Педагогическая поэма

У нас был чудесный номер в отеле на самом берегу, прекрасный вид благодаря верхнему этажу, небольшой балкон. Несмотря на довольно утомительный перелет, я задержался у панорамного окна, любуясь закатом. Яркий, оранжево-красно-розовый закат с нагромождением облаков на горизонте и нестерпимо блестящим морем вдруг заставил меня успокоиться. Я и сам не понял, почему, просто... Просто осознал, что беспокоился о всякой ерунде. Это ведь Алекс. Мужчина, ради которого я готов был умереть. Ради которого я пролетел через половину Галактики, изменив свою жизнь до неузнаваемости. Да, под давлением обстоятельств — но все равно к нему. Наверное, так же и с этим браком — я мог бы выбрать любой способ, мог бы уехать или заключить фиктивный брак, время же было. Но я снова выбрал его. Между нами не должно ничего измениться. Только я сам должен взять себя в руки и начать думать иначе. — Устал? — Алекс обнял меня со спины, ласково поглаживая по животу. Тысячу раз знакомый жест, знакомый аромат его парфюма, знакомый ритм дыхания. Все те же теплые и сильные руки, которые сводили меня с ума ловкими прикосновениями в тесной комнате главного надзирателя на затерянной во вселенной планетке. Те же губы, то же мощное тело. Все тот же Александр Макаренко, который добровольно старается сделать мою жизнь лучше. Так какого же хрена я так его боюсь? Подсознательно, иррационально — но боюсь. Оскорбительно. — Немного, — откинувшись на него, надёжного и крепкого, я только вздохнул, — чудесный вид. — Да, красиво, — чмокнув меня в висок, он уткнулся носом мне в шею, опуская голову и отворачиваясь от пейзажа, — закажем ужин сюда или прогуляемся? Я выбрал прогулку. От безделья я начинал слишком много думать, это нечестно, ведь мы приехали сюда отдохнуть. Я не должен ходить с кислой миной, Алексу вполне нравится идея брака, не хочу, чтобы он чувствовал себя виноватым. А ещё, к слову, замечая мое дерьмовое настроение, он почти не пытался приставать. Большое ему за это спасибо, конечно, но такое никуда не годится. Возможно, и мне не помешает хорошая гормональная встряска, совсем раскис с этими паническими мыслями. Все будет хорошо! Алекс так старается ради меня — и я тоже должен постараться. Он решил принять душ после перелета, а я остался раскладывать вещи. У нас обоих были с собой маленькие сумки, ведь всего на несколько дней приехали. Мне в руки попался запас смазки, я положил его на полочку у кровати, чтобы потом не искать. Тут десяток пакетиков, с запасом даже. Или нет? В конце концов, отпуск же, чем ещё заниматься? Утром никуда не надо, вечера тоже свободны. Мне на работу только через двенадцать дней. Если купить средство для рассасывания синяков, то можно порадовать Алекса и дать ему полную волю, ведь так и не мог удовлетворить свой фетиш за этот год. Я вспомнил ощущение, приятное и теплое, когда он с жадностью целовал и покусывал мою шею, едва не рыча, и с трудом сглотнул. Да уж, я тоже по этому скучал. И чего тянуть? Он не стал запирать дверь в душевую, он вообще никогда этого не делает, кроме дней, когда Алиса ночует у нас. Поэтому мне ничто не помешало влезть в его личное пространство и обнаружить, что у душевой есть полупрозрачная матовая стенка. Ну и кто такое придумал? Торопливо стянув одежду, я осторожно сдвинул дверцу и тоже оказался под теплым душем. Алекс как раз мыл волосы, оглянулся на меня и тут же зажмурился, чтобы пена не попала в глаза, подставил голову под струи воды, встряхнул ей. Ручейки воды с пеной стекали по его шее, мощным плечам, по выступающим лопаткам. Я не удержался и коснулся его жёсткого бока, чтобы знал, что я не только помыться вместе пришел. У него просто божественное тело, наверное, я никогда не смогу насмотреться на него. — Я тут подумал, — даже за шумом воды он меня услышал, повернулся ко мне, приоткрывая глаза и щурясь, — как раз будет время, чтобы засосы зажили. — Мне казалось, ты стесняешься, — усмехнулся Алекс, за талию притягивая меня поближе. — Просто не хотел, чтобы на работе их видели, — пробормотал я, подставляясь под поцелуй. Он требовательно вжал меня в стену, ужасно холодную, и по плечам побежали мурашки от контраста температур. Я только крепче вцепился в горячего мужчину, хотя пальцы скользили по мокрой коже, откинул голову, подставляя ему шею. Засос ощущался почти болезненно, но Алекс глухо застонал, прошёлся на том же месте языком и крепко прикусил. От