✿•*`¨*`•.¸✯ Чёрный мотылёк ✿•*`¨*`•.¸✯

      «Ты ничего не смыслишь в любви, потому что не понимаешь значение компромисса».

☆˙·٠•●๑۩ lana ۩๑●•٠·˙☆

Юлиан

      Судьба выявляет наши достоинства и недостатки подобно тому, как свет — освещаемый им предметы, и сокрушает нас двояким образом: отказывая нам в наших желаниях и исполняя их.       — Лион, успокойся, — продолжал уговаривать меня Эвалар. Я сел на постели с зарёванным лицом. Навязчивые мысли грызут так же упорно, как неизлечимые болезни. Внедрившись однажды в душу, они пожирают её, не дают ни о чем думать, ничем интересоваться.       — Он не даст мне быть с ним, понимаешь?… Всхлип. Вздох.       — Понимаю, что мы оба это прочитали в его эмоциях к Тиррину. Всегда помни, всё проходит. Время лечит даже самые глубокие раны. Оставляя лишь шрамы, порой едва заметные. К примеру, скажем: порой бывает, проснёшься с утра, глянешь в окно, а там тучи черные, и дождь такой противный моросит. Ну, всё, думаешь. Это на весь день такая сырость. Но проходит час, два. И на уже голубом небе, с пушистыми облаками, сияет яркое солнышко. Вот также и с плохими днями. Сейчас он ненастный, а через час происходит что-то такое, что делает этот день одним из лучших дней в твоей жизни. Поэтому помни, все обязательно будет хорошо. Боль проходит, разбитое сердце собирается воедино, раны на душе заживают, предательство и разочарования забываются. На смену грустным историям приходят счастливые. А за каждым закатом, обязательно наступает рассвет. Итан не из тех, кто встанет в сторонку и будет наблюдать всё это… Дай ему время осознать, что его чувства никуда не денутся. И как же хорошо, что по вашей связи ты смог прочитать их. Притяжение. Понимаешь? Оно будет сталкивать их до тех пор, пока они не примут свои чувства друг к другу. Да, он сам не ест и тебе не даёт. Охраняет своё добро. А ты потерпи. В этом мире я ценю только верность, как и Тиррин. Без этого ты никто и у тебя нет никого. Верность — это такая редкость и такая ценность. Это не врождённое чувство: быть верным. Это решение. В жизни это единственная валюта, которая никогда не обесценится. И если у тебя выдался плохой день, то не беда. Это всего лишь день, но никак не целая жизнь. Плохо другое. Мы не знаем истинных чувств Тиррина ни к тебе, ни к Итану, ни к Даккару. А тебе стоит подумать, что он теперь супруг Тиррина и имеет свои права на него. Какая получится у вас семья? Мы оба замолчали и задумались.       — Лион, слушай, у меня родилась идея.       Я посмотрел на друга непонимающе. А он вскочил со своего места и стал что-то искать на моем столе. Потом зачем-то принёс карту мира и уселся обратно на кровать. Я смотрел, как он водит пальцем границу, соединяющую империю Аркхем, империю Макондо и Норттаун. Карта была интерактивная, поэтому он вывел ее на трёхмерный вид. И он внимательно так углубился, рассматривая графство Бэрнар. А вернее границу, соединяющую все три теперь государства. Ее клочок, такой маленький и незаметный.       — Что именно ты хочешь найти в этом маленьком посёлке под названием Анджули?       — Лион, включи логику и мозги. Хватит хандрить. Нужны подсказки? — кивнул, так как голова была пуста. — Семья. Дети, общий дом.       — Столица, — мой взгляд затуманился, и я произнёс почти шёпотом. — Дом, в котором мы найдём счастье.       —Х-ммм… И название ее?        Опять оба погрузились в мысли. Я перебирал в голове сотни названий, но они мне не нравились.       — Как тебе название Гринхилл?       — Литтон-Гор.       — Давай запишем названия и проговорим в тайне с Даккаром. Думаю, ему понравится эта идея.       — Знаешь, а вот Тиррину понравилось бы, если в княжестве появилось место под названием Руа Гонсало де Карвальо. Это земля его мамы и сестёр.       — Боюсь, не приживётся здесь. Но стоит подумать. Может сам замок так назвать?       — Мне нравятся твои идеи, мой друг. Но как нам устроить сюрприз этим упрямцам?       — Попроси у Тиррина в подарок именно этот посёлок. Не думаю, что император откажет тебе в этой маленькой просьбе.       Последующие дни слились в вереницу беготни, споров, решений, срочных дел и осознания того, что, покусай меня вредный трау, многое нужно было сделать уже вчера! Не забывая, что уже с утра должен появиться в академии, и я тянул с этим до последнего.

Даккар.

Столица Айгос

      В основе всех наиболее значительных изменений лежит компромисс. Он сам по себе — весьма неприятная пилюля, и не каждый готов ее проглотить. Но иногда мы идём на это, чтобы получить хотя бы часть желаемого. Взаимовыгодные решения возможны при условии уважения сторон. Неожиданная для меня встреча с молочным братом Итана перевернула абсолютно всё. Я ничего хорошего не ожидал от парня, но он меня удивил и с самого порога заявил мне:       — Брак — трудная работа, требующая уступок, чем дальше, тем тяжелее. Иногда противоречия возникают в душе Итана, который не может остановиться на одном из нескольких вариантов. Он еще учится жить в браке, как и Тиррин. И у меня есть идея, которая поможет примирить вас и даст благодатную почву для развития в мирном русле отношений, понимаешь?       — Я слушаю тебя, Эвалар, — а сам подошел к окну, мазнул взглядом по саду, развернулся к нему полубоком, посмотрел сквозь прикрытые веки на собеседника, ожидая продолжения разговора.       Я вообще был удивлен его просьбой поговорить со мной. Но показывать свою заинтересованность не желал. А любопытство всё больше разгоралось при встрече с ним. Он интриговал и притягивал меня. Интересный парень, и в друзьях был бы не против иметь его. Тем более, что Тиррин к нему относится благосклонно и считает его надежным дэосом.       — Идея просто потрясающая. И прежде, чем озвучу ее, скажи, Тиррин любит тебя? Вскинул взгляд в желании понять его позиции и встретился с его пытливым взглядом.       — Трудно дать однозначный ответ. Нет смысла вспоминать, через что мы прошли и что пережили. Это теперь часть истории наших отношений. Боги могут бросить кости, их умы холодны, как лёд. Они не совершают грехов, но им суждено быть судьями. Я был на грани жизни и смерти, прощался с любимым человеком и сыном. Больше всего меня беспокоили мысли о сыне. Ирэш ещё слишком мал, чтобы справиться с такой жизненной ситуацией. В этот трудный момент для империи, для меня и нашего ребёнка пришёл Тиррин. Я никогда не мог и мечтать о таком счастье, когда он не только спас меня от смерти, но и защитил. Раньше, после нашей ссоры, я не позволял себе даже думать, что он станет моим единственным супругом. Разве это не те чувства, о которых можно говорить? Это больше, чем слова любви и обещания, это всё... Даже больше, чем всё...       — Ты прав, больше, чем всё… И я убедился, что стоит бороться, и моя идея имеет под собой фундамент чувств.       Я повернулся к парню лицом, руками опираясь за подоконник, слегка присел на него, ожидая его слов. Между нами протянулась нить взаимопонимания. Его стремление соединить огромную семью в единое целое мне импонировало. Я не хочу, чтобы Тиррин разрывался на части.       — Я люблю и готов отдать жизнь за Тиррина. Не позволю обидеть его и буду мстить. Он улыбнулся, и в его взгляде читалось искреннее уважение ко мне.       — В этом я убедился. Это не Тиррин устроил ад для империи Аркхем. Да такой, что Итан взвыл. Настала моя очередь слегка улыбнуться, но эти воспоминания согревали душу.       — Он не должен был допускать, чтобы Ремарк оскорблял Тиррина. И сам он тоже хорош. Иногда я думаю, что ему нужно преподать урок, чтобы он наконец понял, что такое настоящий Ремарк. Что он сделал с Юлианом? Это просто бесчеловечно.       Его реакция на мою вспышку гнева была удивительно спокойной и доброжелательной. Я ощущал, что нашел в нем союзника. Кроме того, было заметно, как он тепло относится к Юлиану.       — Ты примешь Лиона? Мы оба понимали, что речь идет об эрго.       — Да, Юль без памяти влюблена в Тиррина, и я не имею к нему никаких претензий. Он никогда его не предаст, и я не ревную. Я воспринимаю его как часть нашей семьи. Да, он, как и я, готов пойти на любые жертвы… — продолжать эту мысль не имело смысла, и Эвалар кивнул. Мы отлично понимали друг друга с полуслова, даже по взгляду. Мне нравился этот человек. Он поделился своими планами, и моё сердце сначала замерло, а потом забилось быстрее от фантазий, которые позволило мне моё воображение. Мы говорили о совместном доме, где, возможно, сможем обрести счастье.       — От Тиррина ничего не утаишь. Это его владения, но, полагаю, он не станет возражать.       — Хорошо, поступай, как считаешь нужным. Возможно, ты действительно прав. После детального обсуждения всех деталей мы завершили встречу, оставшись довольными результатами переговоров.

