Омежий запах

      — Что? Кому ты веришь?       Сума глупо хлопает глазами, не понимая, о чем говорит подруга.       — Снова с Макио повздорила? — спрашивает Хинацуру, намереваясь сменить тему, после чего улыбается и протягивает руку подруге.       — Не то слово! Я всегда виновата в её бедах! — недовольно пыхтит Сума, поднимаясь. Сейчас она похожа на обидчивое облачко с гнездом на голове.       — Иди, пожалуйста, позови её, Тенген велел накормить того мальчика.       Девушка, словно только и ожидая этих слов, тут же направляется в сторону кухни. Макио появляется из-за угла: очевидно, что та вертится неподалеку от Сумы.       — Куда она так помчалась? — интересуется Макио, глядя на уже закрытые сёдзи. — Не припомню, чтобы после завтрака что-то осталось.       Девушка что-то замышляет — это очевидно, но вот что именно — пока не понятно.       Ждать долго её не приходится. Сума влетает в комнату с небольшой коробочкой в руках. Она выглядит одновременно смущенной и взволнованной.       — Вот, — она протягивает бенто подругам. Те удивленно глазеют на неё. — Я припасла немного онигири с завтрака. Он когда-то да проснулся бы. А оставлять его голодным — полная дикость!       Да, Сума умеет удивлять. Подруги ничего не отвечают ей, лишь молча улыбнувшись и кивнув в сторону комнаты. Сума ступает вперёд, приняв действия девушек за комплимент. Макио же исчезает за соседним сёдзи, а Хинацуру встаёт сбоку, обняв себя руками.       Шустро Сума бездумно отодвигает перегородку, после чего слышиться визг, из-за которого девушка подпрыгивает так, что, вылетевшее из её рук бенто, приходится ловить Хинацуру.       — Прости-прости! — она кланяется, извиняясь. — Мне стоило постучаться, это я виновата!       Непонятно зачем, но Агацума начинает виновато повторять поклоны за ней.       — О нет! Это всё я! Во всём виноват я! Мне не стоило так расхаживать по чужой комнате!       Этот бардак внезапно прерывается прилетевшими в обеих виновников подушками, пока, возникшая в двери, Макио стоит разъяренная. В её глазах так и читается: «Ещё один писк и ночевать будете оба на энгаве». Зеницу готов поклясться, что она сказала это вслух. Хинацуру, в свою очередь, просто мило улыбается юноше. И она же первой начинает разговор:       — Прости, что побеспокоили тебя. Мы подумали, что ты голоден.       Щёки Зеницу пылают от смущения и неловкости, пока он прикрывает лицо подушкой.       — Было бы неплохо поесть…       Отлично. Макио, скинувшая подушки на пол, садится на одну из них, сложив под себя ноги. Подруги повторяют за ней. Между ними образуется своеобразный полукруг, с омегой в центре. Лишь до Зеницу не сразу доходит, что ему делать, от чего он покрывается пятнами румянца ещё сильнее.       Он садится, скрестив ноги и уставившись на еду. Под надзором трёх пар глаз есть не то что бы комфортно, но пустой желудок заметно дает о себе знать. Юноша аккуратно открывает бенто, берёт палочки и лишь затем обращает внимание на еду внутри: онигири выглядят вполне аппетитно, а лежащие у края моти добавляют нотку позитива ко общей картине.       Омега пробует, и его глаза тут же наполняются искрами восторга.       — Это очень вкусно! Спасибо вам!       Зеницу начинает есть активнее. Сейчас, в сравнении с Ёсивара, его кормят лучше. Да, может в слоях чуть выше и богаче еда могла быть более качественной, но не в случае Агацумы. Или, быть может, он просто вёл себя так плохо, что ему доставались одни остатки?              — Не торопись, а то подавишься, — Хинацуру с непонятным любопытством наблюдает за ним, пока остальные тихо хихикают. Она не знает, как к нему относиться: он ей соперник, но таковым совсем не кажется.       