этих ощущений, от того, что ему было так приятно, у меня даже пальцы на ногах поджались. — Похоже, как раз это и есть мой подарок, — ухмыльнулся он, немного отстраняясь и облизывая губы, — твоя шея слишком уж аппетитная, Миллер. — Как скажете, сэр, — поддел я, с трудом сдержав улыбку. Он пошляк, фетишист и всегда такой страстный. Просто восхитительный, властный, ласковый любовник, с которым невозможно сдерживаться. Да и не нужно, в принципе. Отвлекаться и идти за смазкой не хотелось, я бы ни за что от него сейчас не оторвался. И, похоже, Алекс тоже так думал, притиснулся ещё ближе, вжал меня собой в стену так сильно, что я едва мог дышать. И целовал, целовал, без конца целовал, как только он один умеет — грязно, развратно и невероятно хорошо. То ли из-за перерыва, то ли из-за наконец наступившего успокоения, но я так остро чувствовал каждое его прикосновение, что кожа почти горела. — Я так хочу тебя, Макс, — хрипло прошептал Алекс, куснул меня за ухо. Сказанное подтверждали и требовательно сжавшие задницу руки. Я только приподнялся на носочки, подставляясь, откинул голову, отдавая в его распоряжение всю шею. Почему-то я на сто процентов уверен, что могу ему довериться, что он не причинит мне боль, не обидит и не унизит в постели. И это доверие он получил только потому, что был со мной заботлив и внимателен. Я не сдержал стон, когда он одновременно присосался к сгибу плеча и прижался членом к моему. Медленно и плавно потерся, нещадно тиская мои ягодицы, лизнул меня в ухо, а ведь и сам тяжело дышит, возбуждён, едва не дрожит. Я опустил одну руку, с трудом просунул ее между нами, чтобы приласкать его. И получилось, что мы собрались сделать это одновременно, Алекс тоже коснулся меня, протолкнул колено между моих ног. Я взглянул вниз, на его тело, на то, как тесно мы прижимались друг к другу. На его правую руку, твердый, но теплый протез, на безымянном пальце которого было купленное мной кольцо. Он станет моим мужем, и это страшно. Но я должен помнить, что он все так же будет хотеть меня, а я буду хотеть его. Что он будет мягким и ловким любовником, готовым лаской доводить меня до полуобморочного состояния. У меня подгибались колени, поэтому Алекс практически усадил меня себе на бедро, почти навалился на меня, целуя так сильно и жадно, что темнело в глазах. Я просто старался удержаться за него, а он дрочил нам обоим, как всегда, взяв все самое сложное на себя. — Хочу кончить вместе с тобой, — хрипло, едва не задыхаясь прошептал он, снова переключаясь на мою шею. И мне этого вполне хватило для немедленного оргазма, тягучего и долгого. Зато я мог отдышаться, крепко прижимаясь к горячему, запыхавшемуся Алексу, положив голову ему на плечо и чувствуя себя защищённым в его объятиях. Наверное, только ради этого чувства я мог бы остаться с ним. Он не причинял мне вреда этими руками, только обнимал, ласкал, ерошил волосы, рассеянно поглаживал, держал меня за руку. Я не должен обижать этого замечательного и доброго человека своими параноидальными подозрениями. Избавиться от них я не смогу, но сдерживать и скрывать просто обязан. Мы вышли из душа вместе, и мне совершенно не хотелось больше шевелиться, куда-то идти. Но интересно было и осмотреться, пройтись в сумерках, к тому же, просто поваляться мы и дома можем, в конце концов, приехали же ненадолго. — Я смотрю, ты активно движешься по стадиям принятия, — усмехнулся Алекс, вынырнув из ворота футболки. Конечно, как всегда, он хорошо распознал мое настроение. Чуткий и внимательный, и это прекрасно. — Вроде того, — вздохнув, я пригладил волосы и потёр немного ноющую шею. Отвык уже от этого ощущения, давно на ней не было засосов, — думаю, даже смогу носить кольцо. — Зачем? — я не понял вопроса и повернулся к нему, но Алекс уже сам подошёл ко мне. — Это кольцо ничего не значит, как и этот брак. Просто формальности, чтобы ты мог остаться здесь, вот и все, — он мягко обнял меня, но всю романтичность жеста портило то, что его ладони оказались точно на моих ягодицах, — мы могли бы хоть всю жизнь прожить, не поженившись, и ничего бы не изменилось. Да, это хорошие слова. И как раз благодаря тому, что он сам воспринимает брак простой формальностью, я смогу его принять. Просто принять, зная, что меня не собираются порабощать. Пожалуй, как раз после этих слов мне будет проще примерить кольцо ещё раз. Мы поужинали в ресторане при отеле, немного прогулялись