Тень на стене

Раз пошли на дело, я и Рабинович,

Рабинович выпить захотел,

Отчего ж не выпить бедному еврею,

Если есть в кармане лишний гел?

(Владимир Высоцкий)

      Каждый человек, который хотя бы раз в жизни посмотрел фильм в жанре «криминал» знает, что если идешь «на дело», нужен кто-то, стоящий «на стреме». Не имея подобного опыта, не представляя, что ей вообще нужно делать, этим кем-то оказалась Агата. Даже само понятие «на стреме» девушка почерпнула не из ликбеза о предстоящем «деле», а вспомнила благодаря просмотрам тех самых криминальных фильмов. И сама же назначила свою персону на эту должность.       Фактически, при разработке плана от нее не требовали ничего. Но деятельная натура хирурга не позволяла ей остаться в стороне. Поэтому она с тревогой наблюдала за входом в приемное отделение, отчитывая минуты до того момента, когда в него войдет Сэм со своей свитой.       — Не трясись так сильно, а то окружающие подумают, что у тебя эпилепсия. А для врача это моветон, — фыркнул Нильсен.       — Я бы попыталась сделать вид, что мне не плевать на какой-то там тон, но не буду. Я все равно скоро увольняюсь, так что вся медицинская система Британии со своими правилами хорошего тона может идти в задницу.       — А ведь вначале казалась воспитанной девушкой. Почти леди.       — Знаешь, Ева говорит, что когда кажется, креститься надо. Врачи такими быть не могут по определению, так что оставь свои розовые фантазии о девственнице из института благородных девиц.       — Тц-ссс, — обрубил на корню речь Агаты Александр.       А все потому, что представление, которого ждали немногочисленные зрители, наконец, началось. Хоть и не без особого пафоса. Сэм просто зашел в приемное отделение в стандартной медицинской маске, чтобы потом не смогли опознать по камерам. И зашел он не один.       — Пришел забрать друга, — выпалил он прямо в лицо Рейчел, которая из-за острой нехватки персонала сегодня работала не в интенсивной терапии, а в общей регистратуре.       — Отделение, номер палаты, фамилия, — привычно отозвалась блондинка, даже не подняв взгляд на посетителя.       — Дружбана моего Алекс зовут. Но палату я не знаю. Отделение тоже.       — Ну и что вы от меня хотите, — собиралась было возмутиться Рейчел, но посмотрела на собеседника, скользнув взглядом по его сопровождению, и внезапно замолчала.       — Он вроде бы в ВИП-отделении лежит. Но мы его забираем. Не дело это. Когда пацан в таком месте лежит.       Казалось, Сэм специально говорит отрывисто, нескладно и не своим голосом. Создавалось ощущение дешевой пародии на уличных бандитов. Таких обычно показывают в любительском театре. Но все кроме Агаты верили. Рейчел застыла, хоть и не потянулась к тревожной кнопке.       — Кто? — переспросила она. — Сейчас пробью по базе.       Сэм милостиво повторил имя. А когда выяснилось, что фамилию тоже желательно назвать, показал фотографию и рассказал, что его друг, а заодно и всех этих милейших людей у него за спиной, пару месяцев назад попал в аварию. И они наконец-то его нашли. А теперь они не намерены терять ни минуты в разлуке с ним, и на правах единственных родных людей забирают его в другую больницу.       Счастью от ближайшей встречи с другом не было предела. Да, наверное, именно это пытались изобразить непроницаемые физиономии позади Сэма. Но тщетно.       Агата смотрела на этот спектакль и думала о том, как удержаться от фейспалма, когда он жизненно необходим. Удивительно, но Александр, наблюдая за этим ужасом, который в узких кругах могли бы назвать испанским стыдом, только все больше воодушевлялся. По крайней мере, улыбка становилась шире, с каждым мигом все больше напоминая фильм про наиболее знаменитых маньяков в истории.       — Простите, но боюсь, я не могу вам помочь, — проблеяла Рейчел.       Агата видела, как она тянется к той самой тревожной кнопке, о которой думала ранее. Но администратор не успела вызвать охрану. Один из спутников Сэма вырос у нее за спиной так внезапно, как будто обладал навыком телепортации.       — Не стоит, — пробасил он. — Давайте мы с вами пойдем погуляем. А мои друзья объяснят охране, что хук справа… и родственная любовь, конечно, важнее документов. Генри, хук справа, — скомандовал Сэм.       И Генри сделал хук справа. Другие спутники Сэма тоже не бездействовали. Тот, кого Агата окрестила «носатым», тоже умело вырубил охранника, сразу же усадив его на кушетку. Создавалось впечатление, что тот просто прилег отдохнуть. А вот «кудрявый» катил тележку откуда-то. Наверное, тоже отобрал у какого-то беззащитного медбрата.       Подобная слаженность в криминальный действиях не вызывала у Агаты ни удивления, ни восхищения. В конце концов, они не Форт-Нокс грабили, а всего лишь городскую больницу. И вынести собирались не наркотики, а никому не нужного до сегодняшнего дня коматозника. Так что в способности этих ребят девушка верила. Против местной охраны они смотрелись очень выигрышно. Самый опасный момент был с Рейчел, которая могла вызвать полицию. Но этот момент уладили, а значит дальше все должно пройти идеально.       Уличные гопники уверенно продвигались по коридорам больницы, аккуратно загоняя пациентов обратно в палаты. Если редкая охрана и встречалась, то теперь их просто отпихивали. Агата осталась в холле, чтобы подать сигнал, если вдруг кто-то все же вызовет полицию. Зря переживала. Посетителям не было дело до маленькой потасовки. Большинство даже не поняли, что произошло, а медперсонал успешно контролировался парнями Сэма.       Очень скоро «кудрявый» показался с тележкой, на которой лежал Александр. Агата сразу же пробежалась глазами по лицу, считывая малейшие изменения в цвете кожных покровов. Но вроде бы все было неплохо. Дышит он сам, так что поездку должен пережить.       Еще через пять минут каталку с Александром загрузили в свежеугнанный медицинский фургон, и Сэм с его ребятами спешно покинули приемный покой.       — И что это было? — спросила Рэйчел, оглядывая нескольких охранников в нокауте.       — Без понятия, — отметила Агата. — Но в любом случае у нас на одного пациента меньше, что не может не радовать. Администрация за такое премию должна выписать, за снижение расходов, — натянутая улыбка пыталась скрыть нервозность от ситуации. — Нужно только подумать, как оформить выписку. Самовольный уход?       — Сейчас умру со смеху, — обиженно буркнула девушка и начала принимать запоздалые меры, то есть строчить в центральный пункт охраны, звонить в полицию, и в целом следовать инструкции в случае угрозы безопасности сотрудников.       А Агата с Александром в это время спокойно вышли из здания, выходы которого и не думали перекрывать, сели в машину и уже через пятнадцать минут были в промзоне, где Сэм арендовал здание. Здесь расположилась импровизированная лаборатория, и здесь же развернули «полевой госпиталь», как называла его Харрис.       — Это, конечно, никуда не годится, — сказала Агата, устанавливая катетер на кисти Александра.       Да, пришлось вспоминать практику в университете и заново учиться попадать иголкой в вену, ведь подобные манипуляции выполняют медсестры, а не врачи. Собственно, не только это вызывало волнение. Девушка думала о том, где взять круглосуточную сиделку, которая не побежит в полицию, крича что-то о кучке сумасшедших маньяков, которые держат на складе коматозника. Но проблемы стоило решать по мере их поступления, тем более кто-то из ребят Сэма обещал это устроить — вроде у «носатого» сестра на медсестру училась.       — И что дальше? — спросил Александр, как будто прочитав ее мысли.       — Ну теперь можно, по крайней мере, не опасаться, что за тобой отправят очередного киллера. Уже спокойнее.       — Ага, не жизнь, а игрушка-антистресс, — съязвил Нильсен.       — Ты почти прав. Я теперь безработная, так что стресса действительно меньше. А еще знаешь что? Я могу вплотную заняться твоим здоровьем, — оскалилась девушка. — Скажи, ты счастлив?       — В экстазе, — поджал губы Александр, понимая, что его мощи в ближайшее время будут использовать самым циничным образом.