Юллиан.

Столица Аль-Мин

В холле академии царила оживлённая атмосфера: студенты возвращались после летних каникул. По всему первому этажу разносился гул голосов. Первокурсники с растерянным видом таскали свои вещи, в то время как мы, старшекурсники, уже знали каждый уголок этого здания. Здесь мы встречали своих знакомых и друзей, радуясь долгожданной встрече после долгого летнего перерыва. Было много тем для обсуждения. Когда я вошёл, многие сразу обратили на меня внимание, и я получил несколько сочувствующих взглядов. Мне не хотелось быть в центре внимания, но за мной, как шлейф, тянулся шёпот, словно королевская мантия. Это раздражало меня и выводило из себя. Я назвал этот день худшим в своей жизни и не сомневался, что впереди меня ждут ещё более сложные испытания.       «Ненавижу…» — мысленно шипел внутренний голос. — «Итан… Рррррры…»       Тихий всхлип вырвался из груди, и ком в горле мешал дышать. Я был расстроен и раздражён, а однокурсники уже успели подойти и выразить своё мнение. Но это не имело для меня значения. В дверь вошёл он — моё личное проклятье и наказание. При его появлении в холле академии раздался шёпот, а затем все голоса стихли. Все склонили головы в знак приветствия императора двух империй. Моё состояние было ужасным. Руки не могли удержать сумку, ноги стали ватными. Слёзы потекли по щекам, оставляя солёные следы. Мой любимый архонт был так близко, но в то же время невероятно далеко. От этого сердце и душа разрывались от боли, как будто нож резал внутренности.       Я всхлипнул и вытер рукавом солёные капли с лица. Он делает шаги в мою сторону и останавливается. Как же мне хотелось его касаться, гладить, закопаться пальцами в его волосы, обвести кончиками пальцев абрис лица, припасть к губам… Он начинает говорить немым языком эрго. Я дышу им, ловлю каждый его жест, означающий слова. Все эрго читают то, что предназначено для меня. И было в его взгляде что-то неясное, но такое щемящее, тёплое, что моё сердце сбилось с ритма.       «Твой, пока моё сердце бьётся. Я с тобой навсегда. Не плачь. Не всё потеряно. Я всё решу».       Немая сцена. Тиррин — потрясающий человек. Хотя он не совершил ничего выдающегося, его вера и поддержка придавали мне силы и вызывали восторг. Его молчаливые слова были словно бальзам, успокаивая мою душу. Неожиданное признание в любви. Я прикладываю ладонь к сердцу и рисую знаками в ответ: «Я люблю». Но не смотрю на него, ожидая магического удара, которого не происходит. Проходит минута, другая, и становится ясно, что кто-то не предусмотрел этот способ общения. Все эрго читали и млели от чувств, что искрили сейчас от нас. Ловили и дышали. Тиррин оборачивается и продолжает идти по коридору, который соединяет общежития. В холле возникает ещё один человек — принц Кайл. Он зовёт Тиррина и догоняет его. Они обнимаются и тихо разговаривают о чём-то своём. Тиррин снова смотрит на меня, указывает рукой, чтобы я вытерла слёзы, и касается кончика носа, как бы говоря: «Выше нос». И я невольно улыбаюсь. Эх… Итан не знал о языке жестов и о языке эрго. И это хорошо, если он узнает… Нет, не хочу сейчас думать о том, что будет дальше. Ко мне подходят друзья, каждый хлопает по плечу, говорит, что мы справимся, что запреты для любви ничего не значат, и поздравляют меня с браком. М-да… От прессы и слухов не убежишь. Наверное, в империи не так много людей, которые не слышали о скандале: о том, что мою помолвку разорвал сам Тиррин. Многие шептали, что хотели бы получить такую же поддержку.       — Он потрясающий… — Мой друг Риккардо смотрел вслед Тиррину, помня, что о власти говорить плохо запрещено, но все же… Рик повернулся ко мне и осуждающе посмотрел, выражая свое отношение к Итану. — Как он мог запретить тебе писать и звонить, разговаривать с супругом? Это неправильно. — Он выдохнул, тихо ругнулся и посмотрел в сторону, где в этот момент проходил его спутник. — Это сложно. Видеть и не сметь сказать хоть слово, написать и прикоснуться. Жестоко. Рррррры… Наберись терпения. Не плачь всё будет хорошо.       О, да! Об императоре говорят только хорошее или ничего не говорят, но народ не удержишь. Люди тихо критикуют Итана за его решение относительно меня. А вот Тиррин, напротив, получает много положительных отзывов. Народ относится к нему с теплотой и уважением. Это происходит по нескольким причинам. Мой муж завоевал симпатии эрго, которые составляют значительную часть населения. За эрго идут их спутники жизни. Всё, что он сделал для княжества, сейчас воспринимается как действия сильного правителя. Это добавляет ему ещё один плюс. Кроме того, народ отмечает его умение воспитывать наследников. Хотя я знаю, что Тиррин не позволяет Итану видеть детей, обыватели думают иначе. Я вздрогнул от прикосновения к своей руке. Лаврентий присоединился к нашей компании. Сам парень был темноволос, обладал пронзительным взглядом чёрных глаз. В целом, он вызывал доверие, и подспудное желание подчиняться его воле. Он спутник моего друга Рейна.       — Всем привет. Лион, ты как?       — Хреново он… — со вздохом и сочувствием ответил за меня Рейн и Рикк кивнул в подтверждение.       — Не унывай, дружище, всё будет хорошо. Вот, держи, — он протягивает мне газету «Светский сплетник». Заинтересовавшись, я быстро пробегаюсь по заголовкам. — Почитаешь позже. Пора двигаться, тебе ещё к коменданту нужно идти, распределением комнаты. Ты переезжаешь. Хоть бы дали тебе комнату рядом с Тиррином.       - Надеюсь. Встретимся вечером в столовой.       - Отлично. Но, думаю, мы поступим совсем по-другому и побудем с тобой. А то вон глаза на мокром месте. Он ведь переживает за тебя. Мне нечего возразить на это высказывание.       И отправились заселяться. Мы вышли из холла и оказались в коридоре. Под ногами глухо отзывался каменный пол, а шаги эхом разносились по гладким стенам и высокому потолку, терявшемуся в густой темноте. Воздух был свежим и прохладным, с легким ароматом старины. Это был запах старого камня, долго не видевшего солнечного света, но без оттенка плесени. Мой путь завершился у массивной двери с табличкой «Комендант». Ребята решили подождать, чтобы запомнить, где меня разместили. Я вошел в хорошо знакомое помещение и поздоровался с мужчиной лет сорока, с бледно-серыми волосами, морщинками вокруг глаз и теплым, всегда приветливым взглядом.       — Проходите, тэс, — с приветливой улыбкой произнес Лилиан.       — Здравствуйте! — я вошёл в помещение и внимательно осмотрел полки, заполненные различными предметами для академии и студентов. Лилиан выдал гардероб из двух комплектов формы, трёх комплектов нижнего белья, спортивную форму, постельное белье и ключ.       — Я нашел для вас отличное жилье, где вы будете жить один. Очень жаль, что не могу предложить вам комнату вместе с вашим супругом. Я знаю об этом из светских новостей. Надеюсь, что у вас все будет хорошо и ваши отношения наладятся.       — Благодарю вас. Вещи и дорожная сумка были незамедлительно перенесены в мою комнату. Я вышел из кабинета коменданта, держа в руках ключ. Комната под номером двадцать располагалась на пятом этаже. Интерьер включал в себя гостиную, кабинет, спальню, ванную комнату и уборную, выполненные в светлых бежевых оттенках. Также имелся балкон с прекрасным видом. Внизу вместо цветущего сада раскинулся парк академии. Подойдя к окну, я открыл шпингалет и распахнул одну из створок. Холодный ветер ворвался в помещение, вытесняя затхлый воздух. Скомканные облака нависали прямо над окнами, придавая дню вечерний оттенок. Комната должна проветриться и наполниться новыми ароматами.       Сегодня мой последний выходной! Предстоит еще много дел: библиотека, расписание и другие пункты. Парни не оставляли меня одного и, обсуждая свои дела, даже помогли мне разобраться с вещами. Время пролетело незаметно. Несмотря на запрет, я узнал, в какой комнате поселился Тиррин. Она находится на этом же этаже, но в другом крыле. Я помню про пять шагов, но почему бы мне не постоять рядом с его дверью?       За ужином Тиррин сидел с Каем и, судя по их смеху, вел с ним приятную беседу. Кай несколько раз посмотрел на меня и ободряюще подмигнул. У меня на сердце было так много всего, но я не мог ничего сказать, лишь смотрел в сторону Тиррина. Я успокаивал себя тем, что однажды уже проходил через это. Год назад я тоже смотрел на него и не решался подойти, заговорить или хотя бы взять за руку. Запрет. Я считал, что все повторяется вновь… Испытываю ли я к Итану ненависть? Нет, но я глубоко оскорблён. Я убеждён, что однажды он осознает, какую ошибку совершает. Я верю, что он придёт в себя. Мы все несовершенны и совершаем поступки, о которых потом сожалеем и стыдимся. Он поймёт… Он ревнует. Иногда можно найти оправдание для такого поведения, но часто потом удивляешься: что на тебя нашло? Казалось бы, всё знал, всё понимал, но всё равно поступил неожиданно для себя. Как будто затмение нашло. Никакие рассказы на эту тему не помогут до конца понять и прочувствовать, пережить такие моменты. Для того чтобы пройти практику полностью, необходимо глубоко раскаяться. Это означает признать свою вину и осознать степень падения, пережить чувства вины и стыда. Важно, чтобы душа запомнила эти эмоции. Возможно, это станет важным уроком для нас обоих. Мне нужно научиться ценить то, что жизнь предлагает, не жалея и не требуя большего. Такие уроки приносят много пользы: силу, мудрость, понимание жизни и, что удивительно, более лёгкое отношение к миру. Может быть, это философия жизни, урок для меня и, возможно, для Тиррина? Ведь я до сих пор не понимаю, что он чувствует.       «Твой, пока моё сердце бьётся. Я с тобой навсегда». - Эту фразу я истолковывал, как признание его в любви, а ведь может быть совсем по-другому. Например: Я твой супруг, помни… Естественно, он связан со мной ритуалом брака, а я тут о любви мечтаю… Наивный и весь такой влюбленный. Надеюсь, что однажды услышу его признание в любви.       Итан, что же, ну-ну, мы ещё посмотрим, кто кого. Знаю, что ярость мне не поможет, но это один из моих способов справиться с ситуацией, взять чувства под контроль и совсем не раскиснуть. Он считывает мои эмоции и думает, что я впаду в депрессию или начну истерить, докучая ему. Нет… Это война. И ее молча объявляю, мой император. Я буду ждать, когда ты придешь ко мне, а ты придёшь, уверен.       

