Колесо Времени

      Первое, что почувствовала Василиса, было палящее солнце. Через секунду прибавилось и неприятное ощущение песка… да везде. В волосах, под одеждой, на коже… И во рту! — Тьфу ты! Кха-хах!.. — Она тут же подскочила, выплевывая субстанцию. Какая же гадость! Как он вообще там оказался?!       Девочка медленно поднялась на ноги. Оглядывая окружение и одновременно отряхиваясь от песка, она отметила то, что место перемещения то же, что и в прошлый раз. Василиса помнила, что тогда это произвело на неё большое впечатление, ведь она увидела море впервые за 12 лет. Сейчас же никакого восторга она не испытала. Наоборот, в душе царила напряжённость от ожидания суда.       Василиса быстро начала проверять карманы. Нащупав телефон, она немного успокоилась. Самое главное с собой, а на неудобства можно внимание не обращать. Глянув на ручные часы, Огнева разочарованно вздохнула — они остановились на моменте перемещения. И понятно, электронные же. А на Эфларе, очевидно, работали только механические. Мысленно поругав себя за несообразительность — такую очевидную деталь упустила! — Василиса начала всматриваться в горизонт. — Где же ты, Ник?.. Отсчёт идёт по секундам… — в бормотании можно было услышать волнение, что неудивительно. Они с Лазаревым предполагали, что после исчезновения дочери Огнев сразу бросится переходить мост на Эфлару, но обращение в РадоСвет могло занять некоторое время. Которого всё равно не хватило бы на спокойное прибытие в Ратушу. Поэтому, договорившись заранее, Константин должен был сразу кинуться подавать запрос на собрание совета, как только увидел бы «уведомление» об использовании их пароля. Пока они с Ником добирались бы до центра Астрограда, мастер как раз бы успел спеть им грустную песенку о напуганной девочке до прихода Нортона-старшего. Теперь главное, чтобы не подвёл Белорожек Фэша.       Размышляя, Василиса не сразу заметила яркую светящуюся точку на горизонте. Только спустя несколько секунд она увидела приближающегося тонкорога. Ну наконец-то! Девочка усиленно замахала руками, чтобы Ник её быстрее заметил. Через минуту Белорожек уже был рядом с ней, а спустя мгновение рядом материализовался сам мальчик.       Он выглядел гораздо мельче, чем в её последних воспоминаниях, что неудивительно. Среднего роста, смуглый, вернее, загорелый дочерна, а волосы и брови — белесые, выгоревшие на солнце, и те же самые большие карие глаза. На нем была простая белая рубаха с косым вырезом и очень широкими рукавами, сужающимися у запястья, и прямые черные штаны, чем-то похожие на джинсы. Ник был босиком. — Привет! Как прошёл перехо… — договорить он не успел. Василиса, повинуясь внезапному приливу нежности, бросилась тому на шею. — Э-э?! — Великий Эфларус, наконец-то хоть одно знакомое лицо… — До этого момента Огнева даже не осознавала, как сильно соскучилась за друзьями. Прошло три месяца с того момента, как она разговаривала с человеком, не желавшим ей смерти, помимо Лешки. Три месяца с последней встречи хоть кого-то из Зодчего Круга, и ещё больше с самим Ником.       Ник Лазарев был очень занят работой в последние два месяца перед Новым Годом. Шутка ли, один из лучших архитекторов Эфлары! У него была парочка крупных заказов (ох уж эти любители зáмков!), и до празднования нужно было сделать как можно больше. Отрегулировать действия своих помощников, проверить что и как выходит, показать объекты заказчикам… К тому же, в то время Ник помогал своему отцу со школой в Черноводе, которую Огнев отдал мастерам, и с ЗолМехом… В общем, перед новогодними каникулами дел было невпроворот. И парень старательно пытался выполнить все свои задачи, не тратя времени даже на короткие встречи с лучшим другом, Фэшем. Он был уверен, что лучше сделать всё сразу, чтобы потом отдыхать. — Василиса, неужели тебя там настолько запугали?! — Недовольный голос друга вывел её из воспоминаний. Она неловко убрала руки. «Блин, как дура! Накинулась на «незнакомца»». Мальчик был удивлён и несколько смущён, но не зол. Значит, всё нормально. — Я просто переживала, что мы опоздаем. Рада встретиться с тобой вживую, Ник! — Я тоже. Но, думаю, нам лучше поспешить. Папа уже давно должен быть у РадоСвета, всё же, мы живём в Ратуше… — Огнева согласно кивнула, потопав к Тонкорогу. Она быстро залезла ему на спину, мягко погладив по шерстке. Через мгновение сзади уже сидел друг. — Обними его за шею, — посоветовал Ник. — И покрепче, он любит скорость… Через пять минут будем в Замке.       