Тень на стене

Мы ушли в открытый космос

В этом мире больше нечего ловить

(Сплин – «Линия жизни»)

      В экстренных ситуациях почти никто не действует разумно. Конечно, есть спасатели: полицейские, врачи и медсестры — то есть люди, которых научили не терять дух. Муштровали до тех пор, пока каждое действие не будет доведено до автоматизма. Эта система работает — медработники не падают в обморок при виде крови, полицейские не впадают в истерику от звука выстрела, а спасатели бесстрашно лезут на самый высокий этаж, не испытывая головокружения. Ирония в том, что такие ситуации считаются экстренными для всех, кроме работников этих служб. А вот что делать, когда случается действительно что-то необычное — то, что выбивает из колеи и может вызвать панику у всего населения? Увы, ответа на этот вопрос не знает никто…       — Кто-нибудь объяснит мне, зачем нас так срочно вызвали? — спросила Агата у окружающих.       В спешке попрощавшись с Сэмом и пообещав, что он сможет навестить Александра завтра, девушка как сумасшедшая помчалась в больницу, едва удерживаясь от того, чтобы не превысить допустимую на дороге скорость. Нильсен понуро сидел рядом, всем видом показывая, как он обижен. В принципе, его можно было понять. Когда тебя угрозами насилия над собственным тщедушным телом заставляют отправиться в эпицентр эпидемии — это всегда неприятно. Он бы, конечно, и без угроз туда пошел. Но вот психологического насилия простить пока не мог.       Новшества встретили Агату уже на входе в больницу. Она не была здесь всего двенадцать часов, но изменения были видны невооруженным взглядом. Во-первых, на входе стояли охранники, которые ранее помогали докторам успокаивать буйных пациентов. Теперь же они выполняли скорее роль швейцаров и выдавали всем посетителям, которых наблюдалось немало, медицинские маски и проводили инструктаж.       Во-вторых, в холле медперсонал бегал примерно так же, как в ее родной реанимации во время аврала. Но для неотложки это нормально, а вот когда бегать начинают по всей больнице, уже становится страшно. Впрочем, опытным взглядом Агата могла определить, что умирающих здесь нет. Просто очень много людей в панике, а еще врачи и медсестры, которые паникуют не меньше них, поэтому и суетятся больше обычного.       Она думала, что ее сразу же отправят на передовую, бороться с паникующими, но всех прибывающих врачей посылали в свои отделения… В котором Агате пришлось ждать более получаса!       — Это же очевидно, нам собираются выдать инструкции, — заметил Эллиа, сидящий рядом с ней.       Вообще счастливчиков, которым достался стул, было не так уж и много. Самые козырные места заняли хирурги, а ординаторы, интерны, медсестры, санитары, фельдшеры и даже водители скорой помощи, которые тоже присутствовали на собрании, как часть команды реанимации, гордо стояли позади. С галерки постоянно доносились шепотки, панические вздохи и шуршание, которое бесило не меньше, чем вынужденное ожидание.       — А у них есть инструкции? — фыркнула Агата.       — Могу поспорить, что нет, — раздался позади знакомый голос, а еще то самое шуршание, только на этот раз оно было намного ближе.       Обернувшись, девушка увидела подругу, которая с флегматичным лицом поглощала M&M’s, полностью проигнорировав призывы охранников не снимать средства индивидуальной защиты. Смерив Еву презрительным взглядом, Агата отвернулась, делая вид, что ее здесь вообще нет.       — Да ну, — продолжил за нее диалог Эллиа. — В ВОЗ уже должны были что-то сказать.       — Думаешь, в ВОЗ что-то знают? Прошу тебя, — закатила она глаза. — Там сидят бюрократы, а не врачи. Нет, я не спорю, они умеют собирать информацию, когда это нужно, но сейчас еще рано для того, чтобы делать выводы.       — Но ты их, похоже, уже сделала за них.       — Это потому что я невероятно умная, — помахала она перед его носом пальцем, вымазанном в шоколаде. — А еще красивая и добрая, но это к делу не относится. Короче, этому вирусу только вчера название присвоили, а вы ждете подробных инструкций? К тому же это что-то явно новое, а не еще один штамм гриппа, так что разбираться будут долго и нудно, — заключила она, а потом вдруг задумалась. — Никто не знает, какие компании у нас медицинские маски производят? Я бы прикупила их акции…       Ее ликбез по заработку на ценных бумагах прервало появление главы отделения. Даже сквозь медицинскую маску было видно, насколько плохи дела. Уставшие и какие-то обреченные глаза, а еще взмыленный вид намекали, что Ева права. Их не ждет ничего хорошего.       — Спасибо, что приехали так быстро, — начал он. — С теми, кто сейчас на дежурстве, я побеседую позже, а пока я озвучу новый регламент. Как вы знаете, сегодня утром в стране был введен режим повышенной готовности в связи с распространением вируса Бавла. В Британии насчитывается уже двенадцать погибших, один из которых умер в нашей больнице. Вирусное отделение уже закрыто на карантин. Также под красную зону отводят все южное крыло. Больных сейчас распределяют по другим отделениям или больницам. Все посетители теперь должны будут пройти проверку. Если будут обнаружены симптомы, об этом нужно сообщить в специальную службу и отправить в изоляцию. Все экстренные номера я выдам после встречи. Также персонал теперь обязан носить средства индивидуальной защиты на постоянной основе, а работники красной зоны — противочумные костюмы I типа.       — Наше отделение ведь не относится к красной зоне? — раздался голос с галерки.       — Нет, — вздохнул доктор Уивер. — Не относится.       — Вы сказали, что все поступающие должны будут проходить проверку, — задумчиво произнесла Агата. — С поликлиникой понятно, там можно расспрашивать о симптомах. Но у нас обычно нет на это времени. К тому же, львиная доля наших пациентов поступают без сознания. Как быть? Их тоже предлагаете как-то фильтровать? А что будет, если у кого-нибудь все же окажутся симптомы вируса? Отправлять в инфекционное с ножом в груди или с раздробленными костями?       — Мы продолжим заниматься своим делом, — еще более печально сказал глава отделения. — Реанимация официально не относится к красной зоне. Но противочумные костюмы для нас тоже обязательны.       Девушка вспомнила, как выглядит полный комплект эпидемиологической защиты и закашлялась. Дело было даже не в двух парах перчаток, и не в плотном комбинезоне, который делает все движения неповоротливыми, а в очках. Они существенно снижали обзор, и это могло стать огромной проблемой.       — И как нам работать? Как проводить операции? Ладно я, но Эллиа! Ему же нужен действительно хороший обзор, а на эти очки даже хирургические линзы не нацепишь! А кардиохирурги? Нейрохирурги? Вы им предлагаете операции вслепую проводить? По мониторам все увидеть нельзя и вы это прекрасно знаете!       — Знаю, — признал Уивер. — Но пока это единственные инструкции, которые у нас есть. Кстати, я обязан спросить, кто-нибудь хочет пойти добровольцем в красную зону?       Это предложение встретила оглушающая тишина. Наверное, каждый в этом зале сначала посмотрел на окружающих, а затем стыдливо спрятал глаза.       — Ну что ж, раз так, то возвращайтесь к работе. Каждому из вас будет добавлено шесть часов в неделю. Власти решили закрыть больницу Шарлотты и Челси. Сейчас ее переоборудуют под прием инфицированных. Так что к нам будет поступать больше пациентов. Напомню, основным симптомом Бавла является головная боль. Она появляется раньше других признаков. Также на ранних стадиях проявляется спутанность сознания. На этом все, — Уивер обвел всех собравшихся тяжелым взглядом, после чего развернулся и спешно покинул помещение. Настолько поспешно, что это было похоже на бегство.       — Я же говорила, — протянула Ева. — Эх, нужно было с кем-нибудь из вас поспорить, денег бы заработала.       — Головная боль и спутанность сознания? — возмущенно воскликнула Агата. — Он предлагает отправлять в инфекционное две трети наших пациентов? Да почти у всех с травмами это присутствует! Хоть бы сказал, как эту Бавлу лечить!       — А он не знает, как же он тебе скажет? — хмыкнула подруга.       — Ладно, — решительно пробубнила она. — Уивер не знает, значит, нужно найти того, кто осведомлен лучше, — прищурилась она, глядя на Александра, который все это время успешно притворялся ветошью. — До моей смены больше часа, и оставшееся время я попрошу меня не трогать. Я собираюсь провести его в кладовке!       