***

      Жизнь в инфекционном отделении была мало похожа на курорт. Причем дело вовсе не в безвкусном питании, не в общей комнате на шесть человек и даже не в невозможности уснуть в тишине. Когда человек находится в окружении людей с таким же диагнозом как у него, поневоле начинает видеть перспективы. И они совсем не радовали Еву.       Кто-то из ее соседей начинал биться в конвульсиях каждый час, кто-то слепо шарил руками перед собой, как будто терял ориентиры в пространстве, кто-то расчесывал сыпь до крови, лишившись кожной чувствительности. Ева гадала — что начнет отказывать у нее? Это не внушало оптимизма. Как и то, что Эллиа продолжал таскаться к ней ежедневно, как будто вторую смену отрабатывал.       — Что на этот раз? Апельсины? — вяло спросила она.       — Я же знаю, что ты их не любишь.       В противочумном костюме было невозможно полностью разглядеть лицо, но Ева знала, что сейчас на губах этого здоровяка красуется грустная и вымученная улыбка.       — Я принес тебе драники.       Последнее слово было произнесено на русском и с ужасающим акцентом. Но Ева поняла. Удивилась. Приободрилась. Подскочила.       — Вот за это спасибо, — от души поблагодарила она. — Хоть последний ужин будет что надо.       — Ева!       — Что «Ева»? Говорю как есть, — развела она руками. — Мог бы уже и привыкнуть.       — Прекрати говорить о своей смерти, иначе я лично тебя придушу!       — Не сможешь, — отмахнулась девушка. — В этих костюмах жутко неудобные перчатки.       — Да Боже! Просто хватит!       Услышав отчаяние в голосе Эллиа, Ева действительно прикусила язык. Но в целом отказываться от черного юмора не собиралась. Так было проще. Казалось, что происходящее всего лишь смешная шутка. Сценка из спектакля, разыгранная ради забавы.       — Ты ведь понимаешь, что я все равно умру? — спросила она, на этот раз серьезно. — Рано или поздно тебе придется перестать ходить сюда. И жить дальше.       — Нет.       — Что нет? Я не спрашивала. Просто озвучила факт.       — А я просто говорю нет.       — На что именно?       — На все.       — Очень информативно, — вздохнула девушка. — Ты же врач, должен понимать что…       — Ева-а-а-а.       Эллиа уткнулся в ее колени, как будто стараясь спрятать лицо, и так скрытое противочумным костюмом.       — Я все понимаю, — тихо сказал он. — Но пожалуйста, не нужно это еще раз повторять.       Лица не было видно, но голос дрожал. Кажется, этот огромный сильный мужчина плакал. Плакал уткнувшись в ее колени.       — Что же мне с тобой делать, — вздохнула Ева и погладила его по голове, не обращая внимания на то, что он этого все равно не почувствует.       — Просто выздоравливай.       — Угу, обязательно, — пообещала девушка и убрала руки подальше, чтобы Эллиа не заметил усиливающийся тремор. — А ты знаешь что, лучше помоги Агате, чем здесь штаны просиживать.       — Уверен, она справится с операциями и без меня. У нас есть другие хирурги общего профиля.       — Да не с операциями, дубина! Наша мисс «всем помогаю» пытается создать лекарство, которое даст шанс таким клиентам крематория как я.       — Что?!       Эллиа подскочил одним рывком, как будто в него стержень вставили. Ева знала, на какие точки нужно надавить, чтобы быстро закончить этап депрессии. Не зря в университете говорили, что нужно ей было в психиатрию идти. Возможно, так было бы лучше. Психиатр — более востребованная профессия чем вирусолог. Возможно, она осталась бы на Родине, не приехала бы в дождливый Лондон, не познакомилась бы с Агатой, не участвовала бы в драме с Эллиа, не заразилась бы вирусом, который ее убьет. Одни сплошные «не», которые уже не стереть из жизни. Хотя она все равно мало о чем жалела.       — Что слышал. Она ж не просто так уволилась. Поэтому, если тебе не сложно, не мог бы ты ей немножечко помочь.       Эллиа не ответил. Но по взгляду, который пробивался из-под маски, становилось понятно, что преданнее сотрудника у Агаты не будет.

