Тень на стене

Мы ушли в открытый космос

В этом мире больше нечего ловить

(Сплин — «Линия жизни»)

      Обычно люди не ощущают страха, находясь в одиночестве, если у них нет проблем с психикой. Конечно, перспектива остаться один на один с этим миром, без семьи, друзей и любых близких людей, пугает многих и это даже считается нормальным, хоть и является отклонением с точки зрения психологии. Но одно дело бояться одиночества из-за подавляемых мыслей о собственной ненужности, и совсем другое — ощутить пугающую пустоту вокруг себя, которая больше напоминает хоррор, чем психологическую драму. Здоровый человек, находящийся в одиночестве, не станет паниковать. А вот если в пустой квартире раздается подозрительный звук, которого здесь совсем не должно быть, это уже повод для страха…       Стоило признать, что время, проведенное на мосту, в принципе действовало на Агату угнетающе. Оно вызывало непонятную тревогу. Не сильную, но все же ощутимую. Как будто что-то слегка скребет в районе солнечного сплетения и заставляет постоянно оглядываться. Примерно такое же чувство испытывает человек, заходя в темный переулок. Неприятно, но вполне поддается контролю.       Но когда девушка услышала полушепот-полухрип, казавшийся потусторонним, та самая сдерживаемая тревога вышла наружу. Она на секунду застыла и вжала голову в плечи, как будто хотела спрятаться таким образом. Больше всего пугает всегда неизвестность, а Агата не могла понять, откуда мог доноситься звук. Она всегда одна здесь. Но если кто-то появился… кто это? Кто мог находиться на границе жизни и смерти? Еще одна душа? Жнец? Хозяин этого места?       Да, она не верила в ангелов смерти и прочее… Но ведь и в призраков она тоже раньше не верила. А они, как оказалось, существуют. Значит, и другие легенды тоже не сказка. Так кто же может находиться на этом мосту, на который ее почему-то продолжает затягивать, несмотря на то, что она жива? Не заберут ли ее однажды просто потому, что она попала туда, куда не должна была?       Паника длилась не больше десяти секунд, после которых Агата усилием воли заставила себя обернуться. Увидев всю ту же пустынную картину и отсутствие каких-либо признаков жизни, она судорожно выдохнула, хватаясь за сердце. Девушка сама не могла понять, что она чувствовала — облечение или панику. С одной стороны хорошо, что она никого не увидела, но с другой… Что если это что-то просто не видит она? Откуда-то ведь взялся этот звук.       Весь остаток ночи она просидела, обняв колени и уткнувшись в них лицом. Проснуться почему-то не получалось. Может быть, она просто слишком устала из-за обилия событий и постоянного недосыпа. Но в любом случае, никогда еще пробуждение не приносило ей такой радости и чувства облегчения.       Ощутив себя снова в своей спальне на знакомой кровати, Агата с трудом смогла подавить чувства, чтобы снова не расплакаться, но на этот раз от счастья… Правда длилось оно недолго. Открыв глаза и не обнаружив Нильсена рядом, девушка снова запаниковала.       — Алекс! — закричала Агата, сразу же вскакивая с кровати. — Алекс!!!       Она выбежала из спальни, даже не думая о том, чтобы хоть немного привести себя в порядок — в пижаме, которая за ночь сбилась и перекрутилась, сковывая движения, взъерошенная и с неизменными мешками под глазами, которые не прошли даже сейчас, после восьми часов сна. Девушка готова была снова бежать в квартиру Нильсена, забыв о работе, но едва влетев в гостиную, наткнулась на призрака, сидящего на полу.       — Боже! — облегченно воскликнула она. — Ну и зачем было меня так пугать? Ты же обещал, что останешься со мной!       — Я и остался, — равнодушно сказал он, не поднимая голову.       — Нильсен! — разозлилась Агата. — Если я говорю, что ты должен быть рядом со мной, это значит, что ты находишься в моем поле зрения везде помимо ванной комнаты! Почему я должна просыпаться и искать твою призрачную задницу, тратя свои драгоценные нервные клетки?! Сначала мост этот чертов со своей потусторонней фигней, потом ты! Нигде мне покоя нет!       — Что-то случилось? — он наконец поднял голову, обеспокоенно посмотрев на девушку.       — Хм… Не уверена, — нахмурилась она, а затем опустилась рядом с ним прямо на пол. — Возможно, это просто игра воображения.       — Расскажи, — потребовал Нильсен.       — Ну… — протянула Агата, подозрительно глядя на него.       Алекс и так волнуется, винит себя в том, что она возвращается туда каждую ночь. А если она сейчас расскажет, что будет? Они ведь все равно не могут ничего изменить, так зачем заставлять его переживать?       — Ничего особенного, — отмахнулась она.       — Мне кажется, еще более фальшиво это произнести было невозможно, — заметил Алекс. — Рассказывай, — снова потребовал он, но на этот раз в голосе отчетливо был слышен приказ. — Агата, я жду.       — Да ничего такого, правда! Мне просто кое-что послышалось…       — Что именно? — продолжал допытываться он, и девушка, тяжело вздохнув, сдалась.       — Какой-то хрип или стон. Я не смогла разобрать. Это длилось всего секунду. Но это пустяки, никого кроме меня там не было.       — Был, — бросил Нильсен.       — Что?       — Там был я, — признал он. — Это я издал тот хрип или стон… Как там ты его назвала? Неважно. Это был я.       — Ты? — подскочила девушка. — Как ты туда попал?       — Не знаю. Не уверен. Просто в один момент стало больно, а потом я увидел этот чертов мост и тебя.       — И ты только сейчас мне об этом говоришь? — закричала Агата, а потом пулей метнулась обратно в ванную.       Ей потребовалось меньше пяти минут, чтобы привести себя в относительный порядок, а именно плеснуть водой в лицо, наспех почистить зубы и одеться. Расчесывалась она уже на бегу, вылетая из спальни и устремляясь к входной двери.       — Не отставай, — бросила она на ходу. — И если ты еще раз решишь, что такую информацию мне не нужно рассказывать сразу же, клянусь, я все же однажды тебя прикончу!

***

      Попасть в вип-отделение теперь было сложно даже врачу, и Агата начала всерьез переживать, что ее просто не пустят к Алексу. Но спустя десять минут, которые она потратила на длительные и совершенно бесполезные проверки, ей все же разрешили войти.       — Меня окружают идиоты! — ворчала она, идя по коридору. — Один сидит с видом Гамлета, впервые увидевшего череп Йорика, когда нужно было меня разбудить давным давно, другие занимаются ерундой в разгар пандемии. Мир всегда был настолько безумен?       — Всегда, — подсказал Алекс.       Девушка только фыркнула на это замечание, заходя в палату. Хорошо, что хоть здесь не заставляли носить противочумной костюм, ограничившись облегченным вариантом. С другой стороны, в этом был свой подвох. Агата все еще переживала, что из-за контакта с зараженным Нильсена могут перевести в инфекционное, несмотря на его незаконный вип-статус.       — Вот видишь, все с моим телом хорошо, — сказал Алекс, стоило им войти в палату. — Все так же лежит и функционирует.       — Помолчи, — прошипела девушка, подходя к мониторам и проверяя показатели. — Говорить нужно было, когда у тебя непонятный приступ случился! Ты хоть представляешь, насколько это серьезно?!       — Да что со мной будет? — недовольно буркнул он.       — Что будет? — она и раньше выглядела возмущенной, а сейчас уже откровенно напоминала закипающий чайник. — Любое изменение в твоем состоянии — это огромный риск! Ты в курсе, что не все выходят из комы? Некоторые умирают, так и не придя в сознание. Часто из-за осложнений. Представляешь, как легко подцепить инфекцию в больнице, особенно в твоем состоянии?       — Хватит, — тихо сказал он.       — А сейчас у нас вообще гуляет вирус. Новый, опасный, быстро распространяющийся и смертельный вирус! Сколько ты сказал процент выживаемости по предварительным расчетам? Семьдесят? Даже если у тебя не хватает мозгов понять, что врачу нужно докладывать о непонятных приступах, шансы на выживание ты мог бы подсчитать!       — Но ты же сюда приходишь. Каждый день стремишься в больницу вместо того, чтобы уволиться и запереться дома, — заметил Нильсен.       — Я — врач! К тому же я полностью здорова и даже если заражусь, шансы выздороветь у меня есть. А ты? Представляешь, какие они у тебя, в твоем-то состоянии? Да в кардиологии старики здоровее тебя лежат! У тебя шансы на выживание даже не нулевые! Они в минус уходят!       — Я сказал ХВАТИТ! — Александр лишь немного повысил голос, но холодный тон делал его настолько пугающим, что простая реплика произвела эффект не хуже ледяного душа. Агата осеклась на полуслове, а потом отвернулась. — Не поверишь, но я отлично знаю, в каком состоянии это тело, — последнее слово он выплюнул, как будто с презрением. — Можешь не напоминать лишний раз. Хватит и того, что я вижу это почти каждый день.       Это было невыносимо. Наблюдать, как некогда сильное и здоровое тело угасает, как западают глаза, худеет лицо, слабнут мышцы… Сколько он еще здесь пролежит, прежде чем превратится в скелет? А самое ужасное в этом было то, что Агата тоже все это видела. Она искренне старалась помочь и как будто не замечала того, насколько он беспомощен, а вот на Алекса постоянно накатывало отвращение и с каждым разом все больше. Было невыносимо осознавать, что именно она видит его таким…       — Ладно, — выдохнула девушка. — Давай посмотрим, что здесь. В конце концов, изменения в твоем состоянии могут быть и положительными, — добавила она уже более доброжелательно и даже попробовала улыбнуться.       На Алекса это не подействовало. Теперь пришла его очередь отворачиваться, чтобы не видеть все те унизительные процедуры, которые ей приходится проводить с его телом. На самом деле, ничего особо унизительного в них не было. Агата обычно смотрела медицинскую карту, показатели, которые успели записать в ее отсутствие, а еще проверяла рефлексы, осматривала швы на предмет воспаления или серомы, иногда разрабатывала конечности, чтобы понять, насколько правильно срослись кости. Но для Александра это было пыткой.       — Хм… — нахмурилась девушка, глядя на динамику ЭЭГ. — Скажи, а когда у тебя был этот… приступ?       — Почти сразу после того как ты заснула.       — То есть около восьми-девяти часов назад, — кивнула она своим мыслям. — Примерно в это время у тебя был всплеск мозговой активности.       — Это хорошо? — наконец повернулся Нильсен.       — Хорошо, — просияла она.       — Я приду в сознание?       — Ну… — сразу же поникла девушка. — Пока нет. Но это действительно хорошо! Это значит, что мозг в порядке. Он реагирует! Обычно мозговая активность проявляется в ответ на команды. Например, если попросить пошевелить рукой. Когда на такое есть отклик, шанс полного восстановления намного выше. У тебя, конечно, другой случай. Во-первых, всплеск был очень сильным. Во-вторых, он не связан с твоим телом, то есть с органами слуха или осязания. Все сложно… Я сама до конца не понимаю, как это работает в твоем случае, поэтому логически объяснить не могу, — замялась она, не зная как продолжить.       — Ничего страшного, — отмахнулся он. — Было бы странно требовать от тебя логики, учитывая, что я призрак.       — В остальном все тоже неплохо, — заметила Агата, не обратив внимания на ворчание Александра. — Инфекции нет, рефлексы хорошие, все срослось как нужно. Я бы сказала, что если бы ты сейчас пришел в себя и не было бы неврологических осложнений, то реабилитация прошла бы максимально быстро. Возможно, справился бы всего за пару месяцев.       — Хочешь сказать, у меня есть шансы выйти из комы, и при этом не остаться овощем или калекой? — спросил Нильсен казалось бы, безразлично, но голос все же выдавал беспокойство.       — Есть, — улыбнулась девушка. — И очень неплохие. Вообще я бы посоветовала тебе верить в лучшее. Это уже рекомендация врача, так что старайся выполнять.       Александр промолчал, хоть и попробовал улыбнуться. Получилось вяло и неестественно, но это был максимум актерских способностей, которые парень мог выдать.       — Я позвоню Сэму, — перевела тему Агата. — Нужно поделиться хорошими новостями.       — Не стоит, — отрезал Нильсен.       — Почему?       — Просто… Не говори ему пока ничего о моем состоянии, хорошо? — вздохнул он, прикрыв глаза. — Не обнадеживай.       — Ладно, — поджав губы, выдала девушка спустя несколько секунд. — Но позвонить все равно нужно. Я обещала устраивать вам свидания.       — Про свидания ему тоже лучше не говори, — предупредил Алекс. — Взбесится. Проверено, причем многократно.       Харрис знала это и без подсказок. Стараясь не обращать внимания на непрекращающийся бубнеж, она набрала номер из списка последних контактов, который почему-то так и не внесла в телефонную книгу.       — Алло, Сэм, привет, это Агата, — на всякий случай представилась девушка.       — Да, я понял, — раздался голос в трубке.       — Я сейчас у Александра. Вообще в больнице полный бардак и с посещениями сложно, но думаю, что смогу тебя провести после смены. Ты свободен вечером?       — Нет, сегодня я занят, — немногословно ответил Макото.       — Может быть тогда…       — Завтра сможешь встретиться? Не в больнице.       — Эм… Да, смогу.       — Хорошо. Тогда я позвоню тебе завтра, — бросил он и повесил трубку.       Агата еще несколько секунд с недоумением смотрела на телефон. А затем перевела взгляд на Нильсена.       — Знаешь, твой друг немного странный, — заключила она.       — Ничего подобного. Он просто не любит говорить не по делу.       — Ну да, — фыркнула девушка. — А в твоей квартире был очень разговорчивым.       — Тогда у него была веская причина — он защищал меня от неизвестной аферистки, — улыбнулся Александр. — Кстати, о моей квартире… Ты сможешь туда сегодня заехать?       — Смогу, — удивилась девушка. — А зачем?       — Мне кажется, пора сменить статус моего пребывания здесь на легальный, — он обвел взглядом палату, которая выглядела, как номер в отеле. — Дам тебе доступ к своим счетам, чтобы ты могла оплатить мое лечение.       — Зачем? — повторила свой вопрос девушка, только на этот раз более испуганно. — Пока тебя никто не собирается никуда переводить и денег не требуют. Тебе не кажется, что если палату неопознанного пациента начнет оплачивать некто Александр Нильсен, это, мягко говоря, привлечет внимание?       — Значит, переведешь деньги на свой счет и уже сама оплатишь больничные расходы. В любом случае, я не хочу оставаться в должниках у Неандертальца. Да и выгнать меня могут в любой момент. Пандемия набирает обороты, так что эта палата может понадобиться другим.       Сказав это, Алекс развернулся и быстро покинул комнату, по традиции просочившись сквозь стену. Наверное, пытался таким образом уйти от очередного спора. Но нужно признать, у него это не получилось. Конечно, во время работы Агата не поднимала эту тему, а он сам старался ей не мешать. Но стоило ей выйти за порог больницы, девушка снова начала взывать к разуму своего неизменного спутника.       — Если перевести куда-то деньги с твоего счета, это могут заметить. А мы ведь до сих пор не знаем, кто пытался тебя убить. Вдруг они отслеживают все, что с тобой связано?       — Тогда у меня для тебя плохие новости, — невозмутимо ответил Александр. — В мою квартиру приходить тоже не стоило. Но вы с Сэмом там уже засветились и вроде как до сих пор живы, а мое тело в больнице все еще безымянное.       — Ну а вдруг они только операции по счету прослеживают. Не могут же они круглосуточно следить за твоей квартирой. А вот перевод средств сразу будет видно.       — Я мог доверить свой счет кому-нибудь другому, — пожал он плечами. — Он не арестован и не заморожен, так что ничего страшного не будет.       — А вдруг этой транзакцией налоговая заинтересуется?       — А вдруг сразу МИ-6, КГБ и ЦРУ разом? — подхватил Нильсен, разыгрывая фальшивый испуг.       — Я же серьезно! — разозлилась Агата. — Тебе что, денег совсем не жалко? Вип-палата не дешевая, знаешь ли.       — Не жалко, — отмахнулся он. — В своем состоянии я их потратить в любом случае не смогу.       — Мне все это не нравится, — продолжала бурчать девушка, хотя подсознательно уже смирилась с планом Нильсена. — Давай я просто оплачу твои счета, чтобы ты мог жить спокойно, а твои деньги мы оставим в покое.       Александр резко остановился, заставив девушку пройти сквозь него. Препятствия она, конечно, не ощутила, но все равно запнулась и выругалась себе под нос. Агата хотела снова отругать Нильсена, но повернувшись, наткнулась на очень недобрый взгляд голубых глаз, который сейчас прожигал холодом.       — Это была попытка меня оскорбить?       — Что? — растерялась девушка.       — Ничего, — мотнул он головой, поджав губы. — Поехали уже.

***

      В квартиру Нильсена Агата снова попала беспрепятственно. Даже на входе ее не стали спрашивать о том, куда она направляется. Наверное, потому, что сегодня она шла сюда более уверенно. А может быть, ее просто запомнили с прошлого раза. Нильсен, как обычно, зашел в квартиру первый. Точнее, просто просочился сквозь стену. И когда Агата справилась с кодом на двери, уже поджидал ее у входа.       — Нам в кабинет. Заберешь и бумаги в столе, вдруг понадобятся. Если честно, я не представляю, как переводить куда-то деньги без своего телефона, — признал он. — Но попробуем обойтись без похода в банк.       — Подожди, — оборвала его девушка, выйдя на середину гостиной и начав оглядываться. — Это еще успеется.       — В чем дело? Хочешь своровать еще парочку моих фотографий?       — А еще остались? — хмыкнула девушка.       — Разумеется, — серьезно кивнул он. — Если захочешь поумиляться тому, каким милым карапузом я был в детстве, то альбомы лежат вон в том шкафу на нижней полке.       — Думаю, пыль протереть нужно, — заметила Агата, не обратив внимания на очередной поток сарказма. — Здесь давно никого не было. На полках грибы выращивать можно.       — Если тебе так хочется, грибы можешь выращивать, — разрешил Нильсен. — А пыль не трогай.       — Она дорога тебе как память? — подколола девушка.       — Очень. А вот твои круги под глазами не очень, — вздохнул он. — Ну куда ты лезешь, Агата? Ты только что отработала полную смену, а сейчас рвешься еще и уборку делать? Тебе вдруг заняться нечем стало, что ты рвешься выполнять чужую работу? Тебе ведь завтра снова в больницу!       — Просто, я подумала, — немного замялась она. — Когда ты очнешься, тебе, наверное, будет неприятно возвращаться в такую запущенную квартиру. У тебя здесь такой идеальный порядок… Если что-то тронуть уже нарушится гармония. Представляю, как тебе некомфортно видеть сейчас все это. Не хочу, чтобы что-то напоминало тебе… обо всем, что с тобой произошло.       Сердце Александра, которое оставалось неподвижным, дрогнуло дважды. Первый раз, из-за того, что Агата сказала «когда», а не «если». Второй — из-за заботы. Казалось бы, такая простая и банальная вещь, как уборка пыли. Что в ней может быть особенного? Оказалось, очень много.       — Если я очнусь, наймешь клиниговую службу, — буркнул он, пытаясь не выдать эмоции. — Мой счет в твоем распоряжении, так что ни в чем себе не отказывай.       — Ты же говорил, что они убираются только в твоем присутствии.       — Ну пусть уберутся в твоем, — пожал плечами Алекс. — Тебе я доверяю. А сейчас, пока ты здесь, можешь включить робот-пылесос. Только пыль не трогай, ладно?       — Хорошо, — согласилась Агата.       Вот только отыскав в кладовке упомянутый робот-пылесос и отправив его гулять по квартире, девушка не отправилась в кабинет, куда так настойчиво тащил ее Александр, а подошла к шкафу в гостиной.       — Что ты делаешь? — удивился Нильсен.       — Собираюсь смотреть твои детские фотографии, — невозмутимо пояснила она. — Ты же сам предложил, — улыбнулась Агата и, прижав к себе сразу парочку альбомов, отправилась на диван, где удобно устроилась, поджав под себя ноги.       — Я же пошутил! — произнес Алекс с каким-то благоговейным испугом.       — Почему так испугался? — искоса посмотрела она на него, не прекращая улыбаться. — Боишься, что найду что-то провокационное?       — Фото в подгузниках — всегда провокация. Признайся, ты просто очень хочешь увидеть меня без одежды.       — Ты меня раскусил, — хмыкнула она, открывая альбом. — А ты действительно был очень милым карапузом, — рассмеялся Агата, увидев первые детские фотографии, на которых годовалый малыш пытался улыбаться на камеру вместе с родителями.       — Знаешь, тебе очень повезло, что я бестелесный! Как только приду в себя, отшлепаю, — предупредил он.       — Ага, уже боюсь, — фыркнула девушка, переворачивая страницы. — Ты очень похож на своего отца.       — Мне говорили, — холодно бросил он. То ли действительно злился на то, что взяла альбомы, то ли ему не хотелось говорить об отце…       — С внешностью разобрались. А дрянной характер в кого?       — В деда, который жил на соседней улице и всегда носил при себе ружье.       — Замечательный, наверное, был человек, — покачала она головой.       На самом деле рассматривать детские фотографии оказалось не так ужасно, как представлялось Александру. Агата часто смеялась, беззлобно подшучивала над ним, выпытывала истории из детства, которые тоже казались ей до ужаса забавными и милыми. Раньше Нильсену и в голову не могло прийти, что можно проводить время таким образом. А если честно, у него просто не было человека, с которым можно было вот так листать альбомы. Не с Сэмом же, в конце концов. Он и так присутствует на большинстве его детских фотографий.       Идиллия продолжалась больше часа. Робот-пылесос натужно работал, пытаясь собрать всю пыль, которая скопилась здесь за последний месяц, а девушка, сидевшая на диване, закончила рассматривать первый альбом и уже приступила ко второму. Было похоже, что ей никогда не надоест это занятие. Так казалось до одного момента…       Перевернув страницу, Агата еще пару секунд продолжала улыбаться, но взгляд застыл на одной фотографии. Улыбка медленно сползла с лица, а в голове медленно зрело осознание.       — Александр, — прошептала она. — Я знаю!       — Что ты знаешь? — ворчливо начал он. — Что тебе пора домой, если ты не собираешься здесь ночевать? Долго соображала! Серьезно, Агата, давай уже займемся счетами. Тебе через одиннадцать часов снова на смену заступать.       — Нет, — замотала она головой. Слишком категорично, чтобы это было простым знаком несогласия. — Я вспомнила этот мост!       — Мост? — обернулся он.       — Да. Помнишь, я говорила, что где-то видела его прежде? Ты тоже его видел!       Не сдерживая эмоции, девушка развернула альбом, практически тыкнув им в лицо Нильсена. Снова детские фотографии, только на этот раз уже в более осознанном возрасте. Кажется, ему в этот момент было около девяти лет. Вот они, еще всей семьей, счастливые и загоревшие улыбаются неизвестному фотографу. Кажется, это было последнее лето перед смертью отца.       