Тень на стене

      Способность быстро обрабатывать и усваивать информацию в самых разных ситуациях часто называют природной сообразительностью. Но на самом деле природа здесь не при чем. Обычно это результат работы над собой, ведь именно эрудированность, а не врожденный ум, позволяет быстро находить решения. Или хотя бы адекватно реагировать на нестандартные ситуации. Жаль, что эта способность отказывает, если такие ситуации носят сверхъестественный характер.       Агата даже сначала не поняла, что произошло. То, как начал мерцать Алекс, как будто по нему проходили помехи… это было жутко. Как будто она внезапно очутилась в фильме ужасов, которые частенько смотрела Ева. Разница была только в том, что этот призрак не появился у нее за спиной, замахиваясь ножом, как любили делать персонажи незамысловатых сюжетов хорроров.       Когда первая волна паники схлынула, последовала… вторая волна паники. Только на этот раз она была вызвана тем, что Алекс действительно исчез. Внезапно, необъяснимо, безвозвратно. Он никогда не пропадал вот так. Всегда уходил сквозь стены, как будто нарочно заставляя ее любоваться на его спину.       Вбежав обратно в квартиру, девушка заметалась по комнатам и даже пару раз окликнула Нильсена, как будто он действительно мог прятаться здесь, чтобы выпрыгнуть из ближайшего шкафа с криком: «попалась». А потом до нее наконец дошло, что если подобного никогда не случалось, то что-то изменилось кардинально.       Не став переодеваться, Агата схватила сумку и выбежала из дома, молясь о том, чтобы по дороге не было пробок. Хотя она могла бы и не беспокоить высшие силы такими просьбами. Новые эпидемиологические нормы работали лучше, чем все меры правительства по улучшению логистики Лондона. Дороги действительно стали просторными и комфортными. Жаль, что такой ценой.       Весь путь до больницы девушка пыталась выровнять дыхание, но получалось не очень хорошо. Только на этот раз в ее состоянии виновато было не возбуждение, а надежда. Агата одергивала себя, мысленно повторяла, что не стоит обнадеживаться, уверяла, что нужно сначала все проверить. Но все равно продолжала думать об одном — если Алекс исчез так внезапно, значит, он мог очнуться. Это был самый логичный вывод. Даже то, что он смог схватить ее за руку перед тем, как исчезнуть, вовсю кричало в поддержку этой теории. Ева ведь говорила, что он становится сильнее. И она заметила всплески мозговой активности. Что если он стал достаточно сильным, чтобы вернуться в свое тело? Звучало как бред. Но тем не менее, логичный бред.       Она думала об этом когда вела машину, когда парковалась, когда облачалась в противочумной костюм, когда поднималась на нужный этаж, даже когда шла по коридорам. Только уже у самых дверей в ту самую ВИП-палату, которую когда-то выбил у начальства Эллиа, девушка остановилась, не решаясь зайти. А все потому, что ей в голову пришла еще одна логичная мысль: что если он ее не вспомнит?       Нельзя сказать, что Агата разбиралась в потусторонних материях хоть сколько-нибудь. Но в подобных историях, которые лились на обывателей со страниц книг и экранов телевизоров, люди, очнувшись после комы, не помнили о своей «загробной жизни».       Сердце неприятно кольнуло холодом. Было больно думать, что все произошедшее с ними останется лишь ее воспоминаниями. Конечно, можно было бы рассказать ему все, предъявив в качестве доказательств Сэма, чтобы он подтвердил ее историю. Но ведь это не тоже самое! Даже узнай он, что во время своей болезни скитался в виде призрака, для него она все равно останется незнакомкой. Незнакомкой, которая уже влюблена в него.       