Омежий запах

      Удары, крики, махи ногами и попытки выскользнуть — всё это старательно делал Зеницу, пытаясь выбраться из крепкой хватки грубых рук. Он уже исцарапал всё предплечье, а то и лицо, похитителя. Хотя похитителем того было назвать трудно.       — Агацума, — даже рык не успокаивает его. — Сейчас же успокойся!       Неизвестно откуда взявшаяся паника гудела в голове. Тело отказывалось слушаться, все тряслось изнутри. Только давящий страх обволакивал органы. Истерика только увеличивалась. Сопротивление с каждым разом становилось слабее, но не прекращалось. Дождь и так перекрывал всё поле зрения, град из слез ещё больше ухудшал дело. Вода смывала все намеки хоть на какой-то запах, но парень был уверен, что знал кто его схватил.       — Отпусти меня, я не хочу! Я не вернусь! Нет!       Альфу это начинало изрядно злить. Как вообще можно успокоить этот визжавший желтый комок?       — Зеницу, — голос становился всё тверже, просачиваясь гневом, что сейчас совсем не хотелось. Нужно всеми силами внушить доверие и успокоить омегу. — Ты весь промок, давай я отведу тебя в укрытие, и мы там пого…       — Нет!       Усталый вздох.       Мужчина берёт его двумя руками за внутреннюю часть плечевого изгиба, стараясь поднять, за что получает новые удары, в особенности по прекрасному лицу. Хватая за ребра, он поднимает его с земли, слыша в ответ новый оглушительный визг. Повернув того к себе лицом, альфа замечает, как парень начал прижимать к себе озябшие руки. Лицо было неестественно бледным, ресницы слиплись от слёз, веки отказывались открываться. Капли дождя активно струились по невинному лицу. Маленький напуганный воробушек.       Уже думая положить его к себе на плечо, мужчина слышит еще один сдавленный скулеж. Господи, когда же он перестанет доставлять ему столько проблем?..       — Да ты издеваешься… — Устало стонет тот, беря его аккуратно на руки.       Такой беззащитный и напуганный. В жилах закипает кровь от желания защитить и спрятать мальчишку, вгрызться в горло каждого, кто смеет причинить ему вред.       Зеницу демонстративно утыкается в его грудь, не желая показывать лицо. Того изрядно раздражало поведение младшего, но благо хоть погода на его стороне — дождь начал успокаиваться. Одна проблема почти решена, но что делать с другой? Тот юноша в клетчатом хаори подозрительный. Он почти сразу раскрыл укрытие альфы, но обездвижить его было проще простого. Закидывая к себе на плечо и не забывая придерживать первого, он несёт их обоих. Ноша не так тяжела, скорее неудобна. Приходилось вечно отдергивать плечи и наклонять голову, чтобы незнакомец не упал. Зеницу же при каждом скачке начинал еще больше съеживаться.       С таким грузом мужчина добрался до центральной дороги, с которой Зеницу не должен был съезжать. Златовласый приятель уже ждал его на ней.       — Узуй! Ты долго, — смеётся он. — Ещё кого-то успел поймать?       Тенген одаряет приятеля хмурым взглядом, опуская плечи. Танджиро тут же летит на землю, но не успевает приземлиться, как его ловит Ренгоку.       — Да ты, я погляжу, прям магнит для омег!       Ему нечем ответить на смех товарища, Узуй молча взбирается на лошадь, сажая перед собой Зеницу. Тот кряхтит и, кажется, слегка сопротивляется. Ренгоку то же времени не терял, успешно связанный Камадо сидел позади него. Столп опасался как бы он не свалился, но крепления были тверды. В таком положении придётся скакать только шагом. Никто и не был против. Всё равно лучше, чем передвигаться пешком с такой находкой.       Сначала они ехали молча. Никто не знал что сказать. Ренгоку, как всегда, смотрел с улыбкой вперед, один Тенген был не в духе, как и его ученик.       Неровное дыхание было слышно где-то над головой. Зеницу становилось ещё более неловко. Тело кипит изнутри, остатки страха сидят в нём неприятным сгустком.       — Зачем ты сбежал? — краткая и понятная фраза, но какая тревожная для Агацумы.       Омега нервно сглатывает, ничего не отвечая.       — Что такого могло случиться, чтобы ты решил уныло убежать от меня? — почему он так уверен, что от него? Может, Зеницу и вовсе не хочет быть охотником… — Демон? Или опять твои заурядные бзики? — голос на мгновение дрогнул. — Ты хоть представляешь, как я блестяще волновался…       Хотелось вытрясти из него все ответы, но получал лишь смиренное молчание, что неимоверно раздражало. Может голос слишком грозный? Да, есть немного, но Столп никак не может убрать гнев из разума.       — Эй, Узуй, — отозвался Кёджиро. — Не загромождай юношу, он как неживой сидит. Поедем сначала в поместье Бабочки, подлечим его перед Оякатой-сама.       Как будто Тенген и сам не понимал, что парню нужен медик. Он весь трясся и промок до нитки, дыхание и вовсе ужасное. Альфа прижимается ближе, стараясь хоть как-то согреть. Униформа быстро сохнет, но вот у Агацумы её нет. Пусть хоть чужое тело согревает его.       «Потерпи, Зеницу, ещё немного и тебе станет лучше. Тогда ты точно от меня уныло не отвертишься» — Думает про себя Узуй, просовывая руки по бокам омеги, держа крепко поводья.