На одном из снимков они стояли на фоне моря. Мама позировала в новом купальнике, отец пытался заставить Александра стоять ровно и не вертеться, из-за чего они оба вышли слегка смазанными. Но все же важно было не это. Чуть подальше, на заднем плане, виднелся деревянный причал для небольших катеров, уходящий достаточно далеко в море. Даже он узнал его, хотя провел в том странном месте намного меньше времени.       — Что? Почему? — бессвязно начал задавать вопрос Алекс.       — Сейчас я удивляюсь, как раньше его не вспомнила, — вздохнула Агата. — Мне казалось, он отпечатался у меня в памяти на всю жизнь. Оказалось, детские воспоминания все же стираются, даже самые страшные… Это Ницца, да?       — Вроде бы, — кивнул Нильсен.       — Я тогда прыгнула именно с этого причала. Это ведь был ты, правда? — заглянула ему в глаза девушка. — Ты спас меня.       Нельзя сказать, что Александр забыл этот случай. Просто не держал его в памяти постоянно. Он помнил, как увидел тонущего ребенка. Настолько маленького и хрупкого, что было непонятно, мальчик это или девочка. Только когда нырнул за ним, увидел длинные волосы, немного устрашающе развивающиеся в воде. Он помнил, как испугался, заметив, что девочка без сознания. А возле берега к нему подлетел какой-то мужчина, который в силу своего роста доставал до дна, забрав ребенка, и быстро потащил на сушу.       Его тогда быстро увели оттуда собственные родители. Отец похвалил, хоть смотрел немного хмуро, а мама потом плакала, когда думала, что он не видит. Алекс еще долго думал, что что-то сделал не так. Только со временем понял, что родители просто испугались. Не уследили и позволили заплыть так далеко. Они знали, что Александр хорошо плавает, но страх того, что он не справится, оставался.       Он тогда даже не узнал, что случилось с этой девочкой. Выжила она или нет. И был в тайне долго обижен на родителей за то, что не позволили остаться. Наверное, поэтому он предпочитал не слишком часто вспоминать о том случае.       — Это… это была ты?       — Я, — улыбнулась Агата.       Эта улыбка оказалась последней каплей. Ему так захотелось прижать ее к себе, что сдерживать этот порыв стало почти невозможно. Все те чувства, которые он подавлял в себе на протяжении нескольких недель, рвались наружу, причиняя уже физический дискомфорт. Продолжая смотреть в ее сияющие глаза, он присел на корточки прямо перед ней, и накрыл ее руки, все еще держащие альбом, своими. Казалось, весь мир сузился до этого ласкового взгляда. Непонятно было, чему именно она радуется — тому, что нашла разгадку, или тому, что именно Алекс оказался тем, кто когда-то ее спас. Нильсен в тайне надеялся на последнее, но все же это было неважно.       Намного значимее было счастье, которое излучали зеленые глаза. Они так сияли, что затмевали собой все остальное. Буквально. Мир как будто потемнел, оставляя единственный источник света, находившийся прямо напротив Александра. От него невозможно было оторваться. Казалось, он смотрит на Агату уже несколько часов, хотя на деле прошло не больше минуты. И даже когда наваждение прошло и вокруг снова стало светло, он какое-то время не мог оторваться от ее взгляда.       Только спустя десяток секунд Нильсен понял, что освещение действительно изменилось. А главное — теперь он чувствовал прикосновение к рукам девушки… Запрокинув голову, парень уставился на миллиарды звезд, а затем осознал, что под ногами уже находится не пол его собственной квартиры, а деревянные доски моста с фотографии. Здесь он казался немного другим, но все же это был тот самый длинный причал, который с берега кажется почти бесконечным.       — Я поняла, почему мы связаны. И почему я продолжаю возвращаться в это место, — прошептала Агата, как будто не заметив смены декораций. — Причина, по которой я не умерла еще в семь лет — это ты. Ты спас меня тогда. А сейчас я должна спасти тебя.