Василиса кивнула, мгновенно следуя совету: ухватилась за шею тонкорога. Она и сама помнила о том, какие эти животные быстрые. Ник осторожно обнял девочку за талию, легко похлопывая лошадь по шее. Даёт знак для начала движения.       Белорожек топнул точеным серебристым копытцем и резко сорвался с места.       Он быстро мчался вдоль берега, словно летел по воздуху, — копыта едва касались земли. Огнева по инерции прижалась плотнее к телу животного. — С перемещением проблем не было? — Ник повторил свой вопрос, пока мимо них проносились пейзажи моря. — Нет. Да и моя семейка не ставила себе цель задержать меня. — Она почувствовать кивок Ника. — Записи разговоров я тоже забрала. — Это хорошо. Папа объяснил мне ваш план поподробнее. Надеюсь, всё получится. — Не волнуйся, Ник. Все будет под контролем. Если… Если что-то пойдёт не так, я защищу Константина, обещаю.       Юный мастер не сдержал смешок. В это время мимо них уже начали мелькать очертания стен города. Они приближаются к Ратуше. — Интересно как. Не обижайся, просто я не думаю, что новоиспечённая часовщица сможет что-то сделать против табуна советчиков… — У Василисы было своё мнение на этот счёт, но высказывать она его, конечно же, не собиралась. Слишком много придётся объяснять. Конечно, чёткого плана у неё не было, но что-нибудь она обязательно бы придумала…       Через минуту постоянно меняющаяся картинка наконец-то остановилась. Они прибыли в пункт назначения, а точнее мастерскую Лазаревых.       Это была маленькая комната в бело-золотых тонах. С красивой, но слишком вычурной мебелью. Кажется, где-то тикали часы. Ребята быстро спрыгнули с тонкорога. — Жаль, что не получилось остановиться возле самого зала собраний… — Ничего, добежим. Отправь весточку, что мы прибыли, и скорее пойдём в Лазорь, — Ник недоуменно покосился на неё, складывая брови домиком. Девочка же чуть не хлопнула себя по лбу от досады: у него же ещё нет степени! Стоило быть внимательнее к тому, что говорит, особенно теперь. — Почему у тебя такой взгляд? У вас что, тут нет телефонов? — Не-ет, конечно. На Эфларе мы не пользуемся техникой. — Как же вы тогда связываетесь? — По часолисту. Но у меня его нет, они бывают только у часовщиков… Фэш поймёт, что мы вернулись, когда Белорожек к нему вернётся.       Тот только и ждал этих слов: наклонив сереброгривую голову с тонким рогом, коротко заржал и растаял в воздухе. Стоило тонкорогу исчезнуть, как ребята засуетились. — Пошли скорее. Я проведу тебя к отцу. — Погоди, Ник, мне надо тебя кое о чем спросить. — Друг уставился на неё с вопросом и нетерпением в глазах. Ему хотелось побыстрее вернуться к Константину. Девочка это заметила, поэтому сразу направилась к выходу. Лазарев понял её посыл, и спустя секунду они уже шагали по коридору. Не стоит терять время, можно и в процессе уточнить. — А твой друг, э-э, Фэш? — Он кивнул. — Фэш знает об этом? Ты ему рассказывал настоящую причину и для чего ты взял тонкорога?       Парень немного смутился. — Ну-у, без подробностей. Папа попросил меня не говорить ему, поэтому я просто очень сильно поупрашивал. Пока вы будете на собрании, мне, скорее всего, придется объясняться перед Фэшем. Хотя велика вероятность, что мне скажут быть с вами как свидетелю, — Василиса задумчиво кивнула, соглашаясь. Да-а, Ника вряд ли отпустят просто так. Ведь именно он, по плану, выступал связующим звеном между испуганной часовщицей и добрым мастером.       