по набережной. Уже стемнело, но подсветки было много, да и сам отель был очень красивым, походил на спиральную ракушку. Хорошая планета, не удивлен, что она стала центром округа и даже квадранта. Ресурсы есть, в том числе, богатое облако комет, атмосфера и сила тяжести очень комфортные, климат умеренный, много живописных островов, при этом слабая тектоническая активность. Просто маленький рай. Алекс больше не может ее покинуть, будто заперт здесь, но, право слово, кого может напугать такая тюрьма, особенно с учётом того, что здесь живёт и его семья. Я рад, что он может видеть, как растет его дочь, смотрит спортивные трансляции с друзьями и вполне доволен своей работой. Даже если бы меня здесь с ним не было, но я знал, что у него все так удачно — я был бы рад. Мы решили чуть-чуть посидеть на конце пирса, вдали от большинства огней и немногих прохожих. Тут, в полумраке и наедине, я вполне мог себе позволить привалиться к его плечу. Надо же, сидим поздним вечером на пляже, болтаем ногами в прохладной воде под светом двух крошечных лун. Будто свидание. Алекс нежно поглаживал меня по груди, обнимая и разглядывая блики на мелких волнах. А на его руке поблескивало чёртово кольцо, от которого мне трудно было оторвать взгляд. — Слушай, а что случилось с твоей рукой? — спросил я, в очередной раз заметив длинный шрам. — Почему поставили протез? Когда я узнал, что рука не настоящая, была совсем не та ситуация для вопросов, а потом уже было как-то и не до этого. Наверное, что-то случилось на службе, это самый очевидный вариант. — Она была в порядке, — Алекс приподнял ее и медленно сжал кулак, — просто это плата за возможность сократить срок, она же экспериментальная. Говорить на эту тему мне сразу расхотелось. Это что ещё за эксперименты на людях! И ладно бы на тех, кому действительно нужен протез, взяли и ампутировали целую и здоровую руку! Сильную, мощную и красивую, на минуточку, руку! Я не мог сразу придумать, чем заполнить паузу, побоялся ляпнуть что-то лишнее, так что просто промолчал. Он был готов на многое ради возвращения домой, и это впечатляет. — Кстати, как у тебя настроение? — поинтересовался вдруг Алекс, прижимая меня чуть ближе. — Готов к подарку? — Ты привез его с собой? — я не стал прямо отвечать, потому что и сам не знаю. Он говорил, что мне может не понравиться, но как-то слабо верится, что он специально купит неприятную для меня вещь, так ещё и решит превратить ее в подарок. — Да, он не большой, — вздохнув, он потерся щекой о мою макушку, — да и, честно говоря, очень скромный, если сравнивать с твоим, — я только фыркнул, показывая свое отношение к таким сравнениям, — и вообще, фактически, это подарок для меня, а не для тебя. — Ну и заинтриговал, — буркнул я, вставая. Конечно, мило и романтично мы тут сидели, но я, к сожалению, любопытный, поэтому просто не мог устоять перед такими намеками. И уж точно я не ожидал, что в номере он вручит мне пластиковую коробку, внутри которой окажется фаллоимитатор. Оставалось только глазами хлопать, пытаясь понять, каким вообще способом его предполагается применять. Алекс хочет, чтобы я на нем его использовал, что ли, если подарок для него? И почему я должен был не одобрить? — Один раз ты двигался сам, — ох уж этот похабный прищур, слишком уж сексуально, — я подумал, что с удовольствием бы смотрел, как ты трахаешь себя игрушкой, — ну, это... — и с тех пор думал об этом каждый раз, когда ты был сверху. Он хочет смотреть? Я не против, конечно, даже забавно будет тряхнуть стариной и побаловаться с дилдо, просто... Что за странный фетиш? Игрушка средних размеров, вроде, поменьше, чем член Алекса, наверное, так и задумано. — Ну ладно, — пробормотал я, пытаясь не думать, насколько смущающе будет вставлять ее в себя под его взглядом, и какое у него будет выражение лица. — Если не хочешь, то не надо, — твердо сказал он, взяв меня за запястье, — ты говорил, что не любишь, когда смотрят. Надо же, он запомнил. И, несмотря на свою внимательность, вручил мне это силиконовое нечто. Значит, хотелось посмотреть так сильно, что это перевесило его привычку заботиться обо мне. Только ради этого стоило бы показать ему то, чего он так хочет. — Я подготовлюсь, — пообещал я, чмокнув его в уголок губ. Вообще-то, перспектива будоражила. Я не люблю, когда посторонние смотрят на меня во время секса, это верно. Но Алекс же не посторонний. Собственно говоря, я ещё никогда