Омежий запах

      Она сидит прямо напротив него и улыбается. И молчит - они оба молчат. Зеницу, нервно постукивая пальцем по коленке, чувствует острую необходимость заговорить первым.       «Я неправильно ел? Может сказал что-то не то? Что именно? Почему она до сих пор не ушла?» — мысли в голове кружатся ураганом, заставляя переживать и нервничать.       Сума смотрит на него слишком пристально, словно рассматривая или пытаясь в нём что-то найти. Зеницу кажется, будто на него вот-вот прыгнут и прикончат проглотив живьём. Тело от таких мыслей начинает бить лёгкой дрожью. Но, даже несмотря на подозрительность, огни её сапфировых глаз отдают теплом.       — Какая у тебя особенность? — парень вздрагивает: вопрос был слишком неожиданным и резким.       — Особенность?       — Да, особенность, — повторяет девушка. — У тебя она есть или нет?       Сомнения Зеницу поставили его же самого в ступор. Что в нём такого могло быть, что он бы мог назвать своей «особенностью»?       — Пойдём со мной, — со вздохом поднимается Сума.       Она протягивает руку омеге, помогая тому встать. Его резко утягивают за открывшиеся сёдзи и вопрос, ооторый он не успел задать, остаётся висеть на языке. Коридоры сменяются комнатами — Агацума, теряясь в попытке запомнить маршрут, совсем не понимает, куда его ведут.       На одном из поворотов что-то яркое сверху озаряет юношу. Его руку отпускают, позволив сделать шаг вперёд.       Она привела их в сад. Солнце нещадно слепит глаза. В квартале красных фонарей всегда было темно: даже днём крыши домов скрывали небо, да и время вне поместья для него было редким явлением. Трава под ногами кажется не в пример зелёной. Значит, снаружи всё ещё лето? Недолго он пробыл в Ёсивара.       — Для чего ты меня сюда привела?       Сума смеётся, жмуря глаза от света, и пускается кружиться по саду, огибая его.       — Тебе станет легче, если ты побудешь на воздухе, — остановливается девушка у большого камня, приглашая омегу сесть рядом с ней. — Порой, когда становится совсем грустно, я иду именно сюда. Природа — лучшее успокоительное!       От таких слов Агацуме хочется расплакаться. Ему и вправду стало легче, после того, как он вышел из поместья. Незнакомые стены душили, однако флора тут совсем не отличалась от той, что осталась снаружи.       Присев рядом с Сумой, омега прижимает колени к себе, словно стараясь спрятаться от лишних тревог.       — Что за особенности ты имела в виду?       Сума мечтательно смотрит в небо, игнорируя вопрос. Зеницу поднимает голову вместе с ней. Наблюдение за облаками не столько увлекает, сколько успокаивает.       — Вот о чём ты мечтаешь?       Зеницу сводит брови, задумавшись. О чём он мечтает? Знал бы он сам. Омега никогда ни о чем не грезил, если только о свободе, теплом крове и сытной еде. Мысли всё время заполнены страхом — у парня не было времени грезить. Позже, он обязательно сможет этим заняться.       — А ты? — да, будет намного лучше задать встречный вопрос, чем потратить время на пустую ложь.       — А я всегда мечтала быть омегой, — у Агацумы на мгновенье мутнеет взгляд. Он с непониманием смотрит на девушку, пытаясь понять, не обманывает ли его слух. Та же продолжает глядеть на небо. — Бета никогда не сможет родить альфе омегу. Она не способна на это. Поэтому я появилась такой. Возможно, будь моя мать омегой, как и ты, — она кладёт свои руки на его, опуская тда же и свой взгляд, — я бы родилась другой.       Мечты созданы для того, чтобы о них грезили, но далеко не для того, чтобы они сбывалиь — для этого человечество создало цели. Сума это понимала. Она могла бы загадать и крылья, и вечные богатства. Но, видимо, ей по душе иное.       Зеницу не знает что сказать. Голубизна глаз девушки блестит от тоски. Вот-вот и станут заметны первые слезинки. Он аккуратно перекладывает свои руки поверх её, немного сжимает их, шепча:       — Мне жаль…       Девушка с искренней благодарностью смотрит на него. Она тихо смеётся и отвечает:       — Всё хорошо, я давно уже смирилась, — говорит, пытаясь натянуть прежнюю улыбку. — Бета не согла дать нормальное потомство альфе, поэтому у моего ртца вскоре появилась вторая жена. Так и родился мой брат. Представляешь, он тоже оказался омегой! Вот прям как ты, — Суме стало намного проще говорить: её грусть прогнали воспоминания. — Мы виделись с ним не так часто: его мать не подпускала нас с сестрой к нему, поэтому нам приходилось караулить. Однажды нас даже поймали за этим — наказали сразу троих.       