Двенадцать

Знаете, мне даже немного неловко за то, что в начале сентября я считал самой серьёзной проблемой в школе — Локхарта. Сейчас я могу сказать с полной уверенностью — Локхарт настолько мелкая неприятность, что просто меркнет на фоне ужаса, творившегося в Хогвартсе ныне. А теперь, когда я вас заинтриговал, давайте перейдём к сути. В школе завёлся маньяк. Случилось это после Хэллоуина, ну, точнее, правильным будет сказать, что первое нападение произошло аккурат на Хэллоуин. Вот ей богу, проклятая какая-то дата, в прошлом году тролль, в этом… это. О произошедшем событии мы узнали лишь утром первого ноября. Неизвестный напал на кошку завхоза, превратив её в каменное изваяние и изрядно загадив при этом часть коридора на третьем этаже, недалеко от заброшенного женского туалета. И если небольшой потоп к утру убрали, то пугающую надпись на стене не удалось стереть до сих пор, а ведь прошло уже несколько месяцев. Мы с друзьями в числе прочих приходили попялиться на эту надпись, выглядело действительно жутко. «Тайная комната снова открыта, трепещите, враги наследника!» — Герми проняло, оно и понятно, ведь она отлично помнила легенду о Тайной комнате, вычитанную в «Истории Хогвартса» и, как маглорождённая, была в группе особого риска. Согласно этой легенде в Тайной комнате Салазара Слизерина жил какой-то ужасный ужас, который рано или поздно должен был проснуться и выгнать из школы всех тех, кто недостоин изучать магию. Недостоин опять же по мнению всё того же Салазара Слизерина, а он был тем ещё расистом. И всё же нападение на кошку забылось быстро, лишь сам завхоз никак не мог пережить эту трагедию, которая и трагедией-то, по сути, не являлась, поскольку заклинание не было смертельным, существовало зелье, способное рассеять чары. Но, к сожалению, в его рецепт входил свежий корень мандрагоры, а их созревание невозможно было ускорить магическим путём. Более того, эти капризные растения всегда и везде сажали в одну пору, в другое время они просто отказывались расти. Поэтому сейчас достать где-либо свежий зрелый корень не представлялось возможным, а зелья, приготовленные из него, приходили в негодность уже через несколько недель. Оставалось только ждать. Второе происшествие стряслось чуть позже, на этот раз не повезло привидению. Честно говоря, хоть я и люблю животных, но это нападение повлияло на меня куда сильнее, чем случай с кошкой Филча. Я и представить не мог, что на призраков, которых в Хогвартсе хватало с избытком, можно воздействовать магией. По мне, это как-то совсем уж нечестно. Представьте: вы умерли, а тут вас ещё и окаменяют. Надеюсь, зелье на призраков тоже работало. И всё же серьёзно эти случаи никто не воспринимал, пока не напали на ученика. Первой настоящей жертвой стал первокурсник Гриффиндора Колин Криви. Тот самый, который с первого же вечера в школе не расставался с фотокамерой и не хуже Локхарта достал Гарри повышенным вниманием к его персоне. Следующее нападение произошло перед Рождеством, в этот раз двойное: под раздачу снова попал призрак, а также хаффлпаффец со второго курса. Дело принимало скверный оборот. Судя по всему, руководство школы замалчивало эти происшествия, пострадавших отправляли в больничное крыло, где их никто не беспокоил, кроме школьной медсестры. Честно говоря, случись подобное в магловской школе, разумеется, со скидкой на немагическое происхождение проблемы, такую школу бы давно уже закрыли, а руководство замучилось бы оправдываться перед властями, но в магическом мире всё было иначе. Паника, конечно, началась, студенты теперь старались ходить группами, а всё свободное время отсиживались в своих спальнях и факультетских гостиных. И всё же дальше Хогвартса, по-видимому, информация не распространилась. Я несколько раз пытался обсудить ситуацию со Снейпом, но было видно, что он на взводе, как и остальные учителя. Даже наши индивидуальные занятия закончились, Снейп быстро пресёк это дело, приказав мне сидеть со всеми и не высовываться. Да я и сам не горел желанием шлындать по школе в одиночестве, а ребята вряд ли согласились бы составить мне компанию на «отработках» у Снейпа, даже Герми. К Рождеству обстановка накалилась