Ничего ведь не получится… Такие отношения, где один изначально находится в неравном положении, никогда не приводят ни к чему хорошему. Она это знала. Видела много раз на примере друзей и знакомых. И была убеждена — чувства должны зарождаться одновременно. Вариант, когда один человек любит, а другой до него снисходит, всегда плохо кончаются. Даже если тот второй потом тоже воспылает чувствами, модель отношений остается такой же, как в первые недели или месяцы отношений. И сломать ее очень сложно.       — Ну и пусть, — встрепенувшись, выпалила Агата. — Главное, чтобы очнулся. Остальное неважно!       Девушка даже разозлилась на себя за такие мысли. Какая разница, будет он ее помнить или нет? Если он придет в себя, она уже будет счастлива. Даже если она никогда не увидит Александра после того, как он выпишется из больницы.       Еще раз мысленно нарычав на себя, девушка собралась, и с приветственной, но отстраненной улыбкой вошла в палату. Напугать недавно очнувшегося пациента своими радостными визгами и объятиями не хотелось. Особенно если он понятия не имел, кто она такая и почему так бурно реагирует.       Вот только зайдя в помещение, она все равно замерла, пытаясь унять боль в груди. Ей стоило догадаться раньше, когда она шла по пустым коридорам мимо скучающих медсестер. Или когда обнаружила, что из-под двери не пробивается свет.       Все светильники действительно были выключены, что тоже являлось проявлением жесткой логики, а еще прагматичности — человеку в коме ни к чему освещение ночью, так зачем напрасно жечь электричество?       Александр все так же лежал с закрытыми глазами, подключенный к аппаратам, а мониторы показывали привычную картину. Признаки сознания, высокая мозговая активность… Даже слишком высокая для хронической комы, которую констатировали после месяца в таком состоянии. Но не было никаких признаков, что он приходит в сознание.       На всякий случай Агата провела ряд тестов, но все они показывали тот же результат, что и сутки назад. И только когда она окончательно убедилась в том, что внезапное исчезновение Нильсена никак не связано с его физическим состоянием, паника захлестнула девушку полностью.       Присев прямо на пол рядом с его койкой, она пыталась унять крупную дрожь, которая проходила по всему телу. Текущие по щекам слезы девушка даже не пыталась остановить, понимая, что это бесполезно. Если бы дело было в какой-то болезни, она бы нашла выход, справилась! Но это снова что-то потустороннее и тут она не знала что делать. Это уничтожало изнутри, давило почти физически, не позволяя ни вздохнуть, ни мыслить здраво.       Она пыталась успокаивать саму себя, строя разные предположения. Ведь человек, так долго пролежавший в коме, не обязан сразу очнуться. Может быть, ему просто нужно немного времени… Но в душе Агата понимала, что это пустые надежды и попытки принять желаемое за действительное. На самом деле нет ни одного признака, что Александр начал выходить из комы.       Только через полчаса, когда слезы закончились, превратившись в сухие спазмы, девушка с трудом поднялась, умылась в небольшой ванной комнате, примыкающей к палате, и начала думать о том, что делать дальше и как вернуть Нильсена. Увы, гениальных решений на ум не приходило, и лампочка над головой упорно не хотела зажигаться.       Домой ей пришлось вернуться ни с чем. Оставалось надеяться, что хотя бы во сне она снова его увидит и на том мосту они смогут подумать о том, что делать дальше уже вдвоем.       Вот только перегруженный тревогами мозг упорно не хотел засыпать. Кажется, это был первый приступ бессонницы с тех пор, как Агата поступила в медицинский колледж. Стоило ей закрыть глаза, перед глазами всплывал образ Александра, а все мысли были о том, почему он исчез, как долго его не будет, и получится ли его вернуть в принципе…

