Тень на стене

      Литература и кинематограф приучили общество к тому, что расследование даже самого сложного и запутанного дела может провести любой дилетант. Шерлок Холмс затыкает за пояс всех сыщиков Скотленд-Ярда, домохозяйки раскрывают убийства, а врачи обнаруживают в себе неплохой талант к дедукции. Александр всегда считал, что это бред. Даже гениальный Шерлок Холмс не смог бы раскрывать преступления без поддержки госструктур, тем более в современных реалиях. На деле лезть в любые разборки криминальных или властных структур, будучи дилетантом без связей — самоубийство.       Причем еще очень повезет, если схлопочешь пулю в голову. А ведь могут и как его — оставить мучиться на неопределенный срок. Хотя ему, по сути, повезло. Его тело не было парализованным, или покалеченным до инвалидности. Невероятная удача. Каковы шансы, что у других будет так же? А если Сэма с Агатой постигнет участь его сотрудников, сгоревших в лаборатории? Лучше уж действительно пулю в лоб.       О том, чем заканчиваются расследования, которые ведут дилетанты, известно всем, кто видит реальный мир вне детективных романов. Но как донести эту простую истину до двух упрямцев, которые изо всех сил пытаются ему помочь? Не спросив, нужно ли ему это, не посоветовавшись, не слушая… Миссия казалось более невыполнимой, чем все приключения Тома Круза.       Наверное поэтому он не стал спорить с Агатой. Да и не успел бы. Высказав свое ценное мнение, которое было больше похоже на приказ, девушка унеслась работать, спеша к очередным сложным пациентам. Как у нее это получается? Каждый день сталкиваться со смертью, работать на износ, настолько тяжело, что пот градом стекает по лицу, и все равно оставаться человеком, от которого исходит такой яркий и такой согревающий свет?       Алекс раньше думал, что все врачи очень циничны. Ну, по крайней мере, хирурги, онкологи, реаниматологи. Те, кто постоянно видит смерть. Обычно при такой профессии психика адаптируется, и врач перестает видеть в пациентах людей. Человек становится для них просто объектом для изучения и работы, который не стоит его сочувствия. Он сам был далек от звания чувствительного и эмпатичного человека, а в коллективе в ходу были шутки, серьезно отдающие черным юмором. Агата же разбивала все стереотипы.       Нет, она могла выпить с друзьями в морге и не лила слезы над каждым пациентом, которого не удалось спасти. Но было видно, что работа не сделала ее черствой и бесчувственной. Как бы парадоксально это не звучало, но она до сих пор пыталась помочь людям, а не просто отрабатывала свою зарплату.       До самого вечера Алекс привычно слонялся по больнице. И, в отличие от Агаты, он не ограничивался только реанимацией. По традиции он заглянул к себе в палату, замечая, что с каждым днем меры безопасности становятся все строже. Сейчас к нему почти не заходили. Впрочем, как и к другим пациентам в коме или вегетативном состоянии. Стоит признать, что людей с подобным диагнозом и раньше не баловали вниманием. Только особое отношение Агаты давало ему некоторые преимущества в виде более тщательного ухода. Сейчас это все свелось на нет из-за карантинных мер.       Медсестра заходила дважды в сутки, выполняла минимально положенные процедуры, и убегала, торопясь снять неудобный противочумной костюм. Да, эти орудия пыток заставили носить весь персонал. Правда неизвестно, как долго продержится такой порядок. Пока все напуганы, инструкции соблюдаются. Но он отлично знал, что пройдет месяц, и люди устанут… или противочумные костюмы закончатся. Производства в стране закрывались одно за другим и неизвестно, как долго будут работать предприятия, выпускающие средства индивидуальной защиты. До первой вспышки на заводе? Скорее всего…       Единственное место в больнице, которое он старался избегать — красная зона. Нет, Алекс не боялся заразиться, учитывая его призрачное состояние, но