Он твой и точка!

      Как же мне хотелось, чтобы эти две недели пролетели как один день и в то же время не заканчивались никогда. Ожидание и гадание, получилось ли у меня залететь или придется пройти через те мучения еще раз, сводили с ума. Чтобы не думать об этом постоянно, я старался занять себя всевозможными полезными вещами. Начал больше гулять с Ори, что псу, кстати, очень даже понравилось. Выдраил до блеска квартиру, чего не делал с момента переезда, предпочитая быструю уборку. Несмотря на то, что зачеты сдавать мне не пришлось, я все равно старался почаще посидеть за чтением конспектов, иногда чуть ли не до глубокой ночи.       После учебы я стал проводить больше времени с Мишкой, который, догадываясь о моем состоянии, всячески отвлекал меня от неприятных мыслей. Мы шатались с ним по магазинам, гуляли по парку или набережной. Несколько раз Миша с Глебом даже брали меня с собой на «свидания» в кино или ресторан. Скорее всего тут не обошлось без уговоров и рассказов со стороны Михаила о том, как мне сейчас плохо, и что он не хотел оставлять меня одного.       Мишка чуть ли не каждый день оставался ночевать у меня, жертвуя своими свиданиями с Глебом. Помогал с готовкой, утверждая, что сейчас из меня не самый лучший повар. Поблагодарив в очередной раз друга за помощь, задумался о том, смогу ли я когда-нибудь отплатить ему за помощь и заботу, которую он постоянно ко мне проявлял?       По истечении двух, как мне казалось, самых изматывающих нервы недель я сидел на крышке унитаза, пялясь на купленный заботливым другом тест.       — Ну что там? — в нетерпении спросил омега.       Я протянул ему тест с двумя красными полосочками.       — О, с первого раза получилось, — проговорил Мишка, рассматривая его. — Думаю, это очень хорошо. Быстрее выносишь, быстрее родишь и отдашь ребенка и снова станешь свободен и продолжишь жить беззаботно, как и прежде.       Меня охватили странные чувства: с одной стороны я понимал, что это ребенок для Игнатова. Но с другой… Мне кажется, только сейчас до меня дошло, что, по сути, это ведь будет мое родное дитя, часть меня, которую нужно будет отдать. И осознав это, я понял, что как прежде уже точно никогда не будет.       — Когда родителям собираешься об этом рассказать? — спросил Миша, вырывая меня из размышлений.       — Не знаю, — ответил я, пожав плечами, — но, думаю, как можно позже. Боже, я боюсь, что папочку удар хватит, поэтому постараюсь тянуть до последнего, пока смогу скрывать живот.       — Ну это, конечно, твое дело, когда ты решишься объясниться с родителями, — сказал Мишка, — и я не буду тебя торопить. Хотя на твоем месте, я бы, наверное, рассказал сразу, чтобы не мучиться. А еще это хорошая возможность получить какой-нибудь совет.       Мишка положил тест на стиральную машину и присел передо мной на корточки, положив ладони мне на колени.       — Ты как? — спросил он, с беспокойством смотря на меня.       — Не знаю, — еле слышно проговорил я, — это все так странно…       — Жень, ты сильный, ты со всем справишься, — ласково сказал друг, погладив меня по плечу. — Ты главное не думай о ребенке, как о своем, ладно, не привязывайся к нему, и все будет хорошо.       — Угу, — кивнул я, обняв Мишку и положив голову ему на плечо.       Как же хорошо он меня знает и чувствует все мои переживания. Как же повезло мне с другом. Без него я бы точно не справился и сошел с ума к концу беременности.       — Ладно, тебе нужно немного развеяться, пойдем сходим куда-нибудь, — предложил Мишка, поднимаясь и протягивая мне руку. — И сегодня я, пожалуй, снова останусь у тебя.       — У тебя же вроде свидание с Глебом?       — Не, он срочно должен помочь отцу в фирме, так что сегодня я весь твой, — улыбнулся Михаил, выходя из ванной.       Взяв Ориона, мы отправились прогуляться в парк. По дороге я позвонил в клинику и сообщил, что тест показал положительный результат. Через пять минут мне пришло сообщение с днем и временем следующего приема. Также позвонил и обрадовал Игнатова, что все получилось, и скоро его мечта стать отцом осуществится. Хоть он и старался сдержанно принять эту новость, но я отчетливо слышал нотки радости и счастья в его голосе, словно он уже завтра может забрать свой заказ.       — А как ты себя вообще чувствуешь? — поинтересовался Мишка, когда мы расположились на диване перед телеком.       — Да вроде нормально, — пожал плечами я, — никаких изменений пока не ощущаю.       — То есть тебя пока не тошнит, как это часто бывает?       — Нет, — отрицательно помотал головой. — Это ведь не у всех бывает. У моего папочки, например, вообще ничего не было, и обо мне он узнал, когда течка не наступила. Может, и меня тоже пронесет.       — Очень на это надеюсь, — задумчиво произнес Мишка, — иначе я не представляю, как ты сможешь посещать универ.       — Ну, тут осталось недолго, — сказал я, — а на втором курсе все равно перейду на заочку, я уже подал заявление о переводе.       — И когда ты только успел это сделать? — прищурив глаза, спросил Мишка. — И опять мне ничего не сказал.       — Ну вот сейчас говорю, — оправдался я, — к тому же ты и так знал, что я собираюсь перевестись.       — Ну да, знал, — вздохнул друг. — Кстати, а что с деньгами?       — Какими?       — Ну, которые Игнатов перевести должен?       — Ну, он перевел сначала ту часть, что я за ремонт заплатил, — ответил я, — а остальное, когда врач точно подтвердит беременность.       — Что будешь делать с такой крупной суммой? — с любопытством спросил Мишка. — На байк свой потратишь?       — Нет, — отрицательно мотнув головой ответил я. — Пока пусть лежат на карте, мне даже пользоваться ими не особо хочется. Может только, если одежду специальную купить потребуется, а так… Черт, у меня сейчас ощущение, что я родного ребенка продал!       На душе стало так паршиво, что захотелось снова напиться, но я знал, что нельзя, и теперь каким-то другим способом придется успокаивать нервы. Когда я согласился на это, то не задумывался, как это будет, что я буду чувствовать при этом. И вот теперь был бы рад все вернуть назад и послать Игнатова подальше со своим предложением, но, к сожалению, это сделать уже было невозможно.       Вечером как обычно позвонил папочка, чтобы узнать, как у меня прошел день. Он сразу уловил изменение в моем обычном настроении и обеспокоенно спросил, что случилось. Пришлось врать, что последний зачет сдал не так хорошо, как хотелось бы, и, возможно, придется пересдавать. Папочка вроде поверил и, немного успокоившись, сказал, что я все равно умничка, и он гордится мной.       Ночью, как я и предполагал, уснуть никак не получалось. Уткнувшись в макушку тихо посапывающего Мишки, я раздумывал о беременности. Интересно, если бы тогда с Юркой был еще кто-то из его друзей-бет, и я бы случайно залетел, какой бы в этом случае была моя реакция? Решился бы оставить ребенка, сошелся бы с альфой из-за этого? Поразмыслив об этом, пришел к выводу, что все же я еще совершенно не готов растить малыша и, наверное, скорее всего сделал бы аборт. Это меня немного успокоило, наверное, не стоит так переживать за то, что мне придется отдать этого ребенка. Да и Мишка был прав, нужно просто постараться не думать, что он мой, и не привязываться к нему. От этих мыслей на душе стало немного полегче, и я наконец-то смог провалиться в сон.

