Он твой и точка!

      Если бы меня заранее предупредили, что во время беременности из-за гормональной перестройки меня начнет одолевать желание секса, чуть ли не как во время течки, я бы никогда не согласился на это.       Как и пообещал Райский, после двадцатой недели мое состояние все же улучшилось. Тошнота практически не замечалась, да и энергии прибавилось, чему очень обрадовался Орион. Раньше я выгуливал его минут двадцать-тридцать, не больше, а сейчас мы шатались по парку минимум полтора часа.       Но радость моя была недолгой. Стоило мне встретиться с Егором, и меня тут же бросило в жар, по телу пробежалась приятная дрожь и начала обильно выделяться смазка. Поначалу я списывал все на истинность. Но когда, не видясь с ним по несколько дней, я только и мечтал о сексе с бетой, понял, что дело скорей всего в другом. Из-за этого я вновь стал избегать Чернова, боясь опозориться посреди улицы. Однако, когда он стал преследовать меня в эротических снах, после которых с трудом удавалось самому снять напряжение, я не выдержал и позвонил Райскому. Я как можно приличнее описал свою жалобу, на что доктор вздохнул и объяснил мне, что ничего страшного в этом нет, и это совершенно нормально во время беременности. Это просто бушуют гормоны, и как только перестройка пройдет, станет легче. Однако, как помочь себе пережить это время я не знал и решил обратится за советом к тому, кто наверняка был знаком с моей ситуацией.       — Привет, пап, — как можно спокойнее проговорил я, хоть внутри все сжималось от волнения, — можно тебя кое о чем спросить?       — Конечно, сынок, у тебя что-то случилось? — чуть встревожился он.       — Ну понимаешь, у меня… мне… — промямлил я, не зная, как лучше начать такой постыдный разговор.       — Боже, Женечка, ты меня опять пугаешь, что у тебя стряслось? — уже с явной тревогой в голосе спросил он.       — Ничего не стряслось, просто… — даже не видя папулю во время разговора, я почувствовал, как мои щеки заполыхали огнём. — Пап, у тебя было такое во время беременности, что ты… тебе… часто хотелось… интимной близости, — практически шепотом произнес я последнее слово.       — Фух, Жень, ты меня до инфаркта доведешь своей беременностью, — с облегчением выдохнул он. — Конечно было, и это нормально, во всем виноваты гормоны…       — Да, я знаю, — прервал его я, — делать-то что?       — Я не понимаю твоей проблемы, сынок, — ответил папуля. — У тебя есть истинный, а ты не знаешь, что делать? Постой, Жень, ты ещё ни с кем не спал, да? — вдруг спросил он, чем еще сильнее смутил меня.       — Что? Нет… э-э-э... то есть… блин, пап, ты вгоняешь меня в краску такими вопросами, — ответил я, уже жалея, что вообще позвонил ему.       — Ну тогда я вообще не понимаю тебя, — пробормотал папуля. — Раз ты знаешь, что нужно делать, вперед, я уверен, что Егор вряд ли будет против помочь тебе.       — Не-не, я не буду ни с кем спать, ни с истинным, ни с кем-либо еще, — отрезал я. — Да и как ты себе это представляешь. Я вижусь с Егором редко, и то только потому, что он отец ребенка. И представь, что он обо мне подумает, если я ему вдруг позвоню и спрошу, не хочет ли он со мной переспать.       — Не думаю, что он прям подумает что-то ужасное…       — Я сказал нет, не уговаривай, — уже начал психовать я, — я надеялся, ты мне каких травок посоветуешь.       — Травок? — удивился папуля. — Ты серьезно считаешь, что травками можно помочь?       — Ладно, пап, я понял, — немного расстроившись, сказал я, — ничем помочь нельзя. Тогда спасибо за совет и пока, мне нужно срочно выгулять Ори, пока он не испортил ковер в спальне.       Попрощавшись с папой, я на скоро переоделся и, пока меня немного отпустило, повел Ориона на прогулку.       Вечером лежа в постели и поглаживая уже чуть заметный живот, думал о том, а не прикупить ли мне пару самых безобидных игрушек? К тому же сейчас совсем не обязательно идти в магазин, все можно заказать в интернете. А иначе я просто сойду с ума от постоянного желания или, что еще хуже, наброшусь на Егора.

