Педагогическая поэма

Мне предстояло серьезное испытание. Алекс предложил мне пойти с ним в бар на просмотр матча. С ним, его друзьями и коллегами. До сих пор я как-то был в стороне от этой части его жизни, он не настаивал, только предлагал. И снова предложил, я сразу отказался, как всегда. А потом вдруг подумал, что можно было бы и пойти. Мы с ним давно вместе, наверное, ему бы уже хотелось представить меня своим друзьям. К тому же, матч будет между сборными саксонского и славянского секторов, финал чемпионата Галактики по хоккею в микрогравитации, мне бы тоже хотелось посмотреть. Я уже безумно давно не смотрел спортивные трансляции, тем более, в баре, где для этого всегда особая атмосфера. Но ведь там все будут, скорее всего, из военной сферы, ничего, что я — бывший заключённый? Промаявшись с такими мыслями пару часов, перед обедом я решил, что пойду. Пойду, потому что мне хочется, вот и все. Тем более, там будет ещё Максим, я не окажусь в полностью незнакомой компании. Я спросил, в силе ли предложение, и мы договорились встретиться на станции. Я там уже бывал, это на две станции дальше нашей, небольшой развлекательный комплекс. Туда и Алекс с Алисой ездят гулять, и я как-то ездил туда один, потому что стало скучно дома. Алекс тогда уехал в отпуск с дочкой на тропический остров, а я не смог поехать, потому что был занят на работе. И они присылали столько всего оттуда, им было так весело, что я не выдержал и пошел тоже искать себе развлечение. Для меня тогда это все ещё было странно, да и сейчас не так-то просто — посещать новые места. Я уже лучше знаю язык, могу потратить свои деньги, но всё ещё чувствую себя неуверенно. Тогда я ограничился прогулкой по видовой площадке и обедом в ресторане экзотической кухни, но все равно почувствовал себя немного более живым. Вздохнув, я потер лицо. Буквально силой приходится себя заставлять выходить из дома, то ли потому, что боюсь оказаться лицом к лицу с напоминанием о прошлом, то ли потому, что боюсь осуждения общества. Когда со мной Алекс, мне намного спокойнее, может быть, из-за его происхождения. Или из-за его уверенности, что любая проблема может быть решена, пусть и силовым методом. Но я не могу замкнуться, не могу зависеть от него, я должен шевелиться, поддерживать знакомства, чтобы не остаться в одночасье одному. Я должен жить той свободной жизнью, о которой мечтал, но мне до сих пор не по себе. В целом, у меня получается. Недавно вот ездили с коллегами на однодневную экскурсию в палеонтологический музей, я целый день был с ними, не прячась у терминала, и это было непривычно, я устал, но они такие дружелюбные и приятные люди, что о поездке не пожалел. И так вот надо продолжать, чтобы жизнь была насыщенной и полной. Бар оказался совсем рядом со станцией, мы здесь уже как-то были, видимо, один из его любимых. И, к счастью, компания была небольшая, всего шестеро, не считая меня. — Ну наконец-то! — один из них даже вскочил, протягивая мне руку. — Хоть узнали, как ты выглядишь! Видимо, Алекс упоминал меня, но я ведь ни разу не приходил, когда приглашали, даже неловко. — Я не хотел мешать вашей дружеской компании, — я постарался улыбнуться натурально, пожал ему руку. Представляться, наверное, не надо, они ведь знают, кто я, — приятно познакомиться. — Ну так мы и с тобой можем подружиться, — подмигнул он, садясь, — представь, как мы охренели, когда Санька притащил к нам Максима и сказал, что это новый муж его бывшей. Теперь нас уже ничем не удивить. Да, с Максимом они очень дружны, иногда даже просто вдвоем ходят выпить. Для меня это тоже странно, но Алекс рассказывал, что они и до его переезда в наш сектор были довольно дружны, так Максим с Алиной и познакомился. А начать ухаживать решился, только когда они уже развелись. Для меня это была очень приятная и романтичная история, мне очень нравятся люди, которым хватает выдержки и чести не лезть в чужие отношения, несмотря на чувства. Зато теперь они влюблены и счастливы, какого ещё исхода можно пожелать? Для нас были свободные места за круглым столом, я оказался между Алексом и Максимом, и это, наверное, лучшее место для меня, чтобы не нервничать из-за соседства малознакомых людей. — Красавчик, — одобрительно цокнул языком ещё один незнакомец. Алекс погрозил ему пальцем, и они все рассмеялись. Хорошо, конечно, что нет ревности, но не нравится мне такая оценка. Мое привлекательное лицо и хорошее телосложение уже однажды принесло мне невообразимое количество бед, поэтому комплименты внешности совсем не кажутся мне приятными. Но я, конечно, ничего не скажу, потому что мое искаженное восприятие не должно мешать другим людям. — В общем, Макс, все эти придурки когда-то спасали мою жизнь, так что можешь звать их моими братьями, — усмехнулся Алекс, приглаживая волосы. Наверное, они служили вместе. Он редко упоминает службу