не пробовал мастурбировать с дилдо перед свидетелями, но серьезного отторжения эта мысль не вызывала. В конце концов, для меня нет ничего плохого в том, что он любит сажать меня к себе на колени и смотреть, как я себя ласкаю, это возбуждает. Из душа я, ради приличия, вышел в полотенце. Алекс стоял посреди комнаты, и я чудом смог не улыбнуться, представив, как он тут ходил кругами. Мне кажется, я бы решился показать ему то, чего он так хочет, даже если бы концепция мне не нравилась. По крайней мере, хотя бы один раз. Но есть кое-что, что я сразу ограничу, обычно он легко принимает условия, если они заранее высказаны. — Я не согласен, если ты решишь вставлять в меня ещё и член, — усевшись на кровать, я положил на колени тщательно вымытый фаллоимитатор. Не суть важно, в одно отверстие или в два, я просто не согласен, слишком много ассоциаций с групповым сексом. Алекс просто кивнул и присел в изножье, поджав под себя ногу, — и я не хочу, чтобы ты его в себя вставлял. Он упоминал, что в молодости без проблем принимал пассивную роль, но я не хочу видеть его в других ролях, даже на секунду, даже с силиконовым членом. Для меня Алекс — крепкий, властный и уверенный актив, другого я не хочу. — Как-то даже в голову не приходило, — усмехнулся он, почесывая подбородок. И мне хотелось предупредить его ещё об одном. Не то чтобы я не уверен в своих силах или не знаю, что мне нравится, да и что он там не видел, но... — Я не уверен, получится ли то, что ты хотел, — руки было некуда деть, поэтому я снова вытер дилдо краешком полотенца, — я давно этого не делал, так что может быть не очень красиво и... — Я хочу только чтобы тебе было приятно, — наклонившись ближе, он положил ладонь мне на бедро, легко сжал, и мне оставалось лишь тяжело вздохнуть, — если не понравится, просто прекрати, и все. Я повернулся к нему, поцеловал мягкие губы. Ну так, чтобы успокоиться, не нервничать и немного повысить градус. И поцелуй подсказал, что Алекс уже успел нафантазировать себе всякого, завелся и распалился. Я залез поглубже на кровать, подложил под голову подушку. На секунду показалось, что я не смогу, не выдержу такой открытости, но один только жадный взгляд Алекса возбуждал. Откинув полотенце, я взял с полочки смазку, выдавил на пальцы весь пакетик. И вдруг почувствовал себя как в далёкой юности, когда впервые занимался сексом, беззащитным, до невозможности голым, разводя колени перед мужчиной. Это было и стыдно, и смущающе, и приятно. И, совсем как тогда, я немного гордился, потому что смотрел он на меня с обожанием. — Дай мне, — Алекс вдруг рывком придвинулся, нависая надо мной, стоило только коснуться задницы. Он медленно, обстоятельно растягивал и смазывал меня, целуя ласково и нежно, будто не у него стояк только от одних мыслей о том, как я трахаю себя дилдо. Но я был даже благодарен за это вмешательство, потому что смог как следует возбудиться, а ещё Алекс помог мне с самой неэстетичной частью процесса. Тщательно обмазав лубрикантом дилдо, я заодно ещё раз ощупал его. Упругий, плотный, не каменный на ощупь, это хорошо. Возможно, когда нагреется, будет как раз похож на настоящий член. Но холодным он казался очень чужеродным, по бёдрам побежали мурашки. И я сглотнул, тяжело и сухо, потому что Алекс внимательно наблюдал, как я пытаюсь устроиться удобнее, чтобы вставить в себя его подарок. Действительно, наверное, это подарок для него. И мне не жалко, совсем нет. Прикусив губу, я осторожно, без спешки протолкнул в себя анатомическую головку. Шло легко, Алекс отлично постарался, растягивая меня, но температура очень мешала. Решение я видел только одно — твердо направил его глубже, впрочем, прислушиваясь к себе, чтобы избежать дискомфорта. И Алекс смотрел. Смотрел, напряжённо подавшись вперёд, даже почти не моргал. Я и подумать не мог, что у него есть такой фетиш, никогда даже намека не было. Но этот жадный взгляд заводил. Я прекрасно знал, что он представляет на месте этой игрушки свой член, хотел взять такой темп, какой нравится ему. Но, с другой стороны, это будет не очень удобно, к тому же, в начале я предпочитаю помедленнее, нежнее. Плавно двигая рукой, я напряг ноги, удобнее упираясь пятками в постель. Хотелось схватиться за что-нибудь, создать себе опору, но обе руки были заняты. И заворожённый взгляд дарителя только подстегивал, хотя я пытался сдерживаться. Лежать перед ним вот так, с раздвинутыми