***

      Поездка, как и ожидалось, была затяжной. Вечерело, красные лучи заката окрашивали потухающую траву. Птицы почти перестали петь, разлетаясь по гнездам. Всё это добавляло трагичности путникам.       Тенген с Зеницу больше не разговаривали. Может, оно и к лучшему. Омега пытался опереться на наставника и вздремнуть, но, чувствуя тревожный запах исходящий из тела мужчины, тот не мог нормально сомкнуть глаза. Узуй до сих пор был зол на него и всем своим видом это показывал, но почему-то всё равно придерживал и прижимал к себе на опасных спусках. Агацуме становилось стыдно за свой поступок.       Верхушки крыш поместья уже начали проглядываться, что неимоверно радовало. Бока, как и всё тело, ныли от боли и усталости. Лечь на мягкий футон и уснуть — всё, о чем сейчас мечтал Агацума.       Его снимают с лошади и, при обнимая за бок, ведут в поместье. Видимо, нести того на руках Узуй больше не хотел. Связанного Камадо же переносил Ренгоку. Парень давно за время всего пути успел прийти в сознание. Его руки были связаны веревкой, а глаза закрыты повязкой. Тенген говорил товарищу про острый нюх омеги, но Кёджиро напрочь отказывался как-то затыкать ему ноздри, называя это дикостью. Зачем тот нёс его на руках, когда парень мог идти сам, никто так и не понял.       Девушки, развешивающие постиранное белье во дворе, сразу заметили путников. Проводив их в дом, они тут же умчались вглубь поместья за хозяевами, по крайней мере так предположил Зеницу. Какого было его удивление, когда их встретила миниатюрная девушка в форме охотника. Она совсем не смахивала на истребителя. Хрупкая и маленькая, как фарфоровая статуэтка. Как такая кроха способна убить человека?       — Добро пожаловать в поместья Бабочки, — кивает она Столпам. — Что случилось, что вы так внезапно посетили нас?       Её улыбка до дрожи пугала. Такое спокойное и равнодушное лицо с легкой усмешкой внушало тревожное чувство опасности. Появившийся незнакомец с более хмурым, уставшим выражением балансировал их двоих.       — Кочо, — на вздохе произносит Узуй. В глазах сверкнул прежний огонек озорства. — Вижу, Томиока совсем успел у тебя поселиться.       Дружеский тон удивлял Агацуму. Может она такой же хороший приятель, как и Ренгоку? Незнакомка выглядит хорошо сложенной и грациозной. Несмотря на рост, та казалась равной по значимости двум Столпам. Она явно мечник высокого ранга.       Девушка ничего ему не отвечает, смотря всё с тем же выражением лица, но вот мужчина позади неё явно заинтересовался незнакомцами, подходя ближе. Он вытягивается ближе, желая обнюхать Зеницу. Омега весь съеживается, а от его защитника уже слышно рычание.       — Ги… — не успевает произнести Кочо, предчувствую конфликт, как её перебивают.       — Зачем ты возишь с собой куртизанку?       Никто толком не успевает среагировать, как молниеносная реакция охотницы спасает приятелей от приближающегося нападения. Ей не впервые сглаживать перемычки такого характера. Она стоит ровно между двумя разгорячившимся телами: та прекрасно знает, что они её не тронут. Разгорячившимся из них, конечно, оставался только Тенген, сам же Томиока стоял с тем же лицом.       — Откуда ты…       — Знаю? — договаривают за него. — Слухи быстро разлетаются, уверен и до Оякаты-сама дошла твоя выходка.       