в спецназе, там явно было мало хорошего, но очень приятно видеть, что они так дружны столько лет. — Ну нихера себе, командир! — возмутился один из "братьев". — Не слушай его, Макс, он наши жопы столько раз голыми руками вытаскивал из раскаленного дерьма. Я не удержался и фыркнул, прикрыл неуместную улыбку ладонью, но они тоже все засмеялись, к счастью. Формулировка невероятная, но смешнее только то, что они собрались спорить, кто кого больше раз спасал, будто это действительно имеет значение. Атмосфера за столом была замечательная. То ли из-за моего появления, то ли у них так всегда, но они очень активно обсуждали службу. Местами я немного терял смысловые элементы, потому что обширную ненормативную лексику так и не освоил, а они ее применяли в качестве обозначений действий, но общую нить рассказа улавливал без проблем. — И тут открывается шлюз, заваливается командир, весь в кровище по самые брови, — явно для меня живописал брюнет по имени Сергей, активно жестикулируя, — в одной руке научник, во второй чехол болтается со своей ногой в обнимку, и такой: "Я все уладил, стартуем", ты прикинь! Они хохотали, я послушно улыбался и кивал, хотя искренне не понимал, как можно смеяться над теми страшными событиями. Видимо, это защитный механизм психики, когда отбрасывается накал эмоций и остаётся только сама суть происходившего. — Простите, я, наверное, упустил, что за чехол? — уточнил я, потому что для меня показалось странным, что какой-то предмет был связан с ногой. Может, это и не столь важно, но мне ведь интересно, и я хотел бы лучше ориентироваться в их историях, чтобы влиться в компанию. — Это я, — усмехнулся один из мужчин, даже рукой махнул, — Чехол — это моя кличка, которая в позывной превратилась. Это уже многое объясняло, так что я просто кивнул. Но оказалось, что все гораздо глубже, чем просто прозвище. — У него фамилия чешская, а говорит больше на украинском, — негромко объяснил Алекс, наклонив ко мне голову, хотя они все тут явно неплохо должны знать английский, — чех плюс хохол — получилось Чехол, это мы из учебки ещё протащили. Я снова кивнул и улыбнулся, хотя совсем не понял, что такое хохол, потом посмотрю в словаре. Наверное, я никогда не смогу полностью выучить их язык, на уровне носителя, потому что они творят немыслимые вещи со словами, смешивают языки и при этом прекрасно друг друга понимают, даже если выдумывают какие-то слова на ходу. Не говоря уже о ругани, тут просто необъятные просторы для изучения. — Ладно, когда там начало? — один из мужчин потянулся, жмурясь. Остальные начали переглядываться, заглядывать в коммы, видимо, договорились о встрече, но не знали, во сколько начнется сам матч. — В семь с половиной, — ответил я, чтобы они не искали информацию. И сразу понял, что сказал что-то не то, когда на меня все уставились. Я ведь уже употреблял при них славянский, дело не в акценте, что могло случиться? — В полвосьмого, — поправил меня Алекс, единственный отреагировавший спокойно, — если говоришь не цифрами, а долями, то бери большее число. — А, я понял, простите, — чтобы как-то сгладить паузу и скрыть смущение, я улыбнулся им и наклонился к меню, пряча взгляд. Никто не стал заострять внимание на моем не слишком хорошем знании языка, и на этом спасибо. Только Алекс незаметно поддержал меня, на пару секунд коснувшись под столом моего бедра. Я понимаю, что пока что учусь, но все равно, всегда так неловко, когда говорю глупости. Хотя среди носителей языка учить его намного проще. Мы все успели поужинать до начала матча, так что на столе остались только закуски. В плане напитков я снова выделялся, потому что они все пили пиво, разное и, наверное, вкусное, а я никак не мог себя заставить. Точно знал, что не опьянею от одного бокала пива или вина, что никто не будет мне ничего подсыпать, что это безопасно. И все равно не мог. Может быть, позже. Трансляция уже началась, когда они вдруг едва ли не хором сказали тост, который я не успел разобрать, и выпили, не касаясь бокалами, как делали обычно. И Максим в этом раунде не участвовал, даже не пригубил. Видимо, Алекс заметил по моему лицу, что я ничего не понял. — Мы выпили за тех, кого с нами уже нет, — негромко пояснил он, закусывая кусочком сушёной рыбы, — нас в отделении, знаешь ли, изначально десять было. Вот как, отдали дань уважения погибшим сослуживцам. Это очень красивый жест, мужественный, показывающий, что они их помнят. Все же, думаю, военные, участвовавшие в сражениях — особые люди в плане ментальности. Не удивлюсь, если часть своих привлекательных черт именно таким путем Алекс и обрёл. Вместе с ПТСР и вспышками ярости, разумеется. — Девять, — поморщился Чехол, даже отвернулся, — знать не хочу этого уебка. Остальные закивали, недовольно бормоча под нос, даже Максим нахмурился. Алекс вздохнул и согласно кивнул, почесывая затылок. Неужели