***

      Несколько дней подряд я чувствовал себя более-менее нормально, и даже сны стали другими. Хоть я в душе и надеялся, что все прошло, все же пока не спешил радоваться, так как знал, что в любую минуту желание может вернуться обратно. С утра позвонил Егор и попросил о встрече. И так как я по нему ужасно соскучился, на свой страх и риск, согласился прийти. Однако после обеда мне стало немного хуже, и стоило подумать о предстоящей встрече с Егором, у меня тут же начинала обильно выделяется смазка, пачкая белье. А ближе к вечеру ни о каком свидании и речи уже быть не могло. Меня снова потряхивало, и от желания быть оттраханным хотелось лезть на стену. Я принял прохладный душ, но это ни хрена не помогло и, сдавшись, я принял решение, что завтра с утра все же закажу себе парочку самых безобидных фаллоимитаторов.       Чтобы хоть как-то отвлечься, я забрался на диван и включил какой-то среднесортный фильм ужасов. От просмотра меня оторвал внезапный звонок в дверь. Вздрогнув от неожиданности, я быстро выключил телик и отправился проверить, кто бы это мог прийти. Моей первой мыслью было, что это папочка, который переживая за меня, примчался проверить все ли со мной нормально. Но уже оказавшись у двери, я вспомнил, что у того ведь есть ключи. А взглянув в глазок, опешил, не зная, что мне делать дальше.       — Женя, открой, я знаю, что ты дома, — попросил Егор, постучав в дверь, — твой байк стоит во дворе.       Понимая, что бета так просто не уйдет, я щелкнув замком, приоткрыв дверь, быстро вернулся в гостиную, чтобы не сорваться прям там. Прикрыв глаза я прислонился к стене, уперевшись в нее затылком, и словно пребывая в тумане, толком не соображая, что происходит. Как будто откуда-то издалека послышались шаги, и я, приоткрыв глаза, взглянул на дверь в которой, после короткого приветствия с Ори, появился Чернов. Увидев его и почувствовав его запах, меня снова бросило в жар, а по спине пробежались приятные мурашки.       — Женя, с тобой все в порядке? — медленно подходя ко мне, спросил Егор. — Ты не пришел на встречу, и я заволновался. С тобой все хорошо?       Не в силах ничего ответить, я отрицательно покачал головой и, вновь прикрыв глаза, почувствовал, как по щеке прокатилась одинокая слеза. Я до безумия хотел его, именно его, человека, в которого, похоже, все же влюбился, хоть и запрещал себе это делать.       — Жень… — с тревогой в голосе позвал меня бета.       — Его-ор… — чуть ли не застонал я, услышав его глубокий бархатистый голос, — трахни… меня…       Казалось, что он только и ждал, когда я попрошу его об этом. Торопливо расстегнув пиджак и буквально содрав его с себя, отшвырнул в сторону. В несколько шагов подлетев ко мне, Егор накрыл мои губы своими в жадном поцелуе. Не менее жадно отвечая на него, я запоздало подумал, что это ведь мой первый осознанный поцелуй. То, что произошло у нас с Юркой, было не в счет, я этого практически не помнил.       Постепенно голодные отрывистые поцелуи переросли в неторопливые и глубокие, вызывая во мне бурю новых, неведомых до этого момента, эмоций и ощущений. Дрожащими пальцами я старательно попытался расстегнуть малюсенькие пуговки на рубашке, но когда многочисленные попытки не увенчались успехом, Егор остановил меня, возвращая руки себе на плечи.       — Я сам… — выдохнул он, смотря на меня затуманенным взглядом.       Еле дождавшись, когда же он расстегнет последнюю пуговицу, я подрагивающими руками прикоснулся к его груди и тихо застонал от удовольствия. Касаться обнаженной кожи любимого человека было настолько приятно, что мне показалось — еще немного, и я позорно спущу в белье. Егор, немного подавшись вперед, снова припал к моим губам, чуть прикусывая и оттягивая нижнюю. Скользнув ладонями вверх, я повел по предплечьям вниз, медленно снимая с него мешающуюся рубашку. Вслед за рубахой упал и мой халат, оставляя меня перед бетой в одном белье.       Егор, разорвав поцелуй и чуть отступив, скользнул по мне голодным взглядом и вновь вернулся к губам.       — Какой же ты у меня красивый, малыш, — нашептывал он между поцелуями, — красивый и сладкий мальчик…       Мне казалось, сейчас я пребывал где-то за пределами реального мира. Все мои страхи и переживания больше не имели значения. Все, что сейчас для меня было важно — его руки, скользящие по моему телу и обжигающие каждым своим прикосновением, его губы, сминающие мои в пьянящем поцелуе. Я вновь и вновь улетал за пределы реального мира, наслаждаясь прикосновением обнаженной кожи к коже. Все мои ощущения сосредоточились на его губах и языке, которые, оставляя влажные дорожки, спускались все ниже и ниже, пока не достигли резинки боксеров. И стоило Егору стянуть их до щиколоток, как я ощутил его губы там, где они были почти в каждом моем сне.       — Че-ерт! Его-ор… — простонал я, с каждой секундой все сильнее ощущая приближение оргазма, — да трахни ты меня уже наконец!       — Давай, малыш, упрись руками в спинку, — поднявшись и развернув меня, прошептал он, — и расставь ноги чуть пошире.       