Колесо Времени

      Терпеть чужой взгляд быстро надоело. Василиса с вопросом и вызовом в глазах уставилась на него, поднимая бровь. Тот лишь поджал губы, продолжая пялиться. Жаль, что она не умеет читать мысли — столько бы вопросов разрешилось за долю секунды… Может, просто о своем задумался?       Удивительно, но даже с численным перевесом в пользу «команды противников», никто из них ничего не сказал. Елена молчала, прикрыв глаза, а ее подопечные не спешили начинать разговор. Даже с учетом, что директриса наверняка встала бы на их сторону, Марк выбрал просто молча прожигать Огневу взглядом, а Маришка — с привычным ей высокомерным видом смотреть в окно.       Когда карета замерла, первым ее желанием было наплевать на все правила и выскочить из нее первой на свежий воздух. Но она сдержала себя, терпеливо дождавшись, пока выйдет Марк, нацепивший надменное выражение лица, и подаст руку. Истинный джентльмен.       Взору открылся вид на Рубиновый Шпиль — они приземлились неподалеку от входа в замок, что позволило получше рассмотреть его. По виду он напоминал связку игл — высоченный дом из нескольких корпусов, в каждом из которых насчитывалось, как минимум, десять этажей. Василиса проследила взглядом по стенам, где было много узких арочных окон, отделанных по периметру разноцветной кирпичной кладкой. По каждому этажу тянулся карниз, украшенный барельефами, лепниной и ажурной ковкой. Верх здания покрывала узкая конусообразная крыша, увенчанная тонким и острым шпилем, ярко сверкавшим в лучах заходящего солнца.       Мягко взяв под руку своего воспитанника, Мортинова пошла впереди. Восторженный вздох Дейлы прервал тихий, но отчетливый комментарий: — Рубиновый Шпиль — самый красивый замок в Астрограде. Здесь живут только лучшие, — важным, каким-то поучительным тоном произнесла Маришка. Захарра не стала прятать насмешливое фырканье, за что тут же получила презрительный взгляд. — Но иногда приходится заниматься благотворительностью. — Как благородно, — закатила глаза Захарра, ограничившись лишь коротким едким ответом. Василиса хмыкнула, и, поправив уже небольшую сумку-таймер на плече, молча пошла за директрисой.       В холле все так и блистало роскошью, которая, впрочем, Василису не слишком удивила — после разнообразия залов Расколотого Замка уже ничего не поразит сильнее. Марк с Маришкой явно чувствовали себя как дома, если не сказать, как хозяева, Захарра разглядывала убранство, но без восторга. Да и Дейла выглядела спокойно. Внутри было пусто — возможно, студенты еще не вернулись из школы, либо сидели в своих спальнях.       Елена неожиданно остановилась, разворачиваясь к девочкам. — Мариша, дорогая, покажи Дейле замок. Заодно проведешь к вашим апартаментам, — мягко произнесла она, отпуская локоть Марка. Тот едва поморщился, выдавая свои истинные эмоции. Хрустальная ключница кивнула, коротко поклонилась и поманила к себе пальцем старшую Огневу. Стоило девочкам уйти, Мортинова развернулась к Василисе с Захаррой с ожидаемым раздражением, брезгливо оглядывая первую. — Не будем тратить время.       Женщина быстро приблизилась к ним, хватая каждую за плечо. Василиса чуть не зашипела, почувствовав, как острые ноготки впиваются в кожу. В следующий миг картинка перед глазами резко сменилась — они телепортировались из холла в неизвестный ей коридор, прямо перед высокой дверью.       Ключница дернула плечом, освобождаясь из чужой хватки, но Елена и сама убрала руки. — Вы будете жить здесь втроем, на дверях спален написаны имена. Вы можете поставить пароль, если не хотите неожиданных гостей, — холодно сказала она, словно зачитывая текст с пергамента. Василиса с любопытством разглядывала коридор. Она насчитала еще около десяти дверей, прежде чем он поворачивал куда-то вправо. — В каждой спальне есть нуль-зеркало, которое может переместить вас в школу — прикоснитесь стрелой сначала к своему значку, а после к зеркалу — оно само настроится на холл Воздушного замка. Перемещение по замку свободное, кроме верхних покоев. Впрочем, эферы на лестнице вас туда и не пустят без моего ведома, — Елена как-то хищно оскалилась, не спуская глаз с Огневой. — После полуночи и до пяти утра запрещено находится вне своих комнат без уважительной причины.       И, пока девушки не успели ничего сказать, хлопнула в ладоши — на двери перед ними появилась аккуратная золотая табличка. — Экскурсия окончена, — злорадно завершила Мортинова, исчезая через секунду с помощью телепортации и оставляя их наедине.       Несколько мгновений они стояли молча, удивленные резкому окончанию беседы. — Восхитительная прогулка, — язвительно процедила Захарра, тоже оглядывая коридор. — Ну и где мы? — Надеюсь, все еще в Рубиновом Шпиле, — Василиса перехватила сумку-таймер поудобнее, приближаясь к двери, что им показала Елена. На самом деле, она была рада, что та решила из вредности сделать все быстро и без объяснений — терпеть женщину еще дольше не хотелось, а раз перемещения не ограничены, лучше они побродят сами. — Давай разберем вещи, и выйдем на свою экскурсию.       Огнева с любопытством взглянула на табличку — каллиграфическим шрифтом там были указаны имена и фамилии проживающего вместе с кругом. Между своим именем и Захарры она увидела… — Диана! — Радостно воскликнула Василиса, и к ней тут же подскочила Драгоций. — Ей все-таки разрешили перевестись, — задумчиво протянула девочка, скользнув взглядом по их именам. — О, вы одночасники — у нее десятый круг.       Как, оказывается, становится легче жить, когда понимаешь, что будешь учиться с адекватным человеком. По правде говоря, перспектива быть с Фэшем в одном классе ее напрягала, но с Дианой будет всяко проще — по какой-то причине, перед ней было не страшно показывать собственную силу. — В школе фей их всего десять, и она была на восьмом. Наверное, ее перевели на тот же уровень, просто по нашей системе.       