Через пару минут они уже оказались в центре Ратуши, подходя к пункту назначения. — Лазурная зала состоит из библиотеки и круга для совещаний, — начал пояснять Ник. — Мы сейчас пойдем вдоль длинных шкафов с книгами. Видишь, они располагаются лучами, сходясь в центре зала и образовывая Лазорь — ровный очерченный круг, окруженный несколькими ярусами лоджий. В Лазоре проходят общие советы, когда мастера и часовщики должны принять совместные решения… Сама же Лазурная зала имеет удивительную волшебную историю. — Здесь очень красиво, Ник. — Они немного ускорились, уже практически бегом преодолевая коридорчик из книжных шкафов. Василиса заметила, что начала дрожать, то ли от холода, то ли от волнения. И это ещё хорошо, что девочка ела перед посвящением, иначе бы сейчас она бы просто свалилась. Хотя… Она задумалась. Может стоило пропустить прием пищи? Падение в обморок на совете от того, что её морили голодом, было бы хорошим подтверждением издевательств. — «Ладно, что сделано, то сделано. Не стоит слишком переживать из-за этого».       Они остановились перед высокими дверями, что вели в Зал Совещаний. Входить без приглашения было бы грубо, поэтому стоит подождать немного. — Василиса, — Ник понизил голос, приближаясь. — Если что, мы всё это время сидели в мастерской, я тебя кормил и успокаивал. — девочка кивнула. — Помню. Погоди секунду, — Огнева застыла, напряжённо уставившись в одну точку и не моргая, и вдруг резко ударила себя по щекам. — Что ты?.. — Ник остановился на полуслове, заметив как по щекам подруги потекли слезы. Её глаза покраснели, лицо приобрело страдальческое выражение. Ему даже показалось, что она судорожно вздохнула, как при плаче. — О-о… Ты что, тренировалась? — Ты что? — в её голосе было полно шока, словно тот её оскорбил таким заявлением. Следующие слова она произносила с дрожью и испугом: — Мне очень страшно, Ник! Я жива только потому… что вы с отцом помогли мне! — Девочка принялась размазывать слезы по лицу, громко всхлипывая. Лицо у парня было изумленное. «Ну, ты же не дурак! Подыграй!» Видимо, Ник понял примерный посыл по её предупреждающему взгляду и едва заметному кивку в сторону, тут же принявшись успокаивать девочку, гладя по плечу. — А что, если та женщина всё равно захочет меня убить?! А вдруг меня не послушают, мне так страшно…       Через несколько мгновений дверь приоткрылась. Оттуда выглянул неизвестный ей мужчина. — Ник, парень, вас зовут, — его напряжённый взгляд тут же остановился на плачущей Василисе. Он постарался сделать лицо более добрым, явно отмечая состояние подростка. — Это ведь ты Василиса? Не плачь, мы тебя в обиду не дадим… Твой папаш… Отец еще не прибыл, но он уже в курсе ситуации. Сейчас тебе зададут несколько уточняющих вопросов, и всё. Константин рассказал всё основное. — Он неловко похлопал её по плечу, пытаясь ободрить. — Д-да… спасибо в-вам, я постараюсь успокоиться, — Василиса принялась ещё усерднее тереть глаза, украдкой осматривая незнакомца. Она впервые его видела, что неудивительно: мастеров было много, всех знать невозможно. Похоже, это был друг Константина, раз он знал младшего Лазарева. Впрочем, ей казалось, что Ника знают все ремесленники, как сына одного из членов Совета Мастеров в Ратуше.       Мужчина был высокий и крепкий, судя по мускулатуре, он работал в основном руками. Его тёмные, длинные волосы были немного собраны на затылке, хотя всё равно выглядели растрёпанно. Густая щетина, которая явно давно не видела бритвы, что впрочем неудивительно. А глубоко посаженные голубые глаза внимательно рассматривали саму Василису, с некоторой осторожностью и сочувствием. — Это Дмитрий, — друг подсказал ей шёпотом, когда брюнет скрылся за дверями. — Помогает отцу в мастерской. Хороший мужик… Я тебе потом расскажу, нам пора заходить. — Василиса кивнула, и, немного поправив волосы, шагнула в Зал. Ник бесшумно последовал за ней.

