Он твой и точка!

      Я ни хрена не выспался из-за того, что полночи мне не давал покоя звонок Чернова. Во-первых, я никак не ожидал, что второй отец так настойчиво будет требовать встретиться. Объяснил он это тем, что хочет, как и Игнатов, следить за развитием ребенка и помочь мне всем, чем будет нужно. Он даже был готов предоставить автомобиль с водителем, лишь бы я не рисковал ни своей жизнью, ни жизнью ребенка. Интересно, это его Игнатов подбил на это? Однако расставаться с байком я не спешил, поэтому вежливо отказался.       Во-вторых, мне не давал покоя его голос: такой глубокий и бархатистый, что у меня непроизвольно по всему телу волоски повставали дыбом. Такого со мной никогда в жизни не происходило. Мне казалось, что я до сих пор слышал его у себя в голове, отчего вдоль позвонков тут же пробегали приятные мурашки. Но больше всего меня беспокоило не это. Меня беспокоило то, что от воспоминаний я настолько возбудился, что выступившая смазка насквозь промочила моё белье и пижамные штаны. И я подозревал, что просто прохладным душем отделаться не получится. Как, как такое возможно, что я не на шутку завелся просто вспомнив голос беты? Это ведь не сводящий с ума аромат альфы, предназначенного тебе судьбой? И что со мной будет, когда мы встретимся, и я услышу этот голос вживую?       Не в силах больше терпеть, откинул одеяло и вскочил с постели. Зря я, конечно, это сделал, так как голова тут же пошла кругом, и я схватился за кровать, чтобы не упасть. Еле добравшись до душа, с удовольствием залез под прохладные струи воды. После быстрого удовлетворения рукой мне значительно полегчало, но все же, боясь повторения, я попытался перестать думать о Чернове, переключившись на мысли о Михаиле.       Меня разрывало любопытство, присущее, наверное, всем омегам и передаваемое папочкой сыну: как, интересно, Мишка провел вечер, все ли у него получилось, и насколько жаркой была их ночь? Мне не терпелось позвонить, но если у них действительно что-то было, то явно одним разом не закончилось, и кувыркались они полночи, поэтому скорее всего еще спали.       Достав кружку для кофе, я вдруг осознал, что меня не тошнило. Вполне возможно, что токсикоз уже закончился, и я снова смогу хотя бы нормально питаться. На радостях поставив вариться кофе, поспешил к холодильнику, чтобы сделать сытный бутерброд. Однако тут же оказалось, что я зря надеялся, что все прошло, потому, как стоило распахнуть дверцу, и от обрушившихся на меня всевозможных запахов я пулей рванул в туалет. Здравствуй, мой дорогой белый друг, вот мы и встретились с тобой опять, как говорится, лицом к лицу.       Дотелепав до кухни, налил стакан воды, схватил пачку крекеров и, психанув, отправился в гостиную. Сытый Ори радостно прискакал вслед за мной и, запрыгнув на диван, устроил голову на моих коленях. Ну хоть кто-то из нас был доволен жизнью. Досмотрев один из подготовленных на сегодня фильмов до конца, я не выдержал и набрал Мишку.       — Да? — раздался совсем не веселый голос друга.       — Все хорошо? — настороженно спросил я.       — Да, все нормально, — безэмоционально ответил Миша.       Э нет, ни хрена у тебя ненормально, родной. Да ты бы верещал от счастья, рассказывая, как это офигенно у вас было.       — Может, мне приехать? — предложил я.       — Нет! — выпалил Мишка. — Не нужно, у меня бардак, мне надо сначала убраться.       Если друг подумал, что его слова смогут остановить меня, то он ошибался. Стоило мне услышать в его голосе безрадостные нотки, я сразу понял, что сейчас Михаил нуждался во мне как никогда. Между ними явно что-то произошло и это точно было что-то нехорошее. Я слышал еле уловимую боль в его голосе, и мне тоже стало больно. И это означало, что теперь была моя очередь поддержать друга, позаботиться о нем, как он всегда заботился обо мне.       