кто-то сделал что-то непростительное? — Один парень прошел с нами весь ад на службе, — с явной неохотой начал Алекс, мучительно морщась, — и ему очень повезло, что его казнили до моего возвращения из вашего сектора, потому что оказалось, что он насильник и педофил. От такого неожиданного поворота событий я только рот приоткрыл. Один из тех, кого он называет своими братьями, оказался таким ужасным человеком? Или он тоже просто чуть не сошел с ума на их жуткой службе? Нет, это не оправдание преступника, но они... Они просто перечеркнули все, что было хорошего, просто больше не хотят знать того, кто сражался вместе с ними? Разве так можно? — Но ведь он был вашим другом, — пробормотал я, больше неосознанно. — И что? — нахмурился Сергей. Я хотел сразу же извиниться, потому что не стоило лезть, я вообще только со стороны вижу ситуацию, но Алекс первым успокаивающе поднял ладонь: — Не заводись, — я вздрогнул, когда он положил руку мне на плечи, это объятие было больше дружеского толка, но я не люблю демонстрацию отношений прилюдно, — у них в секторе нет смертной казни, отношение к преступникам немного другое, — Сергей, видимо, понял, что я не собираюсь никого оправдывать и защищать, пожал плечами. И хорошо, уж точно не хотелось бы конфликтов, — понимаешь, он мог быть сколько угодно хорошим другом, но... Скажем так, лично я чувствовал себя виноватым за то, что не заметил признаков этого в его поведении, — они все хмуро закивали. Так вот оно что, не только он у них виноват оказался. Нет, в самом деле, они похожи на тех самых военных из агитационных роликов — порядочные, честные. А ещё готовые на самосуд без особых раздумий, — представь, как бы я мог помнить хорошее о нашей дружбе, когда узнал, что он изнасиловал и убил женщину, с которой встречался, и ее десятилетнего сына, — да уж, такое трудновато принять, какой бы ни была крепкой дружба. Да и не нужно такое принимать, просто... Не знаю, для меня есть что-то неприятное в том, что они просто отказались от него, — особенно с учётом того, что Алиса как-то сидела у него на коленках, а он восхищался, какая она миленькая и красивенькая. Ох, да уж, не удивлен, что Алекса... Мои мысли прервал глухой хруст. Максим, сидевший до этого с хмурым лицом, удивлённо приподнял брови и разжал пальцы. У него в кулаке лопнул стакан, благо, пива там было уже почти на дне, так что ничего не разлилось, да и сам он не поцарапался. И это словно разрядило напряжённость, они шутили, что бедной Алиске с такими любящими папашами в жизни замуж не выйти и все такое. И мне почему-то тоже было приятно от того, что Максим так сильно любит эту девочку, хотя она не его биологическая дочь. Впрочем, я тоже ее обожаю, она прелестная девочка. Даже несмотря на то, что немного соперничает со мной за внимание своего папули. К счастью, на стенной телепанели началась трансляция подготовки к матчу, так что возможности продолжать разговоры на опасные темы больше не было. Все собравшиеся в зале бара явно пришли ради матча, за нашим столом произошло уплотнение, чтобы никто не сидел спиной. Команды строились на поле, показывали и шарообразные трибуны. Я так давно не видел эмблему своего сектора, это было почти в новинку и довольно приятно. Когда зазвучал гимн славянского сектора, все до единого в зале одним синхронным движением встали, я даже дернулся. И тоже поспешно встал, выказывая уважение. Все время забываю, что это нужно делать. И гимн у них величественный, довольно бодрый, под такой только маршировать. Мне нужно будет наизусть выучить текст к экзамену на гражданство, но до этого ещё много лет, его тут так часто включают, что, наверное, и так запомню. Разве не чудесный вечер? Я в хорошей мужской компании в баре собрался посмотреть финал чемпионата, у меня в руках вкусный безалкогольный коктейль, на столе разнообразные закуски. И рядом сидит самый лучший мужчина в моей жизни, всё ещё приобнимающий меня за плечи. На этот жест окружающие, да и он сам почти не обращали внимание, поэтому я позволил себе расслабиться. Это не демонстрация, просто желание близости, мы просто сидим рядом. Когда игра началась, почти затихли разговоры. Они внимательно смотрели за перемещениями игроков, может быть, пока начало, потом начнут отвлекаться. И саксонский нападающий очень эффектным броском уже на второй минуте забил первый гол. Я зааплодировал было, но по тишине и взглядам понял, что явно ошибся аудиторией для таких изъявлений радости. — Интервент, блин, — усмехнулся Алекс, прижав меня к себе поближе на мгновение. Я сделал выводы и на изменения счета вообще больше не реагировал, ну так, из соображений безопасности. Просто наблюдал за игрой, потихоньку жевал вкусности и старался наслаждаться вечером. Мне нравится. Несмотря на то, что я умудрился в первый же вечер знакомства ляпнуть несколько глупостей, ко мне не стали