***

      Следующая неделя превратилась для Агаты в сплошной день сурка. Раньше она думала, что подобное происходит из-за работы. Но после увольнения мало что поменялось. Она все так же вставала затемно, в спешке завтракала и спешила к Александру.       Да, ему действительно нашли сиделку, которая, кстати, относилась к своим обязанностям намного более ответственно, чем медсестры в больнице. Но Агата не собиралась оставлять его на попечение малознакомой женщины. Не из-за ревности. Просто список анализов и исследований, которые необходимо провести ширился и, кажется, был неиссякаемым. А ведь еще и разработка вакцины, о которой Нильсен не забыл напомнить.       — Будем использовать векторную технологию, — сказал он.       Агата сделала вид, что поняла. Уже потом она узнала, что это, пожалуй, самый быстрый способ создать вакцину к малоизученному вирусу, который основан на том, чтобы взять безопасный для человека вирус и внести в него изменения с помощью РНК патогена. Новой информации было так много, что ей начинало казаться, будто она снова на занятиях по микробиологии.       Впрочем, ей необязательно было понимать все. Зачастую она просто делала то, что говорил ей Александр. И надо признать, еще никогда ей не хотелось придушить его так сильно.       В лаборатории моментально исчезал любитель расистских и сексистских шуток за триста. На его место приходил призрачный тиран, который требовал идеальной чистоты, скрупулезности, выверенных движений. Создавалось впечатление, что она проходит курс молодого бойца по ускоренной программе. А уж когда она слегка стукнула пробирку о стекло защитного бокса, не рассчитав расстояние, Александр с садистским удовольствием прочитал двухчасовую лекцию о технике безопасности при работе с вирусами.       И каждый раз, когда она пыталась пройти в лабораторию не в полном костюме противочумной защиты, а в обычном халате и медицинской маске, он говорил, что есть более быстрые и безболезненные способы самоубийства. И предлагал на выбор. Каждый раз разные. Специально их что ли придумывал на досуге?       Агате начинало казаться, что здесь, на Земле, всего лишь неприятные обязанности, а настоящая жизнь там, на мосту… где она может прикоснуться к Александру, обнять его, иногда поплакать на его плече. Возможно, если бы она была менее ответственна, уже сбежала бы куда-нибудь, чтобы большую часть времени проводить во сне. Но ей нужно было вылечить Нильсена, пока его призрак не разрушил мир, вылечить Еву, потому что своей жизни без подруги она не представляла, помочь всем остальным зараженным.       — В целом, ничего необычного. Для хирургов комплекс бога — типичное явление, — говорил Александр, когда Агата делилась с ним своим списком «обязанностей».       А ведь она даже не рассказывала ему о том, что галлюцинации участились. Просто закрывала глаза, когда видела что-то необычное. И пыталась сделать вид, что ничего не происходит. Александр, который тоже видел столкновение миров, занимался тем же. Вздыхал, и продумывал новые планы самоубийства. Друг с другом они старались это не обсуждать.       Но бывали и более пугающие для Агаты эпизоды. Время периодически сбоило, как старый механизм, который работает исключительно после того, как его встряхнешь. Сколько раз Агата что-то делала, могла даже куда-то приехать в лабораторию, а потом оказывалась в совершенно другом месте, где была несколько часов назад. Такие репетиции собственного дня надоедали. Изматывали до невозможности. Заставляли круги вокруг глаз становиться темнее и больше. Зато их можно было скрыть ото всех, в том числе и от Нильсена. И Агата молчала, понимая, что любой намек на разрушение мира спровоцирует очередной виток самопожертвования со стороны Александра.       Так бы могло продолжаться еще очень долго. Если бы в одно утро, выходя из машины около здания, оборудованного под лабораторию и полевой госпиталь одновременно, она не увидела своего коллегу, о котором успела напрочь забыть за несколько дней.       — Эмм… Привет, — неуверенно начала девушка.       — И тебе привет, — недобро улыбнулся Эллиа.       Его появление встревожило девушку, но не слишком. Она разговаривала с Евой каких-то полчаса назад и знала, что с ней все в порядке… настолько, насколько возможно с ее диагнозом. С другой стороны, в целом было странно увидеть его здесь.       — Признаться, тебя нелегко найти. С работы ты уволилась, на телефон ты не отвечаешь…       — Прости, добавила сразу всех коллег в черный список после того, как некоторые звонили и рассказывали какая я су… — брови нахмурились, — сумасшедшая женщина, раз решила оставить медицину в это прекрасное время.       — Мило, — признал Эллиа, растянув губы в болезненной улыбке. — Но могла бы для меня сделать исключение. Кстати, дома ты тоже не появляешься. Или не открываешь.       — Я там почти не бываю.       — Я заметил. В итоге, пришлось тебя выслеживать… А потом понять, что я в этом деле совершенный ноль и нанять частного детектива, наврав, что пытаюсь поймать невесту на измене.       — Ну зато ты врешь хорошо, — утешила Агата коллегу, которому не светила карьера детектива. — А зачем ты меня искал? И почему мне кажется, что я сейчас перед тобой оправдываюсь.       — Я здесь из-за… Евы.       — Что с ней? — встрепенулась девушка, хотя еще пару минут назад сама себе напомнила, что с подругой все нормально.       — Она сказала, что ты разрабатываешь вакцину.       — А. Ну да, — нехотя признала Агата, мысленно пообещав придушить Еву за разглашение информации, которой она вообще-то поделилась по секрету и чтобы воодушевить больную. — Но это неофициально, и я была бы признательна, если бы ты не писал в ВОЗ прямо сейчас, а дал мне хотя бы…       — Я хочу помочь, — перебил ее Эллиа.       — Что?       — Что слышала. Я не знаю, насколько ты компетентна в этом вопросе. Я без понятия, почему ты решила этим заниматься и почему сняла для этого какой-то производственный ангар. И я почти уверен, что все это мероприятие вряд ли принесет хоть какой-то результат, но…       — Но?       — Но я больше не могу ничего не делать, — признался он. — Ева умирает. Ей становится все хуже. Если я могу хоть что-то сделать…       — Я тебя поняла. Иди за мной.       Казалось бы, у Агаты появился помощник. А он был ей необходим в некоторых моментах. Причем желательно квалифицированный специалист, а не гопник… то есть подопечный Сэма. Но она не спешила радоваться появлению Эллиа. Что-то ей подсказывало, что просто с ним не будет.       И она была права. Сложности начались уже через десять минут. Ровно на том моменте, когда он увидел отдельную оборудованную комнату для содержания коматозного больного.       — Это что такое? — Эллиа так вытаращил глаза, что казалось, они скоро вылетят из орбит.       — Это лазарет, — огрызнулась Агата. — Или ты о пациенте? Если тебе легче будет, то воспринимай его как Белоснежку после отравления. Новая версия. Только со сменой гендера, без отравления и гномов.       — Ни разу не смешно!       Харрис лишь пожала плечами, что поделаешь, такой вот побочный эффект от общения с Нильсеном. Чувство юмора, оказывается, штука заразная.       — Ты ограбила нашу больницу! Ты хоть представляешь, какой потом скандал поднялся?       — Не представляю. Я ведь очень удачно уволилась как раз после этого.       — Боже! Агата, зачем? Я не понимаю! По городу гуляет смертельный вирус, твоя лучшая подруга заразилась, а ты участвуешь в каких-то мутных схемах и, похоже, уже привычно преступаешь закон.       — Вот поэтому я тебе ничего и не говорила, — вздохнула девушка, прикрыв лицо руками в усталом жесте.       — Вообще-то он прав, — влез Александр.       — Ой, только ты не начинай!       — Что? — не понял Эллиа.       — Значит так! — припечатала девушка. — Если хочешь помогать, милости прошу. Но если ты решил закатывать истерики вместо работы, то можешь выметаться.       — Агата, я…       — Можешь даже в ВОЗ позвонить, мне плевать. Я надеюсь, у тебя хватит солидарности к бывшей коллеге хотя бы на то, чтобы не информировать власти в течение получаса.       — Я не собираюсь никуда звонить. Но все равно не могу понять… Зачем? После похищения поднялся нешуточный скандал, подробности несколько дней смаковали. Так что я знаю, что украли тело неизвестного пациента. Ты за него еще просила, чтобы его оставили в ВИП. Можешь объяснить, кто он такой, и как ты с ним связана?       — Он…       Слова застряли на кончике языка. Как объяснить в двух предложениях то, что заняло несколько долгих месяцев? Как заставить поверить в мистику врача-материалиста? Что-то подсказывала Агате, что Эллиа еще не настолько отчаялся, чтобы верить в призраков.       — Он знает, как сделать вакцину, — наконец выдавила из себя девушка. — Он микробиолог, который как раз работал с ней до того, как попал в аварию. И он знает, как это все остановить и как помочь Еве.       На лице Эллиа было отчетливо заметно сомнение. Но вместе с тем там светилось и другое чувство. Надежда. Он мог не верить до конца в то, что один человек может так круто все изменить, но по нему было видно, что он все равно приложит все усилия для того, чтобы Нильсен очнулся.       — Что мне нужно делать?       — Хм… было бы здорово, если бы ты взял на себя диагностику. Нужно понять, почему он не приходит в себя. Сегодня у нас по плану было МРТ. Как раз вчера аппарат привезли, — кивнула Агата вглубь здания.       — МРТ? — Мужчина выпучил глаза, не сумев сдержать восторга. Коллега не переставала удивлять своими махинациями. — Тонометр достать не проблема, но это…       Посвящать его в то, как именно доставали оборудование, она не стала, решив, что Эллиа уже не маленький и про контрабанду сам догадается. В конце концов, гопники Сэма тут периодически мелькали, то в роли охраны, то в роли уборщиков, то в качестве помощников самой Харрис. Так что если Эллиа будет очень уж любопытно, ему есть кого расспросить.       Агата здраво рассудила, что как единственная, кто слышит инструкцию микробиолога из первых уст, лучше она проведет время в лаборатории. В вопросах диагностики и лечения на Эллиа можно было положиться. По крайней мере, ей хотелось в это верить.       Пока она думала о своем, бывший коллега уже просочился в лазарет, сгреб записи, оставленные Агатой, и принялся их изучать с таким видом, словно хотел спасти близкого родственника. Учитывая, какие надежды он возлагал на этого ученого, это было не так далеко от истины. Только когда Агата уже очнулась и, тряхнув головой, собиралась уйти в лабораторию, робко окрикнул:       — Ты уверена, что он… или ты… что вы сможете создать вакцину?       — Нет. Но я очень надеюсь.       Александр тоже надеялся. Не на то, что сможет что-то там сделать когда очнется. А на то, что ему хватит времени, чтобы Агата под его руководством создала хотя бы основу вакцины. И нужно признать, появление Эллиа здорово упростило задачу. Если девушка не будет больше отвлекаться на его бренные останки, работа однозначно пойдет быстрее. Так что он был благодарен Еве за то, что отправила сюда неандертальца. Тем более теперь, когда поводов для ревности больше не было, Нильсен даже подумывал о том, чтобы подобрать этому молодому врачу другое, менее обидное прозвище.       А еще Нильсен подумал о том, что нужно будет как-нибудь навестить Еву, поблагодарить. Ну и заодно убедиться, что она дождется своего лекарства.

