Тень на стене

      Люди редко задумываются о том, как ценно то, что у них уже есть. Мы постоянно жалуемся на несправедливого начальника, маленькую зарплату, не вовремя начавшийся дождь, на простые жизненные неурядицы. Но никогда не замечаем, сколько нам дано. Только когда это отнимают, приходит понимание, как это было ценно. Так во время простуды человек начинает ценить возможность нормально дышать, не чихая и не сморкаясь каждые две минуты. И только утратив возможность полностью взаимодействовать с внешним миром, начинаешь ценить простые прикосновения…       Агата продолжала сидеть на корточках и смотреть на Алекса, как будто не замечая того, что диван куда-то исчез. Та простая, банальная, но такая логичная теория, которая расставляла по своим местам почти все, настолько поглотила ее мысли, что она не обращала внимания ни на что. А может быть, она просто не могла оторвать взгляда от его глаз.       Алекс тоже замер, но по другой причине. Он чувствовал, как подрагивают ее пальцы в его руках и все никак не мог поверить, что действительно ощущает это. Казалось бы, такая обыденная и даже банальная вещь. Просто прикосновения, в которых даже нет ничего интимного. Но сейчас это казалось ему самым настоящим чудом.       — Теперь я должна спасти тебя, — повторила она очень тихо, скорее для себя, и при этом так счастливо улыбнулась, как будто выиграла в лотерею.       — Не должна, — наконец, смог очнуться Алекс, но ее ладоней из своих рук так и не выпустил.       После этих слов Агата тоже как будто пришла в себя. Сначала она наградила Нильсена непонимающим взглядом и даже порывалась что-то спросить, но наконец почувствовала прикосновение к своим ладоням, посмотрела вниз и замерла. Все те же привычные и вызывающие глухое раздражение доски. Только теперь на фоне них были сцепленные руки. Вполне обычные, но материальные руки Александра. Еще секунда, и ее пальцы сжались, сильнее охватывая запястья Нильсена, а затем она, немного не эстетично всхлипнув, бросилась к нему на шею.       Положение обоих и так было достаточно неустойчивым, а сейчас, все еще продолжая сидеть на корточках и почувствовав, как нечто тяжелое наваливается на тебя и пытается если не задушить, то попрактиковать пару бойцовских захватов, Алекс не удержал равновесия, завалившись на спину. Возможно, он бы смог смягчить падение, если бы попробовал затормозить руками. Но, увы, эти самые руки были заняты тем, что удерживали от падения девушку, нежно обхватывая талию.       — Агата, — осторожно позвал он, уже будучи уложен на лопатки ее излишне бурной реакцией, но ответа не дождался.       Девушка как будто не могла поверить, что это происходит на самом деле. Ее не смутило внезапное изменение ее положения и то, что сейчас она фактически лежала сверху на Александре. Она была занята важным делом — проверяла его материальность. Руки то и дело проходились по плечам, осторожно прикасались к лицу, зарывались в каштановые волосы.       — Это правда, — шептала она с совершенно счастливой улыбкой. — Я могу прикоснуться к тебе!       — Агата, перестань, — фыркнул Алекс. — Еще немного и твой энтузиазм перекинется на меня, после чего я уподоблюсь Пиноккио, начав кричать: «я настоящий мальчик»!       На самом деле кричать Нильсену не хотелось. Сейчас его заботили совершенно другие, более естественные реакции, какие бывают, когда на тебе лежит красивая девушка, при этом еще и постоянно норовит облапать. Ее нежные прикосновения и шепот пробирались под кожу, заставляя сердце биться чаще, как будто оно хотело наверстать упущенное за те недели, которые Алекс был вынужден провести в облике призрака. Вот только все, что он мог себе позволить — это аккуратно придерживать ее за талию и смотреть на счастливую улыбку. Один раз он уже совершил ошибку — поцеловал ее спонтанно, без какого-либо намека с ее стороны.       Тогда он просто подсознательно хотел перехватить контроль. Это место, где разум постоянно мерк, высасывало силы не хуже вампира. Он понимал, что девушка, которая появляется перед ним уйдет, а вот он останется. Снова один и без единого шанса что-то изменить. Хотелось сделать что-то безумное, неожиданное, обрести иллюзию контроля если не над этим местом и собственной жизнью, то хотя бы над этой девушкой. Придурок! Он сразу раскаялся в том, что сделал и не хотел ее больше пугать. Даже если каждая частичка его души отчаянно хотела откликнуться на ее прикосновения и сияющее счастье во взгляде.       