было слишком тяжело смотреть на то, как угасают люди. Как судороги становятся все чаще, а головные боли превращаются в невыносимые, сводящие с ума. Причем помочь никому толком не могли. Просто пичкали противовоспалительным, жаропонижающим и обезболивающим. С таким же успехом можно дать больному куриный бульон и горячий чай. Но кто-то даже умудрялся идти на поправку… Хотя таких было меньшинство. Этот вирус не выбирал между молодыми и старыми, богатыми и бедными. Он уничтожал всех. Идеальное биологическое оружие, к которому он тоже, хоть и косвенно, приложил руку.       Но давая себе обещание больше не заходить в красную зону, Алекс постоянно нарушал его, наведываясь в это отделение раз в несколько дней. Такие мазохистские наклонности объяснялись очень просто — он хотел быть в курсе развития ситуации. И стоит признать, она ему не нравилась. С каждым днем больных становилось все больше. Настолько, что в палатах регулярно появлялись новые койки, делая их похожими на казарму. Казалось, еще немного, и пациентов начнут размещать в коридорах.       Возможно, сегодняшний визит в это малоприятное для психики место так повлиял, а может быть, он просто боялся открыть рот, чтобы не начать спорить по поводу шпионажа, но всю дорогу до квартиры Агаты Алекс молчал. Девушка тоже не спешила завести разговор, но у нее на это были свои причины.       Терять пациентов всегда тяжело. Но к этому она почти привыкла и могла абстрагироваться. Людям вообще свойственно умирать. А вот что делать бедной психике, когда пациента вроде бы получилось спасти, но это не радует? Сегодня был именно такой случай. Молодого рабочего, которого придавило упавшей балкой, доставили вовремя. Дежурила Ева, и она все сделала очень грамотно, как по учебнику. Ей удалось сохранить ему жизнь. А вот ноги и одну кисть — нет. Обычно такие пациенты считали, что лучше было бы умереть. Агата была с ними не согласна, но мерзкое чувство где-то глубоко внутри все равно грызло ее, не давая ощутить радость победы. Но при этом и не отпускало, как это было в случае гибели пациента.       Агата даже не стала ужинать, так как кусок не лез в горло. Внутренне она удивилась отсутствию занудных лекций о необходимости регулярного питания со стороны ее призрачного спутника, но ничего не сказала. Просто сразу пошла спать. Она всегда так поступала в таких случаях. В этот раз знала, что сон не принесет облегчения, ведь все мысли, донимающие ее, останутся. Но все равно поспешила хотя бы таким образом скрыться из этого мира, в тайне надеясь, что где-то очень далеко, есть другой — лучше и справедливее.       Девушка заметила состояние Александра, и даже не надеялась, что он покажется на мосту. Обычно, ей приходилось тащить его сюда чуть ли не силком, подключая шантаж и угрозы. Но примерно через пятнадцать минут после того, как она удобно уселась на краю помоста, сзади послышались тихие шаги, а потом за спиной кто-то опустился на деревянные доски. Очень близко. Настолько, что она почти чувствовала тепло чужого тела. Но все же Алекс так и не прикоснулся к ней, оставаясь верен своим принципам.       — Тебе не нравится эта идея, да? — тихо спросила она.       — Какая? — отозвался он слегка хриплым голосом.       — Шпионажа в ExpCrown, — пояснила девушка.       — Не нравится, — признал Алекс. — И ты прекрасно знаешь почему.       — Ну да, я уже слышала о том, что твоя жизнь не имеет смысла и вообще можно пойти придушить тебя подушкой, — фыркнула она. — А ты не думал, что этот шпионаж поможет не только тебе? Ты работал над вакциной, а они выдали на рынок только какой-то модифицированный антибиотик. Если мы будем знать, что они скрывают препарат, который поможет победить вирус…       — То ничего не изменится, — отрезал Александр, перебивая ее. — Ты никогда не задумывалась о причинах моего бездействия? Я ведь работал с этой вакциной. При желании и твоем содействии я могу воссоздать ее, хотя без готовой формулы это будет сложно. Но пусть через два-три месяца, у меня это получится. Так почему же я ничего не делаю, продолжая растрачивать впустую свое странное посмертие?       — Это не посмертие! — разозлилась Агата, но парень даже не обратил на это внимания.       — Все очень просто. Если где-то появится та вакцина, которую так тщательно разрабатывали в ExpCrown, и за сохранение секрета которой они пошли на крайние меры, я умру. И ладно я! Это как раз не страшно. Все равно у меня шансы 50 на 50, и то, при оптимистичном сценарии. Но умрешь и ты. А также все люди, которые будут хоть как-то связаны с разработкой. Не потому что руководство этой компании такое злое и коварное, что не хочет остановить вирус. Просто это прямая угроза засекреченной информации, которая может потопить весь бизнес и разрушить их жизни.       Девушка зашипела как рассерженная кошка. Алексу даже показалось, что еще немного, и у нее начнут топорщиться волосы на затылке.       — Думаешь, я этого не знаю? Спасибо, я умею складывать два и два, к тому же по логике в школе всегда получала высший балл. Я в курсе, что если начать проводить расследование в открытую, или пойти в полицию, крича, что тут человека убить пытались, могут быть проблемы. Именно поэтому я так не делаю! У меня сохранился инстинкт самосохранения. А вот у тебя, похоже, его нет. Скажи, неужели тебе не страшно? Ведь рано или поздно они все равно могут узнать о тебе даже без нашей с Сэмом помощи!       — Не страшно. Знаешь, мне кажется, я разучился бояться, — тихо сказал Алекс, но затем, немного подумав, добавил. — По крайней мере, за себя.       Агата замерла, задержав дыхание. Было почти физически ощутимо, как утихает ее гнев, сменяясь привычной усталостью.       — Мне не нравится, что ты себя заранее похоронил, — упрямо поджала она губы.       — Мне так легче, — пожал плечами парень. — Если бы я продолжал переживать о состоянии своего тела, то свихнулся бы. А так… очнусь — супер. Можно сказать, приятный сюрприз. Не очнусь… Ну что ж. Не страшно. Я ведь себя уже оплакал. И теперь знаю, что там впереди, — он кивком головы указал на звезды и планеты, — что-то есть.       — Эгоистично, — раздраженно щелкнула языком Агата.       — О чем ты?       — Я видела людей, которые не боятся смерти, — задумчиво проговорила она. — И это не самоубийцы, как можно было подумать. Это люди, в глазах которых прячется сильная боль. Неважно, физическая или душевная. Я чаще видела физическую. Больные люди на последней стадии рака или с другим неизлечимым заболеванием в анамнезе… Они уже смирились, перестали бояться, а многие даже ждали смерть, как лучшего друга. Но при этом никто из тех, кого я видела, не спешили приближать ее. Они делали все, чтобы прожить еще хотя бы один день. Знаешь почему?       — Инстинкты? — предположил Алекс.       — Вовсе нет. Просто опустить руки — это эгоизм. После смерти человеку не больно и не страшно. Его душа не рвется на части, он не выкуривает по пачке в день, пытаясь справиться с тревогой, и не заменяет сон кофеином, не использует лошадиную дозу алкоголя как снотворное. Все это происходит с теми, кто остался. Люди, смирившиеся со смертью, продолжают жить ради своих близких.       Нильсен вздохнул, покачав головой, а затем одним движением придвинулся, обняв девушку со спины и устраивая ее между своих ног. Зарывшись носом в ее волосы на макушке, он задержал дыхание, чтобы справиться со странным приступом тахикардии. Или просто не хотел выдыхать ее аромат, как будто собирался навсегда сохранить его в своих легких.       — Слишком философские мысли, — невесело хмыкнул он. — Тебя что-то расстроило? Тяжелый день?       — Можно и так сказать, — поморщилась Агата, откидывая голову ему на плечо. — Но вообще ничего необычного.       — Ты можешь мне рассказать… если хочешь. Даже врачебную тайну не нарушишь, ее ведь нельзя распространять только живым, — неловко пошутил Алекс.       — Я тебя сейчас ударю, — вяло пригрозила девушка. А потом, неожиданно даже для самой себя, действительно рассказала о своем сегодняшнем дне, который вымотал ее сильнее, чем вся прошлая неделя.       — Что тебя расстроило? — осторожно спросил парень, когда Агата выговорилась и даже как-то обмякла в его руках. — Ты думаешь, что могла бы сделать больше?       — Нет, просто… Это неправильно! — подобрала она подходящее слово. — Ему ведь едва двадцать исполнилось. Я видела уже много молодых парней и девушек, искалеченных, измученных, у которых почти нет шанса на нормальную жизнь. И это всегда… неправильно! И то, что происходит с тобой — неправильно. И то, что этот чертов вирус выкашивает жизни — неправильно. И то, что его создатели сидят в теплых и уютных кабинетах вместо того, чтобы гнить в какой-нибудь тюрьме — неправильно! — сорвалась она.       — Да ты идеалистка, — рассмеялся Александр. — Как ты вообще попала в хирургию? Тем более в травматологию?       — На спор, — тихо и немного смущенно ответила девушка.       — Что, прости? — Нильсен приподнял бровь, пряча удивление за ироничной ухмылкой.       — Один придурок из колледжа говорил, что женщина не может стать хорошим хирургом-травматологом. По статистике, в этой профессии действительно больше мужчин. Женщины идут в кардиохирургию, нейрохирургию… Не потому что они легче. Просто там важнее точность, а в травме нужна и грубая физическая сила. Чтобы вправить кость нужно не только знать, как это делать, но и суметь это сделать. Точность, конечно, тоже нужна, особенно если эту кость приходится не просто вправлять, а складывать по кусочкам. Но все же… Не все готовы не только учиться круглосуточно, но и пахать в спортзале, чтобы выполнять свою работу.       — Учитывая твою пламенную речь, этот придурок сильно тебя разозлил, — фыркнул Алекс ей в шею.       — Очень, — согласилась Агата. — Наверное, глупо, да? Я пошла в медицинский, потому что мои родители врачи, выбрала специальность назло какому-то парню, имени которого даже не вспомню, начала работать в больнице, где проходила интернатуру, даже не пытаясь подыскать другие варианты.       — Мне казалось, Королевская больница — очень престижное место, — заметил парень.       — Так и есть, просто… Иногда мне кажется, что я никогда сама не принимала решения.       — Рассуждаешь как подросток, — хмыкнул Алекс и легонько подул на шею, поддразнивая девушку. — Необязательно плыть против течения и бороться с системой, чтобы быть самодостаточным человеком. Если тебе нравится твоя жизнь, какое значение имеют мотивы твоих решений? Главное ведь конечный результат. И я открою тебе секрет, — заговорщицки зашептал он ей на ухо. — Иногда прислушиваться к родителям очень даже полезно.       — Скажи, как это у тебя получается? — развернулась Агата, заглядывая ему в глаза. — Я только что пожаловалась тебе, что считаю себя слегка инфантильной, а ты доказал, что я не права… тоже обвинив в подростковом поведении!       — Божий дар, — щелкнул он ее носу, широко улыбаясь.       Девушка инстинктивно поморщилась, скорчив забавную рожицу, но еще до того, как Алекс успел проверить всегда ли у нее такая смешная реакция, Агата стала предельно серьезной.       — Ты поможешь нам с ExpCrown? Без тебя ведь ничего не получится.       — Помогу, — кивнул Нильсен. — Потому что если я этого не сделаю, то Сэм включит режим камикадзе и попытается узнать все, что ему нужно сам. Только давай ты не поедешь к их офису. Я вполне могу сделать это и сам.       — Я уже договорилась встретиться с твоим другом там завтра утром, — разочаровала его Агата. — Не переживай, мы просто посидим где-нибудь поблизости. Нет ничего предосудительного в двух людях, которые решили погулять по центру города. И вообще, мне все равно придется работать переводчиком с призрачного, так что без меня не обойтись.       