Колесо Времени

      Спалось неспокойно. Подрываясь несколько раз за ночь, ей все казалось, будто она ничего не смогла сделать, а Марк остался лежать в темницах Змиулана хладным телом, до которого никому нет дела. Перед глазами стояла картина измученного парня, умирающего в цепях, его ран и растекшейся крови. Просыпаясь, она бросала каждый раз быстрый, взволнованный взгляд на стоящее неподалеку кресло, и лишь немного успокаивалась, когда видела там силуэт спящего сидя парня.       В какой-то момент девушка не выдержала, тихо сползла с кровати и подошла к нему ближе. Она внимательно присматривалась к его хмурому лицу и растрепанным волосам, напряженным плечам и собранным на груди рукам. Крови не было, значит, спасла. Грудь будто не двигалась, потому она прислушивалась к медленному, спокойному дыханию, боясь, что в ответ будет тишина. Дышит — значит живой.       Он здесь, в безопасности. Пряча дрожь в руках, Василиса старалась успокоить собственное сердцебиение, отогнать волнение. Она не может стоять всю ночь над ним как надзиратель, но вернуть себе здоровый сон, находясь так далеко, было выше ее сил. Стала бы она так переживать, не знай в будущем зачасованного Марка? Не увидев и не прочувствовав пытки от его лица?       Ей не нужно было быть им, чтобы понять, что он испытывал, но сложилось все иначе. Василиса пыталась забыть испытанную когда-то боль, сохранив в памяти лишь урок, который она вынесла, но все, что было связано со страданиями Марка, разблокировало ее давние воспоминания. Физические и ментальные, о том, как она сама подвергалась пыткам на протяжении несколько часов, пока ее не освободили Фэш с отцом.       Черная Королева долго добивалась ее хладнокровности. Василиса отказывалась принимать то, что кого-то нужно наказывать такими жестокими методами, как пытки, в ней продолжала теплиться надежда, что все можно решить мирно.       Она была наивным ребенком, верящим в добро и магию, ведь на ее доле никогда не было поистине тяжелых испытаний.       Пока Фэш в кошмарах просыпался из-за того, что его тело забирает Дух, а Белая Королева силой и болью выгоняет его, Василисе снился только страх за чужую жизнь. Спящая Диана, умирающая мать, страдающий Фэш, это все была чужая гибель. Ее много раз предавали, толкали в спину и лгали в лицо, но настоящая угроза умереть была только однажды, когда Мортинова пыталась прочертить огненный крест. Даже Астрагор никогда не пытался выполнить свои угрозы и оборвать ее жизнь. А были ли они вообще?       Поэтому Фэш всегда был более жестким. Сказывалось воспитание и постоянный страх за себя. Он не гнушался использовать проклятия, темное часодейство, пытки, что она изо всех сил осуждала. Это ведь неправильно, считала Василиса.       Пока не испытала первую настоящую боль в своей жизни. Страшную, обжигающую, беспощадную. Пока не испытала животный ужас за свою жизнь, разум, тело. Пока не сорвала голос до жалобных хрипов.       После того случая что-то в ней сломалось, и вид чужой крови и страданий перестал вводить ее в ступор. Черная Королева могла бы гордиться, что уроки стали приносить плоды, если бы не знала, чем Василисе пришлось пожертвовать для этого.       Фэш долго пытался успокаивать ее и оберегать. Он душил заботой. Старался понять, но у него никогда не получилось бы сделать это. Как и всегда, если у него что-то не получилось, он злился. Злился, когда Василиса в очередной раз в страхе отталкивала его от себя, боялась его так же, как боялась всех, кто был физически сильнее. Кого не оттолкнуть. Его ругань лишь усугубляла положение, совершенно никому не помогая.       Королева Времени убегала, пряталась от чужого сочувствия и заботы. От чужих рук и глаз, криков и ссор. А потом всегда приходила к тому, кто даже не был человеком.       Марк был безопасным.       У него не было часодейной силы, не было даже физического тела. Он не смог бы наслать эфер, проклясть или дотронуться до нее. Затерянный не пытался оберегать ее, успокаивать, читать нотации или винить. Лишь был рядом, не давая ей сойти с ума от страха благодаря одному лишь нематериальному присутствию, и шептал на ухо, словно советник.       Стань сильнее, стань жестче, будь готова защищаться. Научись использовать силу так, чтобы ни один эфер или мужчина не смог ограничить тебя. Перестань прятаться.       Повзрослей.       Марк не заслужил умирать, становиться затерянным и быть обреченным скитаться бесцельно по замку неприкаянным призраком. Она дала ему смысл жить, сделав близким другом.       Марк не заслужил страдать и испытывать боль за благородные намерения.       Липкий страх мешал ей прийти в себя, вынуждая быть в состоянии боевой готовности. Василиса бездумно села на пол, прижимая колени к груди и опираясь спиной на стенку кресла. Так ей будет слышно. Вдох, выдох. Тихо, словно их нет вовсе. Но так лучше, спокойнее.       Давно девушка не слышала чужого дыхания рядом, которое всегда давало понять, что она не одна. Вдох, выдох.       Ей вновь снилась кровь. Уже не Марка — ее друзей. Настоящих. Вот к чему она привыкнуть не смогла даже с помощью бабушки. Слишком триггерила их возможная смерть, ведь весь Орден Дружбы состоял из чуть ли ни единственных близких людей в ее жизни. Начавшаяся скоро и несколько смазанно подростковая дружба, она со временем перетекла в крепкую и надежную связь, что было весьма удачно для событий, в которых она зародилась.       А ведь они когда-то умрут.       Кошмары терзали ее, пока Василиса вновь не очнулась — резко и в испуге. Она снова была на кровати, а кресло было пустым, уже освещаемое мягким розоватым рассветом. Паника накрыла с головой, сон мгновенно покинул ее — неужели ей приснилось? Она же заснула возле кресла.       До уха донеслось чье-то спокойное дыхание — Василиса резко обернулась, тут же замечая лежащего рядом Ляхтича. Такой же собранный и хмурый, повернутый на бок к ней лицом. Казалось, оно стало еще более недовольным, чем было. Ей не приснилось. Но как она оказалась на кровати? Неужели Марк проснулся и перенес ее? Мысль вызвала смешанные эмоции. Стараясь лечь тихо, чтобы не разбудить, Огнева еще несколько секунд боялась оторвать взгляд от спящего ключника, будто он может исчезнуть, если она позволит себе моргнуть. И, только убедившись в том, что это не сон, она дала себе заснуть.