до предела, девчонки с младших курсов частенько ревели где-нибудь в тёмных уголках нашей башни, по очереди утешая друг друга. Лишь Джинни и Герми я ни разу не видел плачущими, хотя и знал, что нервы последней тоже на пределе. Джинни же с каждым месяцем пребывания в Хогвартсе становилась всё незаметнее. Она больше не смущалась в компании Гарри, словно и не замечала его вовсе, погружённая в свои мысли, в редких теперь выходках притихших близнецов участия не принимала, хотя в сентябре они нередко втроём шушукались где-нибудь по углам. Ходила, что называется, тише воды и ниже травы, часто сбегала в спальню первокурсниц ещё задолго до отбоя. Если бы не общий градус уныния, я бы забеспокоился, но каждый справляется со стрессом как может. Я вот начал грызть ногти. Серьёзно, никогда ранее за собой не замечал этой дурацкой привычки. Герми уткнулась в книги ещё старательнее, чем раньше, если это вообще возможно. Гарри с Роном тоже ходили пришибленные, Рон даже забыл, что вообще-то собирался опекать сестрёнку. Следующее нападение не заставило себя долго ждать. В этом году на Рождество школу никто не покинул. Не знаю, чем думал Дамблдор и как он отбрехивался перед родителями учеников, но факт остаётся фактом, даже праздничный ужин не отменили. Собственно, после него и нашли очередную жертву — пятикурсницу с Равенкло. Информация о нападениях расходилась по школе моментально, хотя на месте профессоров я бы попытался всё скрывать в первую очередь от учеников, чтобы не усугублять панику. Возможно, они и скрывали, но получалось плохо. Все рождественские каникулы Герми ходила такая таинственная, что это уже начинало меня беспокоить, однако она пресекала любую мою попытку выяснить у неё хоть что-то и при этом практически не вылезала из своих книжек. Я пытался было посмотреть, что она читает, но быстро понял, что эта таинственность никак с книгами не связана, читала Герми всё подряд, начиная со сказок, заканчивая учебниками по матанализу. Вероятно, это её просто успокаивало. А поскольку вытащить из неё что-то против её воли оказалось невозможно, я смиренно ждал, пока она сама не заговорит. *** Ситуация начала проясняться в последний день рождественских каникул. После ужина вопреки обыкновению мы не пошли в нашу гостиную, потому что Герми внезапно свернула в другой коридор. — Я хотела поговорить с вами, — со всей серьёзностью начала она, игнорируя наши вопросы и недоумение. — Особенно с тобой, Рон. Ты не замечал ничего странного за Джинни? Мы прошли несколько поворотов и остановились у спуска в подземелья. — Странного? — Рон огляделся, словно выискивая ответ на каменном полу такого неуютного сейчас замка. — А мы не можем поговорить об этом в гриффиндорской башне? — Там нас могут услышать, — Герми упрямо сжала губы и посмотрела на меня. — Ты ведь тоже это заметил, не мог не заметить. Замечал ли я странности в Джинни? Само собой. Но почему Герми об этом заговорила? — Что ты имеешь в виду? — я не стал прямо отвечать на её вопрос, не хотелось мне портить отношения с Роном, да и информации у меня было не так уж много, чтобы делать какие-то выводы. — Я думаю… — она замолчала на мгновение, неуверенно всматриваясь в наши лица, потом выпалила на одном дыхании: — Я думаю, что Джинни причастна к этим нападениям! И, кажется, я знаю, как они происходят. Я вздрогнул от неожиданности. Мысль о том, что сестрёнка Рона была как-то в этом всём замешана, даже не могла прийти мне в голову. Да и, в конце концов, разве моя интуиция не вопила бы благим матом о том, что мы учимся с преступником на одном факультете? И откуда Джинни могла знать такие заклинания? — Герми, ты в своём уме? Таким чарам на первом курсе не учат! — взбеленился Рон, вставая на защиту сестры. — Да у любого из нас в разы больше шансов освоить это заклинание, чем у Джинни. — Но даже в нашем случае эти шансы равны примерно нулю, — поддержал его я, чем заработал от него признательный взгляд. — Ты же интересовалась этими чарами… такому в школе не учат, сама понимаешь. Мне показалось, что Герми смутилась, она не привыкла игнорировать факты, а в данном случае правда была на нашей стороне. — Не важно, я пока не уверена, но уже почти докопалась