***

      Стоило им оказаться внутри, как зал осветился голубоватым сиянием, что позволило Василисе получше разглядеть присутствующих. Они различались по одежде: черные длинные одеяния, похожие на монашеские рясы, кроваво-красные мантии, и даже пестрые наряды дам с широкополыми шляпами или узкими колпаками со шлейфами. Одна из трибун в центре резко отличалась на общем фоне: цвет одежды людей, расположившихся в ней, был идеально белым. Там, на стульях с высокими спинками, восседали особенные люди: на их головах сверкали серебристые или золотые обручи. Посреди них сидел Астариус, что немало удивило девочку. — «Что? Я думала, его не будет на совещании. В прошлый раз весь этот фокус с похищением сработал только благодаря его отсутствию, это я помню точно. Как он оказался здесь?.. Неужели это из-за того, что я изменила ход событий?» — Василиса задумалась, проходя в центр зала к Константину в полной тишине. Всё советники наблюдали за ней. Стоило ей приблизиться к мужчине, как тот ободрительно кивнул, отмечая ее заплаканное лицо. В глазах промелькнуло удовлетворение. Ник остановился рядом, неловко переминаясь с ноги на ногу.       Один из белоснежных поднялся и вышел к ним, на середину круга. Василиса сразу узнала его, несмотря на новую белую одежду — Мандигор. Правда, глаза его как-то странно бегали, а руки нервно сжимали белый жезл. Огнева сдержала усмешку. — Как тебя зовут, девочка? — голос советника немного дрогнул. Конечно, всё ведь идёт не по их плану. Она не удивилась бы, если Мандигор сразу же в истерике начал писать отцу о том, что вытворяет Лазарев. — «Что, товарищ, малышка вдруг попутала всё карты? А вы даже и не думали, что у подростков есть свои мозги», — подумала девочка, но тем не менее ответила: — Василиса Огнева.       Люди на скамейках зашевелились, зашумели, кое-где раздались удивленные и гневные восклицания. — Как ты сюда попала, Василиса? Этот мужчина силой заставил тебя переместиться на Эфлару? — Мандигор не оставлял попыток поменять всё в лучшую для себя сторону. Её это разозлило, как и самого Константина. — Я уже повторял несколько раз: Василиса пришла ко мне, плача и прося о помощи. — Нам нужно услышать это от самой пострадавшей. — голос подал другой советник, кто-то из часовщиков. Остальные одобрительно загудели. Василиса поняла, что стоит включать весь свой актёрский талант. — Я… я точно могу сказать?.. Я боюсь… — Василиса всхлипнула для правдоподобия. — Кого? Константина? Он тебя запугал? — Мандигор тут же прицепился к словам, перебивая её. Тут, не сдержавшись, голос подала Диара Дэлш. Её присутствие несколько успокоило Василису: уж она точно на её с Лазаревым стороне. — Господин Советник, дайте девочке сказать! Вы взрослый мужчина, а не можете спокойно принять показания. — Сэр Мандигор, почему вы всё время спрашиваете про то, что меня украли? Вы же сами слышали и видели, как та сумасшедшая женщина угрожала меня убить! — Громкий выкрик Василисы заставил всех замолчать. Сам мужчина вдруг побледнел, понимая, к чему клонит эта рыжая девочка.       Спустя мгновение советники будто очнулись: загалдели, начали спорить. В этой суматохе Константин быстро прошептал ей: — Я не говорил, кто именно тебе угрожал. Всё как договаривались. — она едва заметно кивнула.       Неожиданно на самой высокой платформе поднялась фигура, заставившая всех замолчать одним своим движением: Астариус. Её удивил его поступок, снова. Василиса не думала, что старик примет участие, а не просто поприсутствует для справедливости приговора. — Тихо. Не перебивайте девочку, она итак сильно взволнована. Расскажи всё сначала, Василиса, — она сглотнула. Хорошо, нужно быстрее закинуть удочку, пока отец с Мортиновой не прибежали. — Я… Я сбежала из своего дома, потому что мне угрожали… За день до этого я связалась с Ником по волшебным часикам, что дал мне мой брат, Эрик. Я сделала это, потому Эрик сказал мне, что меня хотят убить, и этот человек мне поможет. Я поверила, потому что сама слышала угрозу в свою сторону. — От кого ты их слышала? Как именно ты жила? — Диара Дэлш подала голос, спрашивая её. — Все в доме меня ненавидели. Сначала я жила двенадцать лет со своей опекуншей, когда вдруг за мной приехал дворецкий папы и привёз в его поместье. Братья и сестра постоянно меня обижали, — она всхлипнула, не сдержавшись, — мне никто ничего не объяснял. За пару дней до посвящения папа устроил праздник, где я встретилась с какой-то женщиной… Она была очень милой, пока не узнала, как меня зовут… Женщина представилась директрисой какой-то школы светлых часов. — После этих слов всё зашушукались, поняв, о ком речь. — Она начала кричать о том, что я фейра и недостойна жить! — по её щекам потекли слезы, которые Василиса тут же постаралась «незаметно» вытереть. — А потом… после посвящения… Мои брат с сестрой говорили, что если моя степень будет выше чем у Норта, какая-то Елена меня убьет… Чтобы я не вступила в наследство…       Мне было очень страшно, поэтому я умоляла Ника позвать кого-то из старших… Хоть я его и не знала… Я не хотела обращаться к папе, потому что он явно меня ненавидит, и я ему не доверяю… — договорить она не успела.       