***

      Первое, что Василиса увидела, когда открыла глаза — чей-то затылок с растрепанными светлыми волосами. Память быстро подсказала кто это, а затем и подбросила воспоминания о постоянных пробуждениях среди ночи. Непрерывный сон явно пошел Василисе на пользу, раз она перестала дрожать над Ляхтичем словно над фарфоровой вазой. Она почти сразу испытала чувство неловкости от того, что так переживала за золотого ключника, будто он был для нее кем-то важным, а не всего лишь напоминанием о хорошем друге в будущем.       Взглянув на часы, Василиса заметила, что приближалось время завтрака. Вчерашний вечер казался ей таким далеким, будто был не несколько часов назад, а как минимум несколько дней. Впрочем, наказ отца она не забыла — тот сообщил, чтобы она приходила утром на трапезу. Похоже, он решил возобновить традицию совместных завтраков и обедов. Интересно, с чем была связана отмена их «домашнего ареста»? Возможно, не хотел, чтобы Захарра бродила по Черноводу сама, а как аргументировать запрет на это перед Драгоциями не придумал, потому приставил младшую дочь. Стало тошно от самой себя, когда Василиса мысленно с ним согласилась. Не стоит ей вынюхивать ничего в ее доме.       Василиса тихо села на край кровати, закрывая лицо руками. — «Я не должна так думать, Захарра ведь моя подруга! Она не предаст, не будет шпионить… — она поджала губы, тут же отрицая собственные мысли. — Нет, нет… Еще не подруга. Нужно удостовериться в том, что Драгоций не опасна для меня».       Верить в то, что та могла бы подставить брата или попробовать уговорить его вернуться к Астрагору, не хотелось. Но Василиса давно сняла розовые очки, особенно по отношению к семье Драгоциев. — «Мне нельзя впадать в крайности и паранойю. Но и бездумно доверять ей тоже не стоит, нужно хорошенько контролировать, что я говорю рядом с ней».       Обернувшись, Огнева увидела, что картина на второй половине ее кровати не поменялась — Марк все так же спал, и, похоже, довольно крепко. Ей казалось, что у него сон будет более чуткий, и она мешала бы ему любым шорохом… Либо она ошиблась, либо он слишком устал и давно не высыпался без страха и боли. Василиса невольно залюбовалась — когда он спал и молчал, то совсем не был похож на обычного надменного Марка. А потом вдруг опомнилась, сразу отворачиваясь и вставая с кровати. Вот еще, не хватало пялиться на этого придурка! Он только и делал всю свою жизнь, что создавал ей проблемы!       До завтрака оставалось пол часа, и Огнева решила не будить Ляхтича, давая ему отоспаться. Пока она отсидит свой «любимый» утренний ритуал с родственниками, парень хоть успеет глаза открыть и прийти в себя. А потом уже можно будет обсуждать с ним дальнейший план действий — на счастье, таковой у Василисы имелся. Нужно бы при выходе из башни найти зону, не ограниченную в почтовых отправлениях, и отправить короткую записку Астариусу, чтобы предупредить о гостях. И заодно обновить эфер, позволяющий ей скрывать свою силу — со времен похода в Змиулан он исправно держался, но после вчерашней ночи слетел, тут же позволяя Времени фонить во все стороны. Этим она занялась сразу, еще до выхода.       Быстро собравшись, часовщица выпорхнула из спальни, закрывая дверь эфером снаружи. На всякий случай. И поспешила по лестнице, надеясь прийти вовремя — пользоваться нуль-зеркалом для перехода в столовую не хотелось по понятным причинам, а пересекать огромный замок пешком занимало некоторое время. Помнится, в прошлом она наоборот предпочитала быстрые переходы, несмотря на то, что гулять по величественным коридорам ей нравилось. Сталкиваться в них с братом и сестрой ей нравилось гораздо меньше, потому приходилось жертвовать усладой для глаз в угоду своего спокойствия.       Сейчас ей по пути никто не встретился, но девушка была этому не слишком рада. Норта, очевидно, на завтраке не будет, но сейчас Василиса не отказалась бы от того, чтобы столкнуться и поругаться с ним в коридоре. Ведь это означало то, что он в сознании.       Догадки насчет случившегося у нее появились во время тренировок. Не зря она тогда подслушала разговор лекаря с отцом, ведь это дало ей весьма полезную подсказку. Как же он сказал? Личное Время Норта «заклинило». Он выбился из общего строя, и не может вернуться, поэтому подвис в каком-то замороженном состоянии. Конечно, никто не понял, в чем может быть причина, ведь раньше эфер остановки времени не вызывал подобных проблем.       Ее осенило, стоило связать эти слова с уже известными ей фактами. Во-первых — она в каком-то «зеркальном» мире, где, по словам Финна, все жило по своим законам Времени. Еще в первую ночь, когда он только завалился к ней, лют рассказал, что не понимал, как здесь вообще часуют. У него всегда было ощущение, словно Времени нет вовсе, и только с ее приходом это поменялось.       Она вдохнула Время в Зазеркалье. Была свежим потоком воздуха, попавшим в комнату через случайную щель. А переводя все в мир биологии, она что-то нарушила в новой для нее экосистеме…       Во-вторых, получается, что часодейная энергия их с Финном отличается от энергии тех, кто изначально был в этом мире. Думалось ей, что она была доминантной как раз за счет того, что они пришли из настоящего мира. Их вмешательство по-своему влияет на обитателей Зазеркалья, но тогда возникает вопрос. Раньше же Финн часовал, ведь жил здесь несколько десятков лет, пока она не очнулась в своей старой квартире на Остале. Почему именно сейчас остановка Времени оказалась с фатальными последствиями? И почему ничего не произошло с ее компанией, когда она на спор останавливала Время в беседке «Часотеля» перед цветением?       Василиса задумчиво остановилась посредине большого холла, вспоминая, в какой стороне находится столовая. Было тихо, и даже феи не суетились где-то по близости, не спешили как обычно стайками выполнить свою работу. Странно, но не больше, чем обычно. Возможно, феи были просто невидимы, чтобы не попадаться на глаза «злой чете Огневых». — «Если так подумать, до полноценного посвящения я могла и не влиять на местное Время, ведь сила была доступна мне не полностью. Сколько там прошло, пока я не получила к ней доступ? Три месяца? И еще около недели после него и до знакомства с Финном. Скорее всего, он просто не использовал все это время эфер, поэтому не было пострадавших. Либо он об этом умолчал, мог ведь», — заключила Василиса, наконец вспомнив дорогу. Давно она здесь не ходила… — «Возможно, эфер выдернул Норта из «зеркального» Времени, а так как энергия Финна не принадлежит этому миру, при отмене часодейства брат попросту не смог вновь вернуться в поток, ведь уже ему не принадлежал. Как с котятами, которых забирают у мамы, а потом она не может узнать их запах и не признает».       