относиться предвзято. Во время перерыва все оживились, обсуждали произошедшее. Я заказал себе ещё порцию коктейля, откинулся на спинку мягкого дивана и перевел взгляд на экран. Зак. С экрана прямо на меня смотрел Зак, улыбался, даже помахал. Я едва не вскочил, но Алекс вдруг вздрогнул и прижал меня к себе поближе. — Ну и похож же, — пробормотал он, отпивая из своего бокала. Да, да, я просто не ожидал и испугался, конечно, это не Зак. Это Уильям, его младший брат, они почти на одно лицо, просто я... Конечно, не особо удивительно, что он там, ведь его несколько политизированный брак с дочерью президента нашего сектора уже давно был запланирован. Вот они, сидят рядом в ложе для почетных гостей, красивая пара, конечно, иначе бы его не показывали. Теперь у семьи будет больше путей для ведения бизнеса. Я извинился и отошёл в туалет. Умылся холодной водой, стараясь не смотреть в глаза своему отражению. Все нормально, это просто трансляция, это только Уильям, никакого Зака, все хорошо. Как бы то ни было, я уже далеко от них всех. Я могу быть здесь, свободный и принадлежащий только себе одному. Пора перестать так сильно бояться, пора перестать сходить с ума. У меня тут полная, обеспеченная жизнь, есть партнёр, хорошие отношения с коллегами. Мне есть, что терять, я позволил появиться новым рычагам давления на меня, но это не значит, что я не в безопасности. Ещё раз спрятав лицо в мокрых ладонях, я досчитал до пяти. Медленно выдохнул. Сердце, до сих пор стучавшее где-то в горле, стало успокаиваться. Все нормально, все хорошо, я туда не вернусь, никому я там не нужен. В конце концов, даже если Зак выйдет из тюрьмы, он не позволит себе снова заняться мной, ну или семья ему не позволит, они ведь были недовольны. Но сейчас мне невероятно страшно, как раз потому, что я не хочу умирать ещё сильнее, чем раньше. И не надо. Никто за мной не придет, все хорошо, я там никому не нужен, меня никто не ждёт, никто не хочет видеть. Я вернулся к столику, сел на свое место. И даже не думал сопротивляться, когда Алекс снова обнял меня. После такого напоминания о прошлом мне просто необходимо было чувствовать его рядом. Он не стал заострять внимание на случившемся, только тихо спросил, в порядке ли я. В порядке я не был, но все равно кивнул, потому что уже больше никогда и не буду. Никогда не смогу перестать бояться, даже если бы собственными руками убил Зака — все равно бы боялся, потому что вдруг он не умер, вдруг это был его клон или что угодно ещё. Я мог быть спокоен только когда точно знал, что в очень ограниченном коллективе его нет и не будет, некому его укрывать, прятаться негде. А здесь, в огромном городе, он может ходить за мной по пятам неделями, и я не замечу. Сборная саксонского сектора с треском проиграла, разрыв в счёте был огромным. Мне все соболезновали, будто я был их тренером, но я только улыбался и кивал. Лучше уж так. Возвращались мы довольно поздно, в монорельсе и на улицах почти никого не было. Тихо, немного морозно, шел редкий и мелкий снег, освещение продуманное и очень красивое. Алекс все больше молчал, но настроен был вполне благодушно, видимо, чуть захмелел после выпитого пива. Максим попрощался с нами у нужного поворота и пошел дальше один, а мы остались наедине. Я оглянулся, убедился, что рядом никого нет, и осторожно потянул Алекса за рукав. Сейчас мне это ну очень нужно. Улыбнувшись, он вынул руку из кармана пальто и подал ее мне. Я сжал его теплую ладонь, и сразу стало спокойнее. Хорошо, что я не побоялся и приехал к нему. Наверное, если бы остался один, даже в другом секторе, вдали от Зака, я бы сошел с ума. Мне трудно даже спать одному в апартаментах, зная, что Алекс недалеко, как бы я жил без него? Наверное, это зависимость, которую я так ненавижу, но с этим уже ничего не поделать, видимо, я совсем бесхребетный. — Кстати, есть планы на вечер вторника? — поинтересовался вдруг Алекс, поглаживая мою руку большим пальцем. Я покачал головой, потому что планы у меня вообще редко есть. — Тогда я приглашаю тебя на праздничный ужин. Праздничный ужин? В честь чего это? Так внезапно. Я точно знаю, что его день рождения и день рождения Алины будут только летом, день рождения Алисы был недавно, Максим родился в конце весны. Или какой-то общий праздник? Посреди января? Не знаю таких. — А что за повод? — поинтересовался я. — Ну, я не знал, стоит ли вообще отмечать, но подумал, что предложу, — он остановился, и мне тоже пришлось, — день твоего приезда сюда, — ох, и правда... Уже прошел целый год, а я почти и не заметил, — я подумал, что мы можем сделать этот день нашей годовщиной. День, когда я окончательно освободился, убедился, что мой план сработал, получил все, о чем только мог мечтать, пока существовал рядом с Заком. Да, такое точно стоит праздновать. — Давай, — сглотнув, я прикусил губу, — хорошая идея. Алекс наклонил