до истины. Всему есть разумное объяснение, — проговорила она, вновь удивляя меня. — Но вы не можете не признать, что Джинни ведёт себя странно. Рон, подумай, ты сам рассказывал нам о сестре, помнишь? Но сейчас в ней нет ничего от той взбалмошной и смелой девчонки, какой ты её описывал. — Она первый год в школе, ей страшно, — Рон продолжал стоять на своём. — Тем более тут такие ужасы творятся, любой испугается. — А ещё ей совершенно очевидно нравится Гарри, — напомнил я. — Вот тебе и причина, почему она такая тихоня рядом с нами. Гарри смутился, но спорить не стал, было видно, что он тоже не считает Джинни причастной к этим нападениям. — Вы не хотите даже выслушать мои доводы? — глаза Герми сузились до щёлочек, а руки сжались в кулаки. Я понимал, что она на пределе, нужно было как-то успокоить её, а потом уже разбираться: кто, где, зачем и почему. Но Рон как обычно всё испортил. — Я не собираюсь слушать этот бред! — резко выкрикнул он, развернувшись на каблуках и направившись назад по коридору. — Рон! — Гарри бросился за ним, останавливая. — Не стоит ходить одному. — Действительно, — пробормотал я, не зная, как вести себя в данной ситуации, но потом собрался с мыслями и продолжил уже увереннее: — Давайте вернёмся в нашу башню и там всё спокойно обсудим. Герми… — я повернулся к ней, но она уже начала спускаться по лестнице в подземелья. — Если вам не интересно, то я всё расскажу профессору Локхарту, — Герми на мгновение остановилась, оборачиваясь к нам. — Уверена, что он меня поймёт… — на её лице появилась задумчивость, словно она погрузилась в свои мысли. — Уж он-то должен был встречаться с такими существами… да, он поймёт. И она продолжила путь вниз. Я растерянно повернулся к друзьям: Рон всё ещё злился, но теперь уходить не спешил, а Гарри растерялся не меньше меня. — Давайте догоним её, — неуверенно произнёс он, направившись обратно ко мне. — Остынет и вернётся, — пробурчал Рон, было видно, что ему не особенно хочется тащиться вниз, в подземелья. — Тут до кабинета Локхарта рукой подать, ничего с ней не случится. А если и… — он замолчал, встретившись со мной взглядом. — Нет уж, — Гарри прошёл мимо меня и начал спускаться по лестнице. — Так-то я с тобой согласен, иногда девчонок лучше не трогать, но не теперь, когда в одиночку по Хогвартсу ходить опасно. — Да что с ней будет, — снова забубнил Рон, но всё же двинулся следом за нами. — Ну найдём мы её и что? Она снова на нас наорёт и побежит дальше к своему Локхарту. И мы действительно нашли её… но было уже поздно. Свернув в очередной извилистый коридор подземелий, я остановился как вкопанный, уставившись на окаменевший девичий силуэт и не в силах поверить, что теперь это произошло и с нами. Когда такое случается с кем-то другим, ты вроде как и сопереживаешь, но беда не касается тебя напрямую — не так страшно. — Мы идиоты, — тихий голос Гарри вывел меня из оцепенения. — Это не Джинни, — упрямо проговорил Рон. Гарри бросил на него злобный взгляд, но промолчал, переводя внимание на меня. — Всё будет нормально, помнишь? — он посмотрел мне в глаза, словно желая удостовериться, что я его понимаю. — Мандрагоры созреют, и их всех вылечат. Ты сам говорил, что такое зелье существует, что это возможно. Помнишь? Я резко вдохнул, холодный воздух неприятно резанул нутро. Даже не заметил, что задержал дыхание. Надо было что-то сказать, показать, что я понял и помню всё, но слова не шли, поэтому я лишь кивнул. Гарри сжал моё плечо в знак поддержки и снова повернулся к нашей подруге, застывшей каменным изваянием напротив огромного зеркала во всю стену. Я пялился в отражение и никак не мог собрать мысли в кучу. Удивительно, что это событие ударило так сильно именно по мне, я мог бы поспорить на что угодно, что в любой ситуации останусь хладнокровным и рассудительным, а тут… куда более эмоциональный Гарри утешает меня как девчонку. — Спасибо, — запоздало выдавил из себя я. Друг повернулся ко мне и кивнул с печальной улыбкой. — Надо позвать кого-нибудь, — в голосе Рона не было сожаления, даже страха не было, хотя преступник мог быть ещё здесь. На редкость отбитый тип, я бы так не смог. — И это не Джинни. Джинни ушла в башню, вы