По спине ее побежали мурашки. Теория звучала складно, но обсудить с самим лютом она ее еще не успела. Безумно хотелось поговорить на этот счет с Астариусом, но умом девушка понимала, что идея не самая лучшая. Стоило ли прадеду в принципе рассказывать о Зазеркалье она не решила. Никто не был бы в восторге, если бы ему сказали, что они лишь пустышки и отражения настоящих людей. — Cogito ergo sum, — прошептала Василиса, сжимая ладони в кулаки. Они не пустышки. Они живые люди, которые мыслят по-своему, чувствуют, испытывают потребности. Что, возможно, отчасти ее вина. Они перестали быть просто отражениями, и часовщица изо всех сил пыталась привыкнуть к этой мысли. Ведь иначе ожесточится к окружающим, перестав их считать за людей в принципе.       Ей нужно было попасть к Норту и попробовать «вернуть» его в общий поток. Быть может, у нее, как у Королевы Времени, это получится? Лучше всего было бы взять с собой Финна, и провернуть все до того, как начнутся путешествия во Временной Разрыв в поисках Расколотого Замка. Первой его должна найти Маришка, и только после этого все ключники смогут попасть к нему по уже известным координатам. Что, если Рубиновый ключ в итоге отдадут кому-то другому?       Огнева как некстати вспомнила про Захарру. Девочка пообещала, что получит не Рубиновый, но, честно сказать, это ее совершенно не успокаивало. Те, кто приходит ей на ум, ни за что бы не отказались от ключа. Неужели Драгоции думали убедить в этом Марка, промыв ему мозги? Нет, стань он послушной марионеткой, его бы не стали заменять на девчонку, коих Астрагор считает априори слабее. Значит, должен быть кто-то другой, и остается только… Бронзовый. Она замерла прямо перед дверьми в столовую. Звучало логично, но с каких пор Ярис бы пошел на это? Вряд ли он уже член ордена, значит, это не было приказом Астрагора. Да и его покровитель, Мандигор, не стал бы идти на такое. Или стал? Неужели его запугали или заставили? Или он переосмыслил свою роль ключника после произошедшего на цветении?..       Василиса глубоко вздохнула, останавливая бесконечный поток мыслей. Нужно проверить, будет ли кто-то кроме Дейлы на их скромной трапезе. Подняв подбородок, она уверенно зашла в комнату.       В детстве ей нравилось это помещение из-за уюта — здесь она чувствовала себя весьма комфортно, если не считать помеху в виде недовольных взглядов брата с сестрой. С невысокого потолка свисали на длинных шнурах бронзовые люстры, в большом камине, с высокой узорной решеткой, всегда горел огонь. В центре комнаты стоял овальный стол, накрытый белоснежной скатертью, а вдоль стен тянулись ряды низких деревянных буфетов, заставленных серебряной посудой. На самих стенах, покрытых неяркими полосатыми обоями, висели старинные картины в тяжелых рамах — преимущественно морские пейзажи, корабли, изображения крылатых людей. Позволив слабой улыбке воцариться на лице, она разглядывала убранство комнаты с приятно ностальгией в душе, пока не наткнулась взглядом на тех, кто был за столом. — Здравствуй, Василиса, — голос отца сквозил привычным равнодушием. Василиса коротко поклонилась в знак приветствия, услышав тихий смешок. Подняла лицо, сразу же сталкиваясь с взглядом холодных голубых глаз. Мортинова не скрывала презрительную усмешку, и девушке стоило больших усилий сохранить лицо.       Еще один неучтенный фактор, сидящий по правую руку от отца. — Привет, милочка, — ядовито пропела директриса, поправляя и без того идеальную прическу. — Невежливо заставлять нас ждать.       Василиса мысленно сосчитала до трех, не позволяя себе поддаться на провокацию. — Прошу прощения, путь сюда занял время, — мягко произнесла девушка, не став копировать ее тон или дерзить. Себе же хуже сделает. Она взглянула на сидящую рядом с ней Дейлу — сестра выглядела какой-то уставшей и потухшей, но даже в таком состоянии не изменила себе и одарила ее холодным вызывающим взглядом. — Неужели тебя не обучили использованию нуль-зеркала? — В голосе проскользнула насмешка, которая, впрочем, читалась и по ее лицу. Но Василиса и здесь смогла сдержать язвительность, рвущуюся из нее. При виде Елены в груди всегда поднималась иррациональная волна гнева, управлять которой она очень старалась. — И как ты собираешься обучаться в моей школе, не зная базовых вещей?       Василиса с присущим ей на публике в прошлой жизни высокомерием прошла к своему месту за столом, раздумывая над ответом. Стул по левую руку отца был свободен, но сесть за него означало видеть лицо Мортиновой перед собой весь прием пищи. Да и, по ее памяти, там сидел Норт…       Она резко оборвала все размышления. Нет, там сидит наследник, коим она так же является. А Елена будет портить ей вид в любом случае. И, в полной тишине, присела возле отца. Тот оставался по-прежнему равнодушен, а вот Дейла недовольно сверкнула глазами, что она проигнорировала. — Спасибо за ваше волнение, госпожа Мортинова, — невозмутимо произнесла Василиса, пока ее выбор места не решили прокомментировать, — я умею им пользоваться, но предпочитаю делать это в крайних случаях. По замку же можно передвигаться самостоятельно, — и, не сдержав злорадства, добавила: — Насколько мне известно, Дейла меня в этом поддерживает. Ее вы тоже не захотите принимать в школу только из-за боязни зеркальных переходов?       Упомянутая вздрогнула, как от удара, а на лице ее отобразилось смущение, смешанное со злостью. На самом деле, издеваться над сестрой не хотелось, ведь теперь Василиса могла посоперничать с ней в страхе зеркал. Но и позволять Мортиновой дальше пытаться сделать ее самой крайней она не собиралась. — Какая наглость, — процедила Елена, надменно задирая подбородок. Огнева отзеркалила ее движение, поджимая губы. — Нортон, тебе стоит отдать ее в более строгую школу, чем моя, где ее бы научили вести разговор со старшими! Ей не хватает… такта.       Огнев вдруг ухмыльнулся, потянувшись за чашкой с кофе. — Полагаю, в таком случае она отлично впишется в Светлые часы. — Нортон! — Возмутилась Мортинова, а Дейла удивленно захлопала глазами. Василисе послышалось, или в восклицании блондинки звучало нечто, похожее на заигрывание? Ее чуть не вывернуло, было бы чем. — Предлагаю приступить к завтраку, — невозмутимо продолжил мужчина, берясь за столовые приборы. Елена поджала губы, но спорить не стала, а сестры последовали его примеру. И правда — на столе были чудесные блины с различными начинками. Жаль, что от вида Мортиновой у Василисы совершенно пропал аппетит.       Чужой взгляд ее не напрягал — Огнева была уверена, что Елена пристально наблюдает за ней в попытках найти хоть один изъян в манерах. Но это не сравниться с тем, как ее дрессировала Черная Королева на уроках этикета, потому никакого дискомфорта не вызывало. Наконец, змее надоело гипнотизировать ее, и та отвлеклась на разговор с Нортоном-старшим.       Пока те говорили о прошедшем вчера банкете и разговорах с советниками, Василиса слушала вполуха. В какой-то момент они переключились на обсуждение их с Дейлой комнат в Рубиновом Шпиле, и Елена явно пыталась поддеть девочку упоминаниями о ее нервозности, но та лишь продолжала невозмутимо жевать, не обращая внимание на провокации. В этот раз она не стала просить отца разрешения жить не в Рубиновом Шпиле. Конечно, это может ограничить ей свободу в передвижениях, но вновь ютиться в Голубиной башне не хотелось. Когда-то она ей понравилась, даже не смотря на беспорядок, грязь и вечный холод, но после десятка лет жизни в приличных условиях Василиса поняла, что не сможет вернуться во что-то… подобное. Жить в Лазоре с остальными, у кого не хватало средств на Рубиновый Шпиль, в тесноте и беспорядке, тоже. Вряд ли там было бы больше свободы.       