голову и поцеловал меня. Просто прикоснулся губами к моим, на секунду крепче сжав мою руку. Я хочу праздновать каждый день, когда я с ним. — Тогда я куплю подарок, который запланировал, — сообщил он, все же двинувшись дальше, — не знаю, понравится ли, вроде бы, ты говорил, что тебе такое не по душе, но я заметил, что очень даже нравится. Это что ещё за фокусы? Обычно он чутко прислушивается к моим табу, никогда не настаивает на их нарушении. Что такого может мне нравиться, хотя я говорил, что нет? Остаётся только надеяться, что он не будет напирать, если мне правда не подойдёт. — А что мне тебе подарить? — спросил я, потому что даже не представлял, что можно ему подарить. — Может, ты что-то хочешь? Он довольно аскетичен, не носит аксессуары, не склонен украшать жилое пространство, при этом относится к устойчивому среднему классу и может купить себе все, что захочет. А покупает, в основном, для меня, для Алисы и для Алины. Чего только стоит пятидневный круиз, который он подарил Алине и Максиму на ее день рождения. Да и Алиса не осталась без внимания, жила с нами в эти дни. Вообще-то, это хорошая идея. Через неделю у меня запланирован отпуск на четырнадцать дней, я как раз закончил крупный проект, новые ещё не назначили, и Алекс взял себе такой же, чтобы мы могли побыть вместе без утренних подъемов. Будет неплохо, если мы поедем на несколько дней в более низкие широты, отдохнем от зимы. Бывшему заключённому запрещено покидать планету, но и тут есть тропический пояс, есть отели, мы могли бы неплохо провести время вдвоем. Но я обязательно учту его мнение, подберу разные варианты и спрошу, как ему больше нравится, да и хочет ли он вообще ехать, вдруг весь отпуск планировал провести дома. Сюрпризы, конечно, дело приятное, но нельзя же такие серьезные вещи решать одному. — Даже если ничего не подаришь, мне все равно, я рад, что ты здесь, рад, что ты со мной, — это звучало не так неприятно, как когда это произносил Зак. У Алекса получалось это говорить как-то так, будто это мой собственный выбор, это я с ним, а не я с ним, — и я очень рад снова видеть тебя спокойным и счастливым. Да, я счастлив. Я даже произносил это вслух несколько раз, когда от разрывающих меня чувств было больше никуда не деться. Я так счастлив, когда он утром спит рядом, а Антон дремлет, усевшись ему на спину; я счастлив, когда я не успеваю на нужный монорельс, и он ждёт меня на станции у дома пятнадцать минут, чтобы идти вместе, ни слова об этом не говоря; я счастлив, когда выхожу из душа, а он сразу сгребает меня в объятия, трётся щекой о плечо и урчит, что я очень вкусно пахну; я счастлив, когда его дочь носится по комнате с Антоном, звонко хохоча, а он просто наблюдает за этим с непривычно открытой улыбкой и невероятно полным любви взглядом. Я так счастлив просто быть тут, с ним, и явно могу испытывать это, только потому что уверен — это был мой выбор. Моим выбором было оказаться в колонии, моим выбором было позволить ему прикоснуться в первый раз, моим выбором было его возвращение домой. И уж точно только моим выбором был переезд в славянский сектор, именно на эту планету, именно в этот город и дом. Я уверен в этом, и это придает мне спокойствия. Несмотря на приподнятое настроение и даже наличие на моем партнёре сексуальной формы, я не рассчитывал на секс. Он никогда не пристает ко мне, будучи выпившим, то ли по причине особого настроения, то ли принцип у него такой. Я же особо не настаивал, потому что пьяный секс недолюбливаю. Поэтому мы просто оба приняли душ, я погладил недовольного нашим поздним возвращением Антона. Он грозно урчал, но все равно лежал у меня на коленях и жмурился, подставляясь под поглаживания. Замечательный кот, нежный и ласковый, очень деликатный, никогда не распускает когти, даже если Алиса слишком уж к нему пристает, просто убегает от нее. Я его просто обожаю, стараюсь всегда приласкать, даже если утром тороплюсь на работу. Завтра выходной. Мы с Алексом выспимся, хотя я, конечно, проснусь раньше него, сходим куда-нибудь позавтракать и прогуляться. Может быть, мне тоже стоит начать бегать по утрам, чтобы дополнить занятия в зале. Кстати, нужно будет ещё зайти за одеждой, имеющаяся снова становится маленькой. Я уже полностью сменил один комплект, пора менять и второй. В целом, я почти вернул себе форму. Конечно, до колонии я был ещё крупнее, но это было больше назло, хотя мне вполне нравилось. Наверное, ещё немного наращу массу, хорошенько сгоню жир — и оставлю все так. Мне комфортно, я не чувствую себя слишком большим и тяжёлым, выгляжу, вроде бы, органично. Поначалу, когда только начал заниматься, хотелось вернуть все точно как было, чтобы нравиться Алексу, но изменения моей формы никак не отражались на страсти, с которой он лапал мое тело. Сам он тоже сейчас немного изменился, сменил свою высушенную форму на