Захарра покивала, толкая дверь. Они оказались в небольшой, но уютной комнате. Предметов мебели здесь было немного — прямо посреди общей зоны напротив друг друга стояли два диванчика в классическом стиле, обитые темно-синей тканью, с покрашенным в серебро деревом. Круглый белый кофейный столик между ними был украшен вазой со свежими цветами и серебряным блюдом, похожее на то, что было в Черноводе. У боковых стен стояли книжные стеллажи, еще пока пустые, а у стены напротив входа был даже небольшой камин, справа от которого была расположена аккуратная арочная дверь с серебристой табличкой — видимо, на ней была указана хозяйка комнаты. Еще по одной двери обнаружилось и по боковым стенам.       В комнате так же стояли и массивные напольные часы, которые выбивались из общей цветовой гаммы своим благородным цветом темного дерева, а в левом углу неприметно расположилось зеркало, вроде как, самое обычное. — Я думала, будет хуже, — озвучила Захарра мысли часовщицы после беглого осмотра. — А тут даже диванчики есть. — Надеюсь, оформление личных спален тоже не подведет, — пробормотала Василиса, молясь на благоразумие Елены. Хотя, она бы не удивилась, сделай женщина ей на зло нечто ужасное. Она подошла к правой двери, взглянув на табличку. — Это твоя.       Драгоций подскочила к ней мгновенно. Переглянувшись, она с некоторой опаской открыла ее, заглядывая внутрь.       Комната была оформлена в темном цвете, почти черном, и тоже была небольшой. Относительно стандартов часовщиков. Но в ней было все необходимое — широкая кровать, на которой наверняка может поместиться хоть две Захарры, аккуратное рабочее место, шкаф для вещей и открытый стеллаж, видимо, чтобы ставить туда всякую мелочь или личные книги. И, конечно же, нуль-зеркало. Интерьер был в классическом стиле, как и общая зона. — Напоминает твою спальню в Змиулане. — Слава Эфларусу, обошлось без рюшей, вензелей и прочего, — довольно прокомментировала хозяйка комнаты, оставляя сумку-таймер на кровать. — Я боялась, что Елена реально сделает мне спальню в пастельных розовых или зеленых цветах, как у той же Маришки, и обязательно в стиле барокко. Особенно учитывая то, что весь интерьер замка выполнен именно в нем.       Василиса задумчиво кивнула, возвращаясь в гостиную. На двери, что была возле камина, оказалось ее имя, и заходила она туда с готовностью увидеть что угодно.       Елена в очередной раз удивила. Ее спальня была похожа на соседнюю, отличаясь лишь расположением мебели, синим оттенком в основных цветах и наличием небольшого диванчика. — Время, спасибо, что не зеленый, — пробормотала она, ставя сумку на диван. Василиса была уверена, что Мортинова будет достаточно мелочной, чтобы поселить ее в тихий ужас дизайнера, но, видимо, собственное чувство стиля ей не позволило совершить кощунство, даже ради того, чтобы насолить фейре.       От разглядывания спальни ее отвлек мягкий чужой голос за спиной. — Нравится?       Огнева резко обернулась, видя перед собой Диану. Похоже, девочка была в своей спальне, которую они как раз не успели проверить, и вышла, стоило услышать разговоры. — Очень. Поздравляю с поступлением в Светлые Часы! — Они быстро, но искренне обнялись, когда вышла Захарра. — У фей все же получилось договориться? — Фрезер кивнула. — Меня взяли на десятый круг. Правда, пришлось перед этим подтверждать свои знания перед комиссией, в которой были почти все преподаватели и директора. — Поэтому тебя не было вчера? — Спросила Василиса, вспоминая, что встретиться им так и не удалось. Та кивнула. — Госпожа Дэлш, моя наставница, сказала, что Огнев чуть ли не больше нее доказывал, что «ключница обязана получать образование, и раз не в своей школе, так в нашей», — фея хихикнула, но Василиса заметила направленный на нее внимательный взгляд. И лишь радостно улыбнулась в ответ, делая вид, что ничего не понимает. — Как прошли ваши испытания?       Фрезер опустила глаза на ее галстук, и глаза ее тут же округлились. — Десятый? Василиса, поздравляю! — Она мягко улыбнулась, косясь на Захарру. — И тебя с девятым! Видите, а вы переживали. — Слабоватая реакция, — съехидничала Драгоций, все же благодарно кивнув. Намекала она, очевидно, именно на круг Василисы. — Не стану скрывать, я удивлена, что Мортинова определила тебя так высоко, — согласно кивнула Железная ключница. — Но с твоим даром и часовой степенью отправлять тебя ниже седьмого было бы преступно. — Сомневаюсь, что Елена руководствовалась именно этим, — хмыкнула Огнева, складывая руки на груди. — Когда она крепила значок, весьма недвусмысленно намекнула, что рассчитывает на мой скорый провал. Думаю, она хотела усложнить мне жизнь тем, что отправляет на «неподходящий» уровень. — Да и Марк сказал то же самое. А этот щеночек явно лучше понимает мотивы свой хозяйки. Сама же его воспитывала, — фыркнула Захарра, показывая явное неодобрение Золотого ключника. — Можно заглянуть в гости?       Диана кивнула, и они мгновенно оказались в комнате феи. Та отличалась от остальных частей апартаментов тем, что была слишком светлая — нежно-голубые оттенки смешались с белым, создавая приятную атмосферу. В их спальнях она была довольно строгой и в какой-то степени мрачноватой, что девочек устраивало, а здесь можно было безошибочно определить, кто из компании является хозяйкой. Фея была довольна.       Болтая о том, как бы они оформили все самостоятельно, будь у них выбор, девушки нашли еще одну дверь, что вела в светлую небольшую ванную комнату. Эта находка обрадовала их особенно сильно. Диана поделилась тем, что ограничения с нее сняли не полностью — разрешили часовать в школе и в тренировочном зале, который, как оказывается, есть в Рубиновом Шпиле, но на улицах Астрограда доступных эферов было немного. Почту так же разрешили, но ее наверняка будут отслеживать, как авторитетно заявила Захарра. Остальные с ней согласились.       Чему Фрезер удивилась, так это столь неинформативному разговору с Еленой о самом общежитии. Как оказывается, ее саму сюда сопровождал главный смотритель замка, который и рассказал ей основные правила и показал помещения. Решив разобрать вещи вечером, девушки стайкой выпорхнули из своей «квартирки» ради экскурсии.       