***

Вечер...       Столовая гудела, как пчелиный рой. Кто-то уже поужинал, кто-то, наоборот, спешил к раздаче, а остальные сидели за столами и обсуждали интересные новости. Я посматривал в свою тарелку и готовился к битве. Мои друзья подкололи тем, что я решил воевать с булочкой и компотом. Слишком зверский взгляд был на них. Рассмеялись… И всё отступило на второй план. Решение принято. Голодом морить себя не буду. Тиррин наблюдает за мной, и чувствую его сердитый взгляд.        «Да ем я, ем… Не волнуйся».        Вернулся к себе в комнату крайне уставший. Мы возвращались в общежитие втроём. Я держал дистанцию и любовался широкой спиной любимого. Я так уже делал и ловил его слова, обращенные к его другу. Смысл их разговора никак не мог уловить. Он ускользал для меня. Слышал лишь его голос, и сердечко билось так сильно, что в ушах был его стук… Так добрел до своей комнаты и открыл дверь. Но входить не спешил, всё продолжал по возможности сверлить взглядом спину супруга. Тиррин остановился в конце коридора и посмотрел в мою сторону. Он мотнул головой в сторону двери, тем самым давая понять, чтобы я заходил к себе. Он ждет… На душе становится тепло. Кайл тоже открыл дверь и вошел. Сколько не стой, а заходить к себе придется. Прикрыл за собой дверь и выдохнул.       Один…       Ну погоди, Итан…, еще не вечер!!! На моей улице будет праздник. Мои чувства к Тиррину неизменны.       Отправился в ванную. Вода успокаивала, а Тиррин давно стал последней моей мыслью перед сном. И первой после сна. Когда же я смогу заполучить его? Ну, что за невезение такое? Я изголодался по нему со всей страстью безумно влюблённого эрго. И опять одинокая постель, и температура на нуле, как и настроение ниже плинтуса. Ложусь и прошу мысленно, приди, возлюбленный, в мой сон. Веки закрываются, чтобы быть с ним рядом. И эти стены мне не преграда, чтобы представить его. Я верю, что моё терпение будет вознаграждено. Даккар тому подтверждение. Рин снился мне ночами и сводил меня с ума… Ведь только он обладал этим удивительно глубоким низким голосом и бесстыдным умением дразнить меня до умопомрачения. Ночь прошла отвратительно, как всегда. Я искал на постели его… И бесился на Итана.       Утро началось на редкость паскудно. Ощущение безвозвратной утраты и разрывающей душу тоски никуда не делось. И так пусто теперь, так холодно и бессмысленно, что даже глаза открывать не хочется. Всё это с любовью отправил по связи с Итаном. Пусть прочувствует, каково это. Я его морально достану…       Собраться, надеть форму, проверить расписание — всё это так привычно и необходимо. Первый учебный день, и точно знаю, что нас щадить не станут. Последний курс. Будут гонять перед практикой, дочитывать последние лекции, написание дипломной работы. Так и так, как ни посмотри, но любимого скоро я не увижу. Распределение пройдёт, и точно знаю, что отправят к Итану. Потом экзамены и получение диплома. Я прекрасно понимаю, что эти полгода выдержу, а вот потом взвою… Итан, наоборот, взбесится вместе со мной, так как я вынесу ему мозг. Весёлая перспектива намечается. Покинул свою комнату и направился по коридору. Взгляд так и норовил увидеть в глубине выходящего супруга. И сам же уговаривал себя, что стоять возле дверей Тиррина глупо. Он, может быть, уже ушёл.       В просторном коридоре толпились студенты. Я шёл медленно, чувствуя тяжесть сумки на плече. Двери столовой снова распахнулись, приглашая нас на завтрак. Все разговоры крутились вокруг учёбы. Новое расписание подняло настроение! У нас появились новые предметы. Разговор переключился на новых преподавателей, которых в этом году стало двое. Те, кто был без пары, строили планы и питались надеждами, мечтая о случайной удаче. Завтрак сегодня был лёгким. Мой взгляд скользил по лицам в поисках мужа, но его не было видно. Первый звонок напомнил всем студентам, что пора заканчивать трапезу и отправляться на занятия. Я подхватил сумку, и мы весёлой группой направились на первую пару.             Академия жила своей насыщенной жизнью, в которую я с удовольствием окунулся. Двери аудитории были открыты, и студенты, приветствуя друг друга, спешили занять свои места. Шум в коридоре и в аудитории был привычным. Мы уже давно расселись по сформированным группам. Вдруг прозвенел звонок, и голоса моих однокурсников стихли. В аудиторию вошел новый преподаватель. Он внимательно оглядел нас и задержал взгляд на мне. Понять его взгляд не смог, но надеюсь, что он не из тех, кто коллекционируют победы над эрго.       — Доброе утро, тэс! Ваш преподаватель Орияр-Дерт уволился и мне дали вашу группу. Ко мне вы можете обращаться магистр Лиссе. Мы с вами пройдемся по прошлому материалу, надеюсь, что за лето вы его не забыли. Я проведу несколько тестовых зачётов, тем самым вы наберёте необходимые баллы. Потом дочитаю вам последние лекции и практика. А сейчас пишем тему…       Я схватил ручку и начал записывать лекцию. Под дружный шелест страниц тетрадей мы начали новый учебный день. Информация, данная сегодня, укладывалась легко, сам магистр не спешил и не тараторил, что давало возможность спокойно записать тему. Лекция завершилась незаметно. Звонок известил трелью об окончании и после записи домашнего задания мы постепенно стали покидать аудиторию. Сказать, что мне понравился новый преподаватель, не могу, но если записывать его лекции, то сдать его предмет на экзамене можно. Именно эту тему сейчас обсуждали в моей группе.       Мы шли по коридору второго этажа к лестнице. На следующем предмете нас ожидал новый сюрприз. Странно, но факт, что и в этот раз у нас ведет предмет «Введение в преддипломную работу и практику» новый преподаватель. Что случилось со старым и привычным нам магистром Иваром? Версий полно, но верного ответа нет.       Аудитория была открыта, и мы не стали толпиться в коридоре. Вновь прозвенел звонок. Дверь в аудиторию отворилась, и я увидел высокого худощавого мужчину в преподавательской мантии. Длинные тёмные волосы педагога были схвачены в простой небрежный хвост на затылке. Густые брови сдвинулись на переносице, когда мужчина окинул суровым строгим взглядом своих студентов. Эрго. Хм… Нас он заинтересовал сразу и привлек внимание.       — Светлого дня, тэс. По самому названию предмета вы уже можете определить цель нашего занятия. Я, Тис Невел Тирлин, с самого детства мечтал быть преподавателем и заниматься научной деятельностью. Если среди вас желающие стать преподавателями, то не стесняйтесь, подходите ко мне, и мы обсудим этот вопрос.       — Тис Тирлин, простите за любопытство, а при распределении вы в какую школу попали? — с огромным любопытством поинтересовался Люсьен.       — Мне приятно и даже с гордостью могу назвать свою школу. Школа «Слёз» выпускает сильнейших педагогов нашего мира и даже императоров. - С улыбкой на губах произнёс он.       — Что? — шепоток пробежался по рядам.       — Вы удивлены! Нынешний император двух империй учился именно в школе «Слез». Он воспитанник моего лучшего друга по детским годам. Когда-то мы вместе с Сольвьеном учились в одном классе. Мир огромен, но так переплетается и тесен. Тис Сольвьен, преподаватель рун и узоров, а также мировой географии. А еще он прекрасный зельевар и ядовед.       — Тис Тирлин, — на мое обращение к нему он перевёл взгляд на меня и дал слово, — простите за бестактность, но похоже вы не в курсе, что Тис Сольвьен умер.       — Что? — он как-то резко побледнел. Похоже, он так увлекся своей карьерой, что давно не общался со своим однокурсником, поэтому не знает таких обстоятельств. А все посмотрели на меня. Да, о Сольвьене много говорили, не зная его имени. И почти никто не задумывался, кто он на самом деле, кто его спутник. Все осталось для многих тайной. А вот памятник, как и история любви — остался. Знаю, что Тиррин ходил к нему и я видел его боль, его тихую грусть. — Вы что-то знаете об этом? — голос преподавателя стал тих, как шелест ветра.       — Да. Он сильно простудился и заболел. Его похоронили на центральном кладбище. Многие эрго приходят к нему на могилу и приносят цветы. Памятник ему невозможно не заметить. Я был с ним знаком заочно, недолго…       — Благодарю вас, что сообщили мне об этом. Что же, пора заняться делом.       Нам раздали списки тем для дипломной работы, а также уже готовые места для практики. Я так и знал, что меня отправят к Итану, а вот темы пришлось читать и выбирать с особой тщательностью… Время до обеда пролетело незаметно. После лекции он ещё много задавал вопросов, но ответить на них я не смог. Тиррин, наверное, не захотел бы говорить об этом и ворошить прошлое. Он до сих пор трепетно относится к этому и не стоит теребить воспоминания. Там меня нет, там я был соперником Сольвьену. Об этом естественно умолчал. Ни к чему ворошить старое.       Обеденный перерыв... В столовой гудели голоса, тихие, как жужжание пчелиного роя в дупле. Когда оно в дупле, а ты снаружи, их не так слышно, но стоит открыть дверь, как звуки врываются, и ты оказываешься в центре внимания. Гул голосов, шагов, приветствий, взглядов, шепотков и сплетен…       Юные эрго первогодки стреляли глазами, выискивая лучшую партию для себя. Обсуждая ту самую историю между Тиррином и Солем. Гррр… мало мне сегодня. Кто-то из богов решил доконать мои расшатавшиеся нервы. Чтобы успокоиться, открыл газету «Светский сплетник», ту самую, что вчера всучили мои друзья, пока успокаивали… Ну, что могу сказать, порадовали, да не совсем. Тиррин мстил, это я точно понял между строк, а вот что с Итаном творится? В эти дни я ловлю порой странные эмоции с его стороны и не могу толком сказать, к кому они обращены. Он в ссоре с Ремарком, а про Тиррина и вовсе нечего говорить, но… Что же это такое? Раньше этого не было. Да и не тосковал он по Ремарку. Тут что-то другое.

      Три недели спустя.