более привычную для меня, да и более приятную. Литая мускулатура ему очень идёт, но мне кажется более привлекательным, когда мужчина не слишком похож на анатомическую модель. Устроившись в постели, на привычном месте у стены, я погладил кота, который, как обычно, пришел спать ко мне на подушку. Пришел и Алекс, приглаживая влажные волосы, тяжело свалился рядом и сладко потянулся, зевнул, клацнув зубами. А потом повернулся и обнял меня, притянув к себе поближе. — Я сегодня на работе весь день думал о тебе, — пробормотал он, целуя меня в висок, — о том, что мне с тобой хорошо, что судьба нас свела очень странным способом. — И не поспоришь, — вздохнув, я приобнял его за талию, закрыл глаза. — Мне очень повезло, что я встретил тебя, — ещё тише, почти шепотом сказал он, потираясь щекой о мое ухо, — я люблю тебя, — я вздрогнул, и он сразу же добавил: — прости, увлекся. Мне всё ещё неприятно слышать от него эти ужасные слова, но, в то же время, я понимаю, что у него любовь совсем не такая. Он со мной очень мил, заботлив, всегда с большим вниманием относится к моим словам и просьбам. Уважает меня и мое мнение. И все это — несмотря на то, что любит меня. — Ну... Ничего, я понимаю, что это все по-другому, — пробормотал я, прячась от возможного зрительного контакта у него на плече, — просто не надо часто это говорить, ладно? Я не хочу это слышать, не хочу это знать. Просто... Просто не хочу. Если ему очень нужно, если эмоции переполняют — хорошо, но, надеюсь, это не будет происходить каждый день. — Я рад, что ты мне доверяешь, и тебе со мной комфортно, — поделился Алекс, поглаживая меня по спине и целуя в шею. И даже эти поцелуи — поверхностные и аккуратные, ведь я просил не ставить засосы, чтобы не стыдиться этого на работе. Конечно, мне с ним комфортно, он ведь готов от чего угодно ради этого отказаться. — Ну ты ведь так много для этого делаешь, — проворчал я, прижимаясь к нему крепче. — Нет, Макс, я для этого ничего не делаю, — он усмехнулся и отстранился немного, чтобы заглянуть мне в лицо, — было потрясающе наблюдать, как ты потихоньку начинаешь доверять мне, открываться, и не пришлось для этого ничего менять в своем поведении, раньше у меня такого не было. Да, мы легко сошлись. И в сексуальном плане, и в эмоциональном. И даже в плане ожиданий от отношений, вроде бы, мы вполне схожи. Я уже так расслабился, что почти не боюсь зависимости, доверяю ему, как раньше. Да, я всё ещё оплачиваю отдельные апартаменты и слежу, чтобы на счёте было достаточно средств для поспешного бегства и нескольких месяцев жизни без работы. Но это — больше для успокоения, чем правда для побега. Я проснулся около девяти, но вставать не хотелось. Так что я выполнил свое намерение и подобрал несколько туров, в которые мы могли бы поехать, ориентируясь на погоду и возможные развлечения. Я уже так давно не был на пляже! Летом мы ходили в бассейн с горками, но это, все же, совсем не то. Цены меня вполне устраивали, я легко мог оплатить такую поездку на двоих из свободных средств, к тому же, скоро мне должны были выплатить бонусы за завершение практически грандиозного банка данных. Мы с коллегой работали над ним почти три месяца, потому что безопасность и структура были буквально высшего класса. А потом ещё месяц исправляли ошибочные связи и нерабочие блоки совместно с инженерами, у которых никак не хотели работать сообща серверы. Вообще, работа тоже мне очень нравилась. Не так давно пришло предложение о переходе в другую компанию, более крупную, и там мне предложили должность руководителя направления, причем прислали это приглашение сразу директору. Мой начальник очень переживал, заверял, что обсудит повышение зарплаты или бонусов, потому что Дмитрий, мой новый коллега и, фактически, подопечный только-только закончил университет и достаточными практическими умениями не обладал, а заказы на банки данных на саксонской архитектуре приходили регулярно. Предложение было заманчивым, бесспорно, но я просто отказался. Во-первых, требовался переезд в другой город, пусть и на этой же планете — и это главный фактор. Я не могу уехать, ведь тут Алекс, ну в самом деле. Во-вторых, я не хотел занимать руководящую должность. Я прекрасно понимаю, как сложно общаться с заказчиками и выслушивать претензии, ещё и быть ответственным за работу других людей. Как обычный инженер, я несу ответственность только за себя, получаю готовые задания, и даже замечания приходят только через фильтр в виде начальника. В-третьих, я очень сомневался, что в крупной компании будет такой же дружелюбный и слаженный коллектив. В коридорах нашего офиса всегда слышен смех, все работают с энтузиазмом и удовольствием, мне невероятно приятно посещать такую работу. А увеличение зарплаты почти в два раза меня мало волновало, потому что я недолюбливаю пустое транжирство напоказ, а если без этого — то мне и существующей зарплаты даже много. Наверное, я так и не соберусь сам уволиться, ведь мне там так хорошо. И очень повезло, что я нашел такое место с первого раза, вернее, они меня нашли и приняли даже с пятном на репутации. За завтраком я показал варианты подарка Алексу. Он одобрил, сказал, что ему, в целом, без разницы, куда поехать, лишь бы там было тепло, только хотел сам оплатить свою половину. Я отказался и даже настоял, потому что хотел сделать ему подарок. Мне часто хочется как-то его порадовать, что-то купить, но возможность подворачивается ну очень редко. Зато мы провели все выходные вместе. Сделали и полезные дела, вроде покупки одежды, но больше валялись дома. И он все время прикасался ко мне. Обнимал меня, целовал, нежно потирался щекой — или просто набрасывался и нахально сдирал одежду, жадно целуя все, до чего только мог дотянуться. Это стало моей новой реальностью, моей новой жизнью, и я просто был счастлив. Но в понедельник вселенная напомнила мне, что я у нее совсем не в любимчиках. Только расслабился, решил, что все хорошо — и вот она, тут как тут. Я думал, что начальник пригласил меня к себе, чтобы ознакомить с техзаданием на новый проект, но одно только присутствие рекрутера все меняло. — Мне очень жаль это сообщать, — я напрягся, стараясь не перебирать все самые худшие варианты. Ну не решили же они меня выставить, когда я ради них отказался от повышения, правда? — с начала года вступили в силу новые правила, поэтому... К сожалению, мы больше не сможем оформлять для вас рабочую визу, так как теперь для граждан других секторов с судимостью по определённым статьям это запрещено. Вот как... Значит, все же помешало мне моё преступление, да? И что же делать? Нет, главный вопрос в другом. — Сколько у меня остаётся времени? — прямо спросил я. — Мы все оформили в конце года, ваша виза будет действовать до декабря, — по девушке было видно, что ей очень неловко мне такое сообщать, — простите, это не мое дело, но вы ведь упоминали, что состоите в отношениях, может... Да, точно. Это очевидный вариант. Но стоит ли оно того? Могу ли я так воспользоваться Алексом? Нет, я не планировал с ним расставаться, но брак... — Я обсужу это с партнером, спасибо за информацию, — кивнув на прощание, я вышел из кабинета. И что теперь делать? Конечно, Алекс вряд ли откажет, он ведь говорил раньше, что собирался на мне жениться, чтобы я смог получить гражданство. Даже если мы срочно поженимся, год, необходимый для получения гражданства, ещё не пройдет к моменту истечения срока действия визы, но это не важно, потому что, как супруг гражданина сектора, я сразу получу вид на жительство. Но я не хочу! Я не хочу даже с Алексом связывать себя настолько крепкими узами! Развод в славянском секторе процессуально гораздо проще, чем в нашем, но я все равно не хочу! Я чувствовал, что схожу с ума. Я хотел остаться с Алексом, безумно. Я очень не хотел переезжать в другой сектор, ведь вернуться в саксонский не мог. И для выполнения обоих желаний требовалось только одно — вступить в брак. И меня едва наизнанку не выворачивало от одной только мысли об этом. Вряд ли между нами что-то изменится, вряд ли заботливый и мягкий мужчина превратится вдруг в тирана. Но я не хочу! Я. Не. Хочу. К вечеру я чувствовал себя просто ужасно, как будто меня скрутили и выжали. Болела голова и настроение было просто отвратительным. Но я пришел к выводу, что у меня нет других вариантов. Только так. Может быть, потом я смирюсь с этим статусом, как смирился с переездом, но пока что это просто приводит меня в ужас. Алекс переживал, не заболел ли я, видимо, выглядел я так же, как себя чувствовал. Аппетита не было, я с трудом запихнул в себя салат. Надо ему сказать. Вот придем домой — и сразу скажу. Рот, казалось, залили клеем. Колени дрожали, омерзительно сосало под ложечкой, пока я вешал куртку и снимал обувь. Надо сказать. Необходимо. — Послушай, — кое-как выдавив это, я сглотнул и облизнул внезапно пересохшие губы, — мы можем пожениться? — Конечно, — сразу, без колебаний ответил Алекс, подошёл и ласково обхватил мое лицо ладонями, — что-то случилось? Это очень срочно? Хорошо. Хорошо, что он понимает, что я бы сам никогда на такое не решился без серьезной причины. И мне так стыдно за это. — Проблемы с визой, но время есть до конца года, — я не выдержал, отвёл взгляд, — прости, что так использую тебя. — Глупости, — Алекс обнял меня, успокаивающе массируя затылок, — я и не на такое готов, лишь бы мы могли быть вместе. А вот это уже звучит опасно. Но нет, я просто накрутил себя, у меня просто паранойя обострилась. Он ведь несколько раз говорил, что мы будем вместе только пока оба этого хотим. Несмотря на полученное согласие, меня продолжало трясти — теперь уже только от страха. Да уж, отлично, я могу больше не волноваться насчёт его отказа, теперь