Еще ей было банально любопытно побродить по замку. В конце концов, в Шпиле у нее будет своя спальня, судя по словам Елены. В крайнем случае она всегда может попросить отца переехать в другое место. Дождавшись, пока та остановит свою речь и прервется на перекус, Огнева решилась спросить об размещении лично директрису. — В Рубиновом Шпиле живут по одиночке, или делят пространство с кем-то вторым? — Голос ее не подвел, и вопрос прозвучал со спокойным интересом. Мортинова сразу перевела на нее взгляд, хищно прищуриваясь, и видимо раздумывая, ответить ей в нормальном тоне, или вспомнить о своей к ней ненависти. — По желанию, — позвучал лаконичный ответ, а Василиса задумчиво кивнула. Елена продолжила с привычным высокомерием. — В Рубиновом Шпиле живут лучшие, там ценят личное пространство, потому большинство выбирает жить в своих покоях. Чего не скажет о ремесленниках и… не наделенных большой силой. — Или деньгами, — озвучила Василиса елейным голосом. Пусть Елена и не сказала прямо, в воздухе так и витали эти слова.       Мортинова вдруг самодовольно улыбнулась ей, вновь поправляя светлые локоны. — Верно, — удивительно легко согласилась с ней, даже не став спорить. Огневу это почти удивило, но виду она не подала. — Спальни учеников расположены по отдельности, но некоторые просят соединить их общей гостиной, — продолжала щебетать женщина, словно разговаривает не с Василисой, а кем-то другим. Зато последними словами заинтересовалась Дейла, тут же прислушавшись к разговору. — Так действительно можно? — Задумчиво спросила сестра, влезая в диалог. Василиса тихо хмыкнула — сделай это она, ее бы обвинили в невоспитанности и перебивании старших. Но Елена лишь снисходительно улыбнулась, повернувшись к девочке. — Если все согласны, то да.       В голове Василисы созрела мысль, что можно будет уговорить отца поселить их в одни апартаменты с Захаррой в таком случае. Жить вдвоем с ней не хотелось, но делить общую гостиную девочка была бы не против. Если ей не будет хватать компании, не придется идти далеко, но и личное пространство будет. Главное, чтобы отец сам обсудил все с Еленой, и ей не пришлось бы идти просить ее лично — от одной этой картины в голове становилось тошно.       Нортон-старший, сидевший весь этот краткий диалог молча, вдруг произнес: — Василиса, если планируешь продолжать полеты, тебе нужны очки.       Все повернулись к нему с разной степенью удивления. Дейла обиженно спросила: — Нам ведь было запрещено покидать комнату! — Твоя младшая дочь слишком любит нарушать правила, — елейно вставила свое слово Мортинова, тут же цепляясь за фразу. Василиса же сидела невозмутимо, ожидая продолжения от отца. — Не волнуйся, я тщательно отбираю комендантов в Рубиновый Шпиль, и они внимательно следят за нарушителями спокойствия. — Неужели в лучшем общежитии высшим часовщикам запрещено тренироваться в полетах? — С вызовом спросила Огнева, заслуживая недовольный взгляд Елены. — Как же ученики готовятся к урокам, которые с ними связаны? — Да, Елена, как? — Спросил вдруг ехидным тоном отец, и та перевела взгляд на него с какой-то оскорбленной обидой в глазах. — Никто не запрещает им тренироваться, Нортон, ты же знаешь, — недовольная его вмешательством, Мортинова даже не стала подслащивать свой тон как обычно. — Я говорила о самом факте нарушения правил.       Пока старшие переглядывались словно в немом диалоге, Василиса обдумывала слова отца. Значит, он знал о том, что она покидает комнату и летает вокруг своей башни, но закрывал на это глаза. Что же ему ещё известно?       Мотивацию Огнева девушка совершенно не понимала, как и его истинное отношение к ней. Он видел в ней свою смерть и напоминание о разбитом сердце, но то, как его штормило от раздражения или полного безразличия к поддержке, вводило ее в ступор. Чем он руководствовался, о чем думал? Было ли его равнодушие по отношению к ней напускным, и какие эмоции он скрывал? Жалел ли, когда проявлял к ней что-то похожее на дружелюбие? Ответы на эти вопросы Василиса не смогла получить даже в будущем, когда жизни отца перестала грозить опасность, которую он видел в собственной дочери. А по-настоящему близкими родственниками они так и не стали, перейдя на стадию отношений «учитель-ученица». Лишь однажды она видела его безумно напуганным и волнующимся за ее жизнь, и то память подводила ее из-за того, что была она почти в бессознательном состоянии. Либо из-за того, что запретила себе вспоминать.       Погрузиться в себя ей не дал строгий голос отца. — Дейла принесет тебе очки для полета, — сестра выглядела удивленной и какой-то обиженной. Откуда они у нее вообще есть? Неужели настолько тщательно готовилась к тому, что ей «подарят» вырванные крылья Василисы? Она не смогла сдержать злой смешок, на который, к счастью, отец не обратил внимание. Зато заметила Елена, награждая ее брезгливым взглядом. — И сегодня же.       Дейла скисла и кивнула, а младшая Огнева заволновалась. «Сегодня же» это когда конкретно? Через час, два, или вечером? Если сестра не найдет ее в спальне, то что? Будет искать по всему замку, или рискнет пренебречь приказом отца? Она с опаской взглянула на нее, но Дейла лишь угрюмо смотрела в тарелку. Старшие же переключились на обсуждение планов Часового ключа, и Василиса поспешила прислушаться. Отец ни разу не упомянул в разговоре о том, что будет с Рубиновым ключником, зато слово взяла Елена. — В стихе о Ключах сказано, что путь в Расколотый Замок укажет Хрустальный Ключ, — произнесла она щебечущим голоском. — Будем надеяться, что Мариша оправдает наши надежды и мы сможем вернуть время в самый легендарный из часовых замков… Сможем возродить его, подарить новую жизнь. — Значит, ключники действительно будут путешествовать по Временному Разрыву? — Испуганно спросила Дейла, словно завтра отправиться туда собственной персоной. На кого было направлено ее волнение Василиса так и не поняла. — А это не очень опасно? — Теперь, когда нашим планетам ничего не угрожает, беспокоиться не стоит, — заверил отец. — Кроме того, как я уже говорил, вас не оставят без присмотра. Ключники будут готовиться к путешествию у Астариуса, когда начнется учеба. — Уже известны какие-нибудь точные даты? — Спросила Василиса. По правде сказать, она совершенно не помнила, как проходила подготовка к экспедиции, и в какие даты Маришка нашла замок. В памяти задержалось только то, что к главной башне они попадут тридцать первого декабря. Отец молчал, видимо раздумывая, стоит ей говорить или нет. — Все основные события по поиску Замка будут ближе к концу года, — сухо начал Нортон, и дочь терпеливо ждала продолжение. Это она и так знала. — Мы выберем день и место, откуда стоит начать поиски мисс Резниковой, но это так же будет не раньше декабря.       