      Учёба в академии продолжалась своим чередом. Я осваивал базовые знания. Определился с темой для дипломной работы и начал собирать материалы. Часто засиживался в библиотеке допоздна, записывая нужные данные или копируя целые главы, чтобы затем разбирать их у себя в комнате. Это вошло в привычку. Учёба шла хорошо, но личная жизнь тускнела. Тиррин часто пропускал занятия из-за государственных дел и детей, которым тоже нужно внимание родителя. Из-за этого мы редко виделись, что меня расстраивало. Нет, я не устраиваю диверсий и голодовок, но почти не высыпаюсь, почти ничего не ем и это сказывается на общем самочувствии. Я бледная тень самого себя, что заметно становится окружающим невооружённым глазом. Друзья поддерживают как могут, но это не то, что хочет моя душа. Не то, что требует мой измученный организм. Мне нужен ОН…        Дни сменяют друг друга и в этот обычный казалось ничем не примечательный вечер все изменилось, и так неожиданно перевернуло мою жизнь. Принц Кайл собственной персоной. Похоже, кто-то очень любит эпатаж, приключения, адреналин и азарт. Я, как обычно за ужином, сидел за столиком в столовой и перелистывал книгу, ища информацию по теме лекции. Но, вот беда, книг мало по ней, а раскрыть тему необходимо развернуто. На стол с легким звуком был поставлен поднос и на противоположную сторону присел Кайл. Я оторвал взгляд от прочитанной страницы и посмотрел на парня.       — Привет. Мы не были представлены официально, но думаю, это не помешает нам общаться. Тем более, тебе известно моё имя, как и мне твоё. Мы оба знаем многое друг о друге. Предлагаю перейти с официального общения сразу на дружеский лад. Не против?       — Нет.       — Отлично. Мы с тобой заочно знакомы, да и в стенах академии часто встречаемся. — Он вздохнул. Оглядел мою почти нетронутую тарелку, потом меня самого. Покачал головой. — Отвратительно выглядишь.       — Вот спасибо за комплимент. А то я с утра себя не видел, — съехидничал в ответ.       — Не обижайся на меня. Это констатация факта, не более. Осознаю, что он не намеревается меня задеть, поэтому не придаю его словам особого значения.       — Юль, это не из праздного любопытства будет сказано. Ты когда в последний раз нормально спал? — Ответом ему был мой тяжелый вздох. - Понятно. Я тут подумал и решил спросить, ты хочешь сегодня переночевать у Тиррина? — У меня глаза стали, как блюдца. Дыхание сбилось, а сердце рвануло и ударилось о рёбра. — О! Это стоило сказать, чтобы увидеть твою реакцию. Его сегодня не будет, а ты сможешь побыть в его комнате. Я же вижу, тебе это необходимо. — Кивал головой как болванчик, не веря в свою удачу. - Но это не всё. — Я приподнял бровь в удивлении. — Хочешь наказать Итана? — Опять киваю и подаюсь вперёд. — С тобой приятно общаться и иметь дело. Ты в выходные свободен?       — Да.       — Отлично.       — Записывающие кристаллы есть?       — Да.       — Чистые?       — Да.       — Со мной пойдёшь на эту маленькую месть? Предупреждаю сразу, что Тиррин об этом не знает. Можем нарваться на его гнев, но оно того стоит. Как и то, что получишь ты. Поверь, не прогадаешь. Побывать дома у Тиррин… О, Боги! Искуситель. Он реально понимает, что я не устою перед таким предложением. И месть Итану… Мм мм…       — Кайл, - едва слышно пронеслось его имя, и мой голос выдал меня с головой и заёрзал на стуле, ощущая нарастающее волнение.       — У меня есть ещё один вопрос, как ты относишься к Даккару? Это не праздное любопытство, ведь мы пойдём в дом Тиррина, а он там может появиться в любой момент.       — Нормально отношусь к нему. — Пробурчал я, опуская взгляд на свои руки.       — Ревнуешь?       — Скорее, завидую белой завистью, чем ревную. Я уважаю его. Пусть и не всё знаю о нём, но даже этого достаточно будет для меня. Он не надеялся заполучить Тиррина в супруги, наслышан об этой истории. Любит…       — Не надо. — Кайл резко оборвал меня. — Он сильно обидел Тиррина и заслужил то, через чего он прошёл. Я вообще удивлён, что Рин пошел с ним в храм и дал своё согласие на брак. Как по мне, я бы ему начистил его физиономию только за то, что опоил дрянью и провёл обряд для рождения ребёнка.       —Кай, вероятно, я с тобой здесь согласен. Но по сути, ребёнок родился и он не несёт ответственность за поступки родителей. Принцу Ирэшу необходимо не только присутствие папы, но и роль отца. Именно это Тиррин и обеспечил для своего сына, не так ли? Вопрос о том, испытывает ли он к Даккару любовь или нет, второстепенен, но для своего сына он поступил верно. Он защитил сына.       — Ну, если смотреть с этой точки зрения, то да, соглашусь с тобой полностью.       — Вот и я о том же. И ещё, не забывай, кто я. Как только мы осознаем свою принадлежность к эрго, нас начинают пичкать и вбивать в голову, что мы в семье третья сторона. Что на таких не женятся. Или женятся, но мы не главные в семье.       — Знаю. Я связан, как и Итан с эрго. Он милый парень и мне известны его сомнения и терзания. Тиррин и вовсе связан с вами, и я не представляю как он с этим справляется.       — Он закрывается, словно сундук с сокровищами. Замки крепкие и мне они не по зубам. Понимаешь, что возможно мы с Даккаром в одной лодке? Истинных чувств Тиррина мы не знаем. Я попал в трудную жизненную ситуацию, как и Даккар. Он пришел на выручку, но ни разу я не слышал от него признания в любви к нам. Он явно ко мне хорошо настроен и готов заступиться за меня. В этом нет никаких сомнений. Но любит ли? Спроси кто-нибудь, я не отвечу.       — Не переживай, думаю, однажды ты получишь ответ на вопрос, как и Даккар.       За столом воцарилась тишина, мы сосредоточенно ели, переваривая полученную информацию. Я с нетерпением ждал визита к мужу. Возможно, Кайл или Натан позволят мне увидеть малышей... Я заёрзал на стуле, представив, как обрадуется Итан, когда узнает об этом. Эмоции внутри меня закипали, я наслаждался своей фантазией. Даже гнев Тиррина не сможет меня остановить. Я твёрдо решил увидеть их и его дом.       — Ты поел?       — Да.       — О, вижу твое довольное личико и уже хочу посмотреть на тебя в его доме. Жаль, не увижу лицо Итана.        Я усмехнулся и пообещал себе запечатлеть этот момент на видео, если представится возможность. Мы поставили подносы с грязной посудой на стол и направились к выходу из столовой. Кайл задержался у моих дверей, чтобы я успел взять пижаму и расческу. Затем мы пошли по коридору в их крыло. Мои товарищи наблюдали за нами. Кайл открыл для меня дверь в комнату Тиррина и пропустил внутрь. Дверь закрылась за мной. Я остался один, но воздух всё ещё хранил аромат моего спутника. Я глубоко дышал, наслаждаясь этим запахом. Голова закружилась, и мне пришлось ненадолго закрыть глаза.       — Рини… Как же хочется обнять тебя, крепко поцеловать, ласкать… Я одурел сейчас. Прекрасно понимаю, что он меня не слышит и не видит, но с губ срываются слова в темноту помещения. Несколько минут тело не слушается, и не могу сделать шаг. Потом разуваюсь, продолжая топтаться на пороге, словно он сейчас выйдет мне навстречу и скажет, что чего я тут стою как неприкаянный. Но в этом пространстве его нет, лишь обитает его дух. Делаю шаг и выдыхаю. Включаю приглушённый свет и с блаженной улыбкой ступаю на его территорию. Осматриваюсь и подмечаю детали. Его комнаты не безлики, в них чувствуется характер хозяина. Вроде мелочи, но именно они дают знать о Тиррине. Не замечаю, как скидываю пиджак, устраивая хаос в его идеальном порядке. Хм..., надо же!! Каждая вещь у него на своём месте, а мне хочется внести сюда что-то своё. То, что будет напоминать ему обо мне.       — Любишь ли ты меня, скажи? Что движет тобой в порыве защиты?       Я шлёпаю босиком по ковру с большим ворсом, наслаждаясь ступнями, мои пальчики, едва касаясь, проводят по спинке кресла, а я представляю его в нём. Удовольствие получаю от каждого взгляда на предмет мебели, книги, вещи. Его вещи. Я не таюсь сейчас от Итана и получаю кайф, представляя себя здесь с любимым. Моя фантазия разыгралась не на шутку. Хочу… Вхожу в его спальню и замираю перед кроватью. Скидываю рубашку прямо на пол. Мысленно уже в руках Тиррина. Стон срывается с губ, и я медленно снимаю штаны. Они спадают с меня, и я вытаскиваю ноги из них. Рыбкой ныряю в постель и дышу запахом Рини. Замираю и дальше запираю свою фантазию. Мне требуется некоторое время, чтобы успокоить буйную голову и вернуться в реальность. Соскучился. Сел и потянулся за одеялом, накрывая себя.       Небольшую комнату заливал мягкий свет торшера, где-то негромко тикали настенные часы. Тишина. Да какая там учёба, она сегодня явно пойдёт по боку. Аромат любимого окутывает меня, словно кокон. Погасил свет и улегся поудобнее. Сон. Приди в мой сон, любимый. Я обнял подушку с его запахом и прикрыл глаза. Отголосок эмоций Итана мне понравился. Он бесится, читая мои эмоции. Ну-ну, это еще только маленький росток, даже не бутон. Кайф я буду получать, общаясь с наследниками, а ягодками станут — твой яростный крик оттого, что я смог быть с ними. Поёжился от этих мыслей. Я неправильная тень, Итан, ты что-то сломал во мне. Я не должен так вести себя и поступать, но в этом есть именно твоя вина. На этой не самой позитивной мысли уснул, да так крепко спал, что еле до меня дошло, что пришло время вставать. Подскочил от прозвеневшего будильника и простонал. Не хочу вставать. Не хочу уходить… Ну, за что мне все это?       И в это время входит Тиррин, держа в руках большую коробку. Он дал мне жестом понять, что она для меня. И показал на запястье, что времени у меня мало, чтобы собраться. Я покраснел и смутился. Боги! Я раскидал свою одежду по его комнатам. Что он подумал обо мне? Он вышел из спальни, а я поспешил привести себя в порядок. Одно дело мечтать о большем и позволить себе многое там, в фантазиях, а на деле смущение съедает душу и разум. Девственник. Пыхтя и ругая себя мысленно обнаружил свои вещи на стуле. О-о, кто-то позаботился обо мне! Прости. Я краснею, как маков цвет, надевая брюки, потом подбегаю к коробке и откидываю крышку. Придушенный писк радости срывается с моих губ.       — Какая красивая рубашка!! Итан, — я хихикаю, — о, да. Такое не предусмотрел, а я могу получать подарки… Ииии… - Пищу в восторге. И слышу смех Тиррина. Ну, разве может эрго устоять перед подарком, нет, конечно. Я тут же надел на себя обновку. Застегнул пуговицы и заправил рубашку в брюки. Крутился перед зеркалом и попискивал от восторга. Тиррин наблюдал за мной через зеркальное отражение.       — Боги, благодарю вас за такого мужа! - Смотря на рубашку.        Зеркальная поверхность поглотила откат. Прозвенел второй звонок и я поспешил до конца привести себя в порядок. Нам ещё успеть бы на завтрак.       А- а-а-а… Вылетал из комнат супруга со счастливой улыбкой на лице. Забежал к себе, собрал сумку и уже бегом понёсся по коридорам в столовую. Пришлось ограничиться булочкой и чаем. Времени на полноценный завтрак не осталось. Но все, абсолютно все заметили мой цветущий вид. Да у меня за спиной будто крылья выросли. Эйфория от утра была настолько сильна, что я готов был от счастья обнять весь мир. Друзья, смотря на меня, начали подкалывать, и в то же время их съедало любопытство. Только эрго поймёт меня и мои чувства, когда я поделился о том, как получал удовольствие, вдыхая аромат любимого. Подарок и вовсе привел многих в восторг. Сплетни, они такие сплетни… И порой того, чего даже не было, будет…       Учебный процесс затянул в свои сети и до конца недели не отпускал. Я еще раз ночевал у Тиррина. Он для меня оставлял фрукты и напитки. Его забота оставляла след в душе и я блаженствовал, пусть извращенно, но уж как позволяли обстоятельства. В первый мой выходной на завтрак я летел на крыльях. Сердце стучало в груди и на лице всем был заметен мой лихорадочный блеск предвкушения. Стоило войти в столовую, как глазами стал искать Кая. Он заметил меня первым и помахал рукой, приглашая присоединиться к его столику. Быстрым шагом направился к раздаточному столу и не сильно привередничая сегодня прихватил на поднос оладушки со сметаной, чай. Терпения у меня сегодня, похоже, мало. Многие подмечали моё состояние нервозности и торопливости в движениях.       «Только бы не отказал», — мысленно нашептывал внутренний голос. — «Надеюсь, планы не изменились за эти прошедшие дни». Взял поднос, нагруженный едой, и направился к столику. Поставив поднос, я сел напротив Кая.       — Доброе утро! Надеюсь, планы у нас не изменились? И жду ответа, боясь и страшась, что планы поменялись.       — Нет. Нервничаешь?       — Так заметно?       — О, да. Ты мастер конспирации. Все задаются вопросом, что случилось с Юлианом?       — Кай…       — Ладно-ладно, ешь, давай. Натан нас ждет в портальном зале. Ты же не хочешь, чтобы он там светился?       — Нет, конечно.        Мы приступили к завтраку.       — Где сегодня Тиррин?       — Не переживай. У него сегодня день прошений, и он принимает желающих в министерстве юстиции. Потом пересмотр судебных разбирательств. Так что это надолго. Я управился с завтраком довольно-таки быстро. Едва мы вышли из столовой, как сразу же направились в зал с порталами. Кайл задал параметры портала и координаты, получил разрешение, и мы шагнули в переход. Несколько мгновений, и мы вышли в портальном зале дома Тиррина.       Никогда не замечал за собой такого, но сейчас был похож на подростка, который крутил головой, разглядывая досконально всё. Натан встретил нас доброжелательной улыбкой и поприветствовал. Он провел для меня экскурсию по дому. Не все конечно комнаты, а лишь некоторую часть, но и этого достаточно, чтобы оценить лаконичность и уют резиденции императора, да теперь не князя. Я подметил, что на постах находятся тени и не заметил ни одного стражника, что затронуло меня до глубины души. Теперь я понимал, почему сюда не прорваться. Тени несут вахту круглосуточно, сменяя друг друга. Натан привел меня в детскую и я в ней мысленно остался жить. Карл мне понравился, и именно он помог сблизиться с Ирэшем. Кайл стоял в сторонке, комментируя, снимал все на кристаллы. Я влюбился в этих маленьких мальчишек. Часто думал об Итане и понимал, что именно он теряет. Дети растут незаметно для тех, кто рядом с ними, а вот для нас это огромный пробел в общении с малышами.       «Хочу быть рядом... Хочу ловить их улыбки, услышать первые слова, как встанут на ножки. Хочу увидеть, как они сделают первые шаги». - Всё это я говорил вслух. Карл одобрял мои стремления. Тот кто может иметь детей не поймут этих чувств. Эрго не могут иметь детей и это боль. Только благодаря Тиррину, Даккару, Итану могу прочувствовать это счастье. Я нежно прикасался к пальцам мальчиков, говорил им добрые слова и играл с ними. Из-за этого меня почти насильно уводили оттуда. Когда мы вернулись к ужину, мы снова сели за один стол. Кайл насмехался надо мной, но мне было уже всё безразлично. Мои мысли оставались с детьми двух империй.       — Лион, вернись уже сюда. - По-доброму подтрунивая, он умоляюще посмотрел на меня.       — Кай, ты не представляешь, каково понимать, что сам никогда не сможешь иметь детей. И это единственный шанс взять на руки кроху. Видеть, как он растёт, познает мир, учится. Я немного завидую Карлу, он воплощает все мечты эрго в детской. Понимаешь?       — Да. И глядя на них, и у меня закрадываются мысли о семье и детях.       — Я влюбился в них. Ирэш так похож на Тиррина, а Ринтар на Итана и Тиррина, словно малыш не мог выбрать, кто из его родителей красивее. Тан и вовсе копия Итана. Ну, по крайней мере, мне так показалось. Я считаю несправедливо, что Итан не видел ни разу своих сыновей.       — В этом ты прав. Поэтому, это не только месть или желание подтолкнуть к действию Итана к Тиррину, но и дать возможность увидеть сыновей. Они оба слишком далеко зашли со своими недомолвками и обидами. Мальчикам нужен не только отец, но и папа. А они лишены общения с ним. Это неправильно. Для их развития необходимы оба родителя. Я читал об этом и пытался достучаться до Тиррина, но он закрывается и не хочет слышать. Ирэш получает любовь от обоих родителей. Покажи видео Итану, прошу. А, и ещё, если хочешь, можем завтра ненадолго еще побыть с малышами, только уговор, уходишь сразу, как скажу. Договорились?       — Да.       И я вновь мысленно мчался к порталу, чтобы идти по коридорам в детскую. Что творится со мной в душе, не передать словами. Целый коктейль эмоций, превратившийся в клубок нервов и воспоминаний.       Вечером следующего дня сидел с Эваларом и показывал ему видео, что заснял Кай. Он с восхищением смотрел и улыбался.       — Лион, это невероятно. Они такие красивые и очаровательные, — заговорил он, после просмотра. — Знаешь, странные чувства возникают и хочется задуматься о семье, детях.       — Я держал на руках не только сыновей Итана и Тиррина, а целое наследие династии. Будущее империи, а еще играл в кубики с будущим императором Макондо.       — О! Целая история. — Он тепло улыбался. — А ты в курсе, что Итан провел ритуал с Ремарком для рождения малыша?       — Нет. И как?       — Как ни странно, но получилось. Ремарк сошел с ума от радости. Он почти не вылезает из покоев, все время там.       — Итан, наверное, рад такому событию?       — Не знаю. Он в последнее время странный. Сам понимаешь, государственные дела отнимают много времени. Да, заходит в те покои, но долго там не остается. С Ремарком мало общается.       — Вот родится у них малыш и Итан полностью погрузится в любовь к сыну…       — Дурью не майся! Ты сейчас хочешь намекнуть, что не стоит Итану видеть вот это? — он показал на кристалл. Дверь открылась и вошел Итан.       — И что я не должен видеть по твоему мнению, Лион? - а в голосе предупреждение и холод.        Я резко поднялся на ноги. стоял, не в силах пошевелиться.       — Итан, — пискнул я.        А потом пришлось каяться и признаваться. Мстить, нет. Слишком мелочно, но и так вижу, что нанес ему сокрушительный, моральный удар. Он смотрел с грустью на своих сыновей и завистью на меня.       — Рад тому, что растоптал и размазал меня по стенке? — Он смотрел на меня так, что хотелось прикопать себя под ближайшим кустом. Словно я виновен, а ведь это не так. — Я вижу всё, как есть! Мстишь за то, что не подпускаю тебя к нему. Но не задумываешься, что, возможно, ему ты не нужен и он играет с тобой. Я боюсь за твое сердце, которое он разобьет.       — С чего ты взял? — встревает в наш диалог Эвалар. — Он уважает Лиона, спас его жизнь и не только. Защищает его…       — А он его любит? Он хоть раз сказал об этом ему, мне или Даккару? Нет. Уделить внимание, заморочить голову влюбленному эрго легко. — По моей щеке пробежала слеза. — Хочешь заполучить его? А не думал, что он наиграется и бросит тебя? — Ком в горле встал. — Хорошо. Пусть наиграется с тобой, но тогда не реви. Он холодный и расчетливый.       — Итан! — Эвалар попытался остановить императора, а я уже не скрывал слёз.       — Я изменяю свой приказ. Отныне ты можешь с ним разговаривать, подходить к нему и даже целоваться, раз тебе так не терпится, но не секс. Ты меня услышал, Юлиан.       — Да, мой император.       — И еще, практику ты будешь проходить здесь, как и дипломную. Это остудит твой пыл и мозги встанут на место.       — За что? — голос сорвался на шепот.       — За то… Да просто в мою чашу терпения упала последняя капля. Он развернулся и ушел. Вот как его понимать?       — Эв, он что, ревнует? Да, правда, ни разу не слышал слова любви, но поступки Тиррина говорят сами за себя.       — Ты сейчас себя утешаешь, верно? Знаешь, а ведь Даккар тоже не слышал о любви и не уверен, что Тиррин любит.       — Не сыпь мне соль на рану. Да, хочу… очень, хочу услышать признание в любви. Но… Итан. Зачем так со мной? Да, я, несмотря на его запрет, нашел возможность общаться с мужем, да, остаюсь ночевать в его спальне…       — Это и взбеленило его. Он и этого не может, понимаешь?       — А при чем тут я?! Секс. Да он его может получить от Даккара. — Я кричал… Дверь вновь открылась и Итан прошипел:       — Думаешь я ушел и не слышу тут твое возмущение? Думаешь, я не пытался с ним поговорить? Думаешь, не писал ему? Думаешь, не хочу увидеть своих детей? — Глаза дэоса сверкали недобро и я отступил на пару шагов от него, а он продолжал задавать и сыпать вопросами, на которые не мог ему ответить. Я понимал лишь одно, нужно с этим что-то делать.       Воспоминания о разговоре всплыли в памяти: общий дом — вот что нам нужно, чтобы улаживать разногласия и быть вместе, чтобы дети были рядом. Я тоже мог бы сказать ему, что дети растут, меняются и познают мир, но всё это происходит вдали от нас. Если Итан и Эвалар вот так могут провести обряд и потом ожидать появления малыша, то я вовсе лишен этого…       Итан громко хлопнул дверью, но не забыл забрать кристалл с записью. Эвалар рванул за Итаном, а я побрел по коридору в полной задумчивости. Как примирить их? И читал ли Тиррин хоть одно письмо, написанное Итаном? Я брел, не разбирая дороги, и случайно заглянул в спальню. Так и замер. Кокон в котором растет искра жизни малыша Итана и Ремарка. Меня магия защиты пропустила, так как я не причиню зла ребенку. Стены, пол, потолок всё в рунах и защите. Я стоял с приоткрытым ртом и смотрел на чудо, что сейчас происходит здесь.       — Что ты здесь делаешь? — прорычал Ремарк и я вздрогнул, обернулся и посмотрел на него.       — Это чудо! Я не видел ни разу, как это происходит. Не желаю зла, поверь.       — Мой сын. Он завоюет сердце Итана и не известно, кто еще станет наследником империи.       — Ремарк, каждый ребенок — это чудо, и для родителя он важен. Магия выбрала наследника, и он меченый. Я держал его на руках.       — Итан не видел своих сыновей, а значит, наш будет для него любимей.       — Я пойду.       И покинул спальню. В голове роились мысли. Как Тиррин воспримет новость о том, что у Итана и Ремарка будет ребёнок? Вернувшись в академию, я не спешил идти к нему. Как найти общий язык, когда кажется, что это невозможно? Эти вопросы не давали мне покоя, и я понимал, что нужно тщательно продумать наш разговор.