ногами, трахать себя по его просьбе, видеть, что у него тоже крепко стоит — это было так странно, стыдно и невозможно приятно. — Я скоро кончу, если ты будешь так смотреть, — выстонал я, сжимаясь и медленно вытягивая из себя дилдо до самой головки. — Да? — он поднял на меня совершенно бессмысленный взгляд. — Тебе нравится? — осторожно, самыми кончиками пальцев коснувшись моего колена, он придвинулся ближе. Если бы мне не нравилось, мой член не тек бы так обильно, я уже измазал всю руку, и от этого медленная дрочка постепенно превращалась из вспомогательного действия в основное. А потом Алекс протянул руку и решил мне помочь — горячей, немного влажной от возбуждения ладонью прикоснулся ко мне. К черту эту дурацкую игрушку, она только отвлекает, нахрен она мне нужна, когда рядом такой мужчина? Поэтому я ухватил его за запястье и потянул к себе. Поспешно устроившись между моих ног, он аккуратно, без спешки вытащил дилдо, я только губу прикусил, невольно поджимая пальцы на ногах. Но спокойствие явно было напускное, потому что ни в чем не повинный фаллос был небрежно выброшен на пол. Алекс содрал с себя футболку, и делал он это таким красивым слитным движением, прямо надо мной, могучий и великолепный, что я не удержался, погладил его крепкий торс. А взамен меня подхватили под поясницу и сильно, крепко втрахали в кровать. Мне оставалось только цепляться за его плечи и стараться сдержать стоны, которые он с успехом затыкал поцелуями. И его член, горячий, идеального размера, был для меня гораздо приятнее, особенно с учётом непредсказуемых, почти рваных движений, которыми он загонял его в меня до развратных шлепков. — Так сладко стонешь, Миллер, — хрипло выдохнул он, прикусил меня за шею. Я немного приподнялся, прижимаясь к нему сильнее и зарываясь лицом ему в плечо. Он вкусно пахнет, такой жёсткий и сильный, так жадно хватается за меня. Разве можно сдержаться и не сойти с ума? От первого за долгое время хорошего оргазма меня тряхнуло, и я сильнее прижался к Алексу. Он тихо выстонал мое имя, в последний раз двинув бедрами и кончая вместе со мной. Вот так, вместе с ним, я хочу испытать ещё много оргазмов, поэтому должен постараться. Алекс многое сделал для меня, и я хочу ответить тем же. Пытаясь выровнять дыхание, он немного отстранился, поцеловал меня, ласково поглаживая по волосам. Я распластался на подушке и решил, что никогда больше не встану, ни за что. — Отнести тебя в душ? — с усмешкой предложил Алекс, касаясь большим пальцем моих губ. Я только поморщился, потому что надо бы, но сил совсем нет, просто упасть бы лицом в мягкое и заснуть. — Ну тогда давай... Так, стоп, — от резко проявившейся серьезности в его тоне мне стало не по себе, — кровать надо подвинуть, пока не засыпай, — приподнявшись, он с прищуром оценил расстояние до стены, а потом вдруг схватился за полочку, — хрен мы ее подвинем, она не отодвигается. Я попрошу другой номер. — Погоди, — он собирался встать, и я схватил его за локоть. Мне ужасно не хотелось вставать, как не хотелось возиться с переездом, — давай завтра, я так устал, что точно засну. — Уверен? — снова погладив меня, Алекс все же послушно остался. — Я разбужу тебя, если будешь ворочаться. Он уже видел, что я не могу спать не у стены, когда я в самый первый раз оказался с ним наедине ночью. Но тогда я был... Ладно, я и сегодня на нервах, не то чтобы я уверен, что смогу заснуть, но не искать же новый номер посреди ночи. Алекс немного отодвинулся, давая мне пространство, набросил на нас тонкое одеяло. Я закрыл глаза, думая, что вот так, рядом с ним, мне вполне спокойно, может быть, смогу хотя бы половину ночи поспать нормально даже без стены за спиной. — Мне приятно видеть, что ты немного успокоился, — прошептал он, целуя меня в плечо, — смена обстановки помогла? — Да, наверное, — я повернул голову, чтобы видеть его. То ли смена обстановки, то ли то, что он стойко перенес мой панически-истерический период, не пытаясь давить, — просто подумал, что правда ничего не изменится. Улыбнувшись уголком губ, он приподнялся и поцеловал меня. И я, закрывая глаза, решил, что хочу принимать все, что он мне даст. Даже если это будет страшно — я заставлю себя хотя бы попробовать, потому что уверен, что он не причинит мне вреда. Я ужасно не выспался, потому что тревожность все же забралась в мои сны. К счастью, я быстро проснулся и решил, что больше спать не собираюсь. Алекс уже