Почему она так радуется? Из-за того, что нашла ответ, или из-за того, что может, наконец, к нему прикоснуться? Разум говорил о том, что было бы хорошо если бы это была первая причина, но внутри Алекс все же в тайне надеялся на другое. Да, он не мог даже подумать о том, чтобы перевести отношения с этой девушкой из дружеских во что-то больше. Его тело все еще лежит в больнице, подключенное к аппаратам и то, что он каким-то образом переместился на этот мост, мало что меняет. Он по-прежнему не человек. Всего лишь слабая тень прежнего Александра, которая не сможет сделать счастливой эту невероятную девушку. Думать о каком-то развитии отношении он отказывался… Но запретить себе мечтать не мог.       Почему он так привязался к Агате? Почему не хочет отпускать ее даже на пару часов, продолжая околачиваться рядом, следуя за ней, как преданный пес за хозяйкой? Почему готов на все, лишь бы помочь, поддержать, защитить? Дело в том, что она была единственной, с кем он мог общаться? Нет. Чувства говорили, что перед ним не просто собеседник и даже не хороший друг. При взгляде на нее внутри разливалась такая щемящая грудь нежность, что перехватывало дыхание. Так чем же она так зацепила его, что он сейчас думает не о собственном плачевном состоянии, а уделяет каждую секунду своего существования мыслям о ней?       Дело в красоте? Нет. Алекс видел множество красивых женщин, но не испытывал ни к одной из них даже что-то отдаленно похожее. Возможно, какая-то внутренняя сила или харизма? Тоже нет. Эта девушка была обычной, со своими слабостями и недостатками. Если так подумать, она вообще ничем не выделялась и даже не пыталась выделиться из толпы. Кажется, она полностью принимала эту свою обыкновенность, не думая о том, что нужно быть лучше других, добиться большего, заслужить чье-то уважение или одобрение. И именно это подкупало. Эта девушка не пыталась казаться умнее, храбрее, лучше, чем она есть. Но при этом она как будто излучала солнечный свет, в котором хотелось согреться, а улыбка заставляла забывать обо всех проблемах. И так хотелось, чтобы она улыбалась как можно чаще…       — Агата, — хрипло, но предостерегающе сказал Алекс, перехватывая ее руки, которые вновь легли на его плечи, только теперь она пошла немного дальше, проведя пальчиками по груди. — Тебя ничего не смущает?       Вопрос был риторическим. Девушку, очевидно, ничего не смущало. Даже то, что когда Александр перехватил ее руки и перестал придерживать за талию, она окончательно рухнула на него, прижавшись грудью… А вот Алекс пожалел, что при жизни не обучался техникам буддийских монахов.       — С тобой все в порядке? — все же после его вопроса девушка немного пришла в себя и хотя бы перестала тискать его, как плюшевую игрушку. Но вставать не собиралась.       — Более чем, — все так же хрипло ответил Александр. — Как думаешь, почему мы сюда попали? — попытался отвлечь он ее.       Теперь Агата соизволила осмотреться, но если и была удивлена, то не показала этого. Вставать, по крайней мере, девушка точно не собиралась. Поняв, что положение нужно как-то исправлять, Нильсен сам приподнял ее, приняв сидячее положение. Агата завертелась, оглядываясь по сторонам, как будто пыталась найти отличия в этом месте, но все же оставалась слишком близко к Александру. А он тоже не спешил ее отпускать, и когда она затихла, мягко и даже как-то робко обнял со спины.       — Не знаю, — наконец ответила девушка. — Может быть, потому что поняли… Ты ведь прошлой ночью уже был здесь. Как это произошло?       Алекс мысленно поблагодарил себя за предусмотрительность, которая заставила его занять текущее положение. Оно было как нельзя кстати, потому что девушка сидела спиной к нему и ей не было видно смущение на его лице. Когда он последний раз смущался? Почему она так на него действует?       — Ну я… Стоял рядом с тобой, — выдал Нильсен далеко не всю правду.       — И все? — в голосе наметилась задумчивость, как будто девушка снова не могла сложить сложный пазл.       — Кхм, — замялся Алекс, но быстро надавал себе мысленных подзатыльников, приказав перестать вести себя как школьник. — Не все. Я думал об этом месте, и еще… пытался к тебе прикоснуться.       Сказать, что это было странно, значит, ничего не сказать. Алекс даже пожалел, что здесь не действуют его уже почти привычные преимущества призрака. Например, неумение краснеть. Было неловко. Ну кто вообще так поступает со спящим человеком? Извращенцы, маньяки, вампиры из подростковой литературы… Ну уж точно неадекватные люди! Конечно, назвать Алекса полноценным человеком сложно, но это не отменяет степени его неадекватности.       