Зеницу радует её воодушевление воспоминаниями, поэтому он невольно начинает улыбаться вместе с ней.       — А где сейчас он?       — Ох, я не виделась с ним целую вечность! — девушка вздрагивает. — После того, как я вышла замуж за Тенген-сама, я больше не видела его. Возможно, его тоже выдали замуж за богатого альфу.       У омеги что-то дергаетсч внутри, опускаясь к низу живота. Зеницу тоже хотел бы найти себе хорошего альфу и быть любимым. Судьба же, распорядилась иначе. Всех омег, в конце концов, либо отдают в замужество альфам, либо оставляют в самых дебрях. Агацуме не повезло: кто-то ведь должен быть тем самым неудачником с тяжелой судьбой.       — Спасибо, что рассказала мне, — он признательно улыбается ей. — Тебе, наверное, нелегко это вспоминать.       Сума энергично вскакивает, вперев руки по бокам.       — Да нет, пустяки! — отмахивается девушка. — Мне вот что интересно: мой брат всегда говорил, что пахнет, как горный ветер в лесной чаще, а ты? Каков твой запах? Какая твоя особенность?       Ох, ему стоило сразу догадаться, что имела в виду Сума под «особенностью». Но Зеницу больше насторожило то, что тот омега знал свой запах. Лишь единицы из омег могут почувствовать аромат своих собственных феромонов. Он должен быть генетически расположен к ним, иметь острое обоняние. И если он чувствует свой запах, то от других ему, должно быть, совсем крышу сносит?       — Что? Я не знаю, — Агацума глупо хлопает глазами. — Не все омеги так могут.       Суму слегка расстраивает его ответ.       — Жаль. Он говорил, что даже от меня немного веет горными реками…       Это полностью выбивает Зеницу из колеи. Репродуктивные женщины ничем не могут пахнуть. Хотя врачи и пытались доказать, что их гормональный фон не такой, как у самых первых женщин, но их аромат уловить никто не может. Если этот омега почувствовал такик тонкости у сестры, то как он реагирует на запах альф? Его сносит с ног? А на запах других омег?       Голова идёт кругом от таких мыслей. Они всё никак не могут уложиться по полочкам. Сводный брат… Омега… Эти мысли лишь подталкивают его задавать новые вопросы.       Он неловко замирает, внутри всё тяжелеет. Не хочется смущать, страшно спугнуть, но это вопрос нельзя оставлять незаданым.       — Сума, — вырывает девушку из фантазий Зеницу. Он встаёт прямо перед ней, неловко пряча руки за спину. — Тебе не тяжело от того, что Узуй-сама привел меня к вам?       Сума дарит юноше слабую улыбку.       — Ты беспокоишься из-за того, что ты - омега?       Этот вопрос ставит Зеницу в ещё более неловкое положение.       — Да, — и это правда.       Альфа, выбирая между обычной женщиной и омегой, с большой вероятностью выберет омегу. Они имеют гораздо больше преимуществ, чем репродуктивные женщины. Взять в пример потомство — у омег оно будет лучше. Некоторые и вовсе умеют брать власть над своими партнерами, манипулируя природой сущности. Будь он сам на месте Сумы и других жен, то давно бы покончил с собой, зная, что его может заменить кто-то намного лучше.       — Всё в порядке, я не ревную тебя к моему Тенгену, — заверяет она его. — Я его первая жена, я смогла принять Макио и Хинацуру. Думаешь, тебя не приму?       Зеницу от слов девушки хочется плакать и Сума, видимо, быстро это улавливает. Ей резко хочется расплакаться вместе с ним.       — Прости! Я не хотела тебя расстраивать, — омега ей в ответ просто шмыгает носом. — Как я могу тебя звать?       — Зеницу… — бубнит тот. — Зеницу Агацума.       Парень неловко отстраняется от неё, вытирая влажные глаза рукавами. Ему стыдно за своё поведение и несдержанность.       — Я ведь могу звать тебя Сума? — щёки Зеницу слегка краснеют. — Или лучше Узуй-сама?       Девушка хихикает в ответ.       — Не стоит, можно просто Сума.       На мгновение, её лицо настороживается, но после она сама словно оживает. Зеницу даже не успевает осознать, когда над ним нависает тень и что-то тяжелое ложится на плечо.