все видели. Я мог бы поспорить с ним, но не стал, это бессмысленно. Сейчас я уже не был так уверен, что Герми ошибалась. Возможно, это связано с тем, что она пострадала, а может… может, она действительно была права. Вот только почему моя интуиция молчала? Она молчала даже тогда, когда на Герми напали. И когда она уходила от нас, пылая праведным гневом. И когда рассказывала о своих подозрениях. — Рон прав, — вновь подал голос Гарри, — мы должны сообщить об этом. Надеюсь, Локхарт у себя, до него ближе всего. — Я подожду вас здесь, — мне не хотелось уходить, оставлять Герми тут, но столкнувшись взглядом с Гарри, я понял, что веду себя как идиот. — Это не самая здравая мысль, да? — Действительно, — он мягко улыбнулся, снова положил руку мне на плечо и повёл дальше по коридору. Рон семенил за нами, что-то бурча себе под нос. Я и раньше не отличался особой привязанностью к нему, но сейчас он откровенно меня бесил. Его поведение, его слова… его равнодушие. Локхарт оказался у себя. И он тоже меня бесил, но особого выбора у нас не было, покои Снейпа располагались много дальше. Этот горе-профессор не сразу понял, чего мы от него хотим, объяснять пришлось долго, но когда понял — запричитал о том, что если б он был рядом, то всё сложилось бы иначе. По правде сказать, в этот момент я тоже здорово сожалел, что его тогда не было рядом. Во-первых, пара месяцев окаменения, вероятно, пошли бы на пользу если не ему лично, то всей школе, а во-вторых, это, возможно, дало бы Герми время на то, чтобы убежать. Дальнейшие события как-то смешались, чувствовал я себя паршиво, на вопросы в основном отвечал Гарри и иногда Рон, я же просто пялился в стену, пытаясь сдержаться и не наорать на этого расфуфыренного тупицу, делавшего какие-то пометки в каком-то блокноте, чем он, опять же, напомнил мне о Герми. В конце концов, Локхарт через каминную сеть вызвал нашего декана и Снейпа, хотя мне показалось, что Снейп пришёл сам. Взглянув на наши убитые физиономии, он посоветовал Макгонагалл отвести нас в башню и пока больше ни о чём не расспрашивать. За что я был очень ему благодарен, меньше всего на свете мне сейчас хотелось общаться с кем-то посторонним, я не был уверен, что смогу придержать свои мысли и, что более важно, свои обвинения при себе. *** И вновь потянулись безрадостные серые дни, они ползли один за другим со скоростью больной черепахи. Я всё чаще стал присматриваться к Джинни, но так и не понял, что именно насторожило в её поведении Герми настолько, что она начала подозревать девчонку. Возможно, что-то случилось, когда нас не было рядом, в девчачьих спальнях, например. Теперь я сильно сожалел, что когда была возможность, спустил всё на тормоза и не прижал Герми к стенке. Мы ведь друзья, а у друзей не должно быть секретов друг от друга. За остаток зимы произошло ещё несколько нападений. Все они показались мне странными, но я никак не мог понять, что именно меня в них смущает. И эти слова Герми о каких-то существах никак не выходили у меня из головы. Когда я поделился своими сомнениями с Гарри, оказалось, что он тоже много думал об этом, но как и я не пришёл к какому-либо выводу. — Может, сходим к Локхарту? Сколько можно тянуть, — предложил он как-то вечером, когда Рон на пару минут отошёл по особо важному делу, оставив нас в плохо освещённом углу гриффиндорской гостиной. Я скривился, но не столько от предложения друга, сколько от осознания того, что он прав. Ведь и Герми тогда сказала, что Локхарт, должно быть, уже встречал таких… кого таких? И если уж сам Гарри предложил нанести визит вежливости самому ненавистному — серьёзно, Локхарта Гарри недолюбливал даже больше, чем Снейпа, — профессору, то кто я такой, чтобы дальше отметать этот вариант. Разумеется, идти вдвоём нам не хотелось. С недавних пор неизвестный преступник начал нападать и на парочки, поскольку в одиночку по замку больше никто не ходил. Стоит ли говорить, что Рон моментально воспротивился этой идее. А я ещё думал, что самосохранение у него отсутствует. Мы долго препирались, но решили отложить разговор с Локхартом на следующую неделю, когда у нас будет занятие по защите от тёмных сил. Знал бы я, чем это обернётся…