Алекс поморщился, но никак не стал это комментировать. При его активном участии опасность для этих двоих самоубийц действительно может быть сведена к нулю. Хотя нельзя сказать, что этот план хоть немного ему нравился.       Внезапно Агата снова прижалась к нему, изогнувшись дугой, и потерлась щекой о его плечо.       — Звезды меркнут, — сказала Агата. — Похоже, я скоро проснусь.       Нильсен погладил ее по волосам, еще раз вдохнув пьянящий аромат, как будто пытался его запомнить. Да, теперь он переносился сюда каждую ночь вместе с ней, но глубоко внутри все равно сидел страх того, что это скоро закончится. Что однажды их стандартная схема не сработает, и он снова станет только наблюдателем, без возможности даже на короткий период времени почувствовать себя живым.       — Помнишь, ты сказала, что я эгоист? — спросил Нильсен, тоже заметив, насколько темнее стало вокруг.       — Угу, — вяло отозвалась девушка.       — Знаешь, я тут подумал… Ради тебя я постараюсь выжить, — прошептал Александр.

***

      Агата понимала и признавала, что никогда не вела слишком активную социальную жизнь. Девушка всегда отмахивалась от этих мыслей, говоря, что она интроверт. Хотя на самом деле она им не являлась. Найти общий язык она могла очень легко с любым человеком, особенно если ей это было нужно. Но обычно такая цель перед ней не стояла. Достаточно спокойный характер и некоторая флегматичность во многих вопросах обеспечивали ей тот самый ареол интроверта. Впрочем, ей было комфортно в одиночестве. Но что такое социальная изоляция она поняла только тогда, когда проезжала по улицам города.       Сначала Агата даже не поняла, что происходит. Все выглядело почти так же, как раньше. Но чего-то не хватало в привычной картине. И только через десять минут ее осенило — люди. Их было катастрофически мало. Как и машин. Обычно в это время всюду пробки, а сейчас на дорогах пустынно, как глубокой ночью. Хотя это она преувеличила, конечно. В Лондоне даже ночью не было таких свободных дорог!       Именно после этого девушка поняла, что упустила нечто важное. Она была в курсе эпидемии, которая, судя по количеству очагов, уже давно превратилась в пандемию. Новости об этом вирусе и скорости его распространении лились из каждого утюга. Но Агата, поглощенная собственными проблемами, пропускала их мимо ушей.       Провожая взглядом очередного прохожего, в маске, которая была натянута так, что едва открывала глаза, девушка нервно потянулась к передней панели и, включив радио, прибавила громкости.       — Решила узнать результаты внеочередных выборов? — спросил Алекс, как только услышал бубнеж диктора.       — А у нас были выборы? — удивилась Агата.       — Без понятия, — пожал он плечами. — Выборы всегда где-то есть, так что могу поспорить, если хорошо поискать, можно наткнуться на результаты свежего голосования.       — Помолчи, — фыркнула она. — Похоже, я многое пропустила. Неплохо было бы влиться в курс событий.       «…директор программы ВОЗ по чрезвычайным ситуациям в области здравоохранения отметил, в организации не знают, сколько времени потребуется, чтобы одержать победу над вирусом Бавла…»       «…инфицированные были госпитализированы в Гонконге, Тайване, Сингапуре, Южной Корее, Австралии, Малайзии, Вьетнаме, Непале…»       «…в Западном Мидленде, Йоркшире и Хамбере также был объявлен режим самоизоляции. Таким образом, во всем Соединенном Королевстве ограничат свободное передвижение граждан. Постановление вступает в силу с понедельника…»       «…в Великобритании на сегодняшний день нарастающим итогом зарегистрировано 8672 случаев…»       «…было принято решение приостановить работу развлекательных заведений, в том числе ночных клубов, кинотеатров и детских игровых комнат…»       «…также нам стало известно, что поездки между городами могут стать практически недоступными для