***

      Кто бы сомневался, что Игнатов не сможет пропустить первый прием и захочет лично убедиться в моей беременности. И опять мне пришлось вилять перед ним голым задом, потому что Райский решил снова проверить, нет ли воспаления или отторжения плода. После осмотра доктор протянул мне коробочку, указав в сторону двери в уборную, и попросил снова сделать тест. После положительного результата Райский сообщил о том, что для полного подтверждения необходимо еще сдать кровь на анализ. И если и там будет положительный результат, то он подпишет специальный документ для Игнатова, после получения которого тот переведет оставшуюся сумму. Слава богу, ждать пришлось недолго, и в это время доктор измерил мой рост, вес и обхват бедер. Не прошло и пятнадцати минут, как пришел положительный результат, и довольный этим Райский тут же подписал бумаги. Один экземпляр получил я, второй Игнатов, а третий остался у доктора.       Объяснив мне все, чего следует ожидать во время беременности, доктор еще раз рассказал о здоровом образе жизни и правильном питании, которое я теперь должен был соблюдать.       — Ну что же, жду вас обоих на приеме через четыре недели, — сказал Райский, протягивая листочек с записанным днем и временем следующего посещения. — И если что-то будет не так, немедленно звоните или вызывайте скорую.       Попрощавшись, мы с Игнатовым вместе покинули клинику.       — Может, пообедаем вместе? — светясь от счастья, предложил он. — Я как всегда угощаю.       — Хорошо, — согласился я, надо же было как-то налаживать с ним контакт, а совместные перекусы, пожалуй, неплохое для этого начало.       Игнатов, похоже, знал все рестораны города. На это раз он выбрал небольшой и уютный с азиатской кухней. Я в ней не особо разбирался, хоть у меня и была пара любимых блюд из забегаловок быстрого приготовления. Поэтому попросил Валерия заказать на свой вкус.       — А ты не боишься, что ребенок будет похож на меня? — спросил я, пока мы ожидали заказ. — Многие ведь выбирают для сурогатного отцовства привлекательных омег, чтобы дети были красивыми.       Об этом я узнал, когда искал любую информацию о суррогатных папочках. И ничуть не удивился этому, я бы, наверное, поступил также.       — Нет, — слегка улыбнувшись, ответил Игнатов. — Ты вполне симпатичный молодой человек, хоть и немного странный. Но, думаю, у каждого из нас есть свои причины быть теми, кем мы являемся.       Хм, я был удивлен, так как ожидал совсем другого ответа, например: «Буду надеяться, что ребенок родится похожим на моего мужа».       — К тому же, я не думаю, что он будет похож только на тебя, — подумав, добавил Игнатов, — если он хоть немного возьмет и от Алексея, я буду просто счастлив, ведь мой муж для меня самый привлекательный мужчина, — мечтательно добавил омега, похоже до безумия любящий своего мужика. — Да и Егор тоже очень даже ничего.       — Кстати, о втором отце, расскажешь ему о ребенке? — из любопытства спросил я. — Вы же вроде как друзья.       — Мы не то что бы друзья, просто вращаемся в одном бизнесе, и у нас общий круг знакомых, — ответил Валерий, аккуратно выудив креветку из салата. — И он уже знает об этом.       — И-и?       — Пока что Егор ничего не сказал, — ответил омега, тщательно промокнув рот салфеткой, — но я надеюсь, он сдержит обещание ничего не говорить Леше.       — Ну, может, ему просто нужно переварить эту информацию? — предположил я.       — Да, возможно, — согласился со мной Игнатов.       — Слушай, а ты не собрался ли таким способ все же заполучить его себе в качестве второго мужа? — спросил я.       — Что-о? Нет конечно, — возмущенно ответил омега. — Мой муж большой собственник, он никогда не допустит ко мне кого-то еще.       — Ладно, извини, просто предположение. Ты говорил, что был в него влюблен, вот я и подумал о такой возможности.       — Это все в прошлом, сейчас я люблю только мужа и никто мне больше не нужен. Кроме ребенка, конечно.       — Ну да, кроме ребенка, — тихо проговорил я.       — Ладно, как только буду дома, сразу переведу тебе оставшуюся сумму, — пообещал Игнатов, когда мы вышли из ресторана. — И пожалуйста, будь осторожен на дорогах.       — Хорошо, — усмехнулся я его заботе, которая явно была только из-за моей беременности.       — Ну все, чао-чао! — помахал мне омега, направляясь к своей машине.       — Пока! — ответил я, напяливая шлем.