Столовая погрузилась в тишину. Василиса с облегчением выдохнула, что времени предостаточно для того, чтобы разобраться с Нортом и найти информацию про ее зеркального врага, но, с другой стороны, это еще четыре месяца! Она в этом месте уже так долго, и что происходит в ее родном мире, девушка не имела никакого понятия. Помнится, с Астариусом они делали все ставки именно на возвращение времени в Расколотый Замок. Но с того момента Василиса многое узнала о своей ситуации, и теперь понятия не имела, что случится, когда они выполнят свое задание.       Сердцебиение участилось от резко всплывшего воспоминания. Они ведь тогда попали во Временной Разрыв через зеркало. Заходил туда каждый по очереди, но под наблюдением не одного десятка часовщиков.       Мысли завертелись с бешенной скоростью. Сейчас Расколотый Замок находится в безвременье, которое общее для всех параллелей, и, очевидно, миров, раз ей удалось однажды открыть свой личный «астральный карман». Зайди ключники в зеркало чтобы попасть к Замку, разве они не покинут этот мир? А после возвращения времени во Временной Разрыв, если их теории с Астариусом были верны, они окажутся в ее настоящем!       А если нет?       Перед глазами поплыло, а Огнева почувствовала, как ей не хватает воздуха. Будет ли все так, как она предполагает? Что случится с ней и остальными, и зачем Ему выпускать ключников из своего мирка? Что, если она окажется в ловушке, когда зайдет в зеркало?       А вдруг Василиса просто сошла с ума, ничего не произойдет, и она останется здесь навсегда?       Девушка сложила руки в замок, пряча их под столом в надежде скрыть дрожь. Ей нужно сдержать панику и взять себя под контроль. Волнение в груди распоространялось, она чувствовала, что близка хотя бы к одной разгадке. Необходимо все обсудить хоть с кем-то, чтобы голова не взорвалась от собственных мыслей, но до ночи еще было так далеко! Как же ей хотелось увидеть Финна.       Василиса подняла взгляд, сразу видя перед собой надменное лицо Мортиновой, от которого ее сразу затошнило. А ведь эта ведьма причастна к ее страданиям, из-за нее она оказалась тут. Девушка понятия не имела, как та все провернула, но даже не сомневалась в ее причастности. Интуиция никогда не подводила, а еще… Часовой Флер привел ее тогда к зеркалу, где она увидела Елену. И снова отражения. А вдруг это была лишь издевка, брошенная ей врагом? Или попытка пустить ее по ложному пути? Она должна попытаться выяснить больше, когда поселится в Рубиновом Шпиле. Ей не привыкать что-то вынюхивать.       На ее глазах Елена вдруг вздрогнула и подавилась кофе. Лицо женщины приняло взволнованное выражение, и Василиса смогла заметить, как ее рука дернулась в попытке дотронуться до шеи, но была тут же опущена. Голубые глаза забегали, словно ища, за что зацепиться, а ярко накрашенные губы скривились. Что с ней? Огнева быстро проверила собственные эферы сокрытия, чтобы удостовериться, что это не она вышла из-под контроля и случайно сделала что-то с Еленой. Странности заметила не только она — отец, уставившись на «сообщницу» с немым вопросом, ждал объяснений. Как же он привык к тому, что Елена ему всегда подчиняется… — Прошу прощения, Нортон, мне нехорошо, — выдавила из себя Мортинова, резко отодвигая стул и поднимаясь. — Отправить к тебе лекаря? — Обманчиво-участливо спросил Огнев, складывая руки перед собой. — Нет, — резко отказалась та, тут же выпрямляя спину. И перед кем только красуется? — Мне нужно отбыть из Черновода, — Нортон выжидающе поднял бровь, и она нервно продолжила голосом провинившейся девочки. — Что-то случилось. Он… он зовет меня. — Ясно. Сейчас открою проход в твоих покоях, — получив ответ, отец вернулся к несчастным блинчикам, которыми он все никак не мог наесться. Мортинова же с тихим хлопком исчезла, оставляя их в тесном семейном кругу. — «И что это было?» — Шокировано подумала Василиса, чуть ли не впервые видя Елену в таком состоянии. Женщина явно была чем-то напугана и взволнованна, но что случилось? — «Я видела, как она тянулась к шее, но остановила себя. И сказала, что «он» позвал ее… Точно! Похоже, Астрагор обнаружил пропажу Марка, поэтому вызвал его покровительницу!»       Какая-то злорадная удовлетворенность приятно растеклась по телу. Огневой было интересно, как Мортинова будет выкручиваться из ситуации, что наплетет Духу и где потом будет искать Марка. Особенно было любопытно, как та будет оправдываться перед Астрагором в следующий раз, когда придет лично признаваться в том, как вытащила Марка. Зря Василиса, что ли, продумала все до мелочей? Способ убедить Мортинову взять на себя вину был еще одной причиной, для чего она просто обязана попасть к Астариусу как можно раньше.       С уходом Елены стало проще дышать. Василиса уже не разбиралась, было ли это обычным самовнушением, или все ее естество само по себе противилось «злодейке», как предполагал Астариус. Блинчики наконец-то стали вызывать аппетит, и она решила хорошенько поесть прежде, чем вернутся мысли, тянущие ее на дно паники. Звучит красиво, но на деле она ненавидела это ощущение.       Огнева заметила, как глава семейства стал собираться выходить из-за стола, что негласно означало конец трапезы, и поспешила спросить пришедшую ей в голову идею: — Отец, я знаю, что приемы пищи у нас проходят здесь, но могу ли я вместо этого обедать с Дианой и Захаррой? — Попытка не пытка, а если тот разрешит, она избавится как минимум от необходимости каждый день лицезреть Дейлу во время еды. Конечно, с ними всегда будут слуги, да и та не была опасна для нее даже психологически, особенно в одиночку, но с гостьями все равно приятнее будет сидеть. Нортон-старший молча встал, махнув рукой кому-то невидимому в стороне, а девочка терпеливо ждала ответ. И не зря. — Совместный завтрак обязателен, Василиса, это правило Черновода. Мое правило, — повторил он тверже. — Особенно, если я в замке. Но обеды можешь проводить со своими подружками, если так хочешь, только если я не сообщу об обратном. Можете занять малую столовую, слуги будут накрывать на вас троих.       Огнева радостно улыбнулась, замечая, как вытягивается лицо Дейлы. Неужели не ожидала, что отец согласится? Что ж, Василиса тоже. — Но папа! — Капризно возмутилась сестра, подскакивая с сидения. — Диана ведь пленница! — Заложница, — поправила Василиса. — Гостья, — невозмутимо произнес тот, кидая беглый взгляд на младшую дочь. — Мисс Фрезер не пленница, Дейла. Они бывают только на войне, а у нас с феями — союзное соглашение с небольшими… затруднениями. — Тогда почему она заперта у нас дома? Чаклоша ведь вылечили, — упрямо продолжила Дейла, и черная ключница мысленно порадовалась, что сестру прорвало на вопросы. Но, видимо, лимит бесплатных ответов Нортона Огнева закончился, и тот лишь смерил девочку тяжелым взглядом, от чего Дейла сразу поежилась, опуская взгляд. — Завтра меня не будет в замке, — холодно оповестил их отец, поправляя галстук. — Доброго дня.       И исчез, оставляя их наедине. Некоторое время они молчали, недовольно переглядываясь, пока Василиса не поднялась из-за стола. Нужно поскорее отправить письмо и вернуться к Марку.