Агацума кивает с набитым ртом, сбавляя темп. Съев чуть больше половины, разговор начинает Макио:       — Как ты очутился в домах Квартала Красных Фонарей?       Вопрос встаёт комом в горле омеги. Тот невольно ёжится, зажмурив глаза.       — Я не хочу! Я не пойду! Не надо!       Крики. Только крики. Но прохожим всё равно. Его тащили за шиворот, одежда начинала душить.       — Заткнись! Иди молча!       Прерывистый вздох. Зеницу лишь успевает проглотить еду, как тут же закашливается. Макио по какой-то причине, становится неприятно от своего же вопроса.       — Прости, мне не стоило так сразу. Наверное, тебе неприятно вновь это вспоминать.       Да, окунаться в воспоминания всегда больно, но омеге не хотелось ставить девушку в неловкое положение:       — Нет-нет, всё нормально! — парень издаёт виноватый смешок, разминая ладони.— Меня отдал мой брат. После смерти дедули у нас появились проблемы с долгами. И… Так получилось, — резко замолкает омега, в смущении от самого себя.       Воздух будто становится тяжелее. Зеницу было больно говорить, сердце так и сжималось, тихо стуча.       — Всё хорошо, теперь ты с нами, — Хинацуру понимающе кивает. Да как в нём можно видеть врага? Агацума кажется таким маленьким и беззащитным. По крайней мере, девушка пытается себе это внушить. Она не должна, не должна ревновать!       — А как ты попал к нашему Тенгену? — откликается звонким голосом Сума.       Лицо омеги моментально вспыхает, словно свечка.       — Эх, ну… — он кривится, не зная, что ответить. Ему становится до духоты неловко, но вот девушки, кажется, словно пожирают его глазами. Сглотнув, он всё же продолжает. — Я случайно свалился под ноги Узуй-сама, — осмыслив свои слова, парень начинает глупо размахивать руками. — Я случайно, клянусь!       Сума тихо хихикает, но вот Макио с Ханацуру переглядываются между собой. Макио скорее с усмешкой, но вот Хинацуру больше неловко.       — А вы…? — Зеницу пытается подобрать слова, чтобы закончить вопрос, помогая себе активной жестикуляцией.       — Всё верно, мы его жены! — поняв с полуслова, Макио вскидывает голову. Её забавляет реакция парня: она находит его довольно глупым и смешным.       — В клане Тенгена так принято, он — шиноби, — начинает объяснять Хинацуру. — Мы, как куноичи, должны были стать верными женами и хорошими напарницами для него.       Зеницу, словно заворожённый, слушает её, доедая моти.       — Вышло так, что нам пришлось покинуть клан. После нашего ухода произошла трагедия. Для Тенгена это тяжелая травма — почти весь его клан погиб.       Макио согласно кивает, добавляя:       — Только не говори ему об этом. И тем более о том, что тебе это рассказали мы.       Напряжение в комнате медленно, но верно исчезает. Может быть, отвлечение на своё совместное прошлое помогло девушкам расслабиться.       — Спасибо, что рассказали, — парень опускает взгляд в пустое бенто. — Я теперь всегда буду жить с вами?       Все думают о своём, и никто не может дать ответа. Омега, осознавая это, слабо улыбается куда-то в пустоту.       — Спасибо за еду, — Агацума виновато трет затылок. — Если бы не вы, я бы так и остался голодным.       Хинацуру забирает бенто, а Макио, уже стоя около парня, хлопает его по голове.       — Не стоит, за такое не благодарят, — поправляет прядь золотистых волос девушка. — Мы, пожалуй, пойдем. Сума, ты с нами?       Сума сидит отвлечённая, уткнувшись взглядом куда-то в стену.       — Сума! — крик Макио возвращает её в чувство, заставив вздрогнуть.       — Я потом вас догоню, идите пока без меня, - отвечает Сума.       Хинацуру с пониманием кивает. Она бы и сама хотела остаться с омегой наедине, но домашние дела сами не решаться. Макио же, с подозрением прищуривается, но, как бы то ни было, они обе ходят из комнаты, закрыв за собой сёдзи.