Итан

Брак или великое добро, или великое зло, середины тут нет. Я потерпел полное поражение. Рано или поздно приходится остановиться и посмотреть правде в глаза. Когда я потерял Тиррина, мир для меня рухнул. Рин, останови мои страдания, дай мне дышать, а не сгорать от тоски и ревности. Да, именно ревность! Она возникла из моего эгоизма, самолюбия и ложного тщеславия. Ревность — мрачная тварь, она идет следом за завистью, а перед ней ненависть и гнев, отравляющие всё вокруг. За ними идет раскаяние. Я когда-то говорил о свободе выбора и искал других людей, но не тебя представлял рядом. И зря поспешил с выводами. Теперь я мог бы рассказать о любви и своей тоске, но уже поздно. Ты смотришь на меня холодно и безразлично, и это больно ранит. От этого на душе становится тяжело. Мои действия выходят за рамки того, что считается правильным, и это отражается на моем окружении. Моя жизнь превратилась в серую рутину. Время бежит, словно стремительный поток, но все мимо, мимо… Тиррин, вообще без тебя всё пошло наперекосяк. Приезжай и разберись с моим сумасшествием, со своим дэосом который ревнует тебя ко всему на свете. У меня вообще всё через одно место — и с друзьями проблемы, и моя дурацкая гордость трещит по швам. Внешне я такой весь крутой, спина ровная, голова выше всех. А внутри всё сжалось и болит так, что словами не передать. Пытаюсь завалить себя делами, но ничего не выходит. Ты уехал, забрал мой покой, и теперь земля уходит из-под ног. Держусь из последних сил, чтобы не сорваться и не начать умолять тебя вернуться. Понимаю, что только хуже делаю Лиону, тебе и себе. Но ревность просто душит.Боюсь, что если Юлиан будет с тобой, ты про меня совсем забудешь. Может, это эгоизм. Прости. Ревность просто через край. Я не могу полностью простить Ремарка, но всё же принял его. Я согласился на рождение ребёнка, надеясь, что это поможет мне сблизиться с ним. Кажется, он чувствует, что я отдаляюсь, и пытается удержать меня таким образом. Готов ли я взять на руки сына от Ремарка? И да, и нет. Странное отношение к этому вопросу, но понять себя могу. Тиррин не дает мне видеться с сыновьями, а я хочу… Мечтаю их увидеть, обнять и быть рядом. За эти месяцы много чего пересмотрел в своей жизни, много чего примерил на себя и отверг. Я даже удивляюсь самому себе, но уже беззлобно отношусь к Даккару. Смирился. Да. Но безумно ревную… Да! Да, потому что они могут то, что не могу получить я…       Как же с Тиррином сложно. Желать, но не иметь возможности быть рядом. И пусть думает, что я не в курсе его жизни. Я внимательно слежу за ним и Юлианом, а он, этот мелкий негодяй, буквально доводит меня до точки кипения. Ещё немного — и я не выдержу. Я надеялся, что Лион своими истериками и слезами доведет Тиррина до такого состояния, что он придет ко мне. Это должно было стать началом новых отношений между нами. Но нет, этот зеленоглазый всё испортил. Он умудрился извлечь выгоду даже из такого извращенного общения и нашел в нём счастливые моменты. Грррр…       Вспомнил, что рассказывал мне Лион: о письмах Даккара, о том, что стоит самому сделать шаги, прежде чем чего-то ждать. Да, я стал писать ему и уже не боялся быть смешным и непонятым. Влюблённый дэос это диагноз, который не лечится. Я улыбаюсь. Чем я отличаюсь от Даккара? Да ничем. Он тоже не сразу осознал, что потерял, а потом искал пути сближения с Тиррином. Я даже не надеюсь на ответ и что он прочитал хоть одно письмо. Пишу, вновь встречая зимний рассвет:       «Прости... меня!! Хочу, чтобы ты был счастлив... по-настоящему. Чтобы счастье это было таким ярким, как свет луны в ночном небе, и дарило возможность мечтать. Пусть оно будет безбрежным, как бескрайние небеса. Пусть счастье озаряет твою жизнь, отражается в твоих глазах. Оно должно быть длинным, как целая жизнь, и наполнять каждый её миг радостью. Хочу, чтобы ты видел счастье во сне, гулял босиком по крышам. Забавно? Может быть. Но я всё равно желаю тебе этого. И ещё я хочу, чтобы у тебя был уютный дом, где всегда светло. Дом, где тебя ждут с улыбкой и согревают теплом. Хочу, чтобы мы оба были счастливы. Чтобы каждая клеточка нашего тела чувствовала это счастье. Чтобы суета не мешала нам наслаждаться каждым мгновением и сохранять возвышенность наших чувств. Желаю тебе счастья больше, чем кто-либо когда-либо мог желать. Пусть рассветный луч на окне станет символом твоей мечты, к которой ты всегда сможешь прикоснуться!