***

      Заходя в Зеленую комнату, Огнева была готова увидеть что угодно, но только не полулежащего на ее постели Марка, который что-то лениво жевал и читал книгу. Она глубоко вздохнула, заранее ставя себе задание не злиться, не вестись на провокации, и не грубить.       Парень, почувствовав чье-то чужое присутствие, настороженно взглянул на нее. И почти сразу принял надменный вид, даже не думая подниматься. — Ты ешь на моей кровати, — фальшиво вежливо сказала Василиса, подходя ближе. Тот самодовольно ухмыльнулся, оставаясь в той же позе. Что за наглость! — Рад, что ты заметила, — он притворно расстроился. — Раз уж ты похитила меня и заперла здесь, должен же я чем-то заниматься? — Я тебя спасла, — Василиса коротко взмахнула рукой, и Ляхтича вдруг что-то толкнуло в грудь, отбрасывая назад. Он коротко вскрикнул, сваливаясь на пол. — И так как никто не в курсе, пришлось запереть тебя, да. Сомневаюсь, что слуги были бы рады обнаружить незваного гостя.       Марк резво поднялся с пола, становясь похожим на того, кого она привыкла видеть — злого, оскорбленного и высокомерного золотого ключника. Вся его напускная насмешливость слетела, демонстрируя знакомое лицо. Несколько секунд они сверлили друг друга взглядом, пока Ляхтич не сдался первым. — Прекрасно, — процедил он, забирая с кровати посуду. — Надеюсь, ты счастлива, что угадала насчет госпожи Мортиновой. — Я не угадала, Марк, я была в этом уверена, — поправила его Василиса, наблюдая за действиями парня. — И что же ты планируешь делать со мной дальше? Куда выкинешь? — Зло продолжил Ляхтич, вдруг швыряя тарелку куда-то в сторону. Василиса успела среагировать, тут же замедляя ее передвижение легким взмахом ладони. Марк наблюдал за этим с опаской и подозрением, но все равно продолжил, не сдерживая злости. Похоже, все эмоции, которые он тщательно скрывал, требовали выхода. Он явно думал об этом все утро с самого пробуждения, и не мог дождаться, пока выскажет все в лицо самой крайней. — Что мне делать с Мортиновой? Думаешь, я смогу снова смотреть ей в глаза и не вспоминать о том, что она сделала?!       Марк отрывисто провел рукой по волосам, словно те ему мешали, и положил ладонь на шею. Тут же скривился, вспоминая еще один фактор. — Что со мной сделает Астрагор я даже не хочу представлять! Ты спасла меня от потери памяти сейчас, но я не застрахован от этого после того, как… как… Куда ты предлагаешь мне идти? — Злость в голосе сменилась на усталую растерянность. Василиса не спешила отвечать ему, лишь внимательно слушала. Смотрела так, словно пытается разглядеть его душу, влезть куда не следует. И это раздражало. — Чем ты вообще руководствовалась, когда спасала меня? Мне некуда вернуться, Огнева, не осталось никого, кто мог бы меня защитить. Я один, и единственный человек, на которого я мог положиться, меня предал. — Я ещё никуда не ушла, — спокойно прервала его Василиса, сжимая ладони. — Хочешь сказать, ты бы предпочел остаться там, и ждать, пока тебе сотрут память? Остаться марионеткой лишь потому, что так было бы проще? — Никогда, — резко перебил ее Марк, яростно сверкнул глазами. — Мне ненавистна эта семейка. Я бы не позволил им забрать мою память, не дал бы себе забыть. Обязательно придумал бы, как сделать так, чтобы они думали, что все под их контролем. — У тебя бы не получилось, — возразила она, не боясь задеть его. Ляхтич дернулся как от удара, поглядел на нее затравленно и зло, будто дикий зверь. Огнева сделала шаг, подходя ближе, на что тот отшатнулся. — Но обещаю, я обеспечу тебе безопасность. Защищу и подготовлю почву для твоего возвращения в свет. Прошу, поверь мне, — она упрямо сделала ещё шаг, а на лице парня промелькнула болезненное сомнение. Он колебался, и Огнева уверенно подошла к нему. — У тебя не получится. — У меня уже вышло спасти тебя раз, выйдет и второй. Думаешь, я бы стала затевать все это, будучи неуверенной в успехе и без плана? — Она слабо улыбнулась, останавливаясь перед ним. — Я… нет, мы заставим их пожалеть о том, что сделали. Но для этого ты должен поверить мне, и убедительно сыграть свою роль. Сможешь?       Он молчал, глядя на нее сверху вниз. — Помоги мне переиграть духа и отомстить за тебя. Помоги сделать так, чтобы Елена пожалела о своем предательстве. Помоги себе выжить, — она слабо ткнула его пальцем в грудь, и тот резко схватил ее за руку, замирая. Девушка же уверенно продолжала: — не ради меня, Марк, а самого себя. — Почему? — Прошептал он лишь один вопрос, но Василиса поняла его. — Потому что однажды, когда я буду одна, юный затерянный поможет мне. И станет моим другом, — Ляхтич нахмурился, едва качнув головой. — Он будет таким же вредным, заносчивым и грубым, каким был всегда, но все равно не даст мне сойти с ума. Я делаю это в память о нем. — Если ты спасёшь меня, то никогда не увидишь своего друга. — Зато смогу обрести нового. Уверена, он не обидится. — Я бы обиделся.       Василиса слабо улыбнулась, опуская взгляд. Тот сжимал ее ладонь, так и повисшую в воздухе, но как-то отчаянно, словно цеплялся за нее. — Ты не заслужил испытывать всю боль, что принес тебе Войт. Дух со своими учениками совсем заигрался, всегда посягает на чужое. Постоянно пытается отобрать то, что принадлежит мне, — холодно процедила Василиса скорее в пустоту, чем Марку, но тот все равно настороженно прислушался. — Я не могла позволить ему наказывать тебя за то, в чем ты не виноват. — Ты слишком расчётлива для юной фейры, — Василиса подняла голову, вперившись в того своими васильковыми глазами. Вкрадчивый тон Марка не сулил ничего хорошего. — Не многовато ли знаний и даров на одну часовщицу? И мое будущее увидела, и часовой флер вызвала. — Вспомни, кто назвал меня фейрой в первый раз, и подумай, не ошиблась ли она, — зло усмехнулась Огнева, замечая, как тот мрачнеет. — Меньше знаешь — крепче спишь. — Ты весьма крепко спала на полу, — насмешливо заметил Ляхтич, на что она поджала губы. — Что ты вообще там делала?       