Фея бегло поделилась с ними информацией о точном местоположении в замке — они находились во втором левом корпусе, на шестом этаже из десяти. Последние два были отведены под личные покои Елены, и занимали всю площадь, в остальных же проживали сами студенты. Под общежитие девушек было отведено целых три корпуса, что считали слева-направо — их здесь проживало подавляющее большинство. Парням досталось всего два, и назывались обычно «правыми». По словам главного смотрителя, никакого запрета на посещение «чужой» территории не было, но передвижения ограничивали с десяти вечера — так сказать, чтобы молодежь не бегала. Странно? Может, и нет, общество на Эфларе было довольно консервативное. Помогало ли это «ограничить» встречи? Точно нет. Он так же предупредил, что в каждом корпусе были «дворецкие» и его подручные, следившие за порядком и помогающие в разных мелочах.       Девушки неспешно спустились на второй этаж, и Василиса уже была готова страдать на обратной дороге. И как только эфларцы живут без лифтов? Да, точно. Нуль-зеркала. По дороге им попадались незнакомые девушки, что заинтересованно разглядывали новеньких, но не подходили — спешили по своим делам.       Первые два этажа в каждом корпусе были в основном общими — там располагались зоны отдыха, небольшие библиотеки, где студенты могли кучками делать уроки, даже залы для тренировок — эферных или физических. Как таковой столовой не было — у всех были серебряные блюда, и все предпочитали приемы пищи без посторонних взглядов.       Переключившись на обсуждение тайноса и личных экзаменов с Мортиновой, они неспешно вышли во двор. Вокруг замка располагался парк, иногда даже встречались фонтаны, окруженные лавочками, и Василиса прямо чувствовала запах потраченных на это все эфларов.       Диана Тайное не проходила — ее решили не проводить по лабиринту, ведь она не поступающий с нуля ученик, а уже обученный студент. Она почти не затрагивала тему самих переговоров с Радосветом, хотя Василисе показалось, что проходили они с ее личным участием. Впрочем, девушка и не обижалась — она тоже не докладывает им обо всех своих разговорах… Главное — что советники согласились.       Ей стало любопытно, присутствовал ли Ярис на собрании, как пострадавший, и от чьего лица говорил Мандигор — как покровитель бывшего ключника, или как директор. Но не стала спрашивать, видя, что фея сама не спешит раскрывать эту тему.       Возвращаться обратно на шестой этаж они решили на крыльях — идти в нуль-зеркало отказалась Василиса, пешком — Диана с Захаррой. Им повезло, что в корпусах где-то были расположены балконы, открытые для подростков, и они прилетели сразу на седьмой этаж. Спуститься на один было всяко проще подниматься на шестой, к тому же — крылья размяли.       Уставшие, но довольные девушки разбрелись по своим спальням разбирать сумки, и Василиса в этот момент со стоном осознала, что совершенно забыла сказать отцу о яйце луноптаха. Стоит написать ему письмо как можно скорее, и ради интереса спросить у смотрителя их корпуса о домашних питомцах…       Ближе к ночи всем пришли письма с расписанием уроков на неделю, и они вновь собрались в гостиной с обсуждением завтрашнего дня. В целом, у старших кругов предметы были схожи — по крайней мере, у девятого и десятого круга видимой разницы не было. Установив пароли на двери собственных спален, они окончательно разошлись только к десяти вечера. У Василисы промелькнула мысль посмотреть янтарию, что дал ей Астариус, но она быстро решила отложить это дело.       Марку бы тоже стоит ее увидеть…

***

      Раньше ночь казалась ей спасением — тихой гаванью, в которой всегда царит спокойствие. Момент, когда все изменилось, отследить Василисе не удалось — просто однажды заметила, что темнота стала заполнять не только спальню, но и ее душу.       Первая ночь в Рубиновом Шпиле обещала быть тяжелой. В какой-то момент она даже хотела пойти к Диане — попроситься поспать с ней, чтобы присутствие девочки помогло прогнать внутренних демонов, а чужое дыхание убаюкало, словно колыбельная. Но Василиса чуть ли не силой заставила себя остаться в своей постели, не желая беспокоить фею. Она ведь тоже устала, тоже переживает — так давно не была дома, не видела родителей и друзей… Они ведь наверняка у нее были в старой школе при дворце, пусть Огнева про них никогда не слышала.       Шелковая простынь была холодной, и она поежилась. Ладно, стоит быть благодарной Елене хотя бы за то, что она не сделала ее спальню в осточертевшем зеленом цвете. Ничего против него Василиса не имела, но вид одной и той же комнаты успел знатно надоесть.       Девушка осторожно легла, накрываясь одеялом.       «Как жаль, что на Эфларе нет колонок», — промелькнула в голове тоскливая мысль. Она свернулась калачиком, прижимая ноги к груди. — «Или хотя бы плеера. И почему я не додумалась взять его с собой перед посвящением? И ведь даже приманивать нет смысла — он скорее всего сломается, пока будет преодолевать Временной Разрыв».       Василиса прикрыла глаза, обнимая себя крепче.       Холодно, даже не смотря на одеяло.       Одиноко.       Как же она скучала по своей жизни. По собственному замку, удивительно, по обязанностям.       По друзьям. Настоящим, с которыми ее связывало гораздо больше, чем просто часовой круг и общие неприятели. Те люди, что были рядом с ней сейчас, были лишь их бледными копиями.       «Я не виню их за то, что они… такие. Ведь когда-то именно с ними и сдружилась. Но я уже другая. — Василиса глубоко вздохнула, не позволяя тоске расползтись. — Не хочу их обижать, они лишь дети, стараются сблизиться со мной, помочь. Нужно постараться отвечать взаимностью. Что бы ни случилось с ними, когда я уйду из этого мира, это не дает мне право сейчас делать вид, будто их не существует. Они настоящие, они чувствуют. Мыслят — значит существуют».       Повторяя себе это как заклинание уже не первый раз, полностью поверить все равно не получалось. Будто само ее существо отвергает тех, кого считает копиями. Она открыла глаза, видя перед собой лишь слабые очертания предметов в темноте.       «С Фэшем стоит вести себя осторожнее. Он не должен ко мне привязаться сильнее, чем… остальные», — она закусила губу, молясь в глубине души, чтобы этого уже не произошло.       По своему мужу Василиса скучала безумно. Сильнее, чем по друзьям.       