Твой супруг Итан».

      Это не признание в любви, лишь тонкий намёк, что хочу с ним быть. Читай между строк, если прочтёшь… Вот в этом и проблема, что, возможно, ты даже не вскрыл ни одного моего письма. Я знаю, что из академии ты уходишь, и, порой, ночуешь у себя. Знаю, что Лион ходит, окрылённый тем, что в это время ночует у тебя. Меня это бесит.       Несколько дней подряд ждал ответа, но так и не получил его. Зато Ремарк обрадовался тому, что ритуал прошёл благополучно. Я смотрю на кокон в котором находится и развивается искорка жизни нашего малыша, но радости не испытываю. Нет, ребёнок не виноват. И я понимаю, что будь это ещё один малыш от Тиррина, то лег бы костьми, отдавая всего себя. Что со мной происходит? Я подпитал малыша энергией и посмотрел на счастливого Ремарка. Почему я не рад? Рем ушел, а я сел на пол, смотрел на руны, обеспечивающие развитие малыша.       Сидел, погруженный в свои мысли… И был далеко за пределами этого замка. Я жизнь люблю, бесспорно. Она так добра ко мне, что хочется выть. Не спорю, сам отверг, сам натворил бед. Мне перекрыли кислород и размазали, как сопли по стене. Смотрю со стороны на это произведение искусства и все прекрасно… Так нецензурно… Всё … прекрасно… ! Что хотел, то и получил. Тиррин. Он ушёл. Город для меня опустел, здесь нет его. В каждом шорохе листвы воспоминания о нём. Поругался с Юлианом, опять. И что на меня нашло? Чего хотел ему доказать? Или обидеть? Пожалуй, побежал к нему… Будет жаловаться. Пусть. Но это напомнит обо мне, таком плохом дэосе. Главное напомнит… Сжимаю кулаки, не в силах разобраться в себе. За окном царит ночь, но сон не идёт. Эта ночь напоминает мне о тебе, Тиррин. Похоже, я одержим тобой. Без тебя моё состояние будет только ухудшаться.       Где ты?       С кем ты?       Я потеряюсь в тебе, рискуя всем в этой темноте. Без тебя я растворюсь здесь, ты — мой единственный свет. Ты — моя мечта, и я хочу жить ею. Как мне быть? Хочу быть рядом с тобой всегда. Прочитай мои письма… Приди ко мне… Поговори со мной, не злись… Как ты там? Забыл ли меня? Расскажи, что видишь во сне. Меня мучает бессонница с тех пор, как ты ушёл. Небо стало хмурым, тучи летят надо мной… Вьюга накрывает пылью мои чувства. Я мёрзну… Ищу тебя, но тебя нет рядом. Ты далеко. Тяжело на сердце и плохо на душе. Расстояние не так страшно, когда оно в километрах, а не в милях души. Конечно, от любви не умирают, но сердце болит, и разлука давит, как тяжёлый камень. Приди и забери меня отсюда. Я совершаю глупости от отчаяния. Останови меня, прошу! Это ребенок точно глупость и дурь. Он не радует и не екает в сердце, хоть сам малыш и не виноват.       Раннее утро. Рассвет. Белым-бело. Метель танцевала свой потрясающий танец, заметая все вокруг. Красиво и завораживающе. Погода в тон моему настроению. И время не стоит на месте. Оно постоянно в движении, как и жизнь. Я задремал и сквозь сон услышал голос Ремарка.       — Мой сын, моя радость. Ты будешь сильным магом. Намного сильнее этих… — он замолчал, а я насторожился. — Ты станешь наследником рода Стиос. Я дам тебе имя, мой храбрый, сильный воин Иссин Танатос. Я вздрогнул от его слов и открыл глаза. Он сошел с ума, разрешил назвать ребенка именем Смерти. Я не позволю ему сотворить зло. Но молчал и не подавал знака, что слышу Ремарка. Наблюдал за ним и хотел понять его мотивы. А он продолжил. — Ты заслуживаешь трон империи Аркхем, мой любимый Иссин. Я шел к этому, чтобы именно наша кровь, энергия влилась в ветку Стиос. Остальные дураки. Полезли убивать моего Итана. Я все больше понимал, что с Ремарком что-то не так: то ли он псих, то ли фанатик. Но ни то, ни другое мне не нравилось. А зрелище было жутким, просто до мурашек. Я понял, что мне придется убить и своего неродившегося сына, и Ремарка. Встал на ноги, но злодей даже не заметил этого. Зато я был в шоке. У Ремарка все уже было готово: возле кокона малыша были нарисованы какие-то руны, я не знал, что они означают, и кто его этому научил. Он начал читать нараспев, раскачиваясь. Сначала я был в полном ступоре, потом попытался успокоиться. Может, ничего и не получится у него, теплилось в душе, но он резанул по руке и руны вспыхнули. Ждать времени не было. Последний взгляд на малыша, что мирно развивался там, в коконе, и не ведал о творящемся зле за пределами его рун и магического контура, я решил остановить безумца.       — Ремарк, — прорычал громко и грозно, — что ты творишь? Стража! Двери распахнулись, и вбежал дежурный маг с охраной. Они быстро разобрались в ситуации. Ремарк потерял ритм, и ритуал пошел наперекосяк. Он заорал как бешеный и смотрел на меня, как сумасшедший.       — Ты убил его… Моего мальчика! Ненавижу тебя за это!       — Не я проводил тут обряд. — Я ошарашенно посмотрел на младшего супруга и не узнавал его. — Лучше смерть сыну, чем ты тут устроил. Уведите его. — Охрана замешкалась в поисках антимагических браслетов, но тут отвлеклись уже все. Ремарк орал не своим голосом: Сынок… Он бросил, яростный, с нотками ненависти, взгляд в мою сторону. Защитные руны утратили свою силу, и те, что были необходимы для поддержания жизни и развития малыша, начали тускнеть. Ремарк бросился на меня с кулаками, но затем резко развернулся и начал что-то бормотать. Он попытался спасти Иссина, используя свой резерв, но руны угасали быстрее, чем он успевал закрывать бреши. Я стоял в оцепенении, не в силах поверить, что Ремарк способен на такое.Спасать ребёнка или он уже совершил что-то ужасное своим ритуалом? Возможно, он уже убил его? Никогда раньше в книгах я не встречал подобного. Я боролся с гнетущими мыслями, проявляя удивительное мужество. Внезапно я злобно взглянул на Ремарка и малыша и отшатнулся. Жизнь или смерть? Ремарк начал хрипеть и падать, но продолжал вливать свою силу. Резерв его энергии истощился сам по себе, и я осознал, что это была жизненная сила. Маг попытался остановить его, но я не позволил этого. Ремарк, осознав, что не может справиться, закричал на меня.       — Ты так и собираешься стоять? Он твой сын! Ты решил убить его?       Обвинения били наотмашь. Он старался побольнее в душу пнуть… Да, получилось… БОЛЬНО. И у меня появилось какое-то тягостное, мутное, вязкое чувство. Ощущение какой-то придавленности. Да и сама ситуация располагала к самобичеванию. Как бы то ни было, сейчас я терял сына. Странно, но самого Ремарка мне было нисколечко не жаль. А вот сын? Эта мысль сверлила и крошила душу. Убийца!.. Должен ли я был дать ему закончить этот ритуал? Нет, кричало сердце…       — Ремарк, здесь убийца только один, это ты, — прорычал я, смотря в его глаза. Маг по связи вызвал всех остальных помощников, и кокон с младенцем поместили в стазис. Они просто отсрочили смерть малыша. Стоит снять стазис, и всё продолжится. Он погибнет. Это привело меня в необъяснимый ступор.       Я пребывал в каком-то отстраненном состоянии. Вроде я здесь, и в то же время нет. Я ловил себя на мысли, что происходящее сейчас уже переживал раньше или видел во сне. Такое странное было чувство.       Ремарк рванул с не пойми откуда взявшимся кинжалом в руке, с криком, что именно сейчас жертва спасет его Иссина, на меня. Я был сильно ранен, он замкнул жизненный контур ребёнка на мне, а я от потери крови и болевого шока рухнул в темноту портала…