Сделав это важное заявление, девушка поднялась и вышла из зала, чеканя шаги. Если кто-то из собравшихся и подумал, что один из хирургов больницы свихнулся, то тактично промолчал. Новые порядки намекали, что работы прибавится, а вот врачей явно нет. И разбрасываться хирургами в такое неспокойное время, пусть даже у них не все в порядке с головой, никто не хотел…       — Я бы и так за тобой пошел, зачем же публику эпатировать? — спросил Алекс, просочившись сквозь дверь кладовки, которую Агата выбрала за ее отдаленность.       — На всякий случай. Не заговаривай мне зубы. Лучше расскажи про этот вирус. Ты ведь работал над ним, я правильно понимаю?       — Не совсем… Я работал над вакциной, — признал Нильсен.       — Так это же замечательно, — воскликнула Агата. — Память к тебе вернулась, значит, мы можем начать вакцинацию уже сейчас, пока болезнь не распространилась!       — Не можем, — охладил он ее пыл. — Что ты знаешь о том, как создаются вакцины?       — Нуу… — протянула девушка.       — Ясно, примерно столько же, сколько я о рассеянном склерозе. Это очень долгий процесс, разделенный на несколько этапов. И я участвовал далеко не во всех. Не знаю, поступили ли так специально… Сейчас мне кажется, что это действительно было спланировано, чтобы не оставлять все в одних руках, — задумчиво пробормотал Алекс, а затем тряхнул головой. — Неважно. Мне прислали уже готовый антиген. От меня требовалось стабилизировать и подобрать поверхностно-активные вещества.       — То есть, ты хочешь сказать, что вакцины у тебя нет?       — В лаборатории остались образцы, но они не особо помогут. Это единицы, а не полный цикл производства, который сейчас нужен. А сделать новую или хотя бы написать код я не могу, так как без антигена все остальное — лишь примеси. Чтобы отправить вакцину хотя бы на испытания, нужен полный цикл, в котором я не участвовал.       По мере того, как он говорил, воодушевление на лице девушки сменялось если не разочарованием, то, как минимум, глубокой задумчивостью.       — А ты не можешь сделать этот антиген? Ну… Я знаю, что лично ты не можешь, но если ты будешь руководить и давать точные инструкции, я могу заняться этим. Да, я не микробиолог, но все же знаю, как обращаться с таким оборудованием и вообще…       — Агата, ты себе представляешь, сколько времени и сил нужно на выделение антигена? Сначала заготовить посевной материал, провести массовый посев и выращивание микробов, собрать и обработать бактерийную массу…       — Ладно, я поняла, — перебила его девушка, нервно заламывая пальцы. — Можешь не продолжать.       — К тому же, испытания на людях не проводились. Для этого нужно еще как минимум несколько месяцев, а лучше лет. И это при условиях, что вакцина уже сертифицирована, а разрешение получено. Нельзя просто швырнуть в толпу неизвестный препарат и надеяться, что он сработает.       — И что ты предлагаешь делать? Ждать, когда вирус распространится?       — У нас нет выбора. В любом случае, я работал над вакциной по контракту, а не по личной инициативе. Я не один о ней знаю. Фармацевтическая компания никогда не откажется от выпуска вакцины к новому вирусу хотя бы из-за того, что это сулит огромные прибыли. Уверен, сейчас над ней продолжают работать. Возможно, даже проводят первую фазу испытаний. Так что нужно просто немного подождать.       — Черт, — выругалась девушка, выходя из кладовки.       План по быстрому завершению пандемии провалился в самом начале. Сколько потребуется времени, чтобы пройти все этапы испытаний? Нет ли в вакцине какого-то изъяна, который потребуется устранять? Как ей и остальным врачам сражаться с вирусом все это время?       — Он хоть на антибиотики реагирует? — спросила она, идя по коридорам.       — Нет, — последовал неутешительный ответ. — Вирус поражает центральную нервную систему, поэтому тут на пути еще и гематоэнцефалический барьер. Возможно, если использовать шунт, что-нибудь получится… Но как подобрать правильный антибиотик, я не знаю. В лабораторных условиях на препарат широкого спектра реакции не было.       — А хорошие новости на сегодня будут? — пробурчала Агата.       — Прости.       — Не извиняйся, — вздохнула она. — Ты в этом не виноват. Просто… Я не знаю, что делать и это раздражает. В последнее время я слишком часто не знаю, что мне делать.       Девушка остановилась, начав устало тереть глаза. Ей нравилась профессия хирурга как раз за то, что все было просто и понятно. Есть травма — ее нужно устранить. Кости собрать, мышцы зашить, суставы вправить. Тут либо победа, либо проигрыш, но правила игры просты и понятны. Если операция прошла хорошо, остается только ждать восстановления и исключить все риски – инфекции, тромбы и прочее. Борьба с вирусом — это уже не игра по честным правилам. Это ходьба по лезвию ножа в темноте с завязанными руками. Как и борьба с комой…       — Агата, — послышался голос с другого конца коридора.       Обернувшись, она увидела спешащего к ней Эллиа и досадливо поморщилась. Кажется, у этого парня появилась неприятная привычка приходить в самое неудачное время.       — Ты что-то хотел? — спросила девушка у коллеги, когда он приблизился.       — Хотел, — улыбнулся он. — Напомнить тебе о нашей запланированной пьянке.       — Эллиа, я не думаю, что в нынешней обстановке идти в бар — это хорошая идея, — вздохнула она.       — Тут ты права. Но я и не собирался тащить вас с Евой в скопление потенциально заразных людей в свободное время. Хватит и того, что мы работаем как раз в таком месте. У меня на примете есть кое-что, — подмигнул мужчина, а затем отвлекся на писк мобильного телефона. — Кажется, у меня намечается операция, — сказал он, посмотрев на экран. — В любом случае, жду тебя после смены. И не забудь позвонить Еве, — напомнил он, уже на ходу.       — А сам почему ей не позвонишь? — крикнула Агата вдогонку.       — Ты же знаешь, она отвечает только на твои звонки, — помахал он ей на прощание, прежде чем скрыться.       Девушка сделала несколько глубоких вдохов и выдохов, чтобы успокоиться, но это не помогло. Ей не хотелось встречаться с Евой, по крайней мере, пока она все еще хочет ее убить. Не хотелось тратить драгоценное время на разговоры ни о чем за бокалом чего-то алкогольного. Но выбора особо не было. Долги нужно отрабатывать. Девушке стоило радоваться, что Эллиа попросил всего лишь составить ему компанию за отдыхом, а не загрузил лишней работой, завалив бумажками. Но она сейчас бы согласилась написать сотню отчетов. Сама мысль о том, что она будет развлекаться, пока Алекс все еще лежит в коме, а по стране распространяется вирус, заставляла ее чувствовать непонятную вину. И как от нее избавиться, она не знала…

***

      — И почему после смены я должна еще куда-то идти? — ворчала Агата, шагая по коридорам.       — Да ладно, посидишь с друзьями, что в этом такого ужасного? Тебе полезно отдохнуть в приятной обстановке, — подбодрил ее Нильсен.       — Ну да, в приятной обстановке, — фыркнула она. — Ты не заглянул в мой телефон, когда Эллиа прислал сообщение?       — Нет. А стоило?       — Определенно, — кивнула девушка. — Потому что мы отправляемся не к моим, а скорее к твоим друзьям!       Агата не обманула. Долгий и извилистый путь привел их в подвальное помещение, не узнать назначение которого было невозможно.       — Мы что, в морге? — с интересом огляделся Нильсен.       — Именно. Как тебе такая приятная обстановка?       — Ну а что? — пожал он плечами, обведя комнату оценочным взглядом. — Тихо, чисто, никто не затеет пьяную драку. Идеальный бар!       — Драку я могу затеять, — огрызнулась девушка.       — Мне уже начинать бояться? — раздался позади женский голос.       Обернувшись, Агата уставилась на Еву, которая вальяжно зашла в помещение, обвела его взглядом, а затем отвесила поклон сначала в сторону Алекса, а затем в левый угол, как будто там тоже кто-то был.       — Приветствую местных обитателей, — спокойно сказала она, заставив Агату поежиться, после чего начала перетаскивать стулья к одному из столов.       — Я все еще на тебя злюсь, — предупредила Харрис.       — Не сомневаюсь. Но знаешь, что мне в тебе нравится? Ты отходчивая. А еще умеешь думать. И если подумаешь, то поймешь, что я просто начала подготавливать того смешного парня к суровой реальности. Рано или поздно ему придется с ней столкнуться, если он собирается часто навещать своего друга.       