Практически ничего не соображаю, я на автомате выполнил его просьбу, упираясь лбом в согнутые локти. Все мое тело превратилось в комок нервов, от прикосновения к которому меня пронзало разрядом неземного удовольствия, и с каждой секундой я уплывал от реальности все дальше и дальше. Где-то сбоку зазвонил телефон, звуки которого долетали до меня словно через слои плотного тумана. Наверняка это звонил Игнатов, но сейчас мне не было до него никакого дела. Сейчас я полностью отдался в лапы наслаждения, которое дарили мне губы, скользящие вдоль позвонков. Сейчас мне хотелось только одного — ощущать прикосновение его разгоряченного тела, чувствовать его обжигающее дыхание, от которого по коже пробегала приятная дрожь. Я жадно вдыхал его запах, который, смешавшись с моим ароматом, казалось заполнил всю квартиру.       — Егор, я готов, — проскулил я, чувствуя, как по ноге тонкой струйкой стекала смазка, а его пальцы сейчас там, где должен был быть член, — я готов…       — Малыш, — шепнул он у самого уха, — мне нужно хоть немного тебя подго…       — Бля, Егор, я сказал, что готов! — прервал его я, уже чуть не плача от сильнейшего возбуждения. — Слышишь, готов?!       В тот же момент тишину комнаты нарушил мой протяжный стон, стоило Егору в несколько толчков полностью войти в меня, и я, вонзаясь в обивку ногтями, кончил, забрызгивая кресло небольшим количеством спермы. Плавно двигаясь во мне, Егор обхватил мой член и, на удивление, в несколько движений вновь довел его до возбуждонного состояния.       — Пожалуйста, быстрее… — заскулил я и попытался сам ускорить темп.       — Тише, малыш, тише, — останавливая меня и целуя между лопаток, прошептал Егор, — я не хочу навредить ребенку.       — Он там надежно защищен, — заверил я, — и ничего не случится, если ты немного ускоришься.       Мне показалось, что мой разум снова покинул пределы этого мира, и я как будто бы со стороны слышал свои протяжные стоны, вызываемые каждым толчком. Не в силах больше сдерживаться, я прогнулся в спине, до боли пальцами стискивая спинку кресла. Удовольствие мощной волной прокатилось по телу, унося меня на пик наслаждения и сотрясая в бурном оргазме. Последний толчок и Егор, с хрипловатым стоном последовал за мной. Вскрикнув от неожиданности, я резко обернулся неверяще посмотрел на Чернова.       — Ты что, блять, меня… пометил? — почему-то злясь, спросил я. — Какого ху… хрена, Егор?!       Проведя по шее, я нащупал ранку, а на пальцах остались капельки крови.       — Я устал от того, что ты постоянно меня избегаешь, малыш, — ответил Чернов и, склонившись, провел языком по метке.       — И ты думаешь, что теперь я буду с тобой двадцать четыре часа в сутках?       — Я на это очень надеюсь, — улыбнувшись одним уголком губ, ответил он.       — Размечтался, — буркнул я. — То, что сейчас произошло, всего лишь мои разбушевавшиеся гормоны, они успокоятся — успокоюсь и я.       — Не понимаю, почему ты так сопротивляешься очевидному? — спросил Егор и, подхватив меня на руки, понес в спальню.       — Потому что я никогда не поверю, что такой мужчина как ты, мог запасть на такого меня! — рявкнул я.       — И какой же я? — усмехнувшись, спросил Чернов, словно его веселили мои слова.       — Идеальный! — смущённо ответил я, ощутив, как вспыхнули мои щеки. — Ты красивый, умный, весь такой стильный и при деньгах к тому же, в таких все влюбляются, — добавил я, уставившись на свои колени, — а я… посмотри как я выгляжу… разве может омега с внешностью бандита, привлечь такого мужчину как ты?       — Какой же ты еще дурачок, Женя, — ласково проговорил Егор и, обняв меня, повалил на кровать.       Оставив пару коротких поцелуев на губах, он повел носом по шее, щекоча кожу своим дыханием.       — Ты так вкусно пахнешь… — прошептал он, — твой аромат возвращает меня в детство, когда, гостя у дедушки, я частенько любовался стоявшими на подоконнике беленькими цветочками, пахнущими так же.       — Что? — приподнявшись ошарашенно уставился я на него. — Ты чувствуешь мой аромат? Но это невозможно!       — Жень, только не говори, что ты еще ничего не понял, — сказал Егор, проведя по щеке, подушечками пальцев, — я родился таким же особенным, как и ты, и я подозреваю, что ты, если и не уверен, то точно догадываешься об этом. Кстати, познакомишь меня с родителями?       — Нет!       — Почему? — притворяясь удивлённый, спросил Чернов. — Я думаю, им не терпится узнать, с кем встречается их сын.       — Я сказал — нет, — немного злясь его веселью, ответил я, — и не мечтай! И к тому же, мы не встречаемся!       — Правда? — спросил Егор, приподняв одну бровь.       — Да, — ответил я, смотря в серо-зеленые глаза, — и это был первый и последний раз, я не буду больше спать с тобой.       — Хорошо, — довольно улыбнувшись, сказал он, нависая надо мной и обжигая несколькими поцелуями кожу на шее, — как скажешь.       Цепочкой поцелуев спустившись к груди, Егор обхватил губами горошину соска, обвел её кончиком языка, вырывюая из меня сдавленный стон. Прогибаясь в спине и сильнее подставляясь под его губы, я почувствовал, как участилось мое дыхание, а кончики пальцев начало слегка покалывать.       — А я не против повторить, — усмехнулся он, наблюдая за тем, как меня снова начинает уносить за пределы реальности. — Кстати, покажи-ка мне свой язычок.       — Зачем? — не понял я.       — Хочу убедиться, что мне не показалось.       Чуть приоткрыв рот, я слегка высунул язык.       — Так я и думал. Когда ты ее сделал? — спросил Егор, рассматривая штангу.       — Чуть больше года назад, — ответил я.       — Правда? — почему-то удивился он. — А при разговоре ее совсем не заметно, я думал, ты недавно проколол.       — Ну, я не хотел, чтобы каждый мог ее увидеть и попросил сделать чуть подальше, — объяснил я, — а тебе что, не нравится?       — Нравится, — хитро улыбнулся Егор, — с ней поцелуи ощущаются еще ярче и крышесносней. Сказав это, он тут же захватил мои губы своими и, ворвавшись языком в рот, обвел кончиком штангу.       — А еще, стоит мне представить, где бы еще твой язычок с ней мог доставить мне удовольствие, и я от одной мысли об этом готов кончить.       Я почувствовал, как мои щеки вновь вспыхнули, стоило понять, что речь идет о минете. Сгорая от стыда, я закрыл лицо руками, стоило представить это.       — Жень, — ласково позвал он и, убрав ладони, поцеловал меня в кончик носа, — я ведь не говорю, что мы именно сейчас должны это попробовать.       — Я знаю, — ответил я и отвел глаза в сторону.       — Дай угадаю, ты никогда раньше не делал этого и поэтому так смущаешься?       — Да, — кивнул я в подтверждение, — у меня и секс-то один раз только был и то во время внезапной течки, и я этого совсем не помню, — объяснил я свое поведение, — прости, что рассказываю тебе это.       — Не страшно, — ласково сказал Егор и снова чмокнул в кончик носа, — главное, что сейчас ты мой.       — Ага, твой, мечтай, — хмыкнул я и тут же захихикал, извиваясь ужом, стоило Чернову пробежаться пальцами по моим бокам.       — Скажи, а когда ты понял, что я… ну… нравлюсь тебе? — спросил я, придя в себя после второго захода.       — Малыш, ты переживаешь, что я обратил на тебя внимание только из-за связи? — ответил вопросом на вопрос Егор, кончиками пальцев нежно поглаживая небольшой животик.       — Ну… да… — еле слышно признался я.       — Жень, почему ты считаешь, что в тебя нельзя влюбиться? — приподнявшись, спросил Чернов.       — Не знаю, — подумав, ответил я, — может, потому что на меня обычно не обращали внимания или избегали. Но я был рад этому, я не особо хотел заводить отношения, собирался сначала доучиться.       — Жень, если это тебя успокоит — то ты понравился мне еще до нашей встречи, — ошарашил меня Егор.       — Как это?       — Когда Валерий рассказал мне о том, что я являюсь вторым отцом в суррогатном отцовстве, я хоть и не ожидал этого, но все же был очень рад. И мне было совсем не обязательно общаться с тобой, чтобы быть в курсе всего, если бы не одно но… — Егор прервался и многозначительно поводил бровями. — Игнатов показал твое фото в телефоне, чтобы я примерно знал, на кого может быть похож ребенок. И, увидев тебя, меня словно молнией пронзило, и я вдруг осознал, что во чтобы то ни стало, хочу встретиться с тобой. А лучшего предлога, чем — я второй отец и не придумаешь.       Я неверяще смотрел на него с открытым от удивления ртом и не знал, верить ли его словам, или он все придумал, чтобы я не сомневался в его «любови».       — Иди ко мне, — обнял меня Егор, укладывая на свою грудь. — Ты правда очень дорог мне и не только потому, что носишь моего ребёнка. Я очень надеюсь, что ты все же передумаешь и, начав со мной чаще встречаться, поймешь, что я говорю правду.

***

      Проснувшись с утра в одиночестве, я немного расстроился из-за того, что Егор ушел, не разбудив меня. Взяв телефон в надежде, что, возможно, он что-то написал мне, немного офигел от того, что проспал до обеда. Лежавший в ногах Ори посмотрел на меня виноватым взглядом, и это могло означать только одно — он в чем-то провинился. И я, кажется, догадывался, в чем именно. Вчера, заигравшись в любовные игры, я совсем забыл выгулять его перед сном, и сейчас, скорей всего, где-то меня поджидал не очень приятный сюрприз.       Надо отдать Ориону должное — он не испортил ничего, сделав дело в ванной на плитке. Ругать за это я мог только себя, и пообещать, что такое больше не повторится.       В кухне меня ждал еще один сюрприз. На столе стояло несколько тарелок с завтраком и небольшая записочка, в которой Егор извинялся, что ему из-за работы пришлось рано уйти, и он не хотел будить меня, такого сладко-спящего. А в качестве извинений — приготовил завтрак. От этого стало так тепло на душе, что захотелось откинуть в сторону все сомнения и окунуться с головой в отношения с ним.       Что удивительно — бушующие гормоны резко успокоились, и сегодня я чувствовал себя просто великолепно. А может, дело вовсе и не в них было, а в том, что нужно было уже давно признать свои желания и переспать с Егором, а гормоны просто помогли ускорить случившееся?       Вечером на смену хорошего настроения пришло разочарование, из-за которого я так расстроился, что не мог найти себе место. Хоть я и говорил, что не собирался встречаться с Егором, все же надеялся его сегодня увидеть. Но, позвонив, он с сожалением сообщил, что из-за небольшой проблемы ему пришлось уехать на неделю в другой город. Я не хотел думать о плохом, но мысли о том, что он просто переспал со мной и свалил, сами настойчиво лезли в голову. Всю неделю промаясь и сходя с ума, уже чуть было не позвонил Игнатову, чтобы что-то выдумав, выяснить, правда ли Егор уехал, но, слава богу, вовремя остановился. После звонка Валерий наверняка бы сообщил обо мне Чернову, и тот сразу догадался бы, что я либо опять надумал себе чего-то, либо не доверяю ему. А доверие в отношениях, если все же я на них решусь, как известно, очень важно. И пожалуй, единственное, что меня спасало от мрачных мыслей — конечно же, прогулки и шатания по магазинам в компании Мишки.