***

      — Агата, сосредоточься! — раздраженно рявкнул Эллиа, перехватывая руку Агаты. — Что с тобой сегодня?       Девушка выругалась сквозь зубы, поняв, что чуть не разрезала здоровую мышцу. Она сильнее сжала скальпель, почти до боли в пальцах, надеясь, что хотя бы физический дискомфорт вернет ей возможность нормально думать. И обращать внимание на происходящее! Особенно когда она находится в операционной!       — Все… в порядке, — ответила Агата. — Прости.       Ей нельзя было выходить на работу в таком состоянии, и она это прекрасно знала. Дело не только в том, что после бессонной ночи и слез глаза покраснели и опухли. Она банально не могла сосредоточиться, сколько бы к этому ни призывал Эллиа. Все мысли были о том, как вернуть Алекса… или хотя бы еще раз его увидеть.       — Я здесь сам закончу, — вздохнув, сжалился над ней напарник. — Можешь идти.       — Но ведь…       — Да брось, случай не такой сложный, я и сам справлюсь, — отмахнулся он от ее невнятных протестов. — От тебя сейчас в любом случае вреда больше чем пользы.       Обидно, но девушка не могла с этим не согласиться. А ведь раньше она так гордилась тем, что могла работать в любых условиях. Даже когда очень уставала, она не совершала ошибок. Оказалось, что просто настоящих поводов для этих самых ошибок раньше не было…       — И да, Агата, спрячься до конца смены куда-нибудь, — услышала она голос Эллиа уже у двери. — Я тебя прикрою, чтобы больше на операции не ставили.       Благодарно кивнув, девушка вышла, начав спешно избавляться от части своей экипировки. За несколько недель противочумной костюм успел надоесть до смерти. В нем было очень жарко, очень неудобно, очень тяжело дышать. Агате казалось, что ее поместили в целлофановый пакет целиком, что можно было приравнять к средневековой пытке… Конечно, если бы у инквизиторов имелись под рукой пакеты.       Бесцельно слоняться по больнице девушка не стала и сразу отправилась туда, где ее хоть и могли найти, но все же не слишком быстро — в палату Александра, который официально все еще числился неизвестным.       Проверять тысячу раз в день одни и те же показатели было верхом глупости, но почему-то успокаивало. Да, ему не становилось лучше, но и хуже тоже, а это уже хорошие новости. Как врач Агата знала это точно и не раз говорила эту фразу семьям больным. Вот только сейчас поняла, что это совсем не успокаивает.       — Так и знала, что найду тебя здесь! — послышался веселый голос.       Ева без приглашения прошла в палату и, немного подвинув ноги Алекса, уселась прямо на койку. Агата зашипела, готовясь отстаивать право Нильсена на собственное ложе и личное пространство, но подруга только шикнула на нее, закатив глаза.       — Поверь, он бы не был против.       — А ты откуда знаешь?       — А какая ему разница? Наоборот, можно перед другими духами хвастаться, что девушки прыгают к нему в постель даже когда он в коме, — улыбнулась она. — Не веришь, можешь у него сама спросить. Кстати, где наш больной? — начала оглядываться Ева. — Что-то я последнее время его рядом с тобой не вижу, а ведь раньше как собачка за тобой следовал. Что, прошла любовь, завяли помидоры?       — Ева! — предупреждающе зарычала Агата.       — Ладно, ладно, поняла. Не посягаю на столь светлое и невинное чувство. Так что там с нашей спящей красавицей?       Бестактность подруги всегда выводила девушку из себя, а когда она переходила границы, случались даже скандалы. Эта ситуация могла привести к одному из них, но то ли у Агаты не осталось сил на ссоры, то ли бестактность Евы не была такой уж чрезмерной. После вопроса об Александре из девушки как будто выпустили весь воздух, и спорить расхотелось.       — Я не знаю, — дрожащим голосом ответила она. — Он исчез вчера. И в себя не приходит. Я теперь вообще не знаю, что делать!       — Хм… Давай подробнее, куда это неучтенный дух подевался…       Агата рассказала. Почти все. Впрочем, то о чем она не рассказала, Ева могла сама прекрасно додумать и даже ухмыльнулась себе под нос, отметив про себя, что роман с призраком имеет свои преимущества — не нужно думать о контрацепции и ЗППП. Вроде и отношения есть, и удовольствие получаешь, а ответственности минимум. Это ли не счастье? А главное — никто потом не будет бегать за тобой, пытаясь «поговорить про отношения».       — Так, понятно… что ничего не понятно, — нахмурилась Ева, дослушав историю об исчезновении Александра до конца. — Все это очень дурно попахивает.       — Он ведь вернется? — с надеждой просила Агата.       — Не знаю. И предупреждая твой следующий вопрос — я так же не знаю, очнется ли он. В любом случае, я дам тебе совет. Ты к нему, скорее всего, не прислушаешься, но предупредить я обязана. Не лезь в это, Агата. Не пытайся его искать, прошу. Черт, если бы была возможность тебя и с этого странного моста выдернуть… Я, конечно, могу попробовать пошаманить, удерживая твою душу здесь, но не уверена, что получится. Как бы хуже не стало.       — Почему? — сейчас девушка смотрела на Еву с таким изумлением, как будто она на ее глазах принялась убивать младенцев. По правде говоря, Агата действительно не ожидала от подруги таких слов. Она ведь предлагала просто бросить Алекса, оставив его если не умирать, то что-то очень близкое к этому.       — Потому что ничего в этом мире не происходит просто так, — назидательно помахала Ева пальцем у носа подруги. — Мы, шаманы, умеем общаться с потусторонними силами, иногда договариваясь с ними. Но при этом никогда не пересекаем грань. Все эти воззвания к «духам предков» — полный бред. Духи как раз ничего не могут. Они находятся даже не на низшей ступени иерархии, они вообще никто — заблудившиеся путники. К ним взывают только шарлатаны на потеху толпе.       — Подожди, при чем здесь это? — силилась понять хоть что-то Агата. — И о какой иерархии ты говоришь?       — На самом деле, все иерархии придумали люди, а как там на самом деле все устроено, неизвестно. Может, за гранью действительно властвуют ангелы и демоны, может суровые лысые дяди в шляпах, а может Спанч Боб, кто знает. Но одно я знаю точно — нельзя что-то попросить у потусторонних сил, ничего не отдав взамен. И чем значимее просьба, тем серьезнее должна быть жертва. Равновесие, — веско сказала она, как будто это должно что-то значить. — И в любом случае, чего-то невыполнимого просить нельзя. Если просьба нарушает какие-то законы или нормы мироздания, она останется невыполненной в любом случае. Еще и откат может прилететь.       — Ты хочешь сказать…       — Что вы своим призрачным романом могли нарушить все негласные законы. Хотя почему «могли»? Наверняка нарушили! Сама подумай, к чему может привести слишком живой призрак? Такого не бывает. И не должно быть, иначе мир начнет рушиться. Ты ведь сказала, что перед тем как исчезнуть, он тебя за руку схватил, а это явный признак того, что что-то пошло не так. Как считаешь, что было бы дальше? Этот твой Алекс стал бы материальным, а с его телом что делать? Двух Нильсенов мир может и не вынести.       — Думаешь, эти твои потусторонние силы забрали Александра?       — Ага, на воспитательную беседу. И сейчас делают ему ай-ай-ай по попе, — раздраженно закатила глаза Ева. — Ну откуда ж я знаю! Об одном тебя прошу — не лезь. Пожалуйста, Агата. Я понимаю, что тебя это важно, но если ты исчезнешь вслед за ним, я могу не вынести этого, — очень тихо добавила она.       Несколько минут Харрис переваривала информацию, переводя взгляд с Александра, который по-прежнему не подавал признаков жизни, на Еву. А потом выпрямилась, как будто приняла какое-то решение.       — Я тебя услышала, — серьезно сказала она.       — И что-то мне подсказывает, что не только услышала, но и выводы сделала. Вот только мне они не понравятся…