Драка была подавлена, но вот конфликт нет. И он бы развился дальше с большей силой, если бы Ренгоку не подал голос:       — Кочо! — громогласно начал он, обращая внимание на себя. — Прошу приютить нас перед встречей с Оякатой-сама. Юноша, которого я держу сейчас на руках, знает полезную информацию. Также в поместье Узуя я смог спрятать самого демона. Он может быть как-то связан с мальчиком.       Эта новость никак не могла не заинтересовать хозяев. Мимика Кочо на миг приобрела удивлённые нотки. Томиока тем временем успел сменить цель с одного омеги на другого. Танджиро стал заинтересовывать его куда больше, чем Зеницу.       — Развяжи ему руки, они натерлись, — голос становиться более тихим, чем был с Тенгеном. — Да и какого черта не привёз тогда с собой, раз поймал?       Ренгоку улыбается, но ничего не предпринимает. Он чем-то похож на Кочо в скрытие эмоций, но у того они кажутся более искренними, чем у девушки.       — Знаю!       Он по-хозяйски уходит в коридоры поместья, девушка на его выходку только машет головой. Томиока же мнётся, не зная, стоит ли идти за ним следом.       — Мы, пожалуй, с Зеницу тоже пойдём.       Тенген ещё раз бросил на противника презрительный взгляд и уже сделал шаг, как обнаружил, что омега из-под его бока исчез.       — Прости, Узуй, но я с первого взгляда поняла, что твой ученик болен, — да, это она точно подметила, но Тенгену почему-то это не нравится. — Доверься моему лечению, и я скоро верну его тебе обратно.       Зеницу был ужасно бледен и горяч. Он едва держался на ногах, стоная на каждом шагу от боли. Узуй успел забыть, что парень не имеет такой выносливости, как он, да и технику концентрации дыхании тот толком не освоил. Это его первый поход, кто знает какие болячки успел он откопать во время своего похождения.       Не зная, что сказать в ответ, альфе приходится лишь наблюдать, как целительница уводит его обожаемого мальчика. Последний раз скалясь на Томиоку, Столп и сам удаляется.

***

      Зеницу сидел на больничной койке, медленно снимая с себя хаори с рубашкой. Было и так достаточно неловко, а тонкий больничный запах как назло возбуждал тревожные воспоминания. Аккуратно сложив одежду, он положил её около себя и стал ждать дальнейших действий девушки. Та искала нужные медикаменты, вороша разные ампулы.       — Госпожа Кочо, — вспомнил имя врача парень. — Когда… Когда я бежал от Узуй-сана, то свалился со склона. И, кажется, что-то себе повредил… — он жмурился. Было неловко вспоминать, а тем более говорить о своей выходке чужому человеку.       На него смотрят всё с той же улыбкой.       — Да, заметно, — она подходит к нему и начинает аккуратно развязывать старые бинты. С каждым развязанным слоем становится всё больнее. — Меня зовут Кочо Шинобу, можешь звать просто Кочо-сан. Нам предстоит встретиться ещё не раз.       Он расплывается в улыбке, когда нежные руки наносят на его больные ребра мазь. Она достаточно холодная, что очень радует горячее тело юноши.       — Мои ребра правда сломаны? — почему Зеницу так твердо придерживался этой теории, не понимал и он сам.       Прохлада покидает тело, и теперь его туго забинтовывают по новой, что было уже не так приятно.       — Нет, но ты был близок. Ушибы тоже не легкие, но думаю, ты быстро поправишься.       Это несомненно радовало Агацуму. Он не знал о чём еще можно спросить у Шинобу, пока она тут. Но Зеницу не Зеницу, если не задаст какой-нибудь несуразный вопрос:       — Скажите, Кочо-сан, тот мужчина — ваш муж?       