заснул, было раннее утро, так что я просто взял планшет и тихонько читал документацию по работе, помечая важные места. Может быть, стоило бы начать читать что-то развлекательное, художественное, но мне казалось кощунством тратить время зря, когда можно улучшить свои навыки. Алекс спит довольно крепко, так что я, как всегда, не стал особенно красться, спокойно сходил в ванную, смыл с себя давно затвердевшую смазку, умылся и оделся. Не особенно люблю быть без одежды, не то что мой партнёр, который дома ходит в одних штанах даже в присутствии Алины или Алисы. Бесспорно, ему есть, что показать, но должны же быть какие-то приличия. Снова устроившись на кровати, я его немного побеспокоил, он поморщился и отвернулся от меня и от окна. Да, надо было вечером включить тонировку, но было совсем не до этого. Зато я заметил на его лопатке какие-то полосы, присмотрелся и со стыдом понял, что это царапины. Три продольные царапины, явно моих рук дело, хотя ногти у меня совсем короткие. Может быть, в ванной, когда он был мокрым и скользким, нечаянно уцепился слишком сильно? Прикусив губу, я осторожно коснулся поврежденной кожи. Крови явно не было, просто немного содран эпителий. Алекс немного повернул голову, глянул на меня, едва приоткрыв глаза, и я обнял его, раз уж он проснулся, поцеловал царапины. — Прости, я тут немного... — пробормотал я, уткнулся носом ему в шею. — Что, боевые ранения? — он только усмехнулся, рассеянно почесал это место и чуть откинулся на меня, снова закрыл глаза. — Вот теперь я чувствую, что в отпуске. Да уж, выспаться несколько дней подряд в рабочие дни для него просто нереально, а тут хоть отдохнёт, расслабится как следует. Отпуск проходил замечательно. Мы много гуляли, ходили на пляж и в бассейн. Я быстро загорел, а Алекс каким-то непостижимым образом оставался все таким же белокожим. Но больше всего мне нравилось гулять поздно вечером, когда мы могли держаться за руки, будто на свидании. Наверное, странно думать, что мы на свидании, если мы почти женаты, но мне все равно нравилось. Я чувствовал себя спокойно и расслабленно в его обществе, и напоминал себе, что это и есть самое большое счастье в моей покореженной жизни. Мы вернулись домой во вторник, но необходимости выходить на работу ещё не было, так что планировали погулять и здесь. Но только не в среду, потому что в среду после полудня Алекс тренировал Алису, а потом она, как всегда, должна была переночевать у нас. Алина пригласила нас поужинать вместе, а потом забрать Алису, раз уж мы оба могли прийти раньше, а не после работы. Я не забыл купить цветы. Алине очень нравилось, когда я приносил какой-нибудь небольшой подарок, приходя к ним в гости, поэтому я каждый раз обязательно покупал для нее и Алисы букеты цветов. Не то чтобы хотел им так понравиться, просто приятно было видеть их улыбки, они такие замечательные. Алекс уже был у них дома после тренировки, так что некому было ворчать, что я бессовестно балую дам. Алиса тоже вышла меня встретить, приняла от меня букетик с благосклонной улыбкой, а потом вдруг прищурилась и решительно повернулась к Алексу. — Папочка, вы что, поссорились? — воинственно притопнула малявка, едва-едва достающая макушкой своему здоровенному отцу до пояса. — Подрались, да? Максим как раз что-то отпивал, фыркнул, расплескав содержимое стакана, и со сдавленным хохотом сполз куда-то на пол, прячась за подлокотником дивана. Видно было только его спину, сотрясающуюся от смеха. Я тоже поспешно отступил на пару шагов назад, зажимая себе рот. Его дочь — пусть с ее святой невинностью сам и разбирается. Алина тоже тихонько хихикала и утащила меня в соседнюю комнату. — Ну вот, теперь я вижу, что у вас все нормально, — она даже подмигнула, и я все же смутился, неосознанно попытался прикрыть раскрашенную во все оттенки красного левую сторону шеи, — а то даже странно было, это же его любимый фетиш. — Я просто думал, что неприлично в таком виде на работу ходить, — пробормотал я, отводя взгляд. Да уж, стоило догадаться, что его лучшая подруга с детства и бывшая жена прекрасно знает, что ему нравится и в мужчинах, и в женщинах. А ещё знает, что ему нравится с ними делать. Я не знал, как именно, но каким-то образом Алекс объяснил десятилетней девочке, что эти синяки у меня на шее абсолютно безобидные, и у нас с ним все хорошо, поэтому ужин проходил мирно. Мне так нравилось ужинать с ними, в теплой атмосфере, слушая