***

      Один из самых утомительных рабочих дней закончился, а панические мысли так и не покинули Агату. Разговор с Евой не успокоил. Наоборот, напугал еще сильнее. Ей и так сложно было привыкнуть к тому, что в мире есть нечто, неподвластное науке. Призраки, загробная жизнь… Знание о том, что существует еще какое-то равновесие и силы, поддерживающие его, совсем не радовало. Чем бы эти силы не являлись, что можно им противопоставить? Если Алекса забрали из-за того, что они нарушили какие-то законы, она вряд ли сможет его еще раз увидеть.       Это сводило с ума. Заставляло прокручивать в голове все самые ужасные сценарии снова и снова. Уже через несколько часов таких терзаний глубокий вздох сделать не получалось, а в районе желудка все ныло и противно переворачивалось. Но кое-какая надежда у Агаты еще оставалась…       Вернувшись домой, девушка не стала тратить время на такие мелочи как ужин и гигиенические процедуры, сразу отправившись в кровать. И несмотря на усталость, все равно не смогла заснуть. К счастью, этот вариант она предусмотрела, поэтому уже через полчаса достала из своей сумки снотворное, а еще через двадцать минут с облегчением поняла, что наконец засыпает.       В этот раз снова была вязкая темнота, от которой Агата успела отвыкнуть. Она окружала ее в первые визиты на этот мост и служила некой преградой. Вот только раньше девушка преодолевала ее легко и незаметно. Сейчас же при попытке пройти через тьму, тело как будто вязло в этой субстанции. Ощущения были такими, как будто ее поместили в мед и заставляют пробираться сквозь него. И казалось, что каждое движение отбирает последние силы.       Но все же, с трудом преодолевая каждый сантиметр этой тьмы, шаг за шагом Агата выбралась, упав на деревянные доски практически без сил. Не дав себе времени даже отдышаться, девушка вскинула голову, оглядывая пространство, и чуть не взвыла от отчаяния.       Все было точно так же — знакомый мост, все те же звезды, синее море атмосферы какой-то планеты внизу. Не было только Александра. В глазах защипало. Она ведь поверила, правда поверила, что если выберется из тьмы, то увидит Алекса. И вместе они обязательно что-то придумают. Но она была одна… снова одна на этом проклятом мосту. Причем там, на Земле, ее уже никто не ждал.       В этот момент ей было плевать, что Нильсен еще не умер, а лежит в коме, из которой теоретически может выйти. Она знала одно — Александра у нее забрали и больше не вернут. Наверное, именно такие чувства испытывают те, кто потерял близких. Полное непонимание и неприятнее происходящего. Разум продолжал цепляться за какую-то надежду, отвергая все факты. Но вот чувства… Они говорили сами за себя. Почти физическая боль. А еще такое жгучие отчаяние, что его невозможно вынести. Хотелось то ли свернуться калачиком и рыдать несколько дней напролет, то ли разнести этот мост, а заодно весь мир к чертям.       Но Агата не могла сдвинуться с места, продолжая разглядывать знакомую картину и выискивать хоть какие-то намеки на то, что делать дальше. Алекса не было, но может быть, если что-то сделать…       Еще несколько минут она усиленно размышляла, пытаясь прикинуть варианты. Глупо было пытаться найти логику там, где ее нет изначально. Да и тягаться с неизвестными высшими силами было не самым разумным решением. Но сейчас Агате было все равно. Она бы и против танка вышла.       Не придумав ничего лучше, девушка подошла к краю моста и сделала шаг в пустоту. Это показалось ей самым лучшим решением, ведь если Алекса куда-то забрали, ей тоже нужно туда попасть. И почему-то ей казалось, что именно так она сможет это сделать. Но вместо того, чтобы упасть вниз, она отшатнулась, как будто натолкнулась на преграду.       