Когда-то она влюбилась в него — наглого, высокомерного, колючего. Сейчас же за эти качества хотелось лишь устало вздохнуть и как можно скорее отстраниться. Она винила себя за то, что в какой-то момент поверила, будто этот зеркальный Фэш сможет заменить его.       Никто не сможет.       В темноте слух всегда острее. Стоило ей услышать тихий шаг, ступающий по мягкому ковру ее комнату, Василиса сразу отбросила одеяло, вскакивая и готовясь атаковать. — Кто здесь? — Напряженно спросила она, вглядываясь во тьму. Вдруг посреди комнаты засветился слабый огонек, вмиг освещающий знакомое хитрое лицо. — Как всегда боевая, птичка, — Финн остановился, давая ей время.       Василиса сглотнула. Поморгала, не веря собственным глазам. Настоящий? — Финн? — с опаской спросила она, понимая, что звучит донельзя глупо. — Собственной персоной.       Она почувствовала, как сердце в груди сжимается от нахлынувших эмоций. Облегчение смешалось со страхом и волнением. Он выглядел таким же, как и перед исчезновением — растрепанные темные волосы, вечно растянутые в улыбке губы, мятая рубаха. Будто и не пропадал почти на неделю.       Кулаки непроизвольно сжались. Его не было всего лишь пять ночей, но по испытанному ужасу ей казалось, будто прошло не меньше месяца. Василиса жадно разглядывала его, словно боясь, что это лишь мираж, а парень терпеливо ждал ее слов.       Всего лишь пять ночей, а она почти сошла с ума.       От этого становилось еще страшнее. Королева Времени не успела заметить, как привязалась к нему, даже не смотря на собственную отстранённость и недоверие, его тайны и подозрительность.       Ей так хотелось увидеть его, поговорить, поделиться догадками и опасениями. Никто другой бы не понял, не принял бы правды о мире, в котором живет, и лишь Финну можно было доверить это. И когда он был так нужен — пропал.       И появился именно сейчас, когда ей было так тяжело       Василиса медленно села на колени, собирая под собой одеяло. Горло словно сдавило тисками, но в голове было столько мыслей, что хотелось схватиться за нее и кричать.       Я так боялась, что с тобой что-то произошло, волновалась, переживала. Пожалуйста, скажи, что ты настоящий, что ты в порядке, что тебя не мучали. Почему ты никак не сообщил, не намекнул, ты ведь мог, я знаю, я уверена, почему ты молчал? Почему ты меня бросил, мне было так страшно и одиноко. Я была почти готова объявить отцу войну, лишь бы он освободил тебя. Тебя не было пять дней, что случилось? Ты же не ранен? Ты никогда не пропадал так надолго, ты всегда приходил.       Слова застряли, не находя выхода. Отчего-то было стыдно. Если сказать вслух, если признаться в лицо, чувства обретут вес, и их не получится больше спрятать. Говорить о своей слабости было страшно, а ничем иным ее привязанность не являлась. Ей и так было больно из-за невозможности увидеть настоящих друзей, Василиса не хотела обретать новые волнения.       А Финн продолжал смотреть, молча и терпеливо ожидая, пока она справится со своими эмоциями. Он всегда был таким — постоянно шутил и валял дурака, словно не видел границ, а потом вдруг становился таким серьезным и понимающим. Будто чувствовал ее настроение, читал мысли, и незаметно забирался в душу.       Может, поэтому Василиса и привязалась? Он был человеком, который всегда понимал, кто ей нужен — безрассудный весельчак, молчаливый слушатель или верный сообщник.       И она никогда не сможет ему такое сказать, ведь это будет признанием в собственном проигрыше. Не перед лютом, а собой.       Девушка соскользнула с кровати, приближаясь к Финну осторожными шагами. — Ты… — Голос был подозрительно хриплым. Огнева запнулась, заставляя себя сказать хоть что-то. Лишь бы не молчать, ведь он ждет, но слова предательски застряли в горле. — Тебя долго не было.       Василиса обхватила себя руками в попытке спрятать пробежавшую по телу дрожь. Глупая, надо было сказать больше, стоило спросить, как он, а не строить из себя каменную королеву. Но не получалось, будто на нее наложили эфер молчания.       Улыбка пропала с лица Финна. Несколько секунд он лишь смотрел, и ей показалось, будто все ее мысли и страхи как на ладони. Видеть его таким сосредоточенным было непривычно, и Василиса с волнением следила за ним, боясь, что он сейчас просто уйдет. — Прости.       Она замерла, услышав извинение. Дрожь в теле усилилась, но ответить не получалось.       Лют медленно приблизился к ней, ступая осторожно, словно боясь ее спугнуть. — Со мной все в порядке, — продолжил он, не дожидаясь ее вопросов, и Василиса догадалась — он понял. Все понял. Увидел в ее взгляде, движениях, прочитал в мыслях — неважно. Он всегда все понимает. — Прости, что так долго не было. Твой отец обыскал меня, отобрал зеркало, и усилил охрану. Не мог даже на секунду исчезнуть, сразу бы доложили Огневу.       Василиса сглотнула, кивая. А Финн вдруг виновато усмехнулся, склоняясь на уровень ее лица. К прямому контакту глазами она была не готова — вздрогнула, но взгляд не отвела. Парень тяжело вздохнул.       Выглядела такой несчастной, словно птица, запертая в клетке. Но продолжала храбриться, и как могла держала маску. Или думала, что держала. — Испугалась?       Часовщица не смела пошевелиться. Молчала, не желая признавать поражение. Но для чего? Она ведь и так все знает, все понимает. Как и Финн. Зачем мучать себя, прятать эмоции, если они сжигают изнутри?       Кивнула. Медленно, неуверенно, не веря самой себе, что сделала. Страшась, что признание обернется против нее. — Не стоило. Ты ведь знаешь, я сильный, так просто не дамся.       Василиса чувствовала, как в уголках глаз собирается влага. Заморгала, не желая плакать. А лют устало улыбнулся. — Помнишь, я обещал, что не буду тебя трогать? — Кивок. — На самом деле, я такой лжец, ты же знаешь.       Не успела она осмыслить его слова, как оказалась в кольце его рук, крепко прижатая к теплому телу. Вздохнула, чувствуя чужой запах — удивительно, даже сидя в тюрьме лют умудрялся пахнуть лесом, словно только что из него вышел. Может, заскочил куда-то еще до нее? — Я понимаю, можешь не говорить, — раздался тихий, убаюкивающий шепот над головой, и Василиса поняла, что сдерживаться дальше будет выше ее сил. С таким трудом надетая броня треснула по швам, и она почувствовала, как слезы покатились по щекам.       