Ответить Агата не успела. В морг вошел Эллиа, гремя пакетом с бутылками. Сняв маску, он улыбнулся присутствующим своей самой доброжелательной улыбкой, а затем еще и встряхнул свою сумку, оповещая девушек о том, что вечер предстоит долгий.       — Я подобного со студенческих времен не проделывал, — радостно сказал он.       — Наверное, это потому, что ты не студент, — ядовито подсказала Агата, но сразу же спохватилась. — Ладно, другого выбора сейчас действительно нет. Это место ничем не хуже других, — скрипя душой, сказала она, наблюдая, как ее коллега расставляет бутылки на столе. — За что выпьем?       — За наш сегодняшний один-один, — без намека на улыбку ответил ей Эллиа, наливая виски.       — Что считаем? — спросила Ева.       — Количество погибших, — сказал Ноябрь, а затем выпил виски залпом, не поднимая тост и не чокаясь, так же, как и Агата.       Эта традиция началась еще в интернатуре. Так уж сложилось, что работая в хирургии, неизбежно сталкиваешься со смертью. А если тебе довелось попасть в реанимацию, количество таких столкновений резко возрастает. Да, врачи пытаются спасти всех, но это не всегда получается.       Ведение такого циничного и ужасающего счета было каким-то извращенным способом стимулирования. Тот, кто чаще вынужден объявлять время смерти, считается проигравшим. При этом никаких штрафных мер никогда не следовало — ни щелбанов, ни желаний. Они сами не понимали, что это за игра такая. Но продолжали ее вести, в глубине души надеясь, что стремление выиграть в ней мистическим образом поможет снизить количество смертей.       — Интересные у вас соревнования, — протянула Ева. — Может и мне начать участвовать?       Агата не отреагировала на подначку и вообще старалась не смотреть на подругу. Несмотря на ее слова, она все еще злилась. Может быть, и не на Еву, а на саму ситуацию, но от этого было не легче. А еще ей здесь очень не нравилось. Ее нервировало такое близкое нахождение к тем, кого не смогли спасти врачи, в том числе и она. А еще больше она переживала за Александра, который тоже вынужден был находиться здесь вместе с ней. Каково ему, когда он сам находится на пороге смерти? Он, конечно, не показывал своего недовольства, но был на удивление молчалив, а это уже тревожный звоночек.       Спустя еще пять бокалов, три из которых Агата пропустила, ее настроение передалось всем собравшимся так, что это стало почти физически ощутимо.       — Что происходит? — наконец спросил Эллиа. — Вы продолжаете давать мне все новые и новые поводы для сплетен. Между вами двумя такие искры летают, что пожар можно устроить. Вы что, действительно поссорились?       — Вроде того, — протянула Скай. — Не переживай, и с нами такое бывает. Мы помиримся.       — Угу, обязательно. Особенно если кто-то научится поменьше разговаривать, — буркнула Харрис.       — Поменьше разговаривать? — удивился мужчина. — Вы меня все больше удивляете. Мне казалось, Ева не из тех, кто много говорит, — заметил он, а затем, слегка помедлив, добавил. — Даже когда это необходимо.       Стакан в руках Евы со звоном опустился на стол, заставив всех присутствующих встрепенуться.       — Кажется, мне пора. Я уже достаточно выпила, — веско сказала она, после чего поднялась и, не прощаясь, покинула морг.       — Хм, знаешь, я, наверное, тоже пойду, — протянула Агата через пару минут. — Прости, Эллиа. Встретимся в другой раз, когда все закончится, сейчас как-то нет настроения. Твое желание полноценно исполнить не получилось… Я напишу за тебя несколько отчетов. Не люблю чувствовать себя в долгу.       Последовав примеру подруги и толком не попрощавшись с коллегой, девушка выскочила за дверь, строго посмотрев на Александра.       — А теперь только попробуй сказать, что тебе пора домой, — прошептала она. — Ты идешь со мной, и это не обсуждается. Если попытаешься слинять, я перееду к тебе. Пароль от двери мне теперь известен, и будь уверен, я его запомнила!       — Какая воинственность, — покачал он головой.       — Я серьезно! Пока мы не выясним, что с тобой происходит и как мы связаны, не отходи от меня ни на шаг! Я все равно тебя найду, так что лучше не сопротивляйся.       — А если начну, что сделаешь? Надругаешься над моим телом?       — Скорее над Сэмом, — плотоядно улыбнулась девушка. — У вас с ним такая любовь и ты им явно дорожишь. Так что если хочешь защитить свою родственную душу, советую меня слушаться.       — Это насилие над личностью!       — Переживешь, — отмахнулась Агата. — Ну так что, мы договорились?       — Договорились, — улыбнулся Александр, который, в принципе, не имел ничего против такого плана. — Буду твоей личной тенью.       — Вот и отлично, — гордо кивнула девушка, наслаждаясь победой. Но очень скоро ей пришлось об этом пожалеть…       Уже стоя на пороге своей квартиры и вставив ключ в дверной замок, она вдруг замерла, вспомнив, что находится в ее сумке.       — Эм… Александр, ты можешь немного подождать здесь?       — В чем дело? Я же вроде бы должен не отходить от тебя ни на шаг, — ехидно напомнил он ей.       — Ну не буквально же, — закатила глаза Агата. — Мне… Нужно кое-что сделать. Знаешь, у меня не убрано…       — Призракам плевать на бардак, — пожал он плечами, после чего просочился сквозь стену, попав в квартиру еще раньше девушки. — Ну вот, как я думал, бардака нет, — постановил он, наблюдая, как Харрис вбегает в комнату.       — Тебе обязательно быть настолько бесцеремонным? — устало спросила она.       — Угу, — кивнул Нильсен. — А нужно было думать, прежде чем просить меня стать твоей тенью. Теперь мирись с последствиями.       — Ладно, — вздохнула девушка. — Располагайся, я сейчас…       Не договорив, Агата пошла в спальню, причем вместе с сумкой, которую обычно оставляла у порога. Зайдя в комнату, она прислонилась к двери, как будто пыталась ее загородить своим телом.       — Это так мило, что ты пытаешься от меня что-то скрыть, — улыбнулся Алекс, просунув голову сквозь стену и с интересом глядя на Агату. — Знаешь ведь, что я вездесущий призрак, и все равно не теряешь надежды. Какая упрямая девочка.       — Мне просто нужно побыть одной, — взмолилась Агата. — Дай мне всего пять минут. В конце концов, у тебя же тоже должны быть хоть какие-то нормы приличия!       — Увы, они все испарились после того, как я впал в кому, — досадливо поморщился он, вспомнив, насколько унизительные процедуры проделывали с его телом, а он вынужден был лишь смотреть. Он не врал. Норм приличия после этого действительно почти не осталось. — Я же не в ванную к тебе захожу. А перепрятать фотографию ты и в моем присутствии можешь. Если хочешь, я даже зажмурюсь.       — Ч-что? — опешила Агата, чувствуя, как быстро стало биться сердце.       — Угу, я видел, как ты ее утащила, — просиял Нильсен. — Ответь мне только на один вопрос, каттен. На кого именно ты собралась смотреть долгими томными ночами — на меня или на Сэмми?       — Дурак, — буркнула девушка, доставая рамку с фотографией из сумки.       Это был тот самый снимок, который стоял на столе в кабинете Александра. Уже собираясь бежать в больницу после звонка Рэйчел, ее взгляд снова упал на фотографию, которая заставляла сердце замирать. Она незаметно спрятала снимок в сумку, и вспомнила о нем только сейчас, когда вернулась домой. Вот только план поставить рамку на полку провалился, так как она сама позвала Алекса…       — Так зачем ты ее взяла?       — Ну уж точно не затем, зачем ты подумал, — фыркнула она, отворачиваясь. — Можешь оставить свои извращенные фантазии при себе. Просто… Не знаю. Ты здесь такой счастливый, — уголки губ непроизвольно дрогнули, когда Агата посмотрела на снимок. — Улыбаешься.       — А сейчас нет? — выгнул бровь Александр.       — Сейчас тоже улыбаешься, но по-другому. Неискреннее. На фото ты счастлив, а сейчас иногда просто изображаешь эмоции, а не чувствуешь их.       — Таков уж удел призраков, — пожал он плечами. — Настоящие эмоции остаются живым.       — Дважды дурак! Вот только не нужно убеждать меня, что дело в твоем физическом состоянии. Думаешь я не понимаю…       — Чего?       — Насколько это тяжело. Я бы тоже не смогла по-настоящему радоваться, если бы была в твоем положении, — вздохнула она, а затем вдруг прижала рамку с фотографией к груди и взглянула на Алекса подозрительно влажными глазами. — Мне так жаль.       — Ты же не виновата, — даже слегка удивился он.       — Я знаю. Мне жаль не потому что чувствую вину. Мне жаль, что ты застрял между жизнью и смертью, а я ничем не могу помочь, — она присела на краешек кровати, отворачиваясь от него. — Так глупо. Я могу поставить на ноги того, кто получил травму позвоночника, могу собрать кости по кусочкам, восстановить суставы… Но я не могу вывести тебя из комы. Я не знаю, как это делается и сколько бы книжек не прочитала, все бесполезно. Этого никто не знает!       — Эй, ты чего? — прошептал Алекс, присев рядом с ней. — Ты уже сделала больше, чем должна была. Ты вправила мои переломы, зашила все, что нужно было зашить, а потом не забыла обо мне, как о каком-то безымянном пациенте. Нянчишься со мной, как с маленьким, заботишься, словно я твой лучший друг. Не смей думать, что сделала недостаточно. Поняла?       Агата кивнула, сглатывая ком в горле. Он так ничего и не понял. Она ведь не считает, что сделала мало. Дело было в том, что больше она сделать просто физически не могла, и это жгло изнутри. Мотнув головой, словно отгоняя эти мысли, она снова взглянула на снимок.       — Когда была сделана эта фотография? Ты выглядишь по-другому.       — Еще бы, — хмыкнул Нильсен. — Ты бы еще школьную фотку взяла, а потом удивлялась, что у меня прическа другая. Здесь я получил диплом. Буквально только что вышел с вручения.       — Не думала, что ты будешь так радоваться диплому. Мне казалось, такие снобы как ты воспринимают это как должное.       — Ты слишком плохого обо мне мнения, — покачал он головой. — Я нежен и невинен, как весенний лепесток.       — Не смеши. Твой ручной чемпион по боксу более невинен, чем ты.       — Тут даже спорить не буду. На самом деле мы смеялись с моей прощальной речи, в которой я послал всех университетских закостенелых придурков, ничего не смыслящих в науке, куда-то очень далеко.       — И тебе после этого не испортили карьеру? — удивилась девушка.       — Пусть бы попытались, — самодовольно ухмыльнулся он. — Я изначально не собирался работать в университете. Обычно там больше бумажек, чем настоящей работы... Когда есть деньги и связи, можно позволить себе быть острым на язык, — признал он после небольшой паузы.       — Пользуешься своим положением, значит?       — Только в исключительных случаях.       — Так я тебе и поверила, — фыркнула Агата. — А я вот не радовалась на получении диплома. Для врачей выпуск из университета — не конец обучения. Впереди еще годы интернатуры, ординатуры, а затем учеба продолжается на протяжении всей карьеры. Радоваться как-то некогда.       Она поднялась, оглядела комнату, как будто примеряя к чему-то, а затем кивнула своим мыслям и подошла к комоду, пристраивая на него фотографию.       — Пусть стоит здесь как мотиватор, — сказала Агата, слегка склонив голову. — Никогда не верила во все эти карты желаний, но вдруг получится.       — Что именно?       — Увидеть тебя таким же счастливым, — улыбнулась она.       Не глядя на застывшего Александра, девушка ушла в ванную, оставив своего собеседника в состоянии, близкому к ступору. С каких пор она стала настолько открытой? Перестала замолкать, когда дело касалось ее чувств, уходить от темы, смущаться. Было ощущение, что она приняла все, что происходит, кардинально изменившись всего за одну ночь. На нее так подействовал его уход или есть что-то, чего он не знает?       Они как будто поменялись ролями. Теперь он не знал, как реагировать, слушая ее откровения. Но при этом впитывал их, как губка. Пил, как целебный настой. У Александра не билось сердце, а кровь не циркулировала по венам. Но в груди все равно щемило, как будто пульс зашкаливал, иногда замирая и заставляя дыхание сбиваться.       — Мне пора спать, — вывел его из задумчивости голос Агаты.       Обернувшись, он увидел, что она уже вышла из ванной и даже переоделась в пижаму.       — Спокойной ночи, — сдавленно ответил он, собираясь уходить.       — Нет, — остановила она его. — Подожди. Останься со мной, пожалуйста.       — Ты же запрещала мне даже заходить к тебе в спальню.       — Считай, что мораторий снят. Можешь пользоваться этой комнатой так же, как и любой другой. Только… не уходи. Хочу держать тебя в поле зрения.       — Признайся, если бы могла, ты бы на меня GPS-маячок повесила.       — Обязательно. Еще и ошейник с бубенчиком. А пока просто не пропадай у меня из виду, хорошо? — не дождавшись ответа, Агата приподнялась на подушках, требовательно посмотрев на Алекса. — Обещай, что не исчезнешь, пока я сплю!       — Обещаю, что по своей воле я не уйду, — сдался он.       — Хорошо, — сразу успокоилась она, ложась обратно. — Черт бы побрал этот вирус, с ним теперь вообще времени не будет. Завтра по дороге на работу ты мне расскажешь все подробности, а не только общую информацию, — зевнув, поставила она его перед фактом.       Александр не стал спорить. Расскажет. Но вряд ли ей это поможет, он ведь и сам знает не так много. Возможно, важная информация в его голове есть, но она скрыта. Зачем-то он ведь рванул в Индию. Значит, что-то знал. Выяснил, но забыл из-за этой чертовой травмы. Его поэтому пытались убить? Или просто убирали всех, кто хоть как-то причастен к созданию вакцины? Нельзя отрицать ни один из вариантов. В любом случае, их план удался. Алекс не сможет никому рассказать, что вирус создали в ExpCrown. Если попробует сделать это через Агату, подставит ее под удар и охота начнется уже за ней. Как бы тошно ни было, придется сидеть тихо.       Он бросил взгляд на спящую девушку и непроизвольно улыбнулся. Она всегда засыпала очень быстро. Лицо разглаживалось практически моментально, превращаясь почти в детское. Так всегда бывает — во сне печать пережитых неприятностей уходит, морщинки разглаживаются, исчезает хмурая складка между бровей. Единственное, о чем он жалел, что не может увидеть, как она улыбается, видя прекрасный сон. Ей всегда снилось одно и то же место, которое не вызывало приятных эмоций. И она всегда была там одна…       — Знаешь, когда ты ведешь себя так, как сегодня, я начинаю жалеть, что мы встретились на том мосту. Нет, не так. Я всегда жалею, что мы встретились там. Но в такие дни особенно. Если бы не я, ты бы не переживала этого каждую ночь… Хотел бы я хоть сейчас оказаться рядом, чтобы тебе не было так одиноко и страшно.       Алекс протянул руку, пытаясь прикоснуться к щеке. Он знал, что не получится, что пальцы снова пройдут через кожу, как сквозь воздух. Но если закрыть глаза и представить, можно было внушить себе, что он действительно это чувствует.       Парень зажмурился, пытаясь в воображении четко воспроизвести гладкость кожи, легкую шероховатость в том районе, где постоянно натирает медицинская маска, тонкий волосок, забравшийся на щеку и наверняка щекочущий ей лицо. Эти картинки пробегали в голове, формируя сцену, которую он только что видел, но участником которой не мог стать. А в следующую секунду все изменилось…       Тело пронзило болью, от которой он уже успел отвыкнуть за свое призрачное существование. Казалось, через каждый нерв проходит ток, разрывая сосуды изнутри. Хотелось закричать, но спазм не позволял двигаться. Даже воздуха не хватало, хотя раньше ему не требовалось дышать.       Эта пытка длилась всего несколько секунд, но показалась почти вечностью. Боль отступила мгновенно, так же как и пришла. Алекс рухнул на пол, ударившись коленями и только через несколько мгновений осознал, что снова это почувствовал. Колени саднили после удара, а еще он дышал. Тяжело, надрывисто, как после длинной пробежки, но дышал.       Открыв глаза, Алекс увидел перед собой деревянные доски, на которые опирался. А подняв голову, сразу осознал, где он находится — на том самом мосту, где очнулся когда-то без памяти, и даже без личности. Там, где он впервые встретил Агату. Он и сейчас ее видел. Она сидела примерно в пятнадцати метрах от него, на самом краю, прямо как он когда-то.       — Агата, — хотел крикнуть он, но из горла вырвался скорее хрип.       Она услышала. Встрепенувшись, девушка начала поворачиваться, но еще до того, как Александр смог рассмотреть ее лицо, в глазах снова потемнело, а голова закружилась. Не прошло и двух секунд, как он снова осознал себя в знакомой спальне на полу. Боли не было ни в коленях, ни в где бы то ни было. А дыхание снова стало необязательной потребностью.       — Что это было? — спросил он, смотря на по-прежнему спящую девушку.