Наскоро нацепив первую попавшуюся одежду, я выскочил из квартиры. По причине того, что из-за отсутствия нормального питания я чувствовал легкую слабость, ехать на байке не решился и вызвал такси. Мне повезло, свободная машина оказалась поблизости и уже минут через пять я ехал на помощь другу. Пока таксист петлял по улицам, стараясь избежать пробок, я задумался о том, что же такого могло произойти, что Мишка так расстроился? У него не получилось соблазнить Глеба, и тот после ужина свалил? В это я никогда бы не поверил. Миша был очень привлекательным омегой, и вряд ли альфа смог бы устоять перед его чарами. Скорее всего Глеб вообще не пришел, сославшись на срочные дела у отца на фирме. Вспоминая, каким еще вчера Мишка был счастливым, строил планы по соблазнению, а сегодня его словно вывернули наизнанку, я хотел выбить этому козлу все тридцать два зуба и подпортить его обворожительную улыбку, на которую и повелся друг.       Поднявшись на нужный этаж, я позвонил в дверь и прислушался. За ней послышались тихие шаги, но ее так никто и не открыл.       — Миша, я знаю, что ты дома, открой мне.       — Я же просил не приезжать, — послышался приглушенный дверью голос. — Уходи!       — Прошу тебя, открой, — настаивал я, — иначе я выбью дверь. Ты ведь знаешь, что я вполне на это способен.       Мишка молчал, а я терпеливо ждал, заранее зная, что не уйду, пока не увижу друга и не убежусь, что с ним все в порядке. Через несколько минут все же послышался щелчок открывающегося замка, и вслед за этим резко распахнулась дверь, впуская меня. Переступив порог, я в ужасе схватился за дверной косяк, чтобы не упасть. В горле тут же застрял колючий ком, царапая и не желая пропадать, сколько бы я не сглатывал. Передо мной стоял растрепанный Мишка, кутаясь в тоненький халатик. Его правый глаз был припухшим с темно-фиолетовым синяком вокруг. Нижняя губа была не только разбита, но, кажется, и слегка разорвана, а на шее, как и на запястьях, виднелись мелкие синяки.       — Господи! Кто это сделал? — метнулся я к другу.       Мишка, ничего не ответив, закрыл лицо ладонями и, сотрясаясь в судорожном рыдании, сполз по стене вниз. Опустившись рядом с ним, я взял его лицо в ладони сцеловывая крупные слезы катившиеся по его истерзанному лицу.       — Господи… родной мой… кто это сделал… кто… кто? — без конца повторял я как в бреду, задыхаясь от сдавленного рыдания. — Это Глеб… это он?       Миша кивнул и со всей силы стиснул меня в объятьях.       — Он изнасиловал тебя?       — Н-нет, — всхлипывая, ответил друг и посмотрел на меня полными боли глазами. — Все… б-было… по обоюдному с-согласию.       — Мишенька, пожалуйста, расскажи, что произошло? — попросил я.       Миша, немного успокоившись, снова обнял меня, уткнувшись носом в шею.       — Сначала… все было просто… волшебно. Глеб пришел с цветами… весь вечер ухаживал за мной, — продолжая часто всхлипывать, начал Михаил. — Потом мы… перебрались в спальню… Он по-прежнему был… нежным и ласковым… сделал мне массаж.       Мишка замолчал и со всей силы впился в меня пальцами. По его щекам вновь потекли слезы, быстро намочив мою футболку.       — А п-потом… во время самого… процесса… вдруг пришел в ярость… и стал избивать меня…       — Сука! — злобно выплюнул я. — Вот же больной ублюдок! Я вырву его член вместе с яйцами и заставлю сожрать!       Мишка со страхом в глазах посмотрел на меня.       — Не смей, слышишь! — вмиг успокоившись воскликнул друг. — Даже думать забудь об этом!       — Он запугал тебя, что ли? — догадался я.       — Ты даже не представляешь, кто его отец! — выпалил Мишка. — У них такие адвокаты, что это нас упекут за решетку на всю жизнь!       А он хорошо постарался, угрожая Мише, но мы еще посмотрим, кто кого!       — Хорошо, я ничего ему не сделаю, — сказал я, понимая, что с другом сейчас спорить бесполезно.       — Обещаешь? — недоверчиво попросил Михаил.       — Обещаю! — ответил я, вставая и помогая подняться другу.       Я отвел его в гостиную и, закутав в пушистый плед, пошел на кухню. Заварил чаю с ромашкой и, пошарив по полкам и шкафчикам, нашел пачку шоколадного печенья. Отлично, то что нужно!       — Я сегодня останусь у тебя, — сказал я, устраиваясь рядом с Мишкой.       — А как же Ори? — забеспокоился омега. — Он же останется голодный. Нет, езжай домой, со мной все в порядке.       — Не останется, не переживай, — ответил я, погладив Мишу по волосам. — И тебе не удастся сегодня избавиться от меня.       Как бы Мишка не старался уговорить меня вернуться к Ориону, и как бы плохо я себя не чувствовал, я знал, что другу было во много раз хуже. Поэтому сегодня я просто обязан был остаться с ним, ведь именно для этого и нужны друзья, чтобы помогать и заботиться друг о друге в трудную минуту. И чтобы окончательно успокоить Мишу, позвонил родителям и сказал, что друг приболел, и я останусь у него, поэтому прошу их выгулять и накормить Ориона.       Я пробыл у Мишки весь следующий день и только под вечер вернулся домой. Он уже более-менее успокоился, и я мог его ненадолго оставить одного. Конечно, я не переживал, что Миша может что-то сделать с собой, он слишком любил жизнь. И даже этот жестокий поступок человека, в которого он был влюблен по уши, не способен был довести его до самоубийства, но вот до психологического истощения и нервного срыва — вполне.       Всю следующую неделю я практически прожил у него, зная, что, что бы не говорил Миша, а поддержка с моей стороны была ему очень нужна. Еще через неделю, в понедельник, собрав все свои оставшиеся силы в кулак, я отправился в универ. Во-первых, я слишком много пропустил, и следовало бы уже появиться на занятиях. А во-вторых, мне хотелось найти Глеба, посмотреть на его довольную рожу и по возможности разбить о бетонную стену. Но ни в понедельник, ни во вторник его в универе не оказалось. Боялся ли он там появиться или не пришел по какой-то другой причине — оставалось только гадать. Направляясь к выходу, я заметил сидящего на окне Юрку. Хм, может, он что знает об этом ублюдке?       — Привет! — махнул я, направляясь в его сторону.       — Привет, — удивленно ответил на приветствие Семенов.       — Можешь дать мне кое-какую инфу об одном студенте? — как можно соблазнительнее улыбнулся я.       — За отсос какую угодно! — ухмыльнулся Юрка.       — Хватит и дрочки в туалете.       — Это смотря че за чел и какую инфу ты хочешь получить, — плотоядно улыбнулся альфа, наверняка уже во всю представлявший меня стоящим перед ним на коленях.       — Что ты знаешь о Глебе Ерошине? — серьезно спросил я.       — Зачем тебе? — вдруг напрягся Юрка, изменившись в лице, и, быстро осмотрев меня, добавиил: — Ты спал с ним?       — Нет, — уже напрягся я, заметив резкое изменение в его поведении, — Мишка.       — Он больной психопат с богатеньким папашей, решивший, что может творить, что угодно, так как тот его в любом случае отмажет. И твоему дружку следовало держаться от него подальше, — со злобой в голосе сказал Юрка. — Сильно он его избил?       — А ты откуда об этом знаешь? — ошарашенно спросил я.       — Он в прошлом году встречался с моим младшим братом, — ответил Семенов, сжимая руки в кулаки, — и это, как ты понимаешь, ничем хорошим не кончилось.       — Охуеть! — выпалил я. — А заявление вы на него писали?       — А смысл? — с каким-то отчаянием в голосе ответил Юрка. — Его отец самый крупный бизнесмен в городе, ему дать взятку полиции ничего не стоит. К тому же этот сучара припугнул Кирилла, что, если мы заявим, он уничтожит бизнес отца, а это, сам понимаешь, нам совершенно не нужно. Тут, наверное, пол универа омег, кого он трахал, и некоторые попробовали засадить его, и они здесь больше не учатся.       — Неужели совсем ничего нельзя сделать? — удивленно спросил я. — Собраться толпой и как следует проучить его в темном переулке?       — А ты думаешь, кто-то будет рисковать своей учебой и свободой? — грустно усмехнулся Юрка.       — Н-да, хоть киллера нанимай, — еле слышно проговорил я.       — Как твой друг?       — Уже лучше, спасибо, — ответил я. — Ладно, я пойду, спасибо что рассказал.       — Жень, пожалуйста, послушай, не вздумай ничего предпринимать против него, он тебе не по зубам, — с волнением в голосе сказал вдогонку Юрка.       — Постараюсь, — слегка улыбнулся ему я и вышел из универа.       