граждан. Парламент рассматривает возможность ограничить движение между графствами…»       Агата жадно ловила информацию, которую успела пропустить, и не замечала, как с каждой минутой мрачнел Александр. На этот раз дело было не только в чувстве вины. Это он сейчас в безопасности. Его тело лежит в отдельной, практически герметичной палате, где заразиться не так уж и просто. Нет, конечно, шанс все равно присутствует, но все же не такой большой, как у девушки, которая сидит рядом. Она продолжает свободно разгуливать по улицам, общается с больными и напрочь отказывается даже думать о том, чтобы сменить работу или взять отпуск!       Выслушав новости, Нильсен внезапно понял, что шпионаж за ExpCrown — это теперь не только блажь, но и необходимость. И делать это он будет с особым энтузиазмом, но уже по своим причинам…

***

      Сэм уже ждал Агату и Александра на парковке рядом с главным офисом фармацевтической компании, которая уверенно шла к номинации «корпорация зла». Причем даже предусмотрительно держал в руках два стаканчика с кофе, один из которых сразу же протянул девушке.       — Прости, не знал, какой ты любишь, так что взял стандартный американо, — выдал он вместо приветствия.       — Все в порядке, — улыбнулась Агата. — Я постоянно пью его на работе.       — И отчаянно его ненавидишь, — подсказал Нильсен, но девушка проигнорировала его слова, продолжая растягивать губы в улыбке.       — Алекс согласился с твоим планом? — поинтересовался Сэм.       — Да, согласился, — девушка покосилась на стоящего рядом призрака, как будто боялась, что он передумает. — Но не слишком охотно.       — И на то есть причины, — фыркнул Нильсен. — Я до сих пор не понимаю, зачем вам здесь торчать. Вы ведь все равно со мной не пойдете. Двое людей, которые так долго стоят на улице на одном месте, привлекут внимание.       — Ну в кофейню мы точно не пойдем, — парировала Агата. — Даже если найти ту, которая еще не закрыта, я не собираюсь игнорировать противоэпидемиологические меры!       — Мы можем подождать его у меня дома, — сказал Макото, уловив суть разговора, даже не слыша второго собеседника. — Я живу не слишком далеко отсюда.       Лицо Александра искривилось так, как будто он съел целый лимон. Сколько бы он не настраивал себя на то, что не имеет никакого права ревновать эту девушку, перспектива оставить ее наедине с Сэмом без свидетелей не радовала. Нет, он не думал, что его друг накинется на Агату как только закроется дверь. Напротив, он был уверен, что ничего серьезнее обычной беседы не будет. Но наблюдая за ним с самого детства, Алекс понимал, во что в итоге может вылиться этот разговор.       Макото вовсе не был монахом. Просто когда девушка действительно вызывала в нем интерес, этот парень действовал неспешно, основательно, и всегда успешно. Они были настолько разными, как будто специально старались. Романы Нильсена проходили легко и непринужденно, причем всегда завязывались быстро, и так же быстро заканчивались. А вот Макото брал девушек измором, сначала становясь другом, а потом влюбляя в себя так, как никогда не удавалось Александру. И что самое удивительное, делал он это не специально. Никаких курсов пикапа и дыхания яичками. Просто когда этот парень открывался кому-то, шансов устоять не оставалось. В тайне даже от себя Алекс радовался, что ему никогда не приходилось конкурировать с другом за девушку. До сегодняшнего дня…       — Лучше ко мне, — сказал Нильсен, стараясь, чтобы в голосе не было слышно рычание, рвущееся наружу.       — Не думаю, что стоит часто приходить к тебе в квартиру. Это может привлечь ненужное внимание, — резонно заметила Агата.       Желваки на скулах Александра заходили так, что казалось, будь он реальным, его зубы уже раскрошились бы от такого издевательства.       — Хорошо, — выдавил он себя и даже криво улыбнулся. — Я найду вас там. Постараюсь справиться быстро.