их шутки и наблюдая, как они все друг о друге заботятся. Поистине, Алиса растет в замечательной семье, пусть и с двумя отцами. К слову, мне очень импонировало то, что Алиса понимает, когда нужно слушаться. Она могла и побаловаться, и пошуметь, но обычно быстро успокаивалась, если об этом просили взрослые. Может быть, это влияние профессионального спорта, но дисциплина у нее отменная. Как и все дети в этом возрасте, она вела себя очень активно, пока мы шли домой, нарезала круги вокруг нас с Алексом и постоянно задавала вопросы о том, что видела вокруг себя. Я всегда считал любознательность признаком светлого ума, поэтому мог только радоваться, что она взяла от родителей лучшее. Внешность от мамы, чрезвычайно симпатичную, красивые густые волосы – от папы, перспективный интеллект ухватила от обоих. Правда, еще иногда проскальзывало, что от папы ей досталось немного целеустремленного и непримиримого характера, но это вряд ли можно считать минусом. Впрочем, такая активность приводила и к тому, что она хорошенько уставала как раз ко времени, когда нужно было ложиться спать. Поэтому сразу после прихода домой она искупалась, нарядилась в свою мягкую пижамку, с помощью Алекса высушила волосы и без единого каприза ровно в десять отправилась спать с Антоном под мышкой. Наверное, еще и на тренировке вымоталась, Алекс как-то упоминал, сколько они там занимаются физической подготовкой, так у меня волосы на затылке шевелились, потому что я сам примерно такие же нормативы бы выполнил, но я же не десятилетка с тонкими ручками-ножками! Алекс немного посидел с ней, они о чем-то пошушукались. Мне доставляли искреннее удовольствие их теплые и тесные отношения, может быть, потому, что у меня таких с родителями не было. Мой отец много работал и мало внимания уделял семье, а о матери вообще остались не лучшие воспоминания из-за того, что происходило после появления в моей жизни глобальной проблемы в лице Зака. Первым делом, закрыв дверь в детскую, Алекс поцеловал меня в шею, просто прикоснулся губами. Точно, нужно будет купить мазь, чтобы наверняка успеть избавиться от засосов. – Я и не подумал, что она все увидит, – вздохнув, он положил голову мне на плечо, поглаживая по пояснице. Из-за возможности нечаянно показаться на глаза Алисе он всегда ведет себя максимально прилично, даже если она в другой комнате, – мне так стыдно давно уже не было. – И что ты ей сказал? – я погладил его по затылку, пропуская сквозь пальцы чудесные волосы. Даже не представляю, как можно объяснить маленькой девочке, что такое засосы и почему причинить своему партнеру некоторые неудобства ради общего удовольствия – абсолютно нормально. Или как удовольствие одного из партнёров может стать общим. – Конечно, я превратил все в лекцию о том, что кровососущие насекомые очень вредны, поэтому обязательно надо пользоваться репеллентами, даже если они неприятно пахнут, – проворчал он, и я не мог не засмеяться, — хотя не уверен, что это прокатило. Ну конечно, ага, комары во всем виноваты, кто же еще. Один вот такой большой мускулистый комар. Когда я ложился спать, Алекс ещё читал, поцеловал меня на сон грядущий и немного отвернулся, чтобы тусклое свечение экрана не мешало. К слову, я ведь обещал себе, что попробую снова надеть кольцо. Как раз в отпуске лучше и начать подобные эксперименты, чтобы не нервничать на работе. Казалось бы, он ведь сказал, что для него это все лишь формальность, но сам ведь носит кольцо, значит, какое-то значение все же имеется. Я должен хотя бы попробовать. Утром нас пришла будить Алиса. Все же, нам обоим повезло, что она такая умница, сама встала вовремя, переоделась в школьную униформу и заплела себе косички, самостоятельная мадам. Уж точно более ответственная, чем двое почти сорокалетних мужиков. Я отключил все таймеры и благополучно проспал бы дольше, не говоря уже о расслабившемся в отпуске Алексе, а ей ведь нужно в школу. Бедный соня изо всех сил пытался продрать глаза, и вставать он будет долго, будет сонным. Может, я могу отвести Алису? Мы зайдём позавтракать, время позволяет, а он пусть спит. В первую очередь, я предложил это Алисе. Она со мной наедине пока не оставалась, может и не захотеть, все же, видит во мне конкурента. Но она согласилась без долгих раздумий, видимо, привыкла ко мне. Я поспешно оделся, умылся и, задержавшись у своей полки на несколько секунд, быстрым движением, не давая себе