***

      Зря я радовался хорошему самочувствию, потому что теперь мой день начинался не с кофе, а с обнимки белого друга. Меня никогда в жизни так не выворачивало наизнанку, как в эти несколько недель. И если в начале я еще как-то держался, то сейчас еле стоял на ногах. Меня тошнило от любого запаха еды и в особенности от мяса. И все, что я мог нормально есть — соленые крекеры, сухарики и яблоки. Мне казалось, я собрал в себе все отрицательные проявления беременности. Помимо тошноты, меня постоянно клонило в сон, и я мог уснуть даже стоя. Утренние головокружения беспокоили больше всего, так как я боялся упасть и удариться головой. Я не помнил, когда последний раз плакал, наверное, еще в раннем детстве. Сейчас же у меня наворачивались слезы только от того, что пачка с печеньем не открывалась с первого раза. Я злился на себя за это, психовал и даже срывался на Ори, чего раньше никогда не делал. Орион, скуля, поджимал хвост и убегал в другую комнату, а я, рыдая, просил у него прощения. Я даже запретил Мишке приходить ко мне, не хотел, чтобы друг видел меня таким. Он не стал спорить, очевидно считая, что это очередная прихоть беременного омеги. Боже, я очень надеюсь, что это скоро пройдет, иначе я просто не выдержу, и у меня случится нервный срыв.       Я не появлялся в универе около двух недель, и Миша, не выдержав, все же заявился ко мне выяснить, как я на самом деле себя чувствую.       — Пиздец ты хреново выглядишь! — выпалил Мишка с порога и с ужасом в глазах прикрыл рот рукой.       — И тебе привет! — усмехнулся я, как мне кажется, его первому в жизни ругательству.       — Ты хоть чего-нибудь ешь? — с беспокойством осматривая меня, спросил Михаил.       — Да, крекеры, иногда яблоки.       — Чего? Ты с ума сошел, решил с голоду помереть? — наехал на меня друг. — Тебе теперь не только о себе думать надо.       — Меня от всего остального наизнанку выворачивает, — оправдался я. — Как только токсикоз пройдет, буду опять питаться нормально.       Мишка покачал головой и снова внимательно посмотрел на меня.       — А спать-то хоть можешь, а то твои круги под глазами меня пугают?       — Да мне кажется, что я только и делаю, что сплю весь день, — ответил я, зевая.       — Все равно так дело не пойдет, — проворчал Михаил, — ты садись, а я тебе кашу сварю, она сытная и полезная. Может, хоть ее сможешь немного поесть.       Мишкина стряпня оказалась очень вкусной, и я даже смог осилить половину порции.       — Очень хорошо, — обрадовался омега. — Там в кастрюльке еще примерно столько же, хватит тебе на завтра.       — Спасибо, — поблагодарил я друга за его заботу и обнял, устроив голову на плечо. — Как у тебя с Глебом, кстати?       — О-о, сегодня я пригласил его на ужин к себе и намереваюсь оставить на ночь, — игриво поводив бровями, ответил он. — Мне кажется, я готов перейти на новый уровень отношений, да и он, похоже, тоже.       — Откуда ты знаешь? — усмехнувшись, спросил я.       — Ну, у него не раз вставал, когда мы просто целовались в машине, — хихикнул Мишка. — Я думал, он прям там меня возьмет. Но каждый раз он брал себя в руки и провожал домой, не напрашиваясь в гости.       — Смотри-ка, какой джентльмен выискался! — выпалил я.       Мишка снова хихикнул, а затем расхохотался, упав на диван.       — Ну что ж, желаю тебе романтического ужина и жаркой ночи.       — Спасибо, — поблагодарил он и немного виновато добавил: — Извини, я бы еще с тобой посидел, но мне надо немного прибраться и приготовить ужин.       — Ничего, — успокаивающе ответил я, — ты же знаешь, я хочу, чтобы ты был счастлив, и тогда я тоже буду. Так что иди и устраивай свою личную жизнь и не переживай обо мне, хорошо?       — Хорошо, — ответил Миша и обнял меня на прощание. — Не скучай.       — Не буду, — пообещал я. — И завтра обязательно позвоню узнать, как все прошло.       Вечером я расположился с сухариками у телевизора и размышлял о том, как там было у Мишки, получилось ли у него осуществить задуманное? От мыслей о друге меня отвлек телефонный звонок. Схватив трубку, я боялся услышать рыдающего Михаила, сообщающего, что ничего не вышло, и Глеб ушел. Но меня ждал сюрприз.       — Евгений Тихонов? — спросил приятный голос в трубке.       — Да, — ответил я.       Меня охватило чувство дежавю. Вот так же начал разговор Игнатов, и ничем хорошим это не закончилось.       — Мое имя Егор Чернов, я являюсь вторым отцом ребенка, — прозвучал бархатный голос, от которого у меня тут же побежали мурашки. — Валерий вам, наверное, говорил обо мне?       — Да, — только и смог ответить я.       — Очень хорошо! Так как это будет пока что единственный мой сын, я, как отец, собираюсь участвовать в его жизни, хочет этого Игнатов или нет, и хочу начать уже на этапе беременности. Поэтому было бы неплохо нам с вами как-нибудь встретиться и обсудить это, — ошарашил меня своим заявлением бета…