Откровения маленькой девочки вновь подняли шум на трибунах. Кто-то говорил, что её нужно срочно спасти, а Елену наказать, кто-то, что Василиса врёт ради внимания, и ей не помешает порка. Они с Константином переглянулись, и тот взял слово на себя. — Прошу внимания совета. Хочу сказать, что у малышки есть доказательства слов Елены Мортиновой и всех осталь… — договорить он не успел, будучи прерванным резким хлопком двери. Все обернулись ко входу. — «А вот и главные гости программы». — мрачно подумала Василиса. — «Попали на самое интересное. Хорошо, что мы успели забросить приманку в виде доказательств».       На пороге стояли трое. Напряжённый Нортон-старший, расстерянный Марк и сама обвиняемая — Елена Мортинова. Женщина была неистово зла, что очень отражалось на её когда-то бледном лице. Стоило им увидеть Василису, как блондинка вихрем приблизилась к ней, цепко хватая за руку. — Ай!.. — она поморщилась от страха и боли, но душа её ликовала. Кто же думал, что Мортинова будет настолько тупа, что нападет на неё при всём совете?! Видимо, обвинения настолько её зацепили, что при виде девочки та не смогла сдержаться. — Какого хрена ты тут несёшь, нахалка?! — Елена яростно зашептала ей на ухо, отчего Василиса задрожала. Увы, ей хватило ума не орать это на всю Лазорь, хотя даже одна сцена ее нетерпения подтверждала слова молодой часовщицы. — Ничего, как только мы окажемся в Черноводе, ты оттуда больше никогда не выйдешь! — Отпусти девочку, Елена. — два мужских голоса раздались со сторон. Предупреждающий Лазарева и равнодушный Огнева. Женщина, поняв свою ошибку, тут же брезгливо отдернула руку. Василиса кинулась в слезы, отбегая за спину Константина. — Я прибыл как только смог. Что здесь происходит? Меня не уведомили о том, что здесь находится моя пропавшая дочь. — Огнев приблизился к центру зала в тишине. — Не пропавшая, а спасённая. От рук этой сумасшедшей женщины, что пыталась убить юную часовщицу высшего круга. — Елена тут же состроила лицо оскорбленной до глубины души особы. Брови Нортона удивлённо взметнулись вверх. — Убить? Зачем ей убивать мою дочь? Хоть мы и в ссоре, Лазарев, но делать такие заявления лишь из ненависти и без доказа…       Его перебила госпожа Дэлш. — Вы как раз прервали нас на этом моменте. Василиса утверждает, что они есть, и мы как раз собирались их рассмотреть. — …Прекрасно. — Если бы взглядом можно было убить, посреди зала уже лежало бы два трупа. Василиса поежилась под взором отца, но ответила ему не менее твёрдым и решительным. Пусть не думает, что может сломать её одним своим видом. — И где же они? — Я… я отдам их лишь самому главному!.. Чтобы с ними ничего не случилось… — все зашептались. — Либо покажу сама! — Думай что говоришь, наглая дев… — Елену заткнулась, ведь со стула поднялся сам Астариус. Василиса была готова спорить на деньги, что он сейчас усмехается в свою густую бороду, забавляясь ситуацией. Это было в его духе. Хоть её и напрягало, что он к ней благоволит на данном собрании, но пока что ей это на руку. — В чем заключается твоё доказательство, Василиса Огнева? — У меня есть записи разговоров, которые я сделала на мобильник. Это, э-э, земной прибор. Я могу включить их прямо сейчас. — При этих словах лицо Мортиновой изменилось. Огнев казался равнодушным, но капельки пота выдавали его напряжение. Они не ожидали, что доказательства действительно будут, причём такие. Никто из их даже подумать не мог, что девочка додумается записывать их разговоры. — Продемонстрируй, — стоило этому слову произнестись, как Василиса тут же потянулась к карману джинс, доставая оттуда телефон. Пару минут прошли в полной тишине, пока она искала записи. В следующее мгновение на всю Лазорь раздались немного искажённые голоса: — …Елена доказывала отцу, что он должен освободиться от этой. Просила, чтобы он отдал ей право распоряжаться судьбой фейры — так она ее все время называла. Но отец страшно разозлился! Я его таким никогда не видела… Он сказал, что благодаря этой сможет оказаться в парламенте безо всяких хитростей… …Ты не понимаешь! Тебя хотят убить!.. …Как жаль, что она не задушила тебя!.. …Рот закрой, бездарная! Тебе никогда не быть лучше Дейлы! И вообще, молись, чтобы тебя не прибили после посвящения!.. …Сегодня утром я слышала, как отец громко ссорился с Еленой… Они спорили о том, кто должен унаследовать земли отца… …На посвящении тебе понадобится много сил. И после него тоже. Если, конечно, останешься жива..