Опять она показала слабость. Расплакалась перед ним второй раз, будто одного было мало. Изо всех сил стараясь сдерживать всхлипы, девушка задерживала дыхание, кусая губы и чувствуя соленый привкус. Было стыдно, неловко за себя и собственные эмоции, но остановиться будет так тяжело… Чужая ладонь прошлась по спине в успокаивающем жесте, но это только все усугубило.       Василиса поздно поняла, что медленно оседает на пол, но лют не выпускал ее из объятий, крепко держа. Стоило им сесть, как он тут же спрятал ее лицо в собственной груди. — Все в порядке. В проявлении эмоций нет ничего плохого. — Я опять… снова… — она впилась ногтями в ладони в попытке отвлечь собственный разум на физических ощущениях чтобы успокоиться, и судорожно вздохнула. — Снова плачу перед тобой. Как ребенок. — Я не буду шутить про твой возраст, хотя и очень хочется, — снисходительно хмыкнул он, на что тут же получил слабый толчок в плечо. Грустно улыбнулся, поправляя прядь ее волос, прилипшую к щеке. — Мне жаль, что в этот раз я — причина твоих слез.       Финн осторожно прикоснулся к ее лицу, стирая влажные дорожки слез. От столь домашнего жеста в глазах защипало лишь сильнее. Ей хотелось просто спрятаться, а лют обнимал ее, позволяя сделать это, и заботливо давая выплакаться в собственную рубашку.       Слова нашлись не сразу. Василиса глубоко вздохнула, и предприняла попытку взять себя в руки. Решила говорить кратко и по сути, чтобы было проще себя контролировать. — После того, как ты пропал, отражения изменились, — тихо начала она, перебирая пальцы. — До недавнего времени это был лишь цвет глаз. Сегодня в школе мне пришлось идти через зеркальный переход. Я была с Астариусом, но… — От всплывших в памяти воспоминаний ее забило мелкой дрожью. Тогда она не осознала этого до конца, пусть и поддалась сиюминутной панике, но сейчас, наконец оставшись в спокойной остановке, понимание накрыло ее. Финн, почувствовав изменения в ее эмоциях, прижал к себе плотнее. Да, точно, она не одна. — Мое отражение словно жило своей жизнью. Ухмылялось, смеялось вслед, когда мы все-таки прошли через проход. — И оно ничего не сделало, — мягко перебил ее Финн, уловив суть. — Как и не сделает впредь. Я ведь говорил, что Он не навредит тебе днем. — Не так просто убедить в этом собственный разум, — пробормотала она, все же понимая, что лют прав. — Ты должна перестать бояться, Василиса. — Его голос умудрялся сочетать в себе несколько эмоций. Он старался говорить мягко, чтобы не сделать хуже, но с твердой уверенностью в собственных словах. Огнева понимала, к чему клонит парень, и упрямо мотнула головой, словно ребенок, не желающий слушать. — Ты ведь сама знаешь, что тебе нельзя каждый раз шарахаться от зеркал, как только они попадут в твое поле зрения. — Когда надо будет, я справлюсь. — Тебе нужно начать сейчас, — перебил ее Финн, заправляя той выбившуюся рыжую прядь. Взгляд его был серьезным. — О чем ты? — Растерянность спрятать не удалось, несмотря на то, что выглядеть слабой было стыдно. — Я хочу помочь. Но ты должна поверить мне, Василиса.       Он осторожно поднялся, потянув ее за собой. Девушка не сопротивлялась, но скованность в ее движениях была заметна невооружённым взглядом, что уж говорить о том, что это чувствовалось через прикосновения. — Я уже говорил тебе, что днём тебе ничего не грозит. — Но сегодня!.. — Да, он показался тебе при свете дня, и в присутствии постороннего. Но Дух не идиот, он не станет подставлять себя. Зато ему нравится играть твоим страхом, управляя разумом. — Я понимаю, но что, если он решит перейти к активным действиям? — Не станет, у него другие цели, — Финн ответил с коротким промедлением, но не выглядел виноватым. Василиса хотела было упрекнуть его в том, что он все знает и не говорит, но смогла сдержаться. Наверняка есть причина, лют уже говорил, что связан клятвой. Да и она сама догадалась, что Дух не намерен убивать ее. По крайней мере, сейчас. — Но это не мешает ему наслаждаться твоим ужасом, подрывать твое спокойствие. Для него это просто… насмешка. И лишь она может утешить его собственную злость, ведь навредить тебе Он не сможет.       Она почувствовала, как пальцев касается его ладонь — теплая и сухая, так, словно она была хрустальной вазой. На поясницу легла вторая, слабо подталкивая ее к завешенному нуль-зеркалу в серебристой раме. О его плане Василиса догадалась сразу, тут же в панике оборачиваясь и цепляясь за его руку. — Нет! Сейчас ночь! — Ты не одна. Это тоже условие, помнишь? — Но ты — это другое. Ты знаешь правду, ты тоже его пленник, вдруг ему будет все равно? — И я не раз перемещался по зеркалам, по ночам и в одиночку, меня никто не трогал, птичка.       Василиса нервно сжала его ладонь. Он не понимает, потому что не знает. Ему невдомёк, что она отличается от него, что она не просто пленница, которой не повезло перейти кому-то дорогу. Что, если на Время Дух отреагирует иначе?       Ей было нечего сказать, а Финн лишь мягко развернул ее, вновь подталкивая к зеркалу. — В тебе говорит страх. И только посмотрев ему в глаза, ты сможешь бороться с ним. Перестань убегать.       Тихий голос раздавался над ухом, говоря правильные вещи. Слышать их вслух от кого-то постороннего, а не от своего здравомыслия, было чем-то отрезвляющим, но тело продолжало упрямиться. Они остановились перед накрытым зеркалом, и в тот же миг чужие руки легли на ее плечи. — Я боюсь, — отчаянно прошептала она. Василиса почувствовала, как его ладони слабо сжались. — Знаю. Потому что твой разум играет против тебя, Василиса. Ты слишком много думаешь. — Потому что ничего не знаю. Не могу быть ни в чем уверена. — Я понимаю. Ты не находишь ответы, поэтому тонешь в вопросах. Но твоя задача — не позволить собственным мыслям превратиться в отвлекающий шум. Обуздать страх, поверить в собственную силу и неуязвимость.       