***

      Макото жил в достаточно приличном районе практически в самом центре города. Но квартира все же сильно отличалась от той, что принадлежала Александру. Дом был старый, но при этом недостаточно, чтобы его сделали памятником архитектуры или хотя бы отреставрировали. Нет, снаружи здание из красного кирпича выглядело прилично, а вот в подъезде ощущалось общее обветшание. Это напоминало Агате общежития в колледже со скрипучими лестницами, продуваемыми всеми ветрами окнами и древней, неудобной сантехникой.       Тем не менее, квартира была уютной, хоть и небольшой. Маленькая, но светлая гостиная с белыми диванчиками, камином и эркером, крохотная кухня, отделенная перегородкой, и крутая лестница на мансардный этаж, где, очевидно, располагалась спальня. Пожалуй, самым необычным в этой классической английской квартире была боксерская груша, расположенная в пустой комнате, которая ранее была предназначена для гардеробной и в которую Агата случайно заглянула в самом начале.       — Выпьешь что-нибудь? — предложил Макото, заметив, как неловко оглядывается девушка, явно чувствуя себя неуютно в квартире малознакомого парня.       — Просто воды.       — С тобой все в порядке? — спросил Сэм, отдав девушке стакан и присаживаясь рядом. — Мне кажется, тебя что-то беспокоит.       — Все отлично, — фыркнула Агата. — Просто послушала новости.       Макото понимающе улыбнулся, никак не прокомментировав информационную атаку, которая обрушилась на несчастных обывателей.       — Наверное, нелегко в такое время работать в больнице.       — Нет, — отмахнулась она. — Я не захожу в красную зону, поэтому для меня мало что изменилось кроме общей атмосферы паники. А вот за родителей я переживаю, — поделилась она.       — Они тоже врачи?       — Угу. У них тоже не та специализация, чтобы отправлять к зараженным. Но… Они живут в небольшом городке в Шотландии, и врачей там может просто не хватать. А зная своих родителей, могу предположить, что они ползут в самое пекло, даже в качестве не врачей, а медперсонала.       Агата созванивалась с отцом буквально вчера. Пока он обещал, что не будет рваться добровольцем в красную зону и удержит от этого шага мать, но Агата понимала, что все может измениться. Даже если они не будут работать в инфекционном госпитале, отказать соседям и знакомым в медицинской помощи и консультации не смогут.       — В этом проблема маленьких городов — вечная нехватка специалистов. А еще недостаточное снабжение. Если в Лондоне уже тестируют новые антибиотики, то к ним это лекарство дойдет с огромной задержкой. При этом я даже забрать их не смогу — они не согласятся. Да и границы собираются перекрыть даже между графствами.       — Брось, я думаю, что ограничат только праздные и туристические поездки. Если родители захотят навестить свою дочь, вряд ли им будут мешать. Это антиконституционно в конце концов. Не могут же запретить любые передвижения.       — Они все могут! — уверенно сказала Агата. — После того, какую систему фильтрации ввели в нашей больнице, я ничему не удивлюсь.       — А в чем дело? — спросил Сэм.       — Сделали два входа, — пояснила Агата. — Вроде логично, но один из них называется: «для здоровых больных». Так что поверьте, люди, которые это придумали, могут действительно все!       Даже слепой заметил бы, как Сэм пытается подавить смех. Наверное, было сложно, но он сдержался, выдавив только натужную улыбку. А затем он придвинулся чуть ближе и даже, кажется, дернулся, чтобы взять девушку за руку, но вовремя опомнился и отдернул ладонь.       — Не переживай. У меня есть кое-какие знакомства, в том числе и в полиции. По делу Алекса я к ним обращаться все же не рискну, но твоих родителей, если будет нужно, перевезем.       — Спасибо, — от души поблагодарила его Агата.       