***

      Василиса остановила запись трясущимися руками и нервно оглядела зал. Она старалась не включать те, в которых отец выставлялся в плохом свете, всё же он ещё пригодится ей.       Полную тишину разрезал голос Елены: — Это всё просто слова злых детей!.. Как их можно считать за… — И они всё цитировали тебя. Да и твои речи там тоже есть, Елена. — её перебил Константин, беря дело в свои руки. Та, поняв что оплошала, испуганно отошла за Нортона. Марк, зашедший с ними, предпочёл отойти ближе к дверям. Его голос так же прозвучал в диктофоне, и теперь он боялся каких-либо последствий. — И не имеет значения, насколько ты собиралась выполнять свои угрозы, факт остаётся фактом: младшую Огневу запугали. Запугали её силой, её высшей степенью! Тем, что она может иметь по праву рождения. Ей даже не провели нормального испытания: не дали стрелу! — Он обратился к совету. — Девочка никогда не знала о своей силе, её скрывали намеренно. Вместо нормального объяснения её бросили в неизвестный мир, кормя угрозами. Василиса была напугана, и естественно обратилась к взрослому человеку, который единственный общался с ней на равных. Вы сами всё слышали, уважаемые советники и Астариус. Пусть нас рассудит Время.       Он коротко поклонился после своей речи. Пока люди обсуждали их слова и записи, громко споря о решении, Василиса глянула в сторону своего отца и Елены. Как оказалось, они тоже смотрели на неё. Стоило лишь поймать взгляд Нортон-старшего, как тот сразу же приблизился к дочери, цепко хватая ее за плечо и отводя в сторону, подальше от Лазарева. Мастер лишь усмехнулся. — …Спасибо за помощь, ремесленник, больше не лезь в дела моей семьи. — процедил Огнев. Было видно, как тяжело ему дались слова благодарности, которой, впрочем, слышно не было. — Я всегда готов помочь бедным детям, Огнев. Держи свою подружку подальше от дочери. — Не смей приближаться к моей семье. — он упрямо повторил свои слова. Следующие он уже произнёс громко, обращаясь ко всем. — Хочу также обратить ваше внимание на то, что у моей дочери Высшая Степень, и по закону… — Великий Эфларус, Огнев! — Госпожа Дэлш не сдержала ехидного замечания. — Вашей дочери угрожали, а вы волнуетесь о своём месте под солнцем. — …и по закону я имею право вступить в РадоСвет без голосования. И ещё. Я не обвиняю Елену Мортинову за её слова… — Не ты тут главная жертва, Огнев. Мортинову будут судить по обвинениям Василисы Огневой и меня, и ты не имеешь право решать за нас, так как девочка — часовщица с высшей степенью, а я — взрослый совершеннолетний мужчина и советник РадоСвета. Твои хотелки тут никого не интересуют.       Огнев гневно прищурился, но сказать ничего не мог. Лазарев был прав.       Василиса же больше не могла слушать эти разборки. Хотелось есть, спать, и кричать одновременно. Нортон заметил состояние дочери, и его глаза недоброжелательно блеснули. — Могу ли я попросить вас отпустить нас с дочерью и Еленой в библиотеку до вынесения решения? Василиса очень устала, у неё нет сил стоять. — Елена останется здесь как обвиняемая. Вы можете пойти отдохнуть. Принесите Василисе Огневой что-то перекусить, мне кажется, она сейчас упадёт в обморок. — раздался голос неизвестного советника, который, очевидно, имел здесь подобную власть. Поклонившись, Нортон грубо повёл дочь к выходу. Она почувствовала на себе прожигающий взгляд Мортиновой, отчего вздрогнула. Да, эта женщина теперь точно не оставит её в покое. Обернувшись, Василиса увидела напряжённый взгляд Константина, словно говоривший ей «Будь осторожна».