***

      Агата работала в лаборатории, занимаясь очень рутинными, но важными вещами для того, чтобы подготовить базу для вакцины. Александр далеко не всегда присутствовал при этом процессе. Когда его кураторства не требовалось, он исчезал, занимаясь какими-то своими, призрачными делами. Возможно, пытался дать ей возможность отдохнуть от своей компании. А может быть, ему самому требовался отдых. В любом случае, Харрис не зацикливалась на этом. У нее было слишком много дел, чтобы беспокоиться об отлучках Нильсена.       Сейчас он как раз вернулся и, проверив работу Агаты, стоял в углу, причем с очень мрачным видом. Вот только расспрашивать девушка не стала. Слишком устала. Пожалуй, в ее нынешнем состоянии ее не смогло бы заинтересовать вообще ничего. Кроме одного.       — Я закончил диагностику, — сказал Эллиа вместо приветствия, поймав на выходе из «заразной» зоны.       Агата встрепенулась, как будто очнулась ото сна. Александр тоже отмер, перестав изображать мрачную статую. Хотя выражение лица более счастливым у него не стало. Было похоже, что он не особо верит в успех мероприятия под названием «воскрешение коматозника».       Зря он сомневался в Эллиа. Этот молодой, но уже успешный врач еще раз доказал простую истину — главное мотивация. Впрочем, особо счастливым он тоже не выглядел.       — Кажется, я знаю, почему он не приходит в себя.       — Кажется или знаешь? — уточнила Агата, пытаясь успокоить колотящееся сердце.       — Сейчас дать стопроцентной гарантии не могу, но все же думаю, что это аденома.       — Аденома? Так просто?       Агата не могла поверить что дело в доброкачественной опухоли, которая встречается настолько часто, что если хорошо посмотреть, почти в каждом человеке одна да найдется.       — Угу, аденома. А вот просто… — Эллиа печально вздохнул и выдавил кривую болезненную улыбку. — Про аденому была хорошая новость. Но есть и плохая.