Вот только Агата, казалось, не заметила никакой неловкости и вообще не догадывалась, что эта ситуация должна была ее смутить. Напротив, она еще удобнее устроилась в его объятиях и довольно улыбнулась своим мыслям.       — Тогда все понятно. И тогда и сейчас ты думал об этом, а еще прикасался ко мне. Только в этот раз, я тоже вспомнила про мост, вот мы сюда и переместились.       На самом деле девушка действительно не видела проблемы в происходящем. В отличие от Алекса она уже достаточно привыкла к этому месту. Иронично, но она — вполне живой человек — провела здесь больше времени, чем душа, вырванная из тела и отправленная в междумирье. Девушку вообще мало что заботило. По крайней мере, пока она чувствовала спиной тепло его тела, которое успокаивало и внушало какую-то странную и абсолютно безумную надежду.       — Но ты ведь не заснула, — возразил Александр. — Все произошло за секунду. Так что это либо какая-то очередная паранормальная бредятина, либо ты потеряла сознание.       — Не факт, — отмахнулась она. — Знаешь, мне кажется, чем дольше я здесь нахожусь, тем больше… — девушка на секунду замолчала, подбирая правильные слова. — Чувствую это место? — полувопросительно сказала она, а потом снова качнула головой. — Нет, не так. Скорее, учусь с ним сосуществовать. Раньше я не могла отсюда выбраться никаким образом — ставила будильник и все равно не всегда просыпалась тогда, когда мне это было нужно, пробовала оставаться в темноте, которая меня окружает, как только я засыпаю. Как ты понимаешь, все было без толку. Но в последнее время, пробуждения даются мне легче. Я даже как-то просто пожелала проснуться, и тут же очнулась. Понимаешь?       — Думаешь, ты сможешь контролировать это место и свои сны?       — Не знаю, — почти безразлично пожала она плечами. — Может быть, вместе мы сможем.       — Не уверен, — невесело хмыкнул Алекс себе под нос. — Похоже, от меня вообще мало что зависит.       — Вот и посмотрим, когда попробуем попасть сюда в следующий раз.       — Уверена, что следующий раз будет? — тихо спросил он, заставив ее вздрогнуть.       — Что ты имеешь в виду?       — Я ведь изначально обитал здесь. Вполне вероятно, что ты вернешься, а я останусь.       — Нет, — категорично замотала она головой.       — Почему нет? — горько улыбнулся он. — На самом деле, здесь мне самое место. На земле я ведь даже не живу по-настоящему. Просто преследую тебя, как какой-то маньяк, — сказал Алекс, подумав, что слово «как» можно вообще исключить из этого предложения, учитывая его ночные развлечения.       — Нет, — повторила Агата. — Я тебя здесь не оставлю!       — Храбрый котенок, — улыбнулся Алекс, фыркнув ей в волосы. — И как ты собираешься меня вытаскивать? Ты даже не знаешь, что это за место. И я не знаю… Склоняюсь к тому, что какой-то аналог чистилища. И я без понятия, почему вселенная решила, что ты тоже должна здесь находиться. Знаешь, даже если мы встречались в детстве, это не оправдание…       — Не просто встречались! — перебила его Агата. — Ты меня спас!       — Перестань! Ты ежедневно спасаешь чьи-то жизни, как и твои коллеги. Скольких ты спасла за свою карьеру? Сотни? Тысячи? Что-то я не вижу здесь толпы людей, которые обязаны тебе помочь из-за этого.       Нильсен сопротивлялся до последнего, не желая признавать эту теорию. Нет, она была вполне логичной. В нее вписывалось не только появление Агаты, но и этот чертов мост. Другого объяснения просто не могло быть, но… Эта теория представляла все так, как будто он тогда прыгнул в воду из корыстных побуждений. Как будто ему действительно нужно за это отплатить. Он был рад узнать, что именно эту девушку он спас когда-то. Но сейчас эта теория как будто переводила их отношения в товарно-денежные отношения в стиле «ты мне, я тебе». А еще ему очень не нравилось, что Агата думала, будто она действительно что-то должна ему.       — Это другое, — просто отмахнулась девушка. — В операционной я своей жизнью не рискую.       — Я тогда тоже не рисковал. Плаваю я хорошо…       — Видимо кто-то посчитал иначе, — весело протянула Агата.       — Ладно, — поняв, что сейчас переубедить ее не получится, Нильсен решил сменить тему. — Раз ты можешь контролировать свои сны, почему мы все еще здесь?       — О чем ты?       — Пожелай проснуться.       — Не хочу, — улыбнулась Агата. — Мне здесь нравится.       — Вот как? — приподнял он бровь. — А еще недавно тебя пугало это место. Что изменилось?       — Здесь не было тебя.       Такой простой и такой честный ответ обезоруживал. Алекс не знал, что нужно говорить в таких случаях. По правде говоря, он ни разу не бывал в подобных ситуациях. Слов не было. Вместо них хотелось прижать девушку к себе еще сильнее. До сбившегося дыхания и хруста костей. Пришлось снова сдерживаться.       — Я бы хотел, чтобы и тебя здесь не было, — вздохнул Нильсен.       — Да ладно, хватит уже, — фыркнула она. — Рефлексировать — явно не твое. Считай, что тебе не идет.       — Что же мне тогда «идет»? — приподнял бровь Алекс.       — Дай-ка подумать, — картинно задумалась Харрис. — Ты наглый, немного самовлюбленный, саркастичный, любишь играть на нервах и порой просто невыносим! — выдала она характеристику. — Вот таким и оставайся.       — Хорошо, — снова зарылся ей в волосы парень, пытаясь спрятать улыбку даже от себя самого. — Для тебя постараюсь.       Конечно, такая просьба была очень некорректной и Агата это понимала. Алекс порой ведет себя как придурок, но девушка видела, что это своеобразная защитная реакция. Да, скорее всего, он по жизни достаточно веселый человек, вот только рядом с ней его юмор играет совершенно другую роль. С его помощью он просто храбрится. Пытается не показывать как ему страшно, одиноко, грустно. Наверное, не стоило просить о таком. Но с другой стороны, это все равно лучше, чем явные симптомы депрессии, которые наблюдались в последние дни.       Агата не была клиническим психологом. Но даже если проконсультироваться со специалистом, вытащить из такого состояния можно живого человека. А вот что делать с тем, кто не имеет даже тела? Проштудировать литературу по психической помощи для парализованных инвалидов? Даже звучит отвратно. Девушка понимала, что вряд ли сможет ему помочь в поддержании своего ментального здоровья. Особенно учитывая, что ей самой было страшно.       Она сидела в объятиях Александра и пыталась расслабиться, выкинуть лишние мысли из головы, отдаться моменту. И это действительно получалось, но иногда она все же замирала, задерживая дыхание и зажмуриваясь, как будто отгоняя от себя страхи. Потому что он был прав — Агата может проснуться в пустой квартире. Без него. Именно поэтому она так тянула с возвращением. Хотя, может быть, этого делать и не стоило. Кто знает, возможно, каждая лишняя минута, проведенная в этом месте, понижает шансы Алекса на возвращение в реальный мир. Но просыпаться все равно было страшно. Именно поэтому она малодушно оттягивала этот момент, предпочитая нежиться в теплых руках, ощущать на макушке его дыхание, вдыхать чуть терпкий мужской аромат…       — Тебе не кажется, что мы засиделись? — спросил Александр.       Они действительно довольно долго просидели в уютном молчании, которое каждый не решался нарушить, чтобы не спугнуть красоту момента. А если учитывать, что время здесь текло немного иначе, Агата всерьез рисковала опоздать на сегодняшнюю смену.       — Да, — нехотя вздохнула Агата. — Пора возвращаться.       Но даже поднявшись на ноги, девушка не спешила отдавать мысленный приказ. Она повернулась, встав напротив Нильсена, так близко, что могла рассмотреть каждую ресничку на его глазах.       — Но прежде ответь… Почему ты сказал, что я не должна спасать тебя?       Алекс наивно надеялся, что она пропустила это мимо ушей. Его замечание вырвалось помимо воли, как ответная реакция на слишком внезапные новости. Если бы он подумал, то подал бы это в менее категоричной форме. Так, чтобы это не выглядело как каприз подростка. И так, чтобы она могла согласиться с его доводами.       — Потому что, — он замолчал на секунду, обдумывая, а затем не выдержал, вываливая на нее правду. — Ты должна заниматься своей жизнью. Сколько ты еще будешь меня спасать? Ты собрала меня почти по частям, когда мое тело привезли в больницу, добилась перевода в отдельную палату, ежедневно проверяешь мое состояние, еще и с надоедливым призраком возишься! Не слишком ли много ты от себя требуешь? У тебя должна быть своя жизнь, которая не крутится вокруг моей персоны.       — Алекс… — начала она робко, но была перебита.       — Агата, пойми, я очень благодарен тебе, но просто не могу смотреть на то, как ты забываешь о собственной жизни, пытаясь помочь мне. Красивые девушки не должны кочевать от работы до дома, где тоже не отдыхают, а решают миллион чужих проблем. Они должны веселиться с друзьями, ездить на природу, отрываться в клубах, ходить на свидания!       — Все сказал? — зло прищурилась Харрис. — То есть, некрасивым, по твоей логике, можно себя загонять? — начисто проигнорировала она комплимент, извратив его.       — Я не это…       — Помолчи, Нильсен! Не тебе решать, как я провожу свое личное время. Да и рабочее тоже! Я же просила тебя оставить свою тягу к самоуничижению, а ты снова начинаешь!       — Потому что, кажется, только ты не видишь, насколько несправедлива вся эта ситуация. Для тебя несправедлива! Я-то ладно, сам попал. Но ты можешь жить обычной, нормальной жизнью.       — Нормальной жизнью? — усмехнулась она. — Это какой? Думаешь, до того как ты появился, что-то сильно отличалось? Я точно так же работала, точно так же приходила домой и смотрела телевизор или читала книгу. Разница только в том, что я делала это в одиночестве. Ну, иногда с Евой. А теперь скажи мне, раз ты у нас такой наблюдательный, знаешь, каким и когда было мое лучшее свидание за… я даже сосчитать не могу, за сколько лет?!       — Хм…       — Это было, когда ты вынудил меня поехать на пляж! — выпалила она.       И снова эта откровенность, которая сбивает с ног. Сам Алекс не считал тот день свиданием. Хотел бы. Но не мог. Ну какое свидание, когда у него даже тела нет? А Агата, оказывается, для себя все давно решила. Все его доводы снова рассыпались на мелкие осколки. Почему каждый раз, когда он уже близок к тому, чтобы убедить себя в том, что эта девушка не для него, она дает ему надежду?       Увидев растерянное и при этом такое забавное лицо Александра, Агата слегка оттаяла, фыркнув себе под нос. Да и не было времени у нее злиться. Она уже начала чувствовать, как этот мир постепенно отторгает ее, выкидывая назад в реальность. И у нее было еще одно дело до того, как она проснется.       Девушка привстала на носочки, положив руки на плечи Алекса, и заглянула в глаза.       — Что ты делаешь? — спросил он, почувствовав, что голос снова начал хрипнуть.       — Пытаюсь взять реванш, — прошептала она, прикоснувшись к его губам.       Едва почувствовав ее дыхание на своем лице, Алекс сам перестал дышать, как будто боялся спугнуть момент. А когда ощутил ее губы на своих, уже не смог сдерживаться, начав отвечать на нежные, но настойчивые действия девушки. Его руки сжались на ее талии, пытаясь притянуть еще ближе. Хотелось чувствовать ее всей кожей, чтобы она растворилась в нем. И вот уже он перехватывает инициативу, пока его ладони скользят вверх, очерчивая женские изгибы, чтобы зарыться в мягких волосах и сделать поцелуй еще более глубоким.       Агате очень не хотелось останавливаться. Она помнила еще тот, первый поцелуй с Александром. Он ничего не значил, но девушка все равно вспоминала его, хотя первое время пыталась отогнать от себя эти мысли. Теперь же она чувствовала, что по-настоящему растворяется в поцелуе. Ощущала как сердце начинает биться чаще, а голова слегка кружиться. Не от недостатка кислорода и не от нахлынувших чувств, как любят писать в дамских романах. Мощный выброс эндорфинов в кровь — вот причина и головокружения, и слабости в коленях. И способен на это далеко не каждый поцелуй… Только тот, которого ждешь, кажется, вечность.       Но как бы девушке не хотелось продолжить, она все же оторвалась от Нильсена, а едва открыла глаза, поняла, что сделала это вовремя — мир вокруг уже начал тускнеть.       — Ну вот, теперь счет один-один, — улыбнулась она, все еще чувствуя его руки на своей коже. А затем темнота окончательно накрыла эту парочку.       Проснулась Агата на том же диване в гостиной Александра, где на нее снизошло, по ее мнению, судьбоносной открытие. Даже альбом с фотографиями валялся рядом. Но на него девушке как раз было плевать. Первое, что она сделала — подскочила и начала обводить комнату взглядом, в поисках Нильсена. Паника еще не успела захлестнуть ее, но она все равно облегченно выдохнула, заметив его фигуру неподалеку. Правда, выглядел он слегка пришибленно, что вызывало довольную улыбку. Но в остальном был таким же, как и вчера — бестелесным.       — Привет, — немного неуклюже поздоровался он, вызвав новый приступ сдавленного смеха у Агаты. — Уже утро, — быстро взял себя в руки парень. — Если ты закончила рассматривать мои детские фотографии, то давай займемся финансами, пока у тебя смена не началась.