***

      Письмо за письмом. Тенген не любит эту бумажную волокиту, но сейчас этим нужно заняться. Он сам попросил местных жителей писать в случае встречи с подозрительными гражданами или угрозами, а, по итогу, разбирал лишь бессмысленные ворчания на соседей.       Узуй тяжело вздыхает, поднимаясь из-за небольшого письменного стола. Сидеть без дела он не любил, но пока ему не дают задание, так что приходится смириться. Мужчина выходит из комнаты и за ноздри сразу цепляется слабый аромат чего-то цитрусового. Это был запах Зеницу. В груди с каждым новым глотком воздуха всё оживает: аромат так и манит за собой, вынуждая альфу идти по следу.       Огибая коридор, он слышит, как в одной из комнат Хинацуру с Макио обсуждают что-то между собой. Что удивительно, Сумы рядом с ними нет. Внутри становится немного тревожно. Тенген сам велел знакомиться женам с омегой, но примут ли они его? Сума достаточно эмоциональна, чтобы воспринять ситуацию не так, как нужно. Она не такая взрывная, как Макио, но и до покорности Хинацуру ей далеко. Узуй доверяет своим жёнам, но насколько доверяют они ему?       Ноги сами приводят Тенгена в сад. Он не удивлён тому, что Сума отвела Зеницу именно сюда. Альфа давно прознал о тайном месте своей жены — именно здесь он ищет её в первую очередь. Когда Узуй долго не появлялся, из-за сильных ранений, она всегда была здесь. Ему часто доводилось ловить её в слезах, когда та пряталась где-нибудь за деревом.       Он видит их. Агацума сидит к нему спиной, не замечая альфу. Ветер дует с другого края, да и Зеницу сейчас не сосредоточен на запахах. Тенген ведет себя более предусмотрительно, чем парень. Он вдыхает воздух глубже, ощущая, что омега слегка встревожен. Альфа за весь день ещё ни разу не видел его в спокойном состоянии, что неудивительно. Гормональный фон омеги находится в состоянии стресса, вдобавок можно предположить и врождённую неустойчивость психики парня. Узуй мог поспорить, что Зеницу по эмоциональности стоит на ровне с Сумой, а может даже и выше. Впрочем, с этим ещё предстоит разобраться.       Он плакал? Узуй слышит, как тот шмыгает носом. Подойдя к нему ближе, альфа осознает, что за этот короткий промежуток времени Зеницу успел успокоиться. Это чувствуется в легких: запах уже начинает мягко обволакивать горло — альфа проглатывает его вместе со слюной.       Сума замечает мужа, это видно по её радостной мордочке. Она всегда будто светится при нём. Самое главное сейчас - не спугнуть Зеницу. Тенген кладёт руку на его плечо, чтобы в случае попытки сбежать успеть омегу одернуть.       Пришло время познакомиться с ним поближе.