Похоже, то, что она очутилась на кровати, было именно его рук дело. Довольно… заботливо. — Боялась, что если ты перестаешь дышать, то не смогу это заметить.       Марк удивлённо вскинул брови, но продолжить ему не дали — резкий стук в дверь заставил их вздрогнуть. Он тут же бросил ее руку, а от потерянного вида не осталось ни следа — тот сразу напрягся и посерьезнел. — Лучше не вызывай крылья, — предупреждающе прошептала Василиса, на что тот скривился. — Я не идиот, Огнева, иди поучи своего дружка. — Он мне не «дружок», — раздраженно прошипела она, наблюдая за действиями Марка. Тот вдруг ловко опустился на пол и закатился под кровать. Даже не скрывая удивление от увиденного на лице, она быстро подбежала ближе, одним движением стягивая одеяло так, чтобы оно прикрывало проем со стороны двери. Стук прозвучал громче, и Василиса поспешила впустить гостя, молясь, чтобы он не задержался.       В проходе стояла Дейла, недовольно притопывающая ногой от нетерпения. Сестры уставились друг на друга в молчании — одна с плохо скрываемой растерянностью, вторая с раздраженностью. — О, Дейла, это ты. Привет, — ляпнула Василиса с нервной улыбкой, на что та закатила глаза. Мысленно она поблагодарила Время, что сестра вряд ли пробудет тут дольше пары минут. — Не делай вид, будто ты рада меня видеть, рыжая, — Дейла с подозрением оглядела ее, бросая взгляд за спину. И тут же скривилась, — что за бардак? Не умеешь застилать кровать? Кошмар.       Василиса прикрыла глаза, глубоко вздыхая. Интересно, что бы она сказала, узнай, кто сейчас прячется под ее кроватью? Мысль развеселила, но в этот раз улыбку удалось сдержать. — Зачем пришла? Соскучилась? — Ехидно спросила часовщица, немного сдвигаясь в сторону и перекрывая Дейле обзор. Та недовольно поджала губы, и протянула ей коробочку от очков на раскрытой ладони. — Ого, я думала, ты не так быстро придешь. — Вот еще, я не хочу потом пол дня тратить на то, чтобы искать тебя с фейкой по всему замку. — Резонно, — Василиса обрадовалась, что старшая сестра воспользовалась своими талантами к размышлению и пришла пораньше. И ведь девочка не глупа, просто использовала это в плохое русло, да и была слишком пуглива. Интересно, так случилось из-за того, что она почти всегда была в тени брата-наследника? Или она просто пошла в мать? — Где ты их взяла? Тебе ведь незачем хранить очки со второй степенью.       Вопрос прозвучал прямо в лоб, и, возможно, грубовато. Но Василиса не хотела тратить время на то, чтобы подобрать слова. Дейла вдруг стушевалась, отводя взгляд. — Взяла у Норта, — младшая Огнева удивленно вскинула брови. А ее когда-то за такое в нос ударили. Они неловко помолчали, и часовщица осторожно спросила: — Как он? — Без изменений, — казалось, еще немного, и она расплачется, когда вдруг Дейла резко вскинула голову, взглянув на нее как-то по особенно зло. — Это ты его подговорила, да? Признайся! — О чем ты говоришь? — С недоумением спросила Василиса, чувствуя, как к ней подступает раздражение. Вечные обвинения во всем начинали ее бесить. — О том, что ты всегда вредила нам, с самого начала! Скажи, ты ведь просто завидуешь Норту и мне, да? За то, что отец ненавидит тебя, и уделяет внимание только нам. Поэтому ты решила устранить брата, да? — Истерично прошипела старшая Огнева, взмахивая руками. — Что ты несешь?! Я никогда не нападала на вас первая. Лишь отвечала на ваши подлые поступки. Вот уж прости, что не собиралась терпеть унижения! — Надеюсь, твой лют сгниет в темницах за то, что напал на Норта! Он поплатится за то, что сделал! Огнева опешила. За Финна стало обидно больше, чем за себя, и она нахмурилась, шагнув в ее сторону. Дейла опасливо попятилась, а помимо злости в глазах промелькнул страх. — Бедная маленькая девочка. Сама додумалась, или подсказал кто? — Вкрадчиво произнесла Василиса, продолжая наступать. В голове зазвенело, стоило ей вспомнить лицо той, кто мог бы донести эти мысли до светлой головы. Зря Дейла начала сейчас, пока в ее памяти свежи волнения, терзающие ее весь обед. — Так легко обвиняешь кого-то другого и желаешь ему смерти, вместо того, чтобы разобраться в ситуации. Ты уже забыла, как первая напала на Финна? Атаковала его из-за спины, как крыса. Впрочем, тебе не привыкать, — на лице Дейлы промелькнул стыд, но Василиса и не думала сбавлять обороты. — Ты заснула, сестра, и не в курсе, что Норт решил повторить твой подвиг и напасть на люта. Он его почти зачасовал, пока Финн лишь защищался, — резко прошипела она ей в лицо, чувствуя, как в груди разливается тепло от наполняющей ее энергии, которая требовала выхода. Но девушка держалась. — Он защищал себя и меня от таких крыс, как вы. Он всего лишь остановил Норту время, и понятия не имел, что все обернется так.       Василиса почувствовала, как начинают покалывать кончики пальцев от подступающей силы. Время, чувствуя, волнение хозяйки, словно просило использовать его. Нужно поскорее прогнать отсюда Дейлу. — Мне мерзко находиться рядом с человеком, который ослеп от собственной тупости и отказывается видеть всю картину. Если услышу, как ты будешь разносить сплетни о Финне, выставляя его козлом отпущения, я лично почищу твой рот с мылом, раз тебя мать не научила контролировать свою болтовню, — Василиса резко выпрямилась, одаривая ту высокомерным взглядом. — Пошла вон, — и, не прощаясь, захлопнула дверь, тут же отбрасывая проклятые очки куда-то в сторону.       