Финн не знал, насколько был прав — она действительно была неуязвима. Время подарило ей защиту от физических ран и душевных болезней, но это было не один раз проверено, потому не вызвало паники. Здесь же Василиса не могла быть уверенной, что защита Времени, дарованная ей как его физическому воплощению, сработает.       Вкрадчивый шепот отвлёк от собственных мыслей. — Ты ведь знаешь, что Он этого и добивается. Из-за того, что он не может навредить, ему остается лишь доводить твой собственный разум, чтобы ты погубила себя сама.       Ладонь Финна плавно скользнула с ее плеча вниз по руке, вызывая мурашки. Осторожно остановилась на ее запястье, тут же поднимая его, словно указывая действия. — Твой ум должен быть тихим, как зеркало, — голос его посерьёзнел, и она спиной почувствовала его грудь. — Только тогда он отразит тебе истину.       Василиса не заметила, как своей же рукой стянула ткань. С тихим шорохом она упала на пол, открывая ей вид на них с Финном. Невольно напрягшись, сразу же взглянула на собственные глаза — как обычно, янтарные.       Чужая ладонь плавно скользнула по талии, словно приобнимая ее. Огнева увидела, как лют наклонился к ее уху, не отводя взгляда от отражения, и почувствовала, как по коже пробежали мурашки. — И правда, изменили цвет, — задумчиво прокомментировал Финн, а она удивленно дернулась в сторону, чтобы повернуться к нему. Спросить ей не дали — тот собственническим жестом притянул ее обратно. — Не напрягайся так, и не отводи глаз. Возможно, я вижу это из-за схожего с тобой происхождения.       Василиса незаметно выдохнула. Все-таки, она не сошла с ума.       Либо они свихнулись вдвоем. — Ты выглядишь взрослее, — продолжил парень, на что она коротко пожала плечами. Девушка замечала это, но думала, что все дело в цвете глаз, что она и сказала вслух. Финн прищурился, едва качнув головой. — Не думаю. Приглядись к себе.       Василиса послушалась, скользнув взглядом по собственному лицу и телу в отражении, и замерла.       Финн был прав. Она и правда не выглядела такой юной, как раньше, и вовсе не из-за янтарной радужки, как ей казалось. Тело потеряло подростковую угловатость, а лицо наоборот заострилось. Мелкие морщинки пролегли меж бровей, будто та постоянно хмурилась. Когда Василиса впервые их увидела, была так удивлена. Только случилось это давным-давно.       В зеркале была настоящая Василиса. И выглядела она серьезной и злой не столько потому, что глаза изменили облик, сколько из-за всего вида в целом.       Как Королева.       Которая совсем забыла о том, какой грозной может выглядеть. — В будущем ты станешь еще краше, — раздался над ухом смешок Финна, и девушка вернула свой взгляд на его отражение. — Сколько тебе здесь? — Двадцать семь, полагаю. — Как я и говорил, часуешь ты меньше пятнадцати лет. Боюсь спросить, что у тебя за резерв, и кто обучал. — Большой, — коротко ответила Василиса спустя секунду промедления. — Наши общие знакомые.       Она столкнулась с его заинтересованным взглядом. Странно, но напряжение при наблюдении отражения хоть и не отпускало полностью, но стало меньше. — Ты отвечаешь мне.       Василиса на мгновение прикрыла глаза. Так вот, в чем причина промелькнувшего удивления. — Ты не спросил ничего сверх секретного. — Раньше тебя раздражали любые вопросы. — И ты это быстро запомнил. Не стал требовать от меня ответы, принял мою скрытность, — Огнева слабо улыбнулась, слыша его смешок. Конечно, ведь сам хотел от нее того же.       Больше Финн ничего не говорил по этому поводу. Не стал подначивать ее, озвучивать вслух ее собственные мысли насчет доверия или шутить. Понял, что не время. Как всегда, все понял. — Попробуй прикоснуться к отражению.       Атмосфера уюта тут же пропала. Она нахмурилась, сжимая кулаки. — Нет. Сейчас ночь, а твое присутствие, увы, не гарантия.       Лют, на удивление, не стал настаивать. Кивнул, слегка задевая ее. — Ты права. Попробуешь потом, с кем-нибудь из подруг.       Василиса отстранилась, поднимая с пола ткань и накидывая ее на зеркало. — На самом деле, я хотела с тобой обсудить еще несколько вещей, — девушка приняла невозмутимый вид, пытаясь показать, что прервала «тренировку» она не из-за страха, а дела. — Давай отойдем.       Словно ожидая, пока она это скажет, Финн за долю секунды оказался на небольшом диванчике, раскинувшись на нем как умирающий лебедь. Она хмыкнула, подходя ближе. — Используешь свой дар для такой мелочи? — Осуждаешь? — Ни в коем случае.       Присев рядом, она машинально поджала ноги к груди, обнимая их. Начать решила с самого главного, а после уже приступить к озвучиванию собственных догадок. Время было около полуночи, но ей было удивительно все равно на предстоящий школьный день. — Я поспорила с отцом, что смогу «вылечить» Норта.       Финн лишь вопросительно поднял бровь. — А предметом спора? — Ты, — его выжидающий взгляд сам подсказал следующий вопрос. — Если не смогу, придется отдать черный ключ человеку, которого выберет отец.       Лют ответил не сразу, но по быстро сменяющемуся выражению лица можно было предположить, какие именно мысли у него в голове. Сначала был скептицизм, который он даже не пытался прятать, после — взволнованность, что сменилась задумчивостью, словно тот сам принялся просчитывать все варианты исхода событий. По итогу — вместо поспешного осуждения он выдал нейтральную реакцию. — Может сработать, если вспомнить нашу теорию о том, что его Время заклинило. Но с чего ты взяла, что именно твоя часовая энергия вернет его в строй? — Изначально я хотела, чтобы ты лично вновь провернул эфер остановки времени, ведь ты и выдернул его из общего потока. Но отец, очевидно, не согласился. Потом я вспомнила, как ты говорил, что до моего прихода почти не ощущал здесь потоков Времени, словно его и не было. Наша с тобой природа схожа, а личное Время отличается от зеркального, к тому же явно доминантно. Возможно, тебе и лекарям не хватило сил или тонкости манипуляции Временем, чтобы вернуть его самостоятельно. Это лишь теория, которую еще следует проверить. — Желательно, не на живом существе, — ехидно заметил Финн, что она решила пропустить мимо ушей. — Ты правильно сказала, наше Время схоже. Почему тогда у тебя может получится? Ты уверена, что тебе хватит навыков или силы? — Я уже останавливала Время часовщикам в этом мире, и каждый раз лично снимала эфер без последствий. Так что есть основание, что у меня выйдет. — По правде говоря, Василиса тогда делала это как обычно, даже не стараясь. Может, выходило проще, потому что она Время? — Отец дал мне месяц на подготовку, и возможность один раз лично увидеть Норта. — Здраво. Этого как раз хватит на то, чтобы проверить твою догадку. Я так понимаю, он хочет, чтобы ты за месяц научилась хоть чему-то существенному, прежде чем часовать над его полуживым сыном? — Василиса кивнула. — Почему он вообще согласился? — Я его уговорила. — Да уж, убеждать ты умеешь, — усмехнулся он какой-то своей мысли, почти сразу продолжив. — Но зачем давать тебе столько времени, если он все равно не верит в тебя? Мог бы сразу отвести к Норту, чтобы «победить» в споре, не тратя месяц на ожидание.       