передумать, надел кольцо. Она поможет мне отвлечься и потихоньку привыкнуть. Я должен попробовать. К счастью, все нужное было буквально в шаговой доступности, так что мы могли не торопиться. Выбрали столик, Алиса некоторое время колебалась, выбирая между кашей с тыквой и с ягодами. У них тут, мне кажется, и завтрак завтраком считаться не будет, если не съедят порцию каши. Я выбрал кофе и пару сандвичей, потому что не очень проголодался, а ещё заказал сладкую овсянку с собой для Алекса. Мы больше молчали, но девчушка вела себя спокойно. А потом вдруг выцепила взглядом кольцо, с недоумением посмотрела на меня. — Вы с папой поженились? — прямо спросила она. Я вдруг и сам заметил его, нервно покрутил на пальце. Она же не будет против? Понятное дело, что это наше с ним решение, но ведь ее мнение для него очень важно. Да и для меня, я бы не хотел, чтобы они ссорились. — Ещё нет, но скоро поженимся, — почему-то мне показалось, что лучше бы я снова побывал на допросе, чем под вопросительным взглядом этих огромных голубых глаз, — я пока привыкаю его носить. — Это хорошо, — серьезно кивнула Алиса, и у меня буквально от сердца отлегло, — значит, вы любите друг друга. Это... Это ещё что? Нет, я понимаю, детские представления в стиле "они полюбили друг друга, поженились, и от этого появился ребенок", но... Я не люблю Алекса! Нет и нет, ни за что! Впрочем, вслух я этого, конечно, не сказал. Просто улыбнулся ей и только порадовался, что на столе появился наш завтрак. Все же, эта ее невинность — страшная штука. Я проводил малышку до входа в школу, мы с ней попрощались, на всякий случай, я написал Алине, что расписание соблюдено. И без спешки пошел домой, даже сделал небольшой крюк, чтобы прогуляться и подышать немного. Кольцо на руке, спрятанной в карман, все ещё ощущалось неприятной тяжестью, но мне почти не было страшно. Нужно просто сделать это, привыкнуть к нему, вот и все. Рано или поздно — я приму его, этот унизительный и дурацкий символ принадлежности кому-то. Когда я вернулся, Алекс был в ванной. И сразу было видно, когда он выполз оттуда с ещё влажными волосами, что он совсем не выспался, хмурился недовольно. — Прости, я как-то выпал из режима, совсем забыл, что малявке в школу, — зевнув, он осекся и прибавил уже по-английски: — Спасибо, что проводил ее. Вы позавтракали? Он почти всегда говорит со мной на моем родном языке. Это немного мешает мне осваивать славянский, но так я чувствую себя с ним уютнее, может быть, и он это знает. Или понимает меня, потому что сам долгое время был вынужден говорить на чужом языке и жить там, где никто не знал славянский. — Да, я и тебе купил, — поставив контейнер на стол, я заметил на руке кольцо и поспешно отвёл взгляд, — Алиса теперь знает, что мы скоро поженимся, если что. — Вот как, маленький шпион, — он с нежностью усмехнулся, потягиваясь, — ну, я и не планировал скрывать. Что сказала? — Что это хорошо, — я пожал плечами и не стал говорить про остальное. Она маленькая, ещё пока ничего не понимает. Я не буду объяснять ей, что любовь может быть гадкой, отвратительной и неприятной, может мучить обоих и приводить к боли и страданиям. Пусть думает, что это светлое чувство из прекрасных сказок. С такими защитниками, как Максим и Алекс, ей нечего бояться. Да и военный психиатр в лице мамы явно научит ее, как распознать плохих людей вокруг себя. Я посидел с Алексом, пока он ел, и не мог перестать обращать внимание на кольцо. Крутил его, сдвигал и поправлял, пытаясь устроить удобнее, но от этого было только хуже. Алекс вдруг взял меня за руку и аккуратно снял его, положил на край стола. Что-то не так? Я зря его надел, ему не нравится? Но ведь он же носит свое. — Отдохни от него немного, весь извелся, — мягко сказал он, поглаживая мою ладонь, — тебе не обязательно его носить из-за меня, — я только пожал плечами, отводя взгляд. Конечно, я ношу его из-за Алекса, для чего же ещё. Но это будет моим ответом на его заботу и внимание, пусть и скромным, — я восхищаюсь тем, что ты можешь справиться с чем угодно, у тебя такая сильная воля. Нет, не надо мной восхищаться. Я всего боюсь, вынужден постоянно себя уговаривать и убеждать, это так меня утомляет. Но я не буду это говорить, он ведь начнет меня переубеждать. Лучше уж свести все к шутке, как раз кое-что вспомнил. — И твердый стержень? — подсказал я. Алекс фыркнул и рассмеялся, откинув голову. Ну вот, получилось, отлично.