Сегодня я узнал Юрку с другой стороны. А он вполне может быть нормальным парнем, неужели это все только понты перед друзьями? Хм, может, мне и впрямь присмотреться к нему? После родов, конечно. Хотя, если вспомнить разбитую губу… Но тот удар альфы, по сравнению с тем, что сотворил с Мишей больной ублюдок, просто легкая пощечина. Отчасти я и сам был виноват в этом, не стоило злить его тогда.       Как бы мне не хотелось, после пар сразу отправиться к Мише я не мог. С Черновым мы договорились встретиться во вторник, сразу после занятий. Так как есть нормально я все еще не мог, от ресторана вежливо отказался, предложив набережную. Приехал я раньше минут на десять и, припарковав байк, присел на скамью под цветущей липой неподалеку от стоянки. Пока было время, позвонил Мише узнать, как он, и предупредить, что немного задержусь.       Чернов подъехал ровно в пять, на шикарной иномарке. Почему-то я сразу догадался, что это был именно он. Бета вышел из машины и огляделся по сторонам. Им оказался чертовски красивый высокий мужчина лет тридцати, в идеально сидящем костюме и пальто. Его темные, слегка волнистые волосы были аккуратно уложены в модную прическу. Смотря на него, такого идеального, я впервые за три года, постыдился своей внешности. Мне захотелось провалиться сквозь землю, лишь бы он не увидел меня таким. Надеясь, что бета не знал, как именно я выгляжу, старался не смотреть в его сторону и молился, чтобы он прошел мимо, и тогда бы я просто смотался домой. Но, похоже, Игнатов досконально описал мою внешность, так как через пару минут передо мной остановились до блеска начищенные туфли.       — Евгений? — прозвучал сверху уже знакомый бархатистый голос, и у меня снова волоски по всему телу встали дыбом.       — Да, — еле слышно подтвердил я, подняв на него взгляд.       — Егор, — протянул он руку, и стоило мне до нее дотронуться, как меня словно прошибло током.       Сейчас у меня была возможность рассмотреть его вблизи, и я замер, не в силах отвести взгляд от его лица. Игнатов врал, когда говорил, что Чернов: так, ничего. Он был самым красивым мужчиной, которого я когда-либо встречал. Бета что-то говорил, а я, не вникая в его слова, просто тонул в его до мурашек приятном голосе и млел, чуть ли не растекаясь лужей.       — Жень, ты слышишь меня? — привел меня в себя бета, чуть повысив голос и дотронувшись до плеча.       Стоило мне вернуться в реальность и осознать, что только что произошло, как мои щеки вспыхнули, и я, сгорая от стыда, опустил взгляд на свои колени.       — Жень, — позвал меня Егор, и я, не в силах сопротивляется его голосу, вновь перевел взгляд на него, — все хорошо?       — Да, — хрипло ответил я и снова уставился на свои коленки. — Вы о чем-то хотели поговорить?       — Давай на ты, согласен? — для начала предложил бета.       — Угу, — только и смог выдавить я.       Я был в панике, не понимая, что со мной происходит. Если бы Чернов был альфой, то я бы подумал, что он мой истинный. Но он — бета, а беты не могут быть истинными, за исключением, конечно, случаев, как у моих родителей. Тогда что, черт возьми, со мною творилось?       — Женя, посмотри на меня, — снова позвал меня бархатистый голос, и я, немного помедлив, послушно заглянул в его серо-зеленые глаза. — Ты уверен, что с тобой все хорошо? Ты нездорово выглядишь.       Я очень боялся увидеть насмешку, но он смотрел на меня с легким беспокойством в глазах.       — Да, все хорошо, — кивнул я, — просто у меня сильный токсикоз, и он очень изматывает. Да и с другом недавно произошла неприятность.       — Ладно, тогда я быстро объясню, что именно я имел в виду, когда позвонил тебе, — начал Чернов. — Как я уже сказал, я намерен принимать участие в жизни моего, пока еще единственного ребенка. Хоть Игнатов и был не особо доволен моим решением, запретить он не имеет права.       — А твой муж не будет против? — с дуру ляпнул я, предполагая, что такой идеальный мужчина не может быть одинок.       — Я не женат, — улыбнувшись одним уголком губ, ответил бета.       Браво, Женя! Теперь Чернов будет думать, что я таким образом решил выяснить, есть ли у него кто-то.       — Я надеюсь, ты не будешь против, если я уже сейчас начну заботу о вас?       — Заботу о нас? — как идиот, повторил я.       — Да, — кивнул бета, — здоровье будущего ребенка зависит от твоего самочувствия, и если тебе сейчас нехорошо, то это может отразиться и на нем.       Я снова уставился на него, но теперь уже по другой причине. Он что, перечитал кучу статей о беременности или проконсультировался с врачом?       — И как… эм, как именно вы… ты собираешься заботиться о нас? — подбирая слова, спросил я.       — Ну во-первых, я снова намерен предложить тебе ездить на предоставленном мною автомобиле с водителем. Так нам с Валерием будет спокойнее.       — Извини, но я вновь откажусь, — ответил на его предложение. — Я буду пользоваться байком столько, сколько смогу, а там посмотрим.       — Хорошо, не буду больше настаивать, — сказал Егор, слегка улыбнувшись. — Также мне бы хотелось иногда встречаться с тобой и вместе посещать врача, чтобы следить за развитием ребенка.       — Вместе посещать врача? — кажется, в его присутствии я начал тупить по полной.       — Если ты не против, конечно?       — Это… тебе с Игнатовым надо обсудить, — ответил я, — он тоже на все консультации со мной ходить собрался.       — Хорошо, я обговорю с ним условия, — сказал бета, — также я намерен взять на себя оплату всего, что тебе может понадобиться во время беременности.       — Это тоже придется обсудить с Валерием.       — Не проблема, мы договоримся и поделим расходы, — Чернов достал из портмоне визитку и протянул ее мне. — Если тебе что-нибудь будет нужно, пожалуйста, звони. Мой номер у тебя должен быть, если не дозвонишься на него, то пробуй сюда — это номер офиса.       — Хорошо, — ответил я, хотя и не был уверен, что вообще когда-нибудь решусь позвонить.       — Женя, расскажи, как именно проявляется у тебя токсикоз? — спросил Егор, внимательно смотря на меня.       — Ну, тошнота, головокружение, слабость, — перечислял я, — все как и у всех.       — Ты нормально питаешься? — с волнением в голосе спросил бета.       — Нет, — честно ответил я. — Мне становится плохо от любой еды, кроме крекеров и яблок.       — Жень, ты ведь понимаешь, что так не пойдет? — обеспокоенно спросил Чернов. — Если ты не будешь хорошо питаться, у тебя начнутся проблемы со здоровьем из-за нехватки витаминов и это в первую очередь отразится на ребенке. К тому же ты пользуешься опасным видом транспорта и в любой момент можешь потерять сознание и попасть в аварию. А мне бы не хотелось, чтобы с тобой что-то случилось.       — Я просто надеялся, что такое состояние не продлится слишком долго, — виновато проговорил я.       — Ты сообщал о своем самочувствии врачу?       — Нет, — ответил я, пряча глаза. — Райский предупреждал, что такое может быть, поэтому я решил, что не стоит беспокоить его по этому поводу.       — Ты не будешь против, если я сам поговорю с ним о твоем самочувствии и узнаю, что можно сделать, чтобы облегчить твое состояние?       — Я не против, — ответил я, посмотрев на Чернова, и быстро отвел взгляд, так как мои щеки снова вспыхнули.       Не буду врать, мне была чертовски приятна его забота обо мне, пусть она и была только из-за будущего ребенка. До этого, кроме родителей и Мишки, еще никто и никогда не проявлял столько заботы по отношению ко мне. Однако привыкать к этому все же не стоило, ребенок родится, и все тут же позабудут обо мне.       — Хорошо, как только я что-то узнаю, сразу тебе сообщу.       — Спасибо.       — И тебе спасибо, что согласился встретиться, — обворожительно улыбнулся бета, протягивая мне руку, чтобы помочь встать, и от соприкосновения у меня снова сердце чуть не выскочило из груди. — Может, тебе такси вызвать?       — Нет, спасибо, мне тут не далеко, — ответил я, пытаясь глубокими вдохами выровнять сердцебиение.       — Будь осторожен, хорошо? — попросил Егор, и в его голосе улавливались нотки беспокойства.       — Буду, — пообещал я, сев на байк, и наконец-то отважился улыбнуться ему. — Пока!       — До встречи, Женя! — махнул он рукой и направился к своей машине.       Наспех нацепив шлем и заведя мотор, я с бешено колотящимся сердцем рванул со стоянки, гадая, что же такое сегодня произошло со мной в присутствии чертовски обворожительного беты.