Огнева пожала плечами. — Может, все-таки верит? — Тихо пробормотала она, словно сомневаясь в собственных словах. Мотнула головой, говоря уже громче. — В любом случае, когда я верну брата, отец обязан будет выпустить тебя, снять обвинения и не позволить Радосвету придумать новую причину для твоего ареста. — Было бы славно, — тихо сказал Финн, запрокидывая голову. Она украдкой оглядела его — выглядел уставшим. Он ничего не сказал насчет того, что с ним произошло во время отсутствия — лишь кратко обмолвился в оправдание, что усилили охрану. Вдруг отец сделал это из-за того, что она поспорила с ним? Решил перестраховаться? — Над тобой же не издевались, верно? — Напряженно спросила Василиса, мягко опуская ноги и будто подкрадываясь к нему. Бегло осмотрела лицо, шею и руки — все, что не было скрыто под рубашкой — в попытке найти ссадины или синяки. Если его били, она заставит стражников пожалеть об этом.       Видимо, что-то кровожадное на ее лице все же промелькнуло, потому Финн поспешил заверить: — Нет, не переживай. Обыск был не самым приятным, да и зеркальце конфисковали, пусть и не поняли, для чего оно — самое обычное же… Но в целом, обращались со мной достойно. Я даже одного охранника разговорил, — усмехнулся лют в своей привычной манере. — Ты поэтому сегодня смог удрать?       Будь он менее наглым, Василиса могла бы поспорить, что глазки бы забегали. Но он лишь ухмыльнулся, весело подмигнув ей. — И кто этот герой? — Я не заложу товарища. — Хочу попросить командира стражи наградить его за верную службу. — О-о, слышал о твоем бое. Я думал, ты скрываешься. — Так получилось.       Финн шутливо закатил глаза, сползая по спинке дивана. Огнева лишь вздохнула — наверняка он устал, но нужно было обсудить кое-что еще, прежде чем он уйдет. Вдруг в следующий раз увидеться получится только через неделю? Или больше? — Я хотела обсудить кое-что еще, — негромко начала девушка, плавно взмахивая рукой — вокруг них опустился эфер тишины. На всякий случай. Финн, почувствовав изменения в атмосфере вокруг, подобрался и посерьезнел — понял, что речь будет идти о чем-то важном. — Несколько дней назад я вспомнила, что после того, как Хрустальная ключница нашла Расколотый Замок, все ключники туда перемещались с помощью старого нуль-зеркала в Змиулане… — На данный момент он находится в Безвременье, да? — Верно. Оно едино для всех параллелей и миров, — она взволнованно перебирала пальцы, опустив взгляд. В тот же миг его ладонь накрыла их, слегка сжав. Действительно, не о чем переживать. Нужно контролировать собственный разум. — Я несколько раз открывала свой личный карман в безвременье, и его содержимое соответствует тому, что было в нем до моего перемещения. Так что, на Зазеркалье тоже распространяется это правило. — Значит, когда ключники перейдут в Расколотый Замок, есть шанс… — хрипло произнес лют, приближаясь к ней. Сразу смекнул, к чему она ведет. Василиса кивнула. — Есть. Но дух… Что, если он попросту не выпустит нас? Меня лично? Что, если только этого и ждет — чтобы я зашла в нужное нуль-зеркало?       Промелькнувший в его глазах подозрительный блеск Василиса уловила мгновенно, тут же внутренне напрягаясь. Она вела переговоры и с более прожжёнными интриганами, чем Финн, и пусть тот сразу же принял обычный задумчивый вид, девушка поняла — он точно что-то знает. Что-то важное. — Если у тебя получится вернуться, — пробормотал Финн, замечая на себе ее внимательный взгляд. — значит, выйдут и остальные ключники, — тут же добавил Финн, потирая переносицу. — Это не страшно. Мир в Зеркале — лишь одна из множества параллелей, которая по какой-то причине никому не доступна, и находится под властью некого Духа. Когда я попаду в Расколотый Замок, мне не составит труда стереть им память и вернуть обратно.       Василиса вовремя прикусила язык, когда в один момент хотела сказать «свой». Финн бы не стал задавать вопросы, но и давать ему повода для размышлений, с каких пор она считает Замок «своим», у нее в планах не было. — Ты уверена, что Зазеркалье останется открытым, а Дух «примет» ключников обратно? Без его участия ты не сможешь попасть сюда.       Несмотря на спокойный голос, Огнева чувствовала — нервничает. Потому что знает. Или, как минимум, догадывается. И резко сменила тему: — Как много ты можешь рассказать о нем, избегая клятвы? — Почти ничего, Василиса. Но одна лазейка есть… Помнишь, я говорил о книге, из которой узнал о нем? — Она кивнула. — Мне не запрещено, скажем так, давать подсказки. Нам нужно найти ее — там довольно много написано о его личности, пусть и без мотивов. — Она должна быть в замке Черной Королевы, верно? — Да. Поэтому, я очень надеюсь, что у тебя получится «починить» Время Норта, чтобы я мог лично провести тебя, не скрываясь. Вряд ли Ее Величество позволит тебе просто так шариться по ее личной библиотеке… — А тебе, значит, позволит?       Финн хитро улыбнулся, подмигивая ей. — Благодаря мне получится не учитывать ее мнение. — Она твоя Королева, — хмыкнула Василиса. — И она приказала мне помогать тебе в любом деле. — Ах, я думала, ты это делаешь искренне. Ты разбил мне сердце, лют.       