***

— Что за шоу ты тут устроила?! — Стоило им скрыться за одним из шкафов, как Василисе прилетела первая пощёчина от отца в этой паралелли. Она вскрикнула, мгновенно хватаясь за щеку, что сейчас горела огнём от боли. Из глаз потекли слезы, уже настоящие. — Какого хрена это только что было?! Угрозы? Злая Елена?! Бедная девочка испугалась какой-то непонятной тётки! — Если до этого Нортон хорошо скрывал эмоции, то тут он словно взорвался. Странно, но злость отца лично её успокоила. Даже развеселила. — Смешно тебе?! — Да. Неожиданно, когда дочь вдруг не следует придуманным тобой правилам? — Она насмешливо прищурилась, следя за отцом, что вдруг начал ходить туда-сюда. От следующей пощёчины Василиса ловко увернулась, вместо этого хлопая мужчину по руке. Легонько, но того это шокировало. Он не ожидал, что дочь будет настолько наглой. — Скажи спасибо, что я не стала включать запись, в которой Норт как миленький болтает про твой план против Лазарева. Иначе накрылось бы твоё место в РадоСвете медным тазом, — спокойный голос Василисы его напряг. Только что, в Лазурной Зале, при всём совете, там стояла испуганная зареванная девчушка. А здесь — уже спокойная и самодовольная. — Ты с ним сговорилась? — Нет, папа. Просто попросила помощи, я ведь так испугалась… — неожиданно та вновь захныкала. Нортон внимательно следил за её настроением, что менялось каждую секунду, и не мог понять что с ней происходит. Но через мгновение столь резкая причина её слез прояснилась: сзади появился Дмитрий, державший в руках поднос с парочкой пирожных и бутербродом. Оба мужчины уставились друг на друга с ненавистью, пока Василиса не обернулась к мастеру. — Дмитрий! С-спасибо вам за еду… — она вытерла слезы, принимая тарелки. А вот это было очень вовремя, есть хотелось нещадно. — Что здесь происходит, что она вновь в слезах? — Тебя это не касается, ремесле… — договорить он не успел, Нортона перебила младшая дочь, резко поменявшая настрой: — Папа спрашивал, что произошло. А у меня нервы сдали… Всё хорошо, сэр, он просто тоже волнуется, вот и немного резок… — Было видно, что мужчине в это слабо верится, но говорить на этот счёт он больше ничего не стал. — Как только закончите перекус, возвращайтесь в Зал. РадоСвет почти закончил. — сообщив это, он тут же гордо ушёл обратно, не желая больше стоять в одном коридоре с врагом.       Дождавшись, пока они вновь останутся одни, Василиса подала голос. — Н-да, тебя тут каждый человек подозревает, а ты даже не можешь на секунду сделать из себя заботливого отца. Или я тебе настолько противна, что всё актёрские способности отключаются? — она хмыкнула, жуя одно из пирожных. — Ешь молча и быстрее. У меня нет времени ещё на твои перекусы. — Конечно-конечно, папа. Теперь оно всё уйдёт на спасение Елены. — И благодаря кому? — Нортон бросил на нее странный взгляд. Какая-то она всё равно слишком спокойная когда надо. — Всё из-за её длинного языка и вспыльчивого характера. Вела бы себя потише и более драматично, может и пронесло бы. — Драматично как ты? — Василиса не ответила, лишь ехидно усмехнулась. Быстро закончив есть, она нагло взяла того под локоть и повела в центр Лазоря. Стоит заканчивать это шоу.