можно просто паниковать от того, что у него будет надо мной власть. Ещё больше власти. Я понимал, насколько неправильные эти мысли, оскорбительные для Алекса, который всегда был со мной предупредителен и нежен. Поэтому я принял снотворное, чтобы не мучить себя такими подозрениями и опасениями всю ночь. Я зашёл к рекрутеру, сообщил ей, что проблема решена, и она извинилась передо мной, будто сама принимала эту поправку. И, казалось бы, я добился желаемого — но в голове был туман, я ощущал себя каким-то оторванным от действительности, как было когда-то под мощными седативными. Может, и хорошо, что не оказалось важной работы, так что я просто пытался отвлечься, составляя наброски проектов. Ничего не получалось, я ошибался в простейших местах, но все равно старательно работал, практически безрезультатно. Потом всё исправлю, надо просто пережить этот период. И я не к месту вспомнил, что у нас с Алексом праздничный ужин. Годовщина. Вот уж не мог подумать, что всего через год после моего приезда придется жениться. Одновременно со мной с работы уходили ещё несколько коллег, но я был не в настроении для беседы, поэтому больше молчал. И просто замер, когда увидел Алекса. Почему он здесь? Разве он не на работе? Решил меня встретить? И что это... Что это за форма на нем? Фасоном похожа на его обычную, только белоснежная, погоны с золотом, на левой стороне груди даже награды. Я попрощался с коллегами, подошёл к нему, но не успел задать вопрос. Он вдруг снял фуражку, зажал ее под мышкой и опустился на одно колено, протягивая мне открытую шкатулку с кольцом. Это что, предложение? Но зачем предлагать, мы ведь уже всё обсудили! — Максвелл Миллер, я клянусь уважать и ценить тебя, — негромко сказал он, глядя мне в глаза, — и я безмерно рад, что ты станешь моим мужем. Я не знал, что сказать. Позволил ему надеть кольцо мне на безымянный палец, обнять себя, поцеловать. Зачем же прилюдно? Разве тогда у меня был бы выбор? Да, это я предложил пожениться, но все равно. Оказалось, ужин планировался в ресторане поблизости от моей работы. Алекс забронировал уютный столик в уголке, за ширмой с цветами, где мы были будто наедине. И поэтому я решился сказать то неприятное, что крутилось в голове. — Зачем ты так? — сглотнув, я покрутил на пальце кольцо. Рука правая, как у них тут принято, и я уже чувствую, как оно душит меня. — Так положено, — положив фуражку на свободный стул, Алекс расстегнул верхнюю пуговицу на воротнике-стойке, — парадная форма, кольцо, все как у людей. Пусть мы уже все решили, я хотел сделать предложение, как полагается. Ладно, да, допустим, это традиция. И я ведь уже согласился, вернее, предложил. Но эта демонстрация... Впрочем, она ничего не меняет, я уже упоминал своего партнёра в разговоре с коллегами, они знают, что он есть, что мешает им его показать? Я просто все ещё в ужасе от самой идеи женитьбы, вот и все, поэтому и не нравится мне это все. Но главное — символ. — Я не хочу его носить, — пробормотал я, снова прокручивая кольцо и стесняясь собственной грубости. Оно довольно красивое, с выдавленным геометрическим узором, не очень широкое, лаконичное. Похожее на то, что мог бы выбрать Алекс. Но я не могу носить на пальце знак того, что больше не свободен. — Как хочешь, — спокойно сказал Алекс, достал из кармана шкатулку. Это было хорошее "как хочешь", не пренебрежительное, а оставляющее за мной право выбора. Поэтому я снял кольцо и аккуратно вложил его на место. Жалко, что не смогу носить его подарок. — Я для тебя тоже куплю, — пообещал я, понимая, что так получится равноценно. — И я буду его носить, — усмехнувшись, он протянул руку через столик, и я вложил пальцы в его ладонь. Все тот же Алекс, все тот же, тот же, тот же, — забавно получается, наша поездка превращается в свадебное путешествие. Мне это забавным совсем не казалось. Я надеялся никогда не оказаться в свадебном путешествии, думал, что это теперь зависит только от меня. Как всегда, блять, все, как всегда, обломалось. Алекс правда носил кольцо. Надел его сразу же, как я вручил ему шкатулку, хотя мы ещё не были официально женаты. Я чувствовал то ли тревогу, то ли вину каждый раз, когда оно попадалось мне на глаза. От нервозности я стал плохо спать, поэтому каждый вечер принимал немного снотворного. Но старался успокаиваться сам, чтобы не нервировать и своего мужа. Я справлюсь. Между нами ничего не изменилось. Я смогу, ведь это так просто. Привыкну, вот и все. Перед отъездом в отпуск я решил, что обязан попробовать. Достал шкатулку, осторожно вынул кольцо. Сглотнув, надел его на левый безымянный палец. Тяжелое, холодное, выглядит непривычно и странно. Я думал, что смогу попробовать поносить его хотя бы на отдыхе, но понял, что эта неподъемная тяжесть меня измучает. Кольцо вернулось в шкатулку и на полку. Я попробую ещё раз после возвращения, обязательно.