Он тихо и мелодично рассмеялся, и вдруг подхватил ее ладонь, приподнимая ее и шутливо целуя. — Это лишь позволит мне оправдаться перед начальством в случае чего. Вам, миледи, я готов помогать и без чужих приказов. — Льстец ты, Дон Жуан. Лют показательно вздохнул, прикладывая руку к сердцу. — Без понятия, кто это, но явно какой-то подлец. Я не таков!       Василиса лишь рассмеялась.       Значит, месяц. Но сидеть и ждать, сложа руки, она не собиралась — стоит изучить библиотеку Воздушного Замка, может, и в Шпиле найдется что-то интересное. Необязательно о самом духе — после прогулки с Астариусом Василиса поняла, что стоит освежить собственную память о параллелях и временных зеркальных переходах, поспрашивать прадеда о тех, кто в свое время славился громким и негативным именем, как тот же Астрагор.       Нужно узнать, как чья-то параллель могла стать настоящей тюрьмой.       Послышался вздох. Василиса подняла взгляд, замечая, как Финн неспешно встает. — Время заканчивается. Стоит вернуться, пока меня не хватились.       Она тут же подскочила за ним, кивая и стараясь прятать волнение. Нет, она еще не успела поговорить обо всем, что хотела, этого времени было мало. Перспектива вновь остаться одной испугала ее сильнее зеркала некоторое время назад.       Финн лишь усмехнулся, вдруг протягивая к ней руки и прижимая к себе. — У тебя в соседних спальнях два подростка. Ты не останешься одна, — безошибочно определил он причину ее резкой смены настроения. Огнева не ответила.       Холодный воздух вызывал мурашки и мелкую дрожь. Прячась в объятиях Финна, она мысленно сосчитала до пяти. Он не просто согревал ее, но и был щитом — спрятав лицо, вцепившись в ткань рубашки, Василиса чувствовала горячую кожу, дарившую тепло и размеренное дыхание, что щекотало голову. Она глубоко вздохнула, невольно прижимаясь ухом к груди. Звук сердцебиения завораживал, приводил в чувство и позволял сместить фокус собственного внимания. Тук-тук. Тук-тук.       Ее сердце звучит совсем по-другому. Всегда ритмично отсчитывающее секунды, оно никогда не сбивалось с ритма Времени.       Как и сердце Фэша. Они долго не могли привыкнуть, но никогда не обсуждали это — лишь молча прислушивались к себе или партнеру, положив голову на грудь.       Финн же был… обычным. По его пульсу нельзя было отсчитывать секунды, или понять, сколько прошло минут. Он не держал постоянный ритм — иногда замедлялся, словно тот ещё немного, и уснет; изредка — учащался, будто лют о чем-то заволновался.       Оно звучало, как человеческое сердце. Обычное, настоящее и живое. Василиса не слышала такого уже очень давно, кажется, с прошлой жизни.       С лютом было поразительно спокойно, словно они были знакомы не первый год. Было комфортно, и тихо.       Просто тихо.       Василиса прикрыла глаза, окончательно расслабляясь в его руках. Хотелось поругать саму себя за беспечность, за доверие к тому, кто ещё его не заслужил. То, что их беды похожи, ничего не значит. Она все ещё не знает его мотивы, не понимает, о чем он думает, не видела его настоящего. Финн постоянно что-то скрывал, причем самое главное — правду об их общем враге. Информацию, что могла бы пригодится ей. Но ведь у него была причины, верно? Он поклялся.       Как же ей хотелось верить. Хотелось иметь человека, которому может рассказать то, что не скажет другим. Который поймет ее и поддержит, что он делала уже не один раз. Огнева понимала, что может пожалеть. Что у него могут быть свои цели, что он может использовать ее.       Как понимала то, что позволит ему сделать это. Ведь точно так же пользовалась им самим.       Когда это началось? Когда он пропал? Или безоговорочно помог ей в спасении Марка, несмотря на то, что ничего не знал? Когда выполнял ее просьбы, или принял ее нежелание раскрываться?       По правде сказать, Василисе было все равно.       Конечно, вряд ли она может назвать его другом. Определенно, их общение ещё не прошло проверку Временем для такого звания. — Знаешь, — охрипший голос на мгновение подвёл ее, но Василиса не смутилась. Она чувствовала почти каждое его движение — и сейчас он замер, прислушиваясь к ее словам. Слабая улыбка сама появилась на лице. — Когда я впервые узнала, ещё в своем мире, что у меня есть старшие брат с сестрой… Так испугалась. Волновалась, хотела понравится. Представляла, как мы подружимся, но, увы, у них на мой счёт было другое мнение.       Финн молчал, но она знала, что он ее слушает. Что не осудит. И продолжила. — Я их не виню. Прошло много лет, прежде чем мы пришли к миру, обсудили детские ссоры и обиды и извинились друг перед другом. Но семьёй мы так и не стали. Настоящих старших брата с сестрой в моей жизни никогда не было, — Василиса почувствовала, как глаза вновь увлажнились, но лишь моргнула. Ей не хотелось плакать или рыдать, но слова, в которых она никогда никому не признавалась, давались нелегко. — Но, знаешь… Наверное, именно это я и представляла в тринадцать лет, когда впервые услышала о новой семье. Сейчас я впервые почувствовала, словно под защитой старшего брата.       Слова дались поразительно легко, как это часто и бывает.       Сказать не сложно.       Решиться на это — невообразимо страшно.       Василиса не видела лица Финна, но могла поклясться, что тот усмехнулся. Не так, как обычно — насмешливо или ехидно, нет. По-доброму. — Я ведь и есть твой брат, птичка. Крестный. — И правда, — она улыбнулась, прикрывая глаза. — Спасибо.       Конечно же, он все понял. И от этого на душе становилось легко, а все проблемы остались где-то далеко-далеко, не смевшие подступить к ней ближе из-за чужой защиты.       В последний раз сжав ее в своих объятиях, лют оставил невесомый поцелуй на ее волосах. — Доброй ночи, сестра.       Он исчез резко, без предупреждения, но Василиса не обиделась. Иначе было бы тяжелее.       Проблемы никуда не исчезли, но бороться с ними не в одиночку всегда проще. И пусть Финн не рядом, на него всегда можно было рассчитывать.       Час давно перевалил за полночь, но фея еще не спала, читая часолист под теплым светом прикроватной лампы. Она встретила ее без удивления, бросив короткий внимательный взгляд, и в тишине подвинулась в сторону, приглашая к себе.       Ее окружают поразительно догадливые феи.