Ее трясло от гнева. Эта девчонка посмела желать Финну смерти! За то, что он оборонялся, пока какие-то глупые идиоты в виде ее брата с сестрой нападали. За то, что был на стороне Черной Ключницы и хотел защитить ее. Они специально атаковали его сразу, чтобы не дать выполнить свой долг, ради жалкой надежды, что смогут помочь папеньке в выполнении его планов. И ведь отец прекрасно знал, что Финн не виновен в том, что на него повесили, он все видел. Все всё видели, старшие были на цветении, но ничего не сказали тем, кто хотел его зачасовать, потому что он всего лишь лют. Маришке ничего не сделали за нападение на Захарру, как и Ярису, когда фею с фиром чуть ли не сделали всемирными врагами.       Финн лишь защищался, и они это видели.       Хотелось сейчас же телепортироваться к нему, наплевав на все запреты и законы, чтобы освободить его, закрыть рот наглой и трусливой Дейле, заставить отца и остальной Радосвет прекратить весь этот цирк с обвинениями фей. Кончики пальцев онемели, а стрела обжигала нежную кожу. Да как у нее вообще язык повернулся сказать такое. Нужно было как следует вдолбить в ее пустую голову, что бывает, когда несешь ересь.       От собственной ярости стало страшно. Василиса зажмурилась, медленно опускаясь на корточки и зажимая уши руками. Сердце колотилось как сумасшедшее, ей нужно поскорее прийти в себя.       Дейла лишь глупый ребенок. Она ничего не знает, не понимает, ей никто не объяснял, что произошло. То, что она злится, нормально, ее родной брат на грани жизни и смерти.       Но желать смерти ненормально.       Чья-то рука легла ей на плечо, и Василиса вздрогнула, резко открывая глаза. Рядом сидел Марк, глядя на нее с опасением. Заметив, что та обратила на него внимание, он вдруг схватил ее за плечи и тряхнул. — Если сейчас же не успокоишься, создашь второй Временной разрыв, — напряженно сказал он. Часовщица скривилась, отворачиваясь, когда тот схватил ее за подбородок и грубо повернул к себе. — На меня смотри, Огнева. Понятия не имею, как ты это делаешь, но от тебя фонит энергией так, что сейчас сюда слетится пол Эфлары. Успокойся! Возьми себя в руки!       Девушка скривилась, но вновь отвести взгляд не смогла. Чужие пальцы держали крепко, не заботясь о ее ощущениях, но отрезвляюще; колючие глаза смотрели зло, и не отпускали. Она сосредоточилась на ощущениях, на том, что видит, позволила Марку взять ее внимание под контроль, чтобы не дать себе потерять последние крупицы сдержанности. Как ранее он цеплялся за ее руку, так и она цепляется за него сейчас, взяв за ориентир его лицо. — Она сказала, чтобы он сгнил… — Хрипло выдавила Василиса, сжимая ладони и впиваясь ногтями в кожу. — Я знаю. Слышал, — перебил ее Марк, хмурясь. А ведь он сам совсем недавно спасся от такой участи. — Дейла глупый и злой ребенок. Она всегда говорит что-то язвительное, ты ведь знаешь. — В ее возрасте пора отвечать за слова, ей не десять лет. Злость не дает ей права… — И тебе тоже, — процедил Ляхтич, приближаясь к ее лицу. Черные зрачки заполнили всю радужку, а ведь цвет его глаз был таким красивым. Парень прищурился, едва проводя большим пальцем вдоль ее губ. — Она ведь этого и добивалась. Если поведешься на провокацию и поступишь необдуманно, точно никого не спасешь. Помнишь, ты поклялась помочь мне? Так давай же, возьми себя в руки, ты ведь всегда такая собранная и хладнокровная! — Он раздраженно вздохнул, слегка сжимая ее плечо. — Почему тебя так зацепили ее слова?       Потому что Финн был единственным, кому она может довериться хоть немного. Кто поможет, не смотря на ее отчужденность. Он не требует от нее правды, не донимает вопросами, и интуитивно знает, что ей нужно. Да, он не говорит ей всего, и наверняка играет в свою игру. Но он ее понимает. С ним всегда можно обсудить эту чертовщину с Зазеркальем, поболтать ни о чем, потренироваться, не скрывая силы. А Дейла пожелала ему ничтожную и мучительную смерть.       Василиса молчала, как затих и Марк. Он напряженно наблюдал за ней, когда почувствовал, как давящая энергия уходит, и едва заметно вздохнул. — Одумалась? — Отпусти меня.       Ляхтич молча убрал руку с ее лица, продолжая крепко держать ее за плечо, и вставать с места не спешил. — Все вопросы оставь при себе. — У тебя слуховые галлюцинации, Огнева? Я ничего не спрашивал, — он увидел, как Василиса поджала губы. Они продолжали сидеть, не сводя друг с друга глаз. — Сделай тон попроще, я тебе не лакей. — Тогда чего полез? — Сдохнуть не хотел, — буркнул Марк, обращая внимание на ее расслабившиеся ладони. С нечитаемым лицом он взял их в руки, поднося к лицу. — Шрамы будут, — только и сказал, кивая на царапинки. Василиса дернула плечом. — С каких пор тебя это волнует? — Да вообще плевать, — девушка недоверчиво хмыкнула, но он невозмутимо продолжил. — Мне показалось, тебе нужна была поддержка. Это был мой способ её выразить. Не заставляй меня жалеть об этом.       Василиса слабо улыбнулась, вспоминая, как чуть больше месяца назад сказала ему то же самое. Видимо, он использовал эту фразу нарочно. Она отстранилась от него, неловко вставая на ноги, и, недолго думая, Ляхтич поднялся за ней. Стало стыдно за то, что тот видел ее истерику, когда она буквально несколько минут назад пыталась предотвратить его. — Еще я не хочу быть у тебя в долгу за то, что ты постоянно пытаешься меня успокоить, — добавил Марк хмуро. Видимо, ему не нравилось то, что в моменты эмоционального срыва рядом вечно находится Василиса. Даже когда он был заперт в темнице, и то девчонка наблюдала! — А теперь надеюсь, ты наконец объяснишь, куда мне идти, чтобы не сдохнуть.       Ответ для нее был очевиден сразу. Куда еще тащить ключника, похищенного Драгоциями с подачи его госпожи, и спасенного Огневой? Иных вариантов, кто мог бы помочь им в этой щекотливой ситуации, не было, а разбираться со всем самой было бы подозрительно. — К Астариусу.