляя выбежавшему следом Максиму. Девчушку настигла кара щекоткой, а я решил, что слишком много нервничал сегодня, пора прекращать. Хорошо, что Алекс так доверяет отчиму своей дочери, что даже не задумался, может ли это быть настоящая просьба о помощи. Конечно, Максим с ней очень ласков, обожает ее, причем взаимно, но... Ладно, я просто слишком подозрительный. Военные быстро и тихо о чем-то переговорили, а меня пока развлекала Алиса. Алины не было дома, как оказалось. И я в который раз подумал, что с каждым годом Алиса все больше и больше похожа на маму. Это плюс, несомненно, но теперь ей четырнадцать, из нескладного худого подростка она стремительно превращается в стройную девушку не без женственности в формах, детские щечки почти исчезли, оставив красивый овал лица. Фигурка у нее спортивная, но не накачанная слишком, Алекс говорит, что они с тренером внимательно за этим следят. И в этих тонких руках столько силы, что поверить трудно. Я был зрителем на одних соревнованиях, где вот такие миловидные юные девушки молотили друг по другу руками и ногами с такой силой, что мне было не по себе. Алекс тихо мечтает, что Алиса повторит его путь к чемпионату квадранта, а ведь она уже заняла первое место на планете. У нее прекрасные наследственные данные и твердый, жизнерадостный характер, а я почему-то радуюсь этому и ее успехам, как будто она и моя дочь. Мы без спешки, прогулочным шагом отправились к нашему привычному бару. Меня ждал вкусный ужин, сопровождал чудесный мужчина, мы вместе наслаждались приятной погодой. Поздняя весна оказалась дождливой, но вот сегодня весь день светило солнце, было довольно тепло. В такой прекрасный день я решил думать, что люблю Алекса? Только порчу все. Правильно ли это? Правда ли это любовь? Да и кто вообще решает, что такое любовь, как люди понимают, что любят кого-то? — Как ты понял, что любишь меня? — спросил я, стараясь смотреть в сторону. — Если помнишь. — О, очень хорошо помню, — усмехнулся он, я сглотнул, — перед приездом археологов, когда у меня нервной системы вообще не осталось, ты посреди ночи повел меня показать котят, — я тоже вспомнил это и смущённо заворчал, потому что тоже вел себя глупо, как подросток какой, — мы прятались от патруля, гуляли, держась за руки, а потом выяснилось, что такой весь правильный Максвелл Миллер решил нарушить правила, чтобы успокоить меня котятами, и я очень четко осознал, что влюблен. Я отвернулся сильнее, почесал щеку, пытаясь закрыть лицо, потому что, кажется, покраснел. Наверное, я правда просто пытался его поддержать, ну и котики же были очень милые, Пятнышко с ними так ответственно возилась, разве не чудесная была картина? А он думал только обо мне. И я решил, что бояться мне теперь уже вообще нечего. А раз так — нет смысла ограничивать себя в том, что мне нравится. Так что я к десерту заказал себе бокал фруктового вина. — Я думал, ты не пьешь, — приподнял брови Алекс и заказал себе такое же. — Я боялся, что опьянею или что-то подсыпать могут, — смущённо пробормотал я, пряча взгляд. Сам знаю, что дурацкий страх, сколько раз пытался себя переубедить, но все не выходило. А теперь передо мной высокий красивый бокал, в котором, от силы, сто пятьдесят миллилитров яркого вишнёвого вина, а во рту горько-кисло от страха и нежелания это пить. Я ведь любил сладкие вина, ликеры, мне так нравилось все это. Ну же, Макс, давай! Алекс поднял свой бокал, но не торопил меня. Я взял свой, осторожно коснулся краешком его бокала. Поднес поближе, вдохнул аромат. Наверняка, очень вкусно. Искоса наблюдая за Алексом, я упростил себе задачу и повторил его движения, сделал глоток одновременно с ним. Насыщенный вкус, чуть-чуть терпкий, с кислинкой, прекрасно. — Ну и сладость, — сморщил нос Алекс. Да, он не любит слишком сладкое, даже десерты выбирает фруктовые или из теста, избегает большого количества крема и шоколада, — специфичные у тебя вкусы. Я только улыбнулся. Да, я люблю сладкое. Наверное, потому, что оно предсказуемое. Видишь шоколад — знаешь, что будет вкусно. Я совсем не почувствовал воздействия алкоголя даже когда бокал опустел, хотя переживал, ведь уже очень давно не пил ничего такого. Зато мне стало спокойнее, я расслабился. И решил, что нет ничего лучше после нервного дня, чем качественный и страстный секс. Алекс не сопротивлялся, дома послушно позволил утянуть себя в спальню, плюхнулся на кровать и только облизнулся, когда я устроился на нем верхом. Я стянул футболку, помог ее снять и ему, поцеловал его. С этого дня, решено, меня больше не волнует слово "любовь". Главное — то, что я чувствую. А я чувствую, что хочу его до сумасшествия. Когда он выудил невесть откуда пакетик смазки, я только опустился на локти, попытался покрасивее прогнуться. И то, что его руки жадно скользнули по моей спине, только раззадоривало. — Обожаю, когда ты такой игривый, — проурчал он, целуя меня, — ты же не пьян? Обычно я более ведомый и, скорее, поддаюсь, но сегодня я хочу быть сверху. Видеть его, прикасаться к нему и чувствовать его всем телом. — Ни капли, — шепнул я, передергивая плечами от, по ощущениям, ледяной смазки между ягодиц. Он целовал и гладил меня, торопливо растягивая, а я просто наслаждался. У него умелые пальцы, мне нравятся его привычки, и сегодня мне не нужна долгая прелюдия. Мне нужен просто секс. Когда Алекс осторожно и мягко толкнулся, я приподнялся на руках, меняя угол, и немного подался назад. Медленно, плавно и постепенно все глубже насаживаясь, я прикрыл глаза. Так хорошо. Прекрасный член, такой приятный по размеру. Выдохнув, я выпрямился, полностью приняв его в себя, упёрся ладонями в крепкий живот для устойчивости и немного приподнялся на коленях. Да, вот так, хороший угол, удобный. Открыв глаза, я с трудом сглотнул. Алекс смотрел на меня, жадно разглядывал этим своим полубезумным взглядом, полным похоти. И я, блять, просто обожаю такие взгляды, с ума схожу, когда он так сильно и очевидно хочет меня. Он напряжённо оскалился, когда я снова опустился до упора, несдержанно приподнял бедра, хватая меня за руки. Прикусив губу, я снова двинулся, и он ответил тем же, подстраиваясь под мой темп. Я двигался так, как мне хотелось, без лишней спешки, и ощущения разрывали меня на части. Алекс передо мной, сильный, красивый, касается меня и позволяет касаться себя, едва слышно стонет от особо приятных толчков. Мне и самому было сложно сдерживаться, потому что я ведь так хотел его. Наверное, все, чего я хочу в этой жизни — это он.