Не то чтобы она всерьез рассчитывала на помощь Сэма. Она вообще ни на чью помощь особо не рассчитывала. Просить людей об услугах для нее всегда было очень тяжело. Но даже само предложение о помощи грело душу. Собственно, чем дольше она общалась с этим парнем, тем больше понимала, что Александр был прав. Макото действительно джентльмен и просто очень хороший человек. Внешность и первое впечатление оказались очень обманчивыми.       А еще, несмотря на то, что Сэм по-прежнему был не слишком разговорчивым и высказывался только по делу, с ним было удивительно легко. Он располагал к себе, как будто излучая какую-то особую ауру. Ему хотелось довериться, поплакаться в жилетку, выслушать все скупые, но очень дельные комментарии. В общем, она понимала, почему Александр считает Макото своим лучшим другом.       Каким-то невероятным образом они проговорили несколько часов и заметили, что день близится к завершению, только когда сквозь стену просочился Александр, окинув их цепким и почему-то недовольным взглядом.       Агата с Сэмом не делали ничего предосудительного и даже сидели на весьма почтительном расстоянии. Наверное, между ними на диване даже мог бы поместиться еще один человек… очень худой и маленький человек. Но несмотря на всю невинность ситуации Агате все равно почему-то захотелось отсесть подальше и начать оправдываться.       Подавив в себе этот порыв, она с достоинством выдержала ледяной взгляд Нильсена и даже нашла в себе силы спросить спокойным тоном:       — Узнал что-нибудь?       — Нет, — холодно бросил Александр.       — Как? — опешила Агата. Учитывая, сколько прошло времени, она действительно надеялась на результат. — Совсем ничего? — зачем-то уточнила она.       — Представь себе, там в офисе не сидят злые-презлые злодеи не обсуждают сутками планы по захвату мира, — фыркнул он. — Завтра еще пойду, когда ты будешь на работе.       — Угу, — задумчиво согласилась девушка.       — Скажи малышу Сэмми, что нужно подключить его связи, — бросил Нильсен.       — Какие связи? — насторожилась Агата, но все же передала его слова Макото.       Причем реакция этого парня ей совсем не понравилась. Он нахмурился и исподлобья начал оглядывать комнату, как будто пытался найти Алекса и прожечь его своим тяжелым взглядом.       — Зачем? — спросил он.       — Затем, что достать необходимое стандартными методами сейчас не получится, потому что я вроде как валяюсь в коме.       — Стоп! — зарычала девушка. — Я отказываюсь дальше работать переводчиком, пока вы мне не объясните, что за связи, методы и вообще о чем вы говорите!       Нильсен продолжал хранить молчание, только глянул на нее с усмешкой. А вот взгляд Сэма был даже слегка смущенным. Он неловко поджал губы, как будто заранее извинялся, а затем тяжело вздохнул.       — Понимаешь, знакомые у меня есть не только в полиции, но и в не совсем… законных кругах.       — Это среди бандитов что ли? — уточнила Агата.       — Вроде того, — поморщился Макото. — И без понятия, зачем эти связи понадобились Александру, тем более сейчас. Ты же не собираешься организовывать нападение на эту компанию, правда? — взмолился он.       — Я что, похож на идиота? — фыркнул Нильсен. — Мне нужно, чтобы твои друзья помогли приобрести оборудование без лицензии и без огласки. В общем, нелегально.       — Зачем тебе оборудование? — нахмурился Сэм, когда выслушал ответ Александра с помощью Агаты.       — Шпионаж за противником — это, безусловно, хорошо. Но недостаточно. Судя по тому, что я сегодня видел, о вакцине никто даже не заикается. Мне надоело быть сторонним наблюдателем, — процедил он. — Если они не собираются спасать ситуацию, то это сделаю я.       — Как? — с опаской уточнила Агата.       — Оборудую лабораторию и создам эту чертову вакцину с нуля, — сказал он так просто, как будто речь шла о приготовлении куриного бульона от простуды, и как будто это не он меньше суток назад доказывал, насколько опасна такая затея.