***

      Внутри вновь установилась тишина. Стоило Огневым занять своё место в центре залы, как Астариус подал голос. — Итак. РадоСвет принял решение. Для начала, Огнев, мы приняли во внимание обстоятельства, поэтому восстанавливаем тебя в должности Советника по закону.       Нортон-старший кивнул и выпрямился. Внезапно его одежда с черной начала медленно меняться на белую, будто покрывалась иголочками инея. Вскоре он уже стоял в белоснежной мантии с воротничком-стойкой, глухо закрывающем горло, как и у остальных членов РадоСвета. На ногах же его остались черные остроносые туфли — неизменный атрибут любого уважающего себя часовщика. Мандигор почтительно поднес белый жезл Огневу и тот принял его надменным жестом. — А также, — продолжил старик, — мы изгоняем Елену Мортинову из Совета. Принимая во внимание показания трёх свидетелей, также назначаем ей следующее наказание: принудительное старение на 50 лет, вплоть до цветения Алого Цветка, а также домашний арест.       Стоило ему закончить говорить, как к женщине подлетели пара советчиков с жезлами. Та в ужасе обернулась на них, лихорадочно отходя спиной назад, ближе к Нортону-старшему. — ЧТО?! Я протестую! Нет! Эта фейра всё наврала! Вы не имеете права! — Её схватили за плечи, крепко удерживая на одном месте. — Нортон! Помоги мне!!!       Огневы одновременно скривились, становясь похожими. Действительно отец и дочь. Василиса изящно прикрыла уши ладонями, спасая барабанные перепонки от визгливого крика Мортиновой, а отец, на удивление, отрицательно покачал головой. Дальнейшие слова он произнес так, что слышали их лишь дочь с директрисой: — Прости, Елена, но ты сама виновата в своей болтливости. Я не могу ничего сделать, — её лицо исказилось от страха. Даже её любимый не может помочь. Только вот, она усиленно игнорировала равнодушный голос Огнева. — Тебе нужно продержаться лишь месяц. Будешь жить в Черноводе, я договорюсь. — Нортон… Как же наша… — Всё будет под контролем, — мужчина грубо её перебил, видимо не желая, чтобы та сболтнула что-то лишнее при дочери. Немного подумав, он всё же произнес: — Я постараюсь снять твоё наказание пораньше. — «Видимо понял, что надо хоть сделать вид в заинтересованности в Елене, иначе та решит предать его пораньше. Умно».       Директриса вдруг успокоилась, приняв неизбежное. Видимо слова Нортона действовали на неё как успокоительное. Она повернулась к двум преследовавшим её советникам. — Я готова…       Те навели на неё жезлы и принялись часовать. Лицо Елены начало покрываться сеткой мелких морщин, словно старый, а волосы стремительно седеть. Василиса стояла рядом и все видела очень отчетливо. Спина осужденной сильно сгорбилась, руки задрожали. Через минуту перед ними уже стояла не статная взрослая женщина, а сгорбленная старуха. Взяв Мортинову под локти, её увели из Лазори. Стоило той исчезнуть из поля зрения, как Василиса заметила, что всё это время была до жути напряжена. Мало ли, что эта женщина успела бы выкинуть?       Зато теперь она может не волноваться о том, что та узнаёт её часовое имя. У женщины просто не будет времени строить ей пакости. — Погодите, — воскликнула вдруг темноволосая женщина, все это время хранившая угрюмое молчание, — я не видела имя девочки в списках первочасников! Неужели высокочтимый Огнев не желает обучить дочь часодейству? — Только если она сама захочет, — невозмутимо ответил Огнев. — Василиса прожила всю жизнь на Остале, и учеба может повредить ее ослабленному здоровью. И еще… Неужели у Совета нет вопросов поважнее, чем забота о будущем моей дочери? — Может, мы у нее спросим, желает ли она учиться? — продолжала настаивать госпожа Дэлш.       Василиса встрепенулась. Вот оно! Пока отец не успел ничего сказать, она выкрикнула: — Да! Да, я хочу учиться. И получить свое законное посвящение. — Диара Дэлш удовлетворённо кивнула, что нельзя было сказать о Нортоне. Сквозь силу он процедил: — Прекрасно. Если совет позволит, моей дочери пора отправляться в Черновод отдыхать. Марк, проводи ее, — соседство белобрысого ей совсем не нравилось, но спорить Василиса не могла. Марк, всё это время стоявший возле дверей и наблюдавший за происходящим, тут же подошёл к ней, крепко хватая за плечо. Она вдруг поняла, на что обрёк её отец: ехать почти час в одной тесной карете с человеком, покровителя которого состарили из-за неё. Видимо Ляхтич это тоже понял, награждая девушку гневным многообещающим взглядом. Получив разрешение РадоСвета, они вдруг растаяли в воздухе, даже не дав часовщице попрощаться с Ником и Константином.