Она замирает, и парень краснеет. Да, умница Зеницу, как раз кстати! Он незаметно втягивает в себя воздух и лишь тогда замечает, сквозь гурьбы медикаментов, запах глицинии вперемешку с горькой полынью. Его бьёт паника, как он вообще мог задать такой вопрос ей?! И парень уже на полном серьезе хотел пустить слезу, как в рот под язык всунули градусник.       Выражение лица Шинобу всё тоже, но Зеницу приятно представлять его слегка грустным.       — Нет, Томиока-сама не мой муж, — она присаживается на койку напротив больного. — И не может им быть. В моей жизни был только единственный случай, когда альфа влюбился в бету — моя старшая сестра.       Ему не стоит в таком положении говорить, но тот всё же неразборчиво мямлит в ответ:       — Они поженились?       Лицо Кочо под освещением казалось ещё мрачнее.       — Она умерла, — да, всё же не стоило ему спрашивать. Какой раз за сутки он наступает на те же грабли? — Была сложная миссия, она была серьёзно ранена. Я не успела её спасти.       Агацума понурил голову. Было грустно и стыдно одновременно. Как она вообще может говорить так спокойно о смерти сестры?       — Мы все были удивлены, когда Канаэ с Шинадзугавой-сан стали парой, хотя многие до последнего были уверенны, что природа вскоре возьмёт их обоих в узду, — она поворачивает голову к окну. Да, так её лицо уже выглядит более печальным. — К сожалению, у меня с Томикой-сама так не будет.       Омега и не знает что сказать. Лишь глупо хлопает глазами, стараясь не проронить слезу от такой чувственной атмосферы. К счастью, у него резко выхватывают градусник и всё возвращается в прежнее русло. Видимо, Шинобу сама не хочет тревожить затянувшиеся раны. Сейчас стоит позаботиться об Агацуме, у мальца всё еще впереди.       — Узуй совсем тебя запустил, — она качает головой. — Тебе и в правду стоило раньше сбежать от него.       Парень стыдливо мнёт руки.       — А разве можно?       — А почему нельзя?       За эту минуту Кочо успела заработать достижение по отключению Зеницу. В смысле ему можно было просто уйти?!       Брови девушки опустились вниз, придавая ей строгий вид. Но голос звучал скорее с уставшей долей позитива:       — Что он на этот раз выдумал?       Губы расплываются в кривой улыбке.       — Господин Узуй сказал, что я его наложник и что…       Охотница слишком громко вздохнула, заставляя прервать парня.       — Всё с ним ясно, от Тенгена большего и нельзя ждать, — качает она головой, набирая шприц. Зеницу при виде острия вздрогнул. — Если он снова начнёт качать свои права, то скажи, что ты никак не принадлежишь ему, а если так хочет иметь власть над тобой, то пусть женится.       Это очень смутило омегу, уши до самых кончиков поалели. Мысль о женитьбе, особенно с Узуе, вызывало гору приятного смущения.       — Я… Я так и сделаю.       Ему быстро колют в плечо. Неприятная жгучесть боли распространяется по всей руке. Осмотрев напоследок горло парня, Кочо складывает свои инструменты обратно.       — Я проведаю тебя ещё завтра, а пока отдыхай. Старайся меньше двигаться и больше пить, девочки принесут тебе кувшин. Одежду тоже скоро принесут, не стоит спать в мокром.       Зеницу благодарно кивает. Он рад, что познакомился со столь прекрасной женщиной. Он трогает сложенное хаори и понимает, что одежда и в правду вся сырая. Как Тенген вообще мог прижимать его к себе?..