Ну да, Алекс ведь еще при первой встрече говорил ей, что спрыгнуть не получится. Вот только логика дала сбой не только у высших сил, но и у Агаты. Вместо того чтобы покорно отступить, девушка попыталась спрыгнуть еще раз, и с тем же результатом. Каждая попытка была еще отчаяннее предыдущей и требовала больше сил. Наконец, Агата разбежалась, оттолкнувшись со всей силы… и проснулась.       То ли отчаянные попытки спрыгнуть так подействовали, то ли у девушки просто не осталось сил, но она долго лежала и не могла даже пошевелиться. Только ускоренное сердцебиение выдавало, что она еще жива.       За окном было еще темно, но Агата этого даже не заметила. Когда она смогла встать с кровати, отправилась в душ, надеясь, что хотя бы там сможет немного прийти в себя. Горячая вода всегда действовала успокаивающе, позволяла расслабиться, упорядочить мысли. Успокоиться не получилось, а вот мозги включились.       Агата почти сразу пожалела о своих попытках пробиться сквозь невидимую стену. Ничем другим, кроме как попыткой суицида, это назвать было нельзя. А ведь действительно с вилами на танк… Очень глупо, недальновидно, слишком эмоционально. Настолько, что это даже пугало.       Агата никогда не была безрассудно смелым человеком и отлично понимала, что на Гриффиндор ее бы не приняли. Жертвовать собой ради других — это вообще удел немногих. И раньше Агата подозревала, что эти немногие наделены парой лишних хромосом. А теперь сама поступает ничуть не лучше. Но почему потеря ощущается настолько сильно, что разум отключается? И как вернуть Алекса, если мозги отказываются работать?       Она уже поняла, что с высшими силами, какими бы они ни были, ей не тягаться. И единственный вариант — проверенными земными средствами вывести его из комы. Вот только как это сделать, Агата тоже не знала. Если бы существовал проверенный способ лечения для всех и сразу, кома была бы немногим страшнее гриппа. Но беда в том, что зачастую врачи сами не знают, почему человек не просыпается. А если знают, то ничем не могут помочь. И ведь с каждым днем кома становится все глубже, а шансы на то, что Алекс очнется, уменьшаются…       Эти мысли прокручивались в голове несколько раз в день и ничего, кроме нового приступа тревоги, не приносили. Возможно, горячий душ помог бы, если бы девушка хоть ненадолго перестала думать. А так, все что ей оставалось, это накинуть халат на еще мокрое тело и отправиться в гостиную — эта комната подходила лучше всего, чтобы ходить из угла в угол, пытаясь этим хаотичным движением унять нарастающий страх. Чтобы заглушить мысли, Агата включила телевизор, добавив громкости, а еще схватила телефон, увидев на нем пропущенный. Не думая, девушка сразу же набрала номер, начав вслушиваться в длинные гудки.       — Алло, Сэм, привет, — поздоровавшись, Агата замолчала. Если честно, она не знала, о чем с ним говорить. Просто этот звонок был отличным поводом сделать хоть что-то. А еще ей нужен был какой-то собеседник, чтобы не сойти с ума.       — Агата? — послышался в трубке хриплый и очень сонный голос.       Только после этого девушка поняла, что на дворе глубокая ночь и все нормальные люди спят.       — Что-то случилось? — спросил он.       — Н-нет. Я просто увидела, что ты звонил. Прости, что разбудила, я…       — Ничего страшного. Все равно на работу не вставать, — он ненадолго замолчал после этой неловкой шутки. — Ты чем-то расстроена?       — Я в порядке, — попыталась соврать Агата, но получилось так фальшиво, что ей не поверил бы даже ребенок.       — У тебя голос дрожит, — заметил Сэм.       — Зачем ты звонил? — сменила тему девушка, понимая, что если он продолжит расспрашивать ее, то она снова позорно расплачется. Вот ведь, всю жизнь была как каменная, а сейчас прорвало так, что остановиться не может!       — А это… Часть из того, что заказывал Нильсен уже пришло. Мне нужно, чтобы он посмотрел. Желательно, вместе с тобой, чтобы сразу на месте рассчитаться. Конечно, тебе там лучше не показываться, но можно что-то придумать, если я возьму с собой микрофон, чтобы ты могла слышать…       — Не получится, — перебила его Агата. — Алекс… Он…       Голос все же сорвался, и девушка не смогла сдержать ни судорожный, прерывистый вздох, ни всхлип. Она пыталась успокоиться, взять себя в руки, хотя бы дышать ровно. Но не получалось.       — Что с ним? — насторожился Сэм.       Агата не ответила. Она все же расплакалась, зажимая рот рукой, чтобы этого не услышал собеседник. Впрочем, могла бы и не стараться. Всхлипы все равно пробивались, доносясь до Макото.       — Ты сейчас дома? — послышался обеспокоенный голос.       — Извини… Сэм, я… перезвоню тебе… позже…       С трудом выдавив из себя эти несчастные шесть слов, Агата бросила трубку, а потом подбежала к окну, распахивая его настежь, и вдохнула прохладный ночной воздух. Ветер обжог лицо, почти моментально высушив слезы. Жаль, что с тем коктейлем чувств, которые испытывала девушка, он не мог справиться так же легко.       Можно смириться с утратой, хоть и не сразу. Всем известно, что психологи давно расписали каждую стадию принятия горя и в конце всегда идет смирение. Но что делать, если утрата есть, но как бы нет. Близкий человек вроде бы не умер, но и не жив… В этом случае надежда становится не даром, а проклятием. Наверное, именно это испытывали женщины во время войн, получив телеграмму с ужасным приговором: «пропал без вести».       Агата потеряла счет времени, глотая прохладный воздух. И очнулась только когда поняла, что ступни заледенели, начав неприятно покалывать. Еще несколько раз глубоко вздохнув, девушка все же отошла от окна, и даже надела теплую пижаму, помня о собственном здоровье. А вот что делать дальше она не знала. Ложиться спать было бессмысленно. Во-первых, она сомневалась, что заснет, а во-вторых, не хотелось снова возвращаться на этот мост. Из раздумий ее выдернул дверной звонок.       Обычно считается, что если в квартиру пытаются попасть ночью, то это не к добру. Либо соседи пришли жаловаться, либо полиция, если соседи предпочитают не участвовать в скандалах лично. Ну, еще есть вариант с грабителями… Но сейчас Агата была рада любому из этих вариантов. Поспешно распахнув дверь, она даже не посмотрев в глазок.       — Сэм? — опешила она, уставившись на неожиданного визитера. — Что ты здесь делаешь?       — Ты плакала, — выдал он, обеспокоенно оглядывая ее.       — Нет… я не…       Агата сбилась, не договорив. Пожалуй, таким скептическим взглядом ее не награждал даже Александр.       — Можешь ничего мне не рассказывать, если не хочешь. Но должен был убедиться, что с тобой все в порядке, — он немного помолчал, но так и не дождавшись никакой реакции, поинтересовался. — Я могу войти?       Девушка подвинулась, пропуская Макото в квартиру. С одной стороны ей действительно не хотелось оставаться одной. С другой — она опасалась снова расплакаться. Пока Сэм деловито осматривался, Агата пыталась унять дрожь в руках и считала вдохи. И вот парадокс — чем сильнее девушка себя успокаивала, тем хуже становилось.       — Где у тебя чашки? — спросил Сэм и, дождавшись от девушки кивка в сторону кухни, скрылся.       Вернулся он уже через пару минут, держа в руках две большие кружки, а потом вытащил из рюкзака большой термос, разливая подозрительно синий напиток, от которого тут же начал подниматься пар. Агата вроде как подозревала, что жидкость такого цвета лучше внутрь не употреблять, чтобы впоследствии промывание не делать. Но Макото выглядел очень уверенным, протягивая ей чашку…       — Фамильный рецепт успокаивающего чая, — улыбнулся он. — Не бойся, не отравлен.       — Отличный текст для эпитафии, — попыталась пошутить она. Но вместо того, чтобы хмыкнуть, обозначая шутку, девушка всхлипнула, и тут же спрятала лицо за кружкой, делая судорожный глоток.       Горячий чай обжог горло так, что снова выступили слезы. Вкуса почувствовать не получилось, да и на запах ей было плевать. Если честно, она бы сейчас даже растворитель выпила, если бы ей его заботливо налили в кружку.       — Я обещал не расспрашивать, но учти, если Нильсен тебя обидел, я всегда могу его побить, — улыбнулся Макото. — Или научить тебя парочке приемов, чтобы его побила ты. Мне все же как-то не с руки нападать на лежачего.       Наверное, нужно было сразу сказать Сэму, что Алекс не может ее обидеть по одной простой причине — его больше нет. Да лучше бы он действительно ее бросил, как она сгоряча подумала перед тем, как он исчез. Боже! Какой же глупой сейчас казалась их ссора. И почему она так резко отреагировала на его слова. Ведь может быть, если бы ему не пришлось ее догонять, он не схватил бы ее за руку, и ничего этого бы не было.       В глубине души Агата понимала, что если бы не было ссоры, нашлось что-то другое, что заставило бы Нильсена проявить себя. Но чувство вины никуда не исчезло. Оно стало последней каплей, после которой сдерживать рвущиеся наружу рыдания стало невозможно. В третий раз за сутки девушка расплакалась, выплескивая собственное бессилие, боль, вину.       Сэм забрал чашку из дрожащих рук Агаты, а затем развернул и прижал к себе, позволяя уткнуться в плечо. Стало только хуже. Простое человеческое участие как будто подстегнуло девушку, заставляя рыдать еще сильнее, в голос, с завываниями. Так плачут дети — искреннее, не задумываясь о том, как выглядят со стороны. Все сегодняшние тихие слезы, сводившие с ума, не могли сравниться с этой истерикой, которая с каждой минутой набирала обороты.       Макото чувствовал, как дрожит девушка в его руках, почти бьется, как будто пытается вырваться, но продолжал гладить ее по спине и шептать что-то успокаивающее. Он был уверен, что она все равно его не слышит, так что он мог с ней хоть на японском говорить. Главное было не в том что говорить, а в том, как.       Он уже начал подозревать, что дело совсем не в какой-то ссоре или обидной шутке Александра. Эта девушка не была похожа на тех, кто может устроить истерику из-за грубого слова. Она казалась ему очень уравновешенной и умной. Поэтому он понимал — если она так плачет, значит, случилось что-то действительно ужасное. А учитывая эпидемию, гуляющую по миру, варианты были неутешительными.       Постепенно Агата затихла. Наверное, зря она так долго пыталась сдерживаться. Эта истерика пошла ей на пользу. Сейчас в голове была почти звенящая пустота, и это было даже приятно.       Сэм отстранил ее, вглядываясь в лицо.       — Получше? — участливо спросил он, стирая большим пальцем одинокую слезинку с ее щеки.       Агата кивнула, не решаясь заговорить. Что-то ей подсказывала, что ее голос после истерики может напугать даже долбаные высшие силы, не то что парня, который самоотверженно принял на себя роль жилетки и пытается ей помочь. Макото мягко, успокаивающе улыбнулся, снова укладывая ее голову себе на плечо.       — Наверное, мне нужно умыться, — сказала она хриплым голосом спустя еще пять минут.       Встав, девушка пошатнулась и тут же была поймана Сэмом, который поднялся вслед за ней. Он притянул ее к себе, обнимая.       — Ты слишком торопишься, — заметил он.       Головокружение прошло, но Агата так и не отстранилась, продолжая стоять в таких уютных объятиях. Просто знать, что она не одна, оказалось очень важно.       — Все будет хорошо, — шепнул парень, а затем немного повернул голову, невесом целуя ее в щеку.       Агата вздрогнула, открыв глаза, но отреагировать не успела. Сэм лишь немного откинул голову назад, заглядывая ей в глаза, и сразу же прикоснулся к ее губам.