***

      День в больнице прошел… можно было бы сказать, что стандартно, но это было не так. Точнее, это были новые стандарты с возрастающим числом инфицированных больных, паникой, нехваткой персонала и медикаментов. У них из отделения даже пару аппаратов жизнеобеспечения уперли. Но, кажется, это была новая реальность, к которой нужно привыкать. И обиднее всего было то, что рядом находился человек, который работал над вакциной от этого вируса и теоретически мог все это остановить… Если бы у него было время, лаборатория и собственное тело. И тело это, кстати, выдавало достаточно странные реакции.       По традиции перед работой Агата зашла в палату Нильсена, чтобы еще раз обнаружить следы всплеска мозговой активности, который произошел ночью. Но в остальном изменений не было. Конечно, то, что кома не становится более глубокой — уже хороший признак, но этого девушке было мало. Особенно сейчас, когда она увидела его почти живым. Невыносимо было смотреть на него и понимать, что он сам считает себя инвалидом и обузой. Даже на поцелуй он отреагировал очень странно. Ответил, причем так, что от воспоминаний до сих пор перехватывало дыхание, но как только они вернулись в реальный мир, как будто предпочел забыть об этом.       Агата не настаивала на откровенном разговоре и по молчаливому договору тему поцелуя не поднимали. Она пыталась вести себя как обычно, но по мрачной задумчивости Алекса понимала — как обычно уже не будет. Либо лучше, либо хуже. Но даже если она все испортила, рискнуть все равно стоило. Жалеть и рефлексировать уже поздно, да и не испытывала она сожалений. Девушка вообще постаралась на время отодвинуть мысли об этих непростых отношениях. Тем более, впереди ее ждал разговор с не менее одиозной фигурой — другом-боксером Нильсена, который весьма качественно и, нужно сказать, успешно, пытался ее запугать…       — Добрый вечер, — вежливо поздоровалась Агата с Сэмом, который ждал ее в небольшом сквере рядом с ее домом.       В ответ на приветствие парень только кивнул, начав оглядывать пространство рядом с ней. Наверное, пытался найти Нильсена, хоть и знал, что не сможет его увидеть. Поежившись под порывом прохладного ветра, девушка решила не дожидаться ответного приветствия и закончить все побыстрее.       — Я смогу провести тебя в палату Александра утром перед сменой. Или уже ночью. В часы посещений тебе лучше не приходить — слишком подозрительно. А так в любом случае будет меньше народу. Переоденем тебя во врача…       — Не стоит, — коротко мотнул он головой.       — Ты передумал его навещать? — удивилась Агата.       — Не вижу в этом смысла, — пожал он плечами. — Там я ему все равно ничем не смогу помочь, а если учитывать, что Алекс на самом деле рядом с тобой, то этот визит и вовсе становится бессмысленной и пустой тратой времени.       — Хм… Понятно.       — Я хотел бы поговорить с ним. Поработаешь немного переводчиком?       — Хорошо, — кивнула Агата. — Только не здесь, — сказала она, снова поежившись. — Пойдем.       Дело было не только во внезапном похолодании. Сквер отнюдь не был безлюдным — вокруг было достаточно много прохожих. Конечно, парочка, мирно разговаривающая между собой, не должна привлечь внимание, но девушка решила перестраховаться. Все же она сомневалась, что двое друзей будут обсуждать футбольный матч. Скорее, темы будут касаться аварии и других, не менее драматичных событий. А такое лучше обсуждать в приватной обстановке.       Увы, все заведения, в которых можно было бы спокойно поговорить, не работали. Эпидемиологические меры вводили постепенно, но что-то менялось каждый день. Агата не сомневалась, что бары и рестораны приспособятся к новым реалиям, но пока большинство из них закрылись, чтобы не нарваться на штраф. Именно поэтому она во второй раз приглашала малознакомого мужчину к себе домой, чувствуя себя если не дурой, то, как минимум, авантюристкой.       — Ну и зачем малыш Сэмми так хотел со мной поговорить? — спросил Алекс, стоило им переступить порог квартиры.       — Хочу разобраться, зачем тебе так срочно понадобилось лететь в Индию, — ответил парень после того, как Агата повторила вопрос Нильсена.       Александр ждал этого разговора и одновременно боялся его. Он не хотел втягивать друга в проблемы, которые наверняка возникнут, если он начнет копаться в этой истории, но при этом понимал, что отвертеться не получится. Сэм чем-то напоминал ему питбуля — молчаливая и с виду спокойная порода, а хорошо воспитанные собаки вообще производят впечатление невероятно вежливых и даже добродушных. Но если питбуль вцепится в добычу, отпустить не сможет и не будет реагировать ни на внешние раздражители, ни на команды. Александр знал — челюсти Сэма уже сжались. Он не оставит в покое историю его аварии, пытаясь раскопать всю информацию и найти виновников, даже если сам пострадает.       — Я не помню, — вздохнул Нильсен, предпочитая рассказать хотя бы часть в надежде, что Макото получится успокоить. — Полагаю, это связано с моим последним проектом.       — Что это был за проект? — спросил Сэм, немного поморщившись. Было немного странно разговаривать с этой девушкой, думая о том, что перед тобой твой лучший друг. Но нужно отдать ей должное, она исправно справлялась с обязанностями переводчика, не вставляя собственные комментарии и просто в точности передавая чужие слова.       — Разработка вакцины, — нехотя признал Алекс.       Он никогда не разговаривал с Сэмом о работе. Не потому, что тому было бы скучно, хотя этот фактор тоже нельзя сбрасывать со счетов. Работая в основном на крупные корпорации, Алекс понимал, насколько важна секретность при разработке того или иного препарата. Но при этом он посчитал, что кома может служить смягчающим обстоятельством при нарушении договора о неразглашении.       — Я даже догадываюсь, какой именно, — схватился за голову Сэм. — И как ты тогда можешь не знать, зачем отправился в Индию? Наверняка ведь рванул туда, как только произошел взрыв и эпидемия начала распространяться!       — Наверное, — недовольно буркнул Нильсен.       — Идиот, — заключил Сэм. — Ладно, теперь хотя бы есть за что зацепиться. Скажи, на кого ты работал? Кто разрабатывал эту вакцину?       — Прости, малыш, не скажу. Остановись. Ты узнал, почему я летел в Индию и наверняка догадываешься, почему меня пытались убить. Не нужно делать ситуацию еще хуже. Думаешь, эти люди постесняются устроить нападение на тебя, если ты начнешь копать?       — Я, конечно, признателен за заботу, — скривился Макото. — Но я могу за себя постоять.       — Ну да, пули будешь апперкотом отбивать, — фыркнул Алекс. — Если не думаешь о себе, подумай о других. Я ведь не один работал! В моей лаборатории четырнадцать научных сотрудников. Начнешь добиваться правды и справедливости — поставишь их под удар.       Упрямый и даже немного суровый взгляд Сэма изменился. Он с удивлением взглянул на Агату, как будто только сейчас понял, что перед ним не его друг, а малознакомая девушка. Но, как оказалось, его растерянность была вызвана совершенно другим.       — Так ты не знаешь…       — Чего? — припрягся Александр.       — В тот день, когда ты пытался свалить из страны, в лаборатории случился пожар.       Если бы сейчас сердце Нильсена было способно биться, пульс бы зашкалил, а на лбу выступил холодный пот. Но даже его бестелесность не сильно помогла. Да, физических проявлений от этих новостей не было, но чувство тревоги все равно переполняло его, вызывая мерзкое, скребущее ощущение где-то глубоко внутри.       — Кто-то погиб? — спросил он, уже зная ответ.       — Все, — вздохнув, признал Сэм. — Даже охранник и уборщица.