***

      Свет погашен, в комнате мрак. Несмотря на это, лунный свет прорывается из-под тонких занавесок, освещая комнату. Было ужасно неуютно спать в незнакомом помещении, так еще и совершенно одному. Комнатка в доме Узуя не была такой большой, как тут, да и пахла домашним очагом.       За час Зеницу так и не уснул. Он наливает стакан воды и слышит, как за окнами снова начинает постукивать дождь. В комнате со временем становится еще темнее. Он кутается в одеяло, стараясь спрятаться от всего на свете. Жар ещё не до конца спал: под пухом было душно.       Ещё одна половина часа утекает в никуда. Дождь уже активно барабанил по крыше. Прижимая подушку к ушам, Агацума старается сосредоточиться на сне, но Морфей упорно отказывается принимать в своё царство. Грохочет гром, заставляя паренька вздрогнуть, а последующая вспышка молнии вовсе чуть не скидывает с кровати.       Организм был изрядно измучен недосыпом, а побитые ребра ныли от ёрзанья. Он устало кладёт руку на лоб, смотря на потолок. Ему так теперь всю ночь лежать глядеть на белые стены?       Сёдзи тихо скрипнули, заставляя не на шутку напугаться. Как можно незаметнее, парень уползает с головой под одеяло, сворачиваясь в тугой комок и стараясь не дышать. Шаги тихие, явно стараются красться незаметно, но чувствительные уши Зеницу слышат всё. Тяжелый груз садится на край кровати. Парень окончательно замирает, задерживая дыхание. Тревожные капли пота струятся по лбу.       Он вздрагивает, когда чужая рука ложиться на его бок. Тот не сдержал писка, всё же на больное ребро упала. Что ж, Зеницу, ты сам выдал себя хищнику.       — Всё еще не спишь? — слышится тихий хриплый голос.       Зеницу даже не знает что ответить.       — Сплю, — бурчит в ответ омега.       — А что тогда отвечаешь? — не, ну над ним уже явно издеваются.       — А вам какое дело?       Одеяло медленно сползает, переворачивая его на спину. Сверху на него смотрела пара горящих бордовым огнём глаз. Платиновые, выбившиеся из хвоста, волосы свисали — даже в ночной тьме они выделялись как никогда.       — Ты бледный, — он говорил всё с таким же шёпотом.       — Конечно, дурень, я же болею! — даже тихим голосом парень умудрялся ругаться.       Холодные пальцы скользят по щеке до подбородка. Мужчина начинает стеснять с кровати омегу.       — Подвинься, я лягу.       Наглости не было предела. Зеницу весь пыхтел от возмущения. Открыв было рот, его прерывает новый раскат грома, вызывая прежнюю дрожь страха, заставляя замолчать. Его всё же вытесняют, на одной небольшой кровати им было явно неуютно. Альфа прижимал его к себе, когда тот в свою очередь не переставал дрожать.       — Когда мечник с Дыханием Грома стал бояться грозы? — слышится всё такой же тихий голос над головой.       — Тогда, когда она ударила в него.       Хочется отодвинуться, но некуда. Да и сопротивляться тут явно не дадут.       — Зеницу, не будь глупцом, молния не бьёт в одно место дважды.       — А Узуй-сама это уже проверял?       Тенген устало закрывает глаза. Покоя от этого омеги явно не дождешься. Впрочем, он сам пришёл к нему, Узуй в своём роде мазохист. Дождавшись, когда парень немного успокоиться, альфа отодвигается, стараясь предоставить ему больше место.       — Всё ещё не хочешь блестяще рассказать, зачем сбежал?       Реакция поступила не сразу из-за нового блеска.       — Нет, — голос хоть и перешёл на тон выше шёпота, но всё такой же тихий. — Вы сами изначально ушли от меня.       Узуй сначала был удивлен, а затем озадаченно нахмурился, стараясь вспомнить, что мог ненароком не то мог счесть парень.       — О чём ты?       Парень приподнимается на локтях, смотря прямо в хищные глаза.       — Течка.       Этой короткой фразы было достаточно, чтобы освежить память альфе. Зрительный контакт только усугубляет дело, но оторваться уже нет возможности.       — Зеницу… — тихо рычит он, но его тут же прерывают.       — Что? Что я тогда сделал не так, что вы ушли от меня? — Тенген старается упорно подавить его, но парень вовсю завелся. — Вы бы знали, как мне было плохо без вас! Не надо было начинать, раз не хотели приходить!       Его прижимают к себе. Дыхание опаляет шею, вызывая мурашки.       — Как я мог понять, что тогда хотел остаться со мной ты, а не твои инстинкты? — он на время замолчал. — Прости, я не хотел тебе навредить. Я сошёл с ума, когда ворон сообщил о твоей пропаже. Мы оба получили по заслугам.       Острые клыки аккуратно прикусывают нежную кожу шеи омеги, оставляя красные следы. Тот же свою очередь поджимал к себе ручки, стараясь скрыть смущение. Было и так жарко, так находясь вблизи с теплым телом становилось вовсе невыносимо.       — Обещайте, что больше не уйдете…       На такие слова нельзя отреагировать равнодушно — Узуй точно не мог себе такого позволить. Не сдерживая улыбки, он трётся носом об щеку юноши, шепча в ответ:       — Обещаю.