***

      Прошла уже неделя, а Егор все еще не вернулся, и в субботу утром я проснулся в ужасном настроении. Ори, сразу почувствовав это, ушел к себе на лежанку, чтобы ненароком не попасть под горячую руку. Чтобы лишний раз не расстраиваться, я решил себя занять чем-нибудь полезным, однако ничего из этого хорошего не вышло. Стоило мне вспомнить Чернова, как все тут же начинало валиться из рук. И продолжалось так ровно до того момента, пока на пороге не появился Егор. В этот миг он был таким, каким я его еще никогда не видел — в обычных джинсах и футболке, со слегка растрепанными волосами. Он сразу стал выглядеть каким-то простым, каким-то по-домашнему уютным, но не менее привлекательным мужчиной. После сладкого-сладкого поцелуя я продолжал цепляться за него, переживая, что все это было лишь плодом моего воображения, и если я разожму руки — он растворится в воздухе.       — Малыш, иди переоденься, — шепнул он, щекоча кожу своим дыханием, — хочу отвезти тебя кое-куда. И если хочешь, Ори можем взять с собой.       Кто бы мог подумать, что Егор привезет меня за город, именно на то самое озеро, где в детстве дед учил меня плавать. Назвав его самым любимым местом для отдыха, он так растрогал меня этим, что я не смог сдержатся и расплакался у него на глазах. Пришлось объяснить ему, почему это место было так дорого мне. А в ответ я узнал, что и он учился плавать именно здесь, только приезжал сюда с друзьями на велосипедах.       Как оказалось, Егор привез меня сюда не только для того, чтобы показать свое любимое места, а устроил что-то вроде свидания на пикнике. Он столько всего набрал с собой, словно нас было не двое плюс Ори, а человек десять. Доставая один контейнер за другим, Егор признался, что сам все это приготовил для меня и очень удивил меня этим. Почему-то мне представлялось, что он живет в огромном доме, и у него непременно должен был быть повар и куча другой прислуги, все как показывали в фильмах про богатых людей. Но после моих расспросов оказалось, что готовил он сам, да и прислуги у него не было, только приходящий раз в неделю помощник для уборки в доме.       — Малыш, а переезжай ко мне, — предложил Егор, придвинувшись ближе и обнимая сзади.       — Нет! — отрезал я.       — Но почему? — с досадой произнес он.       — Думаешь, если мы переспали, и ты меня пометил, все резко изменилось? — спросил я, повернувшись к нему лицом. — Мы признали нашу связь и то, что у нас есть чувства друг к другу, и, в общем-то, я согласен встречаться с тобой. Но давай пока на этом остановимся, узнаем друг друга получше. К тому же, я не знаю, что будет дальше, я не знаю, как я буду себя чувствовать после родов, когда заберут ребенка. Я знаю, что будет тяжело, но насколько — сейчас сказать не могу. И я очень боюсь того, боюсь, что не смогу нормально жить дальше…       — Тогда позволь мне быть рядом и помочь тебе справиться с этим, — ласково сказал Егор и, погладив подушечками пальцев по скуле, оставил мягкий поцелуй.       — Я не запрещаю тебе быть рядом, но пожалуйста, не проси пока переехать к тебе, — сказал я с мольбой в голосе. — Понимаешь… когда малыш родится, ты ведь наверняка будешь его навещать. И вот представь, каково будет мне? Как я буду себя чувствовать, зная, что ты едешь к… моему сыну, которого мне будет запрещено видеть…       Последние слова я произнес так тихо, что мне казалось, Егор их не расслышал. Чувствуя, что слез избежать не получится, поспешно отвернулся, чтобы незаметно смахнуть их с лица. Но, похоже, я сделал это недостаточно быстро, так как Чернов тут же развернул меня обратно и собрал капельки губами.       — Давай подождем пока все наладится и тогда, если ты не передумаешь, я перееду к тебе?       — Хорошо, — вздохнув, согласился Егор, — но если ты вдруг изменишь свое решение, обязательно скажи мне об этом, договорились?       — Да, — кивнул я, обнимая его так крепко, как только мог.       На улице сегодня было жарко, но сидя в тени деревьев у озера, это практически не ощущалось. Мне очень хотелось искупаться и понырять, как я это делал в детстве, но все же не рискнул, из-за страха переохладиться или получить какую-нибудь инфекцию. Зато Ори наплавался от души, и для него этот день был чуть ли не праздником. Все дальнейшее время мы провели за разговорами, прогулкой и поеданием оставшихся вкусняшек.       Смотря дешевенькие мелодрамы, я всегда считал, что секс в машине — это жутко неудобно. Но сейчас, плавно двигаясь и целуя слегка припухшие губы, я понимал, что если есть желание, то и в каморке метр на метр будет удобно. И единственное, что сейчас мне не давало покоя — Ори, тихо лежавший на заднем сиденье и иногда посматривающий на нас. Это жутко смущало, хоть я и знал, что он ничего не понимает, но все же до конца расслабиться и получить долгожданную разрядку мне никак не удавалось.       — Малыш, что-то не так? — обеспокоенно спросил Егор, когда я в очередной раз остановился, смотря в карие глаза.       — Ори, — ответил я, упершись лбом в плечо. — Когда он на нас смотрит, мне становится так стыдно, что я готов провалиться сквозь землю.       — Жень, все хорошо, расслабься, он ведь ничего не понимает, — попытался успокоить меня Егор, придерживая за ягодицы, а затем сам продолжил двигаться во мне, — давай, малыш, давай же! — прошептал, он ускоряясь.       Прикрыв глаза, чтобы не видеть Ори, я положил руку на свое возбуждение и, сделав всего пару движений, вознесся на пик наслаждения. Мне пришлось закусить плечо Егора, чтобы громким стоном не напугать пса.       — Прости, — виновато сказал я, смотря на отпечатки зубов на коже, — я просто боялся, что Орион подумает, будто мне больно, и начнет волноваться.       — Ничего страшного, Женечка, — успокоил меня Егор, стирев салфеткой сперму с живота, и мягко поглладив по спине. — Когда я предлагал взять его с собой, я не предвидел такое продолжение вечера.       — Я бы, наверное, удивился, если бы ты сказал, что затеял это свидание только ради того, чтобы потом трахнуть меня в машине.       — Ты меня еще плохо знаешь, малыш, — усмехнулся Егор, — я могу и в туалете на станции метро доставить тебе удовольствие, даже если соседняя кабинка будет занята.       — Ого — искренне удивился такому заявлению я. — И что, ты так уже делал?       — Нет, — улыбнулся он, — я просто для примера сказал, чтобы ты не думал, что я занимаюсь сексом только в постели, только в темноте и только в определенной позе.       — Оу, ну тогда мне повезло, наверное, — лукаво улыбнулся я и прижался к губам в неторопливом поцелуе.       Вернувшись ко мне, Егор меня снова удивил, достав из багажника сумку, как оказалось, со сменной одеждой. И остался почти на неделю, пока его по срочным вопросам не вырвали из отпуска в офис.

***

      Сегодня, на сроке двадцать четвертой недели, меня ждало второе УЗИ и сдача кучи всевозможных анализов. В этот раз Егор прийти не смог, о чем очень сожалел, но я пообещал, что попрошу для него фото у Райского. Во время обследования на кресле, доктор внимательно посмотрел на меня, а в конце, сняв очки, строго произнес:       — Я, разумеется, рад за вас молодой человек, но, на всякий случай, все же напомню, что во время суррогатного вынашивания, секс должен быть защищенным, дабы избежать попадания инфекций.       Эти слова моментально вогнали меня в краску и, взглянув в сторону Игнатова, сидевшего за столом, я поймал на себе его нечитаемый взгляд.       Во время УЗИ, зная, что в любом случае мне будет тяжело, я плюнул на все и решил хотя бы сейчас полюбоваться малышом. Слушая все, что объяснял Райский, я старался запомнить как можно больше информации, чтобы потом рассказать Егору.       — Скажите, молодой человек, вы уже чувствуете шевеление плода? — спросил доктор, водя датчиком УЗИ по животу.       — Да, уже несколько недель как, — ответил я, наблюдая за Игнатовым, который жадно смотрел на небольшой живот.       — Прекрасно, — радостно произнес Райский, подав мне салфетки. — И как, по-вашему, он достаточно активный?       — Эм… думаю… да! — неуверенно ответил я.       — Замечательно! Наслаждайтесь этим, пока он не достиг достаточных размеров и сил, чтобы доставлять вам и вашему мочевому пузырю неприятных ощущений.       Как всегда выслушав несколько рекомендаций, получил рецепт витамин и железосодержащего препарата и покинул клинику.       — Пообедаем? — спросил Игнатов, догнав меня у выхода.       — Давай, — согласился я, зная, что все равно за отказом последуют уговоры.       Валерий снова привел меня в ресторан азиатской кухни, наверное, его любимый.       — Ты ведь с Егором спишь, так? — услышав вопрос, я чуть не подавился шариками из теста с фруктовой начинкой.       — А тебе-то что? — прокашлявшись, спросил я. — Он вроде свободен.       — Ты знал, что Егор уже был женат? — спросил Игнатов, серьезно смотря на меня.       — Женат? — опешил я.       — Да, — кивнул он. — Он женился еще на третьем курсе, и у них было трио. Они были счастливы, вот только с детьми им не везло. Сначала омега не мог забеременеть, последовали годы лечения и несколько выкидышей…       Я смотрел на Игнатова и не мог поверить своим ушам.       — И вот, когда наконец омеге удалось забеременеть и выносить ребенка… — Валерий замолчал, очевидно подбирая слова. — В общем… он не смог разродиться, и они оба погибли, и он, и ребенок…       — Господи… — прошептал я, чувствуя как холодок ужаса пробежал по спине. — Боже мой… это так несправедливо! Как он вообще смог пережить все это и не сойти с ума?! Боже мой… бедный Егор!       Я чувствовал, что слезы ручьем текут у меня по щекам, и я старательно пытался стереть их салфеткой.       — Когда… это случилось?       — Около двух лет назад, — ответил Игнатов, побледнев. — Со вторым мужем они сразу разошлись, и до встречи с тобой, у него, насколько мне известно, никого не было.       Валерий замолчал и, сделав пару глотков воды, продолжил:       — Именно поэтому я хочу спросить у тебя, насколько серьезно ты относишься к тому, что сейчас между вами?       — Более чем…       — Егор мой давний друг и я не хочу, чтобы он снова страдал, когда, наигравшись, ты свалишь от него.       — Я не собираюсь сваливать, понятно! — вспылил я. — Мы истинные, понятно, истинные и будем вместе, нравится тебе это или нет!       — Как это истинные? — ошарашенно уставился он. — Он же бета.       — А вот так, — не собираясь вдаваться в подробности, ответил я.       Меня потряхивало от этой новости и несколько раз даже показалось, что я потеряю сознание. Егор всегда мне казался таким веселым и жизнерадостным человеком, и я бы никогда не догадался, что у него на сердце был такой груз. Мне захотелось поехать к нему, обнять, прижимаясь поплотней, и просто полежать в тишине. Захотелось сказать ему, что я всегда буду рядом и помогу преодолеть эту боль, которая наверняка еще там глубоко в душе, и которую, как ни старайся, не выгнать оттуда — никогда. Но сейчас я этого сделать, конечно, не мог. Егор был в офисе, и придется ждать до вечера, если он, конечно, снова приедет и останется ночевать у меня.       Внезапный звонок испугал меня до чертиков, и я дрожащей рукой в попытке вытащить телефон из кармана, выронил его. Я боялся, что это звонил Егор, и по голосу поняв, что я расстроен, начнет расспрашивать, и тогда я непременно снова разревусь. А мне совсем не хочется его волновать, ведь именно сегодня они с Игнатовым должны были подписать договор о сотрудничестве с Одинцовым.       — Д-да!       — Жень, ты можешь приехать? — по Мишкиному голосу я понял, что ему сейчас было не лучше, чем мне.       — Конечно, что-то случилось? — обеспокоенно спросил я.       — Просто приезжай, пожалуйста.       — Прости, я бы еще посидел с тобой, — сказал я Игнатову, поднявшись и достав портмоне, — но друг попросил срочно приехать.       — Я сам заплачу, я ведь пригласил, — сухо проговорил Валерий, покосившись на кошелек.       Спорить с ним не было никакого желания, да и времени, хоть я вполне мог бы и сам оплатить заказ.       — Не говори Егору, что я рассказал тебе о нем! — крикнул мне вдогонку Игнатов, и я, кивнув в ответ, буквально выбежал из ресторана.       Всю дорогу я переживал, что же такое могло случиться, и молился, чтобы эти двое, с кем встречался Миша, не оказались такими же ублюдками, как Ерошин. Бегом поднявшись на Мишкин этаж, я с тревогой и вырывающимся из груди сердцем, ожидал, когда же друг откроет дверь.       Фраза «пиздец ты выглядишь!», не так давно сказанная в приветствие мне, сейчас была вполне уместна по отношению к Мише. Мы не встречались около недели и то, что сейчас я видел перед собой, мало чем напоминало моего веселого друга. Растрепанные волосы, круги под глазами, словно наспех натянутые мятые футболка и шорты. Мне показалось, что он даже похудел немного.       — Они тебя били? — спросив с порога, я, тут же осмотрел друга, заглянув под одежду тоже.       — Что? Нет, нет, — устало ответил Михаил.       — Они свалили, что ли? — предположил я.       Миша покачал головой, а потом опустился на пол и разрыдался, закрыв лицо руками.       — Господи, Мишенька, что случилось? — обнимая друга, прошептал я. — Родной мой, расскажи, что произошло?       — Мне так… плохо… — всхлипывая, ответил Мишка, — я уже несколько ночей спать не могу. Я так боюсь, так боюсь…       — Боже, да объясни уже, что произошло, пока я с ума не сошел от переживаний! — не выдержал я.       — Я… за-але-ете-ел! — проскулил Миша.       — Фух, боже, я уже невесть что тут надумал, — облегченно выдохнув, проговорил я. — И чего ты такую панику посеял-то?       — Меня родители убьют за это, — продолжая реветь, ответил Михаил. — Они пригрозили, чтобы до окончания универа ни-ни! Особенно папочка.       Я понимал, что скорей всего, если он и правда забеременел, то такая реакция была именно из-за этого. Я сам готов был слезы лить по всякой мелочи.       — Постой, а ты уверен, что ты… залетел? — засомневавшись, спросил я. — Последнюю течку я был с тобой, а следующая когда?       — Через неделю примерно, — всхлипывая ответил Миша. — Я тоже сначала сомневался, но когда меня стало воротить от еды, решил на всякий случай сделать тест. И… в общем все три показали положительно.       — Но этого не может быть! — воскликнул я. — Всем известно, что залететь без течки практически невозможно… Хотя, нет, возможно, только с истинным…       — Я же тебе говорил, что он тот самый, — снова завыл Мишка.       — Так, успокойся, я понимаю, гормоны и все такое… Ты у врача был уже? Им сообщил об этом?       — Нет еще, — чуть успокоившись, проговорил он.       — Ладно, ты боишься родителей, это я понимаю, — сказал я, погладив друга по растрепанным волосам, — но сам-то ты рад, ты хочешь оставить ребенка?       — Да! — сквозь слезы улыбнулся Мишка, хочу.       — Ну вот это сейчас и главное, и на все другое — плевать, — сказал я, поднимаясь и помогая встать Мише. — Ну что тебе родители сделают? Насильно поведут на аборт? Сомневаюсь! Боишься, что твои парни тебя бросят? Но если один из них и правда твоя половинка, и они тебя пометили, то я уверен, что они тоже будут рады. Ты ведь рад, что он именно от них? — на всякий случай уточнил я.       — Конечно… Я ведь так сильно люблю Тему и Юру, — мечтательно произнес Мишка.       — Юру? Ты что, встречаешься с Юркой? — опешил я.       — Ладно, че уже скрывать это, — вздохнув ответил друг, залившись румянцем, — да, я встречаюсь и практически уже живу с ним и Артемом.       — Охуеть! — обалдевше проговорил я. — Почему вы сразу не поняли, что истинные. И как вы вообще сошлись?       — Ну, после того разговора о Ерошине, мы стали встречаться и понеслось.       — Хах, по твоим рассказам о Юрке, я бы никогда не догадался, что это он, — усмехнулся я.       — Да он просто перед друзьями вечно выпендривается, — ответил Миша, — а на самом деле он очень веселый, добрый и ласковый.       — Ага, — усмехнулся я, невольно облизнув губу, которую он когда-то разбил, — ласковый…       — Ну, я подозреваю, что ты и сам был немного виноват в случившемся, — поняв, о чем я, обиженно сказал он.       — Да я тебе верю, я сам убедился, что он может быть нормальным парнем, — успокоил я друга, — и если ты счастлив с ним, я очень рад за тебя.       — Может, ты тоже расскажешь наконец, кто же украл твое сердце?       — Ладно, — сдался я, понимая, что дальше скрывать все равно не получится, тем более, мы начали встречаться. — Его зовут Егор Чернов, он бета и он потрясный.       — Чернов… Егор Чернов, — задумчиво произнес Мишка, — черт, кажется, я знаю его! Я видел его пару раз, когда ходил с Юрой на прием. Один раз на выставку и один раз на какое-то мероприятие в фирме отца. Это ведь он?       — Наверное, — пожал плечами я.       — Постой, — Мишка взглянул на меня огромными глазами, — так это про этого ребенка он говорил, когда сообщил, что скоро станет отцом. Ну да, все сходится, они ведь с Игнатовым партнеры по бизнесу… Вот я идиот! — хлопнул себя по лбу Миша. — Мог бы и сразу догадаться. Ты же как-то упоминал об этом. Офигеть!       — Да уж, — усмехнулся я.       — Ну слушай, он шикарный мужчина, не надо раскисать и думать, что ты не в его вкусе, ты ведь красивый на самом деле, — затараторил Мишка. — Действуй, покажи ему, что он тебе нравится!       — Мы встречаемся…       — Что? — удивленно уставился на меня он. — И когда ты мне собирался об этом сказать?       — Ну я бы рассказал, не начни ты строчить, как из пулемета, — усмехнулся я.       — И как давно?       — Не очень, пару недель где-то, после того, как... переспали.       — Охуеть! — выпалил Мишка и снова испуганно закрыл рот рукой. — Черт, ты даже не представляешь, как я рад за тебя, — сказал Мишка, стискивая меня в объятьях. — Боже, я так рад за нас! Мы нашли себе пару, и теперь еще и вместе беременные.       — Да уж, — грустно усмехнулся я, — вот только ты ждешь ребенка для себя, а я… а у меня его заберут…       — Все будет хорошо, я буду рядом и поддержу тебя, — прошептал Мишка и обнял еще сильнее. — И у тебя теперь есть Егор, он тоже поможет. И со временем вы сможете завести своего. Если не найдете третьего, всегда ведь можно как Игнатов, воспользоваться банком донорства.       — Я знаю, и спасибо тебе за все: за заботу и поддержку и любовь, без тебя я бы точно со всем этим не справился, — ответил я, кое